Глава 2. Возвращение домой.

Звук колёсного перестука убаюкивал, но Таня не могла уснуть. Она сидела у окна, наблюдая, как за стеклом поезда проплывали заснеженные поля и одинокие деревья, склонившиеся под тяжестью снега. Всё казалось бесконечно далёким, как будто мир теперь существовал отдельно от неё. 

В груди поселилась пустота. 

В руках телефон, но на экране — лишь безмолвие. Ни одного сообщения от друзей, тренера, бывших соперников. Только мама написала перед отправлением: *«Будь осторожна. Позвони, когда приедешь»*. 

Таня перечитала эти слова несколько раз, потом просто стёрла сообщение. Так было легче. 

Она перевела взгляд на своё отражение в стекле. Бледная кожа, уставшие глаза, волосы, собранные в небрежный хвост. Кто эта девушка? Где та Таня, которая жила фигурным катанием? Которая вставала на лёд каждое утро, несмотря на боль? 

Она исчезла. 

Теперь у неё ничего не было. Ни цели, ни мечты, ни смысла. Только билет в один конец. 

Поезд замедлил ход, останавливаясь на крошечной станции, где редкие фонари рассеивали густой снежный сумрак. Таня глубоко вдохнула и поднялась, с трудом скидывая с себя оцепенение. 

На перроне её уже ждали. 

— Танюша! 

Бабушка бросилась к ней первой, окутывая объятиями, пахнущими свежим хлебом и шерстяными нитками. От этого запаха защипало в глазах. 

— Ты так выросла… 

— Ну, приехала, и хорошо, — дедушка стоял чуть поодаль, кутаясь в шерстяной шарф, но в его голосе слышалось неподдельное тепло. — Давай-ка сюда сумку. 

Таня молча передала ему вещи. 

Она не хотела говорить. 

Дом встретил её уютом. Тёплый, наполненный запахами выпечки, с резным деревянным столом, старинными часами на стене и потрёпанным ковром на полу, который она помнила с детства. 

Ничего не изменилось. 

Но она изменилась. 

— Ну, проходи, раздевайся, — бабушка хлопотала у стола, уже наливая горячий чай. 

Таня медленно сняла пальто, глядя, как пар от кружки поднимается в воздух. 

— Как ты, детка? — осторожно спросила бабушка. 

— Всё нормально, — тихо ответила Таня. 

Нормально. 

Если не считать, что её жизнь больше не принадлежит ей. 

Она смотрела, как чай в кружке тихо колышется, и вдруг поняла, что впервые за долгие месяцы чувствует себя в безопасности. Гостиная бабушки и дедушки была тёплым уголком воспоминаний, пропитанным уютом и заботой. Здесь каждый предмет хранил в себе историю, каждое движение времени оставляло свой след, создавая атмосферу, в которой хотелось задержаться подольше. 

Центром комнаты служил массивный деревянный стол с резными ножками. Он стоял прямо под старинной люстрой с хрустальными подвесками, которые мягко отражали свет, наполняя комнату тёплым мерцанием. На столе всегда лежала аккуратно вышитая скатерть, а рядом — старый фарфоровый сахарница с маленькой ложечкой и тарелка с конфетами. 

Стены были увешаны старыми фотографиями в тёмных деревянных рамах. На них застыло время: дедушка в молодости с усами, бабушка в красивом платье, семейные праздники, детские снимки самой Тани. Среди фотографий висели часы с кукушкой — старинные, с резным орнаментом, и их размеренный ход задавал ритм жизни дому. 

В углу стоял массивный книжный шкаф, полный пожелтевших от времени книг. Здесь были классики, старые журналы, поваренные книги и даже несколько потрёпанных детских сказок, которые бабушка когда-то читала Тане перед сном. Запах страниц смешивался с ароматом печёных яблок и древесины, создавая особую атмосферу уюта. 

Большой диван с цветастым покрывалом занимал значительную часть комнаты. Он был мягким, тёплым, с парой вязаных подушек, заботливо связанных бабушкой. Вечерами дедушка любил сидеть здесь с газетой, в старых очках, пока бабушка вязала или напевала что-то себе под нос. 

Рядом с диваном стояло кресло-качалка. Оно поскрипывало при каждом движении, но это был самый уютный звук в мире. Тане всегда нравилось сидеть в нём, укрывшись пледом, и смотреть в окно. 

Окно в гостиной было большим, с тяжёлыми шторами в мелкий цветочек. Они чуть колыхались от сквозняка, пропуская мягкий дневной свет. За окном виднелся небольшой сад, укутанный снегом, а за ним — дома соседей и дорога, по которой она когда-то бегала босиком. 

В углу стояла печь с открытой дверцей, через которую можно было увидеть тихо потрескивающие дрова. Их огонь отражался на старых медных чайниках, стоявших на полке рядом, добавляя комнате золотистое сияние. 

Здесь было тихо, спокойно. Этот дом знал, как укрывать от тревог, как согревать, когда холодно не только снаружи, но и внутри. В этой гостиной Таня снова почувствовала себя маленькой девочкой, для которой мир был прост и понятен. 

Она провела пальцами по тёплой скатерти, вдохнула запах свежего чая с мёдом и вдруг поняла: здесь её всегда ждали. Независимо от того, кем она была и что потеряла.Таня сидела за большим деревянным столом, закутавшись в плед, который заботливо накинула на её плечи бабушка. В руках кружка с горячим чаем, согревавшая озябшие пальцы. В комнате пахло корицей, яблоками и чем-то родным, давно забытым. 

Бабушка с дедушкой сидели напротив. Дедушка тихо помешивал ложечкой сахар в своём чае, а бабушка внимательно смотрела на внучку, не решаясь задать вопросов. В воздухе висело молчание. 

— Ты устала, Танюша? — наконец, осторожно спросила бабушка. 

— Немного, — тихо ответила Таня. 

Она не знала, что сказать. Разве можно объяснить словами ту пустоту, что поселилась внутри? Как рассказать, что её жизнь разрушилась в один момент, что всё, ради чего она жила, исчезло? 

— Ты всегда можешь поговорить с нами, если захочешь, — добавил дедушка, взглянув на неё поверх очков. 

Таня лишь кивнула. 

Она не хотела говорить. 

После чая бабушка проводила её в комнату. Здесь всё было так же, как в детстве: небольшая кровать с белым покрывалом, старый комод, занавески с узорами цветов. На полке у окна стояли книжки, которыми она зачитывалась в школе. 

— Я всё оставила, как было, — с тёплой улыбкой сказала бабушка, поправляя покрывало. — Думала, вдруг ты когда-нибудь приедешь. 

Таня смотрела на всё это и чувствовала себя чужой. Как будто прошлое больше не принадлежало ей. 

Она устало села на кровать. 

— Отдыхай, милая, — тихо сказала бабушка и, не дождавшись ответа, вышла, прикрыв дверь. 

Таня легла, уставившись в потолок. В груди сдавило — знакомое чувство, которое преследовало её последние месяцы. 

Она закрыла глаза, надеясь, что сон принесёт облегчение. 

Но ночь оказалась беспокойной. 

Во сне она снова была на льду. Скользила, чувствовала скорость, ветер в волосах. Она знала, что сейчас будет элемент — сложный, опасный, но она справится. Вдох, рывок, толчок вверх… и внезапно всё рушится. 

Лёд летит навстречу. Удар. 

Боль. 

Таня вскрикнула и резко села в кровати, сердце бешено колотилось. Несколько секунд она не могла понять, где находится. В комнате было темно, только лунный свет падал из окна. 

Она провела ладонями по лицу, пытаясь успокоиться. 

Но ощущение падения всё ещё оставалось внутри. 

Утром её разбудил запах свежих блинов. 

Таня неохотно выбралась из кровати, накинула тёплый свитер и пошла на кухню. 

Бабушка стояла у плиты, ловко переворачивая блин, а дедушка читал газету, как обычно. 

— Доброе утро, — хрипло сказала Таня. 

— Доброе, внученька! — бабушка обернулась, её лицо озарила радость. — Я уже завтрак приготовила. 

Таня села за стол. 

Перед ней поставили тарелку с золотистыми блинами, аромат от которых наполнял всю кухню. Рядом баночка с вареньем — малиновым, её любимым. 

Она взяла вилку, но есть не хотелось. 

— Какие у тебя планы на сегодня? — спросил дедушка, убирая очки. 

Таня пожала плечами. 

Она не знала. 

— Может, прогуляешься по городу? Посмотришь, что изменилось? — предложила бабушка. 

Таня кивнула. 

Ей действительно нужно было выйти. 

Город встретил её зимней свежестью. Узкие улочки, знакомые с детства, покрытые снегом, казались другими, но всё же родными. 

Она шла медленно, смотрела по сторонам. Магазины, остановки, дом культуры — всё было на своих местах. 

Но всё казалось чужим. 

Она остановилась у катка. 

Он был совсем маленьким, окружённым деревянным забором. Дети смеялись, падая и поднимаясь снова. Родители наблюдали за ними, кто-то пил горячий чай из термоса. 

Таня смотрела на них и чувствовала, как внутри что-то сжимается. 

Раньше она бы просто вошла, надела коньки и вышла на лёд. 

Теперь же она стояла по другую сторону забора, словно этот мир больше не принадлежал ей. 

— Таня? 

Она вздрогнула от знакомого голоса. 

Рядом стояла Кристина — её старая подруга, с которой они не виделись несколько лет. 

— Это правда ты? 

Таня кивнула, пытаясь улыбнуться. 

— Ты вернулась? 

— Да, — коротко ответила Таня. 

Кристина смотрела на неё внимательно, будто оценивая. 

— Пошли куда-нибудь, поговорим? 

Таня задумалась, но потом кивнула. 

Ей вдруг стало легче.

Они зашли в небольшое кафе. 

Внутри было тепло, пахло кофе и свежей выпечкой. Они заняли столик у окна. 

— Так, рассказывай, — Кристина склонилась вперёд. — Почему ты вернулась? 

Таня заколебалась. 

Она могла бы сказать правду, но разве кто-то поймёт? 

— Просто… так получилось, — ответила она. 

Кристина нахмурилась. 

— Ты ведь никогда бы не уехала без причины. 

Таня молчала. 

— Ну ладно, не буду давить. Но если захочешь поговорить, я рядом. 

Таня неожиданно почувствовала благодарность. 

— Спасибо. 

Кристина улыбнулась. 

— Если хочешь, у меня в кофейне место освободилось. Можешь попробовать себя в роли баристы. 

Таня задумалась. 

Она никогда не работала, не знала, получится ли. 

Но ведь у неё больше нет выбора, верно? 

— Давай попробуем, — сказала она. 

Кристина обрадовалась. 

— Отлично! Тогда завтра приходи, всё покажу. 

Таня кивнула. 

Она не знала, что ждёт её впереди. 

Но впервые за долгое время почувствовала, что сделала шаг вперёд.