25 часть

начался день спокойно.удивительно спокойно.

я проснулась сама, без чьих-либо голосов, без криков, без стуков — просто открыла глаза и посмотрела в потолок.

вова всё ещё спал. его лицо было спокойным, чуть нахмуренным во сне, дыхание ровное, глубокое.я медленно приподнялась с дивана, чувствуя, как глухая боль тянет спину.

неприятно.но терпимо.

оглянулась — в качалке было тихо.

казалось, все ещё спали.может, не спали, но молчали — уважительно, будто зная, что я здесь.

дверь была на защёлке.я подошла, проверила — всё в порядке.

возвращаясь обратно, краем глаза заметила свою сумку в комнате старших.

она лежала у стены, небрежно прислонённая к лавке.

я подошла, присела. открыла молнию. взяла чистые брюки, футболку, тёплую кофту.переодевалась медленно, аккуратно, стараясь не тянуться резко, не дёргаться.

каждое движение давалось с усилием. но я не жаловалась — привыкла уже, что боль со мной разговаривает без слов.

сложила грязные вещи обратно в сумку. нужно будет потом постирать. надо бы...

будет время — постираю.будет силы — разберу.

когда я уже натягивала кофту, услышала за спиной голос:

— проснулась уже?.. — он прозвучал немного хрипло, с утренней ленцой, и в то же время — с теплотой.

обернулась.

вова приподнялся на локте, тёр лицо рукой. на щеке у него отпечатался шов от подушки.улыбка была лёгкая, почти незаметная.

— как спалось? — он сел, смотрел прямо на меня. — спина не болит?..

я на мгновение задержалась, посмотрела на него, кивнула:

— нормально спалось. вроде спокойно. — потом чуть хмуро добавила, — спина… болит. но лучше. терпимо.

вова прищурился, всматриваясь в моё лицо, будто проверяя — не вру ли я. но ничего не сказал.только кивнул.

в это время послышался тихий, почти вежливый стук в дверь.раз — пауза. ещё раз.

— эй, вы там чё, проснулись? — голос был узнаваемый. валера.

вова встал, немного потянулся, пошёл к двери. открыл.за порогом стоял валера, зевающий, но уже полностью собранный. на нём была та же куртка, в которой он вчера сидел у входа, только застёгнутая. волосы торчали во все стороны.

— кащей домой уехал. рано утром. — сказал он, бросив взгляд на меня. — а сейчас фантик с маратом пришли. тебя зовут.

вова обернулся ко мне, молча кивнул — мол, вставай, пойдём.я медленно поднялась.вова тут же оказался рядом, взял меня под руку.

ходила я всё ещё неуверенно.

шаг — и уже шатает.один раз оступилась — резко кольнуло в спине, отдало в ноги.зубы сжала. но не пискнула.

валера шел впереди, придерживая дверь. мы вышли в основной зал качалки — запах пыли, старого железа и пота.но родной. по-своему уютный.

у стены стояли кирилл и марат.оба ждали. оба — будто что-то хотели сказать, но ждали, пока я подойду.

кирилл шагнул навстречу первым:

— мамка с батей на работу ушли. — сказал он с каким-то озорством в глазах. — можно к нам заглянуть. поесть там, умыться... пока никто не пришёл.

марат подтвердил:

— да, тебе надо обязательно. вода нормальная. и поесть чего-нибудь. тут-то... сама знаешь.

он бросил взгляд в сторону крана у стены. вода там была ледяная, и мы оба это знали.

я кивнула. без слов.потому что знала — мне нужно это.

и душ.и зеркало.и хотя бы чай.

мы немного посидели, прежде чем собираться. я опустилась на лавку, вова рядом.

валера устроился напротив, закинув ногу на ногу. марат присел на штангу. кирилл стоял, опёршись на штангу, смотрел на меня снизу вверх.

— слушай, лик... — протянул валера, улыбнувшись. — ты как, не собираешься ещё нас всех окончательно свести с ума? а то я на нервяке сижу уже сутки.

подкол был добрый, дружеский.

я чуть усмехнулась.показала ему язык.но без злобы — с теплотой.он фыркнул.

— всё с тобой понятно. — сказал он. — опять всех обманула, а сама тут уже планы строишь.

я пожала плечами.пусть думает, что хочет.

кирилл наклонился ближе, заглянул в лицо:

— лика, а ты если к нам, то чаю с сахаром или без?

— с сахаром. и без твоих подкатываний.

— а если я просто заботливый младший братик?..

— значит, останешься жив.

все засмеялись.даже вова.марат только качнул головой, но улыбнулся:

— ей надо чай. нормальный. с лимоном.

я кивнула.почувствовала — стало теплее.немного.но теплее.

мы начали собираться.накинули верхнюю одежду.я стояла, вова держал меня под руку.

валера подошёл с другой стороны, молча — просто чтобы, если что, подхватить.

у входа кирилл и марат распахнули тяжёлую железную дверь.

она скрипнула.тяжело, как всегда.

и мы, медленно, осторожно, побрели в сторону моего с кириллом дома.

дошли до квартиры быстро.мимо пустых улиц, по мокрому асфальту, под моросящим небом, в тишине.

я чувствовала, как пальцы вовы крепко держат меня под руку, а валера время от времени бросает косые взгляды, будто проверяя — не посыпалась ли я по дороге.

но я держалась.

старалась идти ровно. держаться спокойно. хотя внутри всё было как в тумане — гулкое, вязкое, но уже не острое.

кирилл достал ключи, отпер дверь.

в квартире было пусто. дом казался большим, слишком большим, особенно после качалки — после этих бетонных стен, запаха железа, голосов.здесь было тихо. даже часы не тикали. никаких звуков, кроме редких шагов. пусто. и немного холодно.

парни прошли в зал. я не сказала ни слова — просто кивнула и свернула в сторону ванной.рука привычно потянулась к выключателю. лампа мигнула и зажглась.

встала перед зеркалом — посмотрела на себя. влажные ресницы, потускневший взгляд, тёмные круги под глазами.словно кто-то чужой. но живая.я всё ещё была жива.

я сбросила с себя одежду и, тяжело ступая, вошла в душ.горячая вода потекла почти сразу.согревающая, обволакивающая.я оперлась рукой о кафельную стену.

на секунду закрыла глаза.

— не упасть бы… только бы не упасть… держись, лика. ещё чуть-чуть.

мысли путались. но сквозь них отчётливо всплывала одна:

— позвонить наташе… как она там?.. ведь я даже не слышала её голос… всё ли с ней в порядке?.. скучает ли?.. надо будет. после.обязательно.

я быстро помылась, но не спеша — каждое движение вымеренное.выйдя из душа, взяла большое махровое полотенце, вытерла тело, потом бережно промокнула волосы.

оделась прямо там — надела мягкий бежевый свитер, чёрные брюки.

на ощупь — уют.на деле — маска.

волосы остались мокрыми.не было сил возиться с феном.да и не хотелось.

вышла из ванной медленно, держась за стены, за дверные косяки, за ручки. каждый шаг — как будто пробираешься через вязкую воду.

но я шла сама. не просила помощи. и, несмотря на покалывание в спине, шла уверенно.

на кухне уже были они.все. сидели, тихо переговаривались, бросая короткие фразы друг другу.вова сидел ближе всех ко входу — увидел меня первым. мгновенно встал.

не сказал ни слова — просто отодвинул стул рядом с собой, подождал, пока подойду, аккуратно помог сесть.

я опустилась на стул.тело отозвалось слабым уколом боли, но это было уже привычно.

кирилл тут же встал, не дожидаясь просьбы, и молча налил мне чай.

горячий.с лимоном.

в мой кружке, с вытертым от старости рисунком подсолнуха.

— держи, тёплый. — сказал он, подавая.

глаза блестели.немного взволнованно.немного по-детски.

я взяла кружку обеими руками.она была горячей, приятной.сделала глоток — и тепло разлилось внутри.

в горле защипало.от нежности.от того, что они — рядом.все.

— всё нормально? — тихо спросил вова, почти не поворачивая головы.его голос был мягким, спокойным.я кивнула.

— лучше. — сказала я.и это было правдой.

— тебя ждать долго. — буркнул валера, опираясь локтями о стол. — уже думал, опять с ног свалилась.

— а ты беспокоился? — я приподняла бровь, сделала вид, что смеюсь.

— я? да ну, просто... вова заёрзал. думал, на всякий вдруг.

он не посмотрел мне в глаза.но по голосу было понятно — ждал.и волновался.

— она же упрямая. — сказал марат, тихо, но твёрдо. — сама всё будет делать. даже если упадёт — всё равно встанет.

я взглянула на него.он смотрел прямо в чашку, будто избегая моего взгляда.но уголки губ были чуть приподняты.

— я же вас всех достану своей упрямостью. — прошептала я.

вова, не поднимая головы, положил руку мне на плечо.просто. нежно.

— достань. хоть так будешь живая.

тишина. на мгновение повисла тишина, почти уютная.я смотрела на их лица. разные.грубые, порезанные жизнью, но сейчас — такие родные.

— а давайте ей пирожков притащим. с мясом. — сказал вдруг валера. — или с картошкой. она любит с картошкой.

я хмыкнула:

— да ты откуда знаешь? ты даже не помнишь, как вчера на полу спал.— ну и что? всё равно знаю.

все засмеялись.по-настоящему.не громко, не демонстративно, но так — тепло.как дома.как будто всё хорошо.

а я держала в руках кружку, тёплую, согревающую, и чувствовала, как меня медленно, очень медленно отпускает.внутри становилось чуть тише.непривычно.но спокойно.

мы сидели за столом.болтали.ругались по-доброму.делали вид, что всё, как прежде.

но каждый знал — прежним уже не будет.и всё равно оставались.рядом. со мной.

пока все неспешно потягивали ароматный чай, обсуждая что-то неважное, я почувствовала, как внутри нарастает напряжение. мне нужно было действовать, и медлить было нельзя.

с натянутой улыбкой я медленно поднялась из-за стола, бросив небрежное:

— мне нужно срочно позвонить.

парни, не отрываясь от своей беседы, лишь кивнули в ответ.я прошла в прихожую, где на тумбочке стоял стационарный телефон. моё сердце колотилось в груди, как пойманная птица.

дрожащими пальцами я сняла трубку и набрала знакомый до боли домашний номер наташи. в ухе звучали короткие гудки, словно кто-то намеренно сбрасывал вызов.

«странно», — промелькнуло в голове.

я попробовала еще раз. и снова то же самое. упрямство, всегда присущее моему характеру, не позволило мне сдаться. я набрала номер в третий раз.

наконец, на том конце провода ответили.

— наташа, это ты? — выпалила я, вкладывая в свой голос всю надежду и облегчение, которое чувствовала. но вместо родного голоса подруги, я услышала низкий, грубый мужской голос. знакомый до мурашек по коже. вадим.

его усмешка, казалось, звучала прямо у меня в ухе.

— не звони сюда больше, лика, — процедил он. — наташа не хочет слышать ту, кто пытался убить её брата.

волна ярости захлестнула меня.

— это ты! ты пытался убить меня, мерзавец! — закричала я в трубку, мой голос дрожал от гнева. — что ты ей наплел, урод?!

в этот момент меня охватила настоящая истерика. злость, обида, беспомощность – всё смешалось в один бурлящий котел эмоций. меня начало трясти, словно в лихорадке.

неожиданно чьи-то сильные руки забрали у меня телефон. это был вова. я видела, как он что-то спокойно говорит в трубку, его взгляд был серьезным и сосредоточенным.

одновременно с этим валера мягко взял меня за руку и повел в ванную. холодная вода, которой я умыла лицо, немного привела меня в чувство, словно смыла пелену ярости.

холодная вода немного привела меня в чувство. я смотрела на свое отражение — заплаканные глаза, красные пятна на щеках. вот до чего меня довел этот урод. валера молча стоял рядом и протянул полотенце. я взяла, промокнула лицо.

валера, бережно поддерживая меня за плечи, отвел в комнату. его взгляд был полон сочувствия.

— что случилось? — тихо спросил он, усаживая меня на край кровати.

— звонила наташе, — мой голос дрожал от пережитого волнения. — а там этот вадим... будь он проклят.

валера слушал молча, лишь изредка кивая, давая понять, что он рядом и внимает каждому моему слову.

— я хочу увидеть наташу, — выпалила я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — хочу попрощаться... не хочу, чтобы она винила меня в чем-то.

валера присел передо мной на корточки, взял мои руки в свои. его прикосновение, обычно такое грубое, сейчас казалось удивительно успокаивающим.

— эй, ты чего? не кипишуй, — сказал он своим обычным, немного резковатым тоном, но в глазах плескалась забота. — всё решу. всё будет.

я лишь слабо кивнула, цепляясь за эту надежду, за его уверенность. я была готова на всё, лишь бы доказать наташе, что я не предательница. мысль об отъезде, омраченная её презрением, казалась невыносимой.

я не хотела оставаться в её глазах той, кто пытался погубить её брата.

в комнату вошел вова. он бросил короткий взгляд на валеру и едва заметно кивнул, словно подавая безмолвный знак. валера понял его без слов.

— я сейчас, — сказал он мне, поднимаясь.

они вышли из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями. я легла на кровать, раскинув руки, и уставилась в потолок.

внезапно накатила какая-то странная апатия, словно все силы меня покинули. но вместе с тем пришло и какое-то... спокойствие.

пустота.

спустя какое-то время в комнату зашел вова.

— пойдем, — сказал он, протягивая мне руку.

— куда? — удивленно спросила я, поднимаясь.

— в качалку.

— зачем? — я недоуменно посмотрела на него.

— надо, — уклончиво ответил он. — потом поймешь.

мы вышли в прихожую, быстро накинули куртки и вышли на улицу. оказывается, пока я приходила в себя после телефонного разговора, вова успел съездить за машиной. у подъезда нас ждала его старенькая серая «волга».

в качалку мы поехали молча.

доехали быстро. вова помог зайти, провел в комнату для старших, где пахло старым железом и потом. собрав парней в кучу посреди зала, он начал командовать, его голос гулко разносился под высокими потолками.

— турбо, зима, со мной, дела есть, — бросил он, махнув рукой в сторону выхода. затем повернулся к марату и кириллу. — вы двое, живо ко мне домой, хавки принесите.

после этого вова посмотрел на кащея, чье лицо обычно выражало непроницаемое спокойствие.

— кащей, ты тут сегодня много народу не пускай, пусть она отдохнет, — кивнул он в мою сторону. — посиди с ней тут, мало ли что.

никита, не говоря ни слова, кивнул. парни один за другим вышли из базы, и мы остались вдвоем. тишина в комнате для старших казалась непривычной, густой.

я присела на продавленный кожаный диван, потертый временем. никита неторопливо прошел и опустился в кресло напротив.

через какое-то время он достал из кармана пачку сигарет, помятую у края, и протянул мне одну вместе со спичками. его взгляд был каким-то усталым.

— с каких это пор ты позволяешь курить при тебе? — спросила я, приподняв бровь. дым от моей зажженной сигареты медленно поплыл вверх.

он глубоко вздохнул, словно выпустил вместе с воздухом какую-то тяжесть.

— сейчас можно, — тихо ответил он, чиркнув спичкой и прикуривая свою.

начался какой-то обычный разговор, о чем-то несущественном, как будто между старыми знакомыми, которые давно не виделись. его слова были спокойными, ровными.

— с каких это пор мы подружились? — спросила я прямо, глядя ему в глаза.кащей снова вздохнул, на этот раз как-то обреченно, и опустил голову.

— с тех пор, когда ты почти вытащила меня с того света, — проговорил он тихо, не поднимая взгляда.

я поняла, о чем он. тот случай в переулке. просто кивнула, туманно улыбнувшись.

— забудь, ничего такого, — сказала я, затягиваясь сигаретой.мы продолжили курить, теперь уже молча, каждый погруженный в свои мысли, в облаках табачного дыма, которые медленно растворялись в спертом воздухе комнаты.

никита докурил свою сигарету первым, бросив окурок в жестяную банку у его ноги. в этот самый момент в коридоре раздался резкий трезвон старого телефона. никита поднялся из кресла и вышел из комнаты для старших, туда, где стоял аппарат. через минуту он крикнул мне от двери:

— эй, тут тебя к телефону!

я медленно поднялась с продавленного дивана, чувствуя, как затекают ноги. шаркающей походкой дошла до выхода из комнаты. никита протянул мне тяжелую домашнюю трубку. я взяла ее в руки.

— алло? — неуверенно произнесла я.

и тут же услышала резкий, знакомый голос наташи.

— через час жду у труб, — отрезала она и тут же бросила трубку.

я опешила, уставившись на молчащий динамик. это было совершенно неожиданно. медленно вернулась в комнату, где никита снова сидел в кресле, задумчиво глядя на тлеющий окурок в банке.

— никит, я быстро схожу кое-куда… мне надо, срочно прям, — сказала я, стараясь придать своему голосу убедительности.никита отрицательно покачал головой, его взгляд стал серьезным.

— нет, не пущу одну. вова сказал приглядывать. если что случится, это на моей совести будет, — твердо произнес он.

я попыталась его переубедить, заверить, что все будет в порядке, что это ненадолго.

— да все нормально будет, честно, — сказала я, надеясь, что он поверит.

но никита остался непреклонен.

— слово пацанам дал. присматривать буду, — отрезал он.

я грустно вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. через мгновение, словно передумав, никита все же кивнул, но в его глазах читалась тревога.

— ладно, только быстро и аккуратно. поняла? — спросил он, внимательно глядя на меня.

— поняла, спасибо, — быстро проговорила я, чувствуя облегчение.

поспешила к вешалке, торопливо натягивая куртку и шапку, и стала искать глазами свою обувь. нужно было поторопиться.

накинув куртку на плечи и завязав потуже шапку, я быстро вышла из качалки. сумерки сгущались, окрашивая небо в густые синие и фиолетовые оттенки. я направилась в сторону труб, стараясь идти как можно быстрее, хотя ноги словно налились свинцом. пока добралась до места, уже почти стемнело, редкие фонари бросали на землю дрожащие желтые круги света.

я стояла у ржавых, облупившихся труб, в том самом месте, о котором говорила наташа. вокруг никого не было. прошло, наверное, минуты две, прежде чем в полумраке показался чей-то силуэт. кто-то шел ко мне. это была наташа.

она подошла ближе, и в тусклом свете фонаря я увидела ее лицо. холодное, напряженное. ее взгляд был пронзительным и каким-то чужим. я хотела что-то сказать, но она меня опередила. ее голос, обычно мягкий, сейчас звучал грубо и отрывисто.

— я все знаю, — отрезала она.

— что все? — не поняла я.

— знаю, как ты оклеветала моего брата. знаю, что его из-за тебя избили, — ее слова прозвучали как обвинение.

я покачала головой, пытаясь понять, откуда у нее эта информация.

— наташ, ты чего… это же бред, клянусь тебе… это вадим. вадим пытался убить меня. клянусь, правда, я не вру, — мой голос дрожал.

наташа стояла неподвижно, молча смотрела на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли. в ее глазах читалась боль и недоверие. потом она сделала шаг вперед, приблизившись ко мне.

— перестань водиться с этими… группировщиками, — тихо, но твердо сказала она. — до добра это не доведет. плохо кончится.

я снова покачала головой.

— нет, наташ… они мне уже как семья… я так не могу, — прошептала я.

внезапно она схватила меня за плечи, сильно встряхнула и повысила голос.

— они плохие! они тебя в могилу своими действиями сведут!

— это не так! — попыталась возразить я.

— так! — крикнула наташа еще громче. — да! так! ты как в какой-то петле… они тебя душат! а ты убежать от них не можешь! петя судьбы, беги, беги, да не убежишь! — кричала она, продолжая трясти меня за плечи, ее глаза горели от ярости и отчаяния.

ее крик, словно разбитое стекло, острыми осколками врезался в мою память. «петля судьбы, беги, беги, да не убежишь!» — эти слова эхом отдавались в голове, повторяясь снова и снова, становясь все громче.

я смотрела на наташу, а она смотрела на меня, ее лицо исказилось от боли.внезапно она резко притянула меня к себе. мое лицо уткнулось в ее плечо, я почувствовала, как она крепко меня обнимает. и сквозь тихий всхлип услышала ее дрожащий голос.

— я просто не хочу тебя терять… — говорила она, и я чувствовала, как ее слезы горячими каплями пропитывают мою куртку. она плакала.

сначала я стояла как вкопанная, ошеломленная ее внезапным порывом. а потом резко ответила на ее объятие, прижала ее к себе и прошептала:

— все будет хорошо, наташ… все будет в порядке… — мои собственные слова звучали неуверенно, но мне хотелось верить в то, что я говорю.

но верила ли она моим словам? я чувствовала ее дрожь, слышала сбивчивое дыхание, но не видела ее глаз. и сама не знала ответа на этот вопрос. да и я, похоже, не верила самой себе. эта внутренняя неуверенность, словно ржавчина, разъедала надежду, делая объятие еще более тягостным, а боль — острее.