24 часть

время тянулось вязко, будто воздух вокруг стал густым.на часах — около четырёх дня.я лежала на старом диване в качалке, в нашей базе.

всё тело ломило от усталости и пережитого, и сидеть я почти не могла — спина ныливая, слабость тянула вниз.

парни быстро сообразили:притащили кучу подушек, накидали сверху пару одеял, подложили под спину, под голову.диван получился мягкий, уютный, как гнездо.

я устроилась на боку, укрытая пледом почти до плеч.возле моих ног на диване сидел вова, опершись локтями о колени, чуть склонившись вперёд.рядом с ним — никита, спокойный, тихий, как всегда.он что-то вертел в руках — похоже, старую пуговицу.

остальные расположились кто как мог: на каких-то деревянных подмостках, корявых ящиках из-под гантелей.валера, вахит, марат, кирилл —

все тут.

все рядом.

в качалке было тихо. разве что лёгкое потрескивание старой лампы под потолком да редкие вздохи. воздух был тяжёлый, насыщенный запахами металла, пыли и нашими переживаниями.

я смотрела на них.

на своих.

и только теперь, когда бешеное сердцебиение более-менее улеглось, когда страх осел где-то в желудке тяжёлым камнем, я наконец-то задала главный

вопрос.спокойно.ровно.строго.

— ну? — я сдвинула брови и обвела всех тяжёлым взглядом. — а что, собственно, это было?

тишина.глухая, как будто стены качалки впитали в себя все звуки.пацаны переглядывались.валера почесал затылок.кирилл опустил голову.вахит отвернулся к стене, будто вдруг стал очень заинтересован в трещине на штукатурке.марат мотнул головой, но промолчал.

— я жду, — добавила я чуть тише, но с нажимом.голос мой был не резкий, нет — спокойный.но от этого ещё страшнее.

тишина продолжалась.я медленно перевела взгляд на вову. он сидел, напряжённый, словно натянутая струна.

— вова, — позвала я его тихо, но отчётливо. — что происходит?

он вздохнул тяжело, прикрыл глаза на секунду, а потом медленно открыл их. в его взгляде было столько усталости, что меня кольнуло внутри.

вова повернулся к валере, кивнул ему чуть заметно.мол, давай.сам натворил — сам объясняй.

валера выпрямился, сжал кулаки на коленях, несколько секунд молчал, будто собираясь с силами. потом поднял на меня взгляд.тяжёлый, виноватый.

— короче, — начал он резко, почти зло. — после того, что ты рассказала... про то, кто вас пытался грохнуть...

он запнулся, стиснул зубы, как будто ему физически было тяжело это говорить. я молчала, только пристально смотрела в его лицо.

— я начал думать, — продолжил он. — сидел, крутил это в башке... кто мог бы. кто бы рискнул вообще. кому это надо.

он откинулся назад, потер лицо ладонями. марат тихо кашлянул, но промолчал. никто не перебивал.

— и всё сошлось, лика, — резко сказал валера. — всё сошлось на нём. на желтом.

я тяжело вздохнула.в груди снова стало холодно.желтый...конечно.

— и что дальше? — спросила я, голос сорвался, стал хриплым.

валера кивнул, будто сам себе.

— дальше, — сказал он медленно. — я его сам подловил. один. специально.

он чуть приподнялся на подмостке, будто рассказывая самое важное.

— нашёл его... на районе. вытащил поговорить. ну и... спросил.

он ухмыльнулся криво, будто это была не улыбка, а судорога.

— а он... по лицу видно стало. сразу. всё стало ясно. без слов.

я молча смотрела на него.в глазах валеры читалась ярость. и какая-то странная боль.такая, которую он не умел прятать.

— и я его, — сказал он тихо. — пырнул. ножиком.

после этих слов наступила мёртвая тишина.ни одного вздоха.даже лампа под потолком будто стихла.

я лежала, не двигаясь, только смотрела на него.мысли в голове перепутались.страх. злость. обида. понимание. гордость.всё сразу.

валера тяжело дышал, опустив голову.а я молчала.и слушала дальше.

он ещё не закончил.

я медленно окинула взглядом всю комнату.

каждого.

задержала глаза на каждом лице — серьёзном, угрюмом, напряжённом.

ребята молчали, как будто ждали моего решения, моего слова.и я, тяжело вздохнув, тихо произнесла:

— вот поэтому он и попал в больницу...

голос мой был спокойный, но глухой. всё стало на свои места.картина сложилась полностью, как рваная, порванная фотография, склеенная заново.

наступила короткая пауза.только слышно было, как где-то за стеной кто-то шевелился, да старая лампа всё ещё потрескивала.

я уже собиралась ещё что-то сказать, как вдруг рядом раздался хриплый, грубый голос никиты.

он явно был недоволен.очень недоволен.

— ты чё, вообще идиот, турбо? — резко, злым голосом сказал он, отрываясь от своего места.его голос был как удар плетью.резкий. неприятный.

валера вздрогнул, но не стал отвечать сразу.

— ты башкой думал, когда это всё мутил?! — продолжал никита. — ты не просто себя подставил — ты всех подставил! всех, кто тут сидит!

никита говорил зло, быстро, с нажимом на каждое слово.я сжалась под пледом.чувствовала, как напряжение в комнате растёт.

валера попытался поднять голову, открыть рот, оправдаться:

— я хотел как лучше... я... — начал он, но никита не дал ему закончить.

— заткнись! — рявкнул никита так, что я вздрогнула. — поступил, как последний чушпан! в одиночку! без башки!

я тихо перевела взгляд на никиту.его лицо было злым, но в этом гневе я видела не только ярость — там была ещё и тревога.страх.

страх за нас всех.

я медленно, почти неслышно подала голос. сама не ожидала от себя такой смелости:

— не надо. — сказала я тихо. — валера правильно поступил.

никита обернулся на меня, прищурился. я поймала его взгляд и продолжила, чуть громче, ровно:

— он не сидел сложа руки, не думал только о себе. он заступился. за нас. за всех. он отомстил. правильно сделал.

в комнате повисла тишина.такая, что слышно было, как капля воды упала где-то с трубы.

никита потёр лицо ладонями, будто пытаясь стереть злость.потом тяжело вздохнул и проговорил, чуть тише:

— надо было сказать нам. всем. подумать вместе. решить. а не геройствовать.

он бросил взгляд на валеру и добавил:

— и всё равно... за это с тебя спрос будет.

я сжалась, почувствовав, как напряжение снова ползёт по коже мурашками.

но виду не подала.только твёрже посмотрела на никиту и сказала громче:

— неправильно это. валера правильно поступил. пусть не так, как надо было... но правильно. уже ничего не изменить.

никита посмотрел на меня.долго.

потом медленно кивнул.смирился.

больше не спорил.

я немного помолчала.сердце глухо стучало в ушах.потом я приподнялась на локте, взглянула на всех и спросила:

— а теперь скажите... — голос был чуть севший от напряжения, но уверенный. — почему меня из больницы забрали? да ещё так резко?..

все как по команде уставились на вову.

он сидел, опустив голову, уставившись в пол, будто изучая щель между плитками.

но я увидела.

я, конечно же, увидела.едва заметную довольную улыбку, скользнувшую по его губам.

такую... почти невинную, но чертовски узнаваемую.

улыбку победителя.

от этой улыбки мне стало ещё страшнее.

я сразу поняла, что случилось.

вова сидел чуть наклонившись вперёд, локти на коленях, пальцы сцеплены в замок. он говорил тихо, глухо, будто каждое слово ему давалось через силу.

— я сразу понял, — выдохнул он, почти не шевеля губами. — сразу понял, как всё произошло... когда увидел желтого. когда он посмотрел на меня...

он замолчал, сжал пальцы крепче. я видела, как напряглись его кисти, белели костяшки.

— с такими глазами... полными ненависти.

его голос дрогнул на последнем слове.

я молча смотрела на него, замирая. сердце колотилось быстро, сбивчиво.

вова чуть помолчал, а потом продолжил, голос был тусклый:

— он даже не поднял глаза... только губы дёрнулись. улыбка с лица слетела, будто понял, что я всё понял тоже. — он судорожно вдохнул. — я в больнице его увидел... ночью. зашёл в палату... и сделал дело.

после этих слов он резко оборвал себя. опустил голову ещё ниже, будто тяжесть воспоминаний придавила его.

я смотрела на него, ощущая, как внутри всё стынет. слова сами сорвались с губ — тихие, шёпотом:

— добил его...

эта короткая фраза повисла в воздухе, как звонкая капля, упавшая в полную тишину. все услышали. никто не шелохнулся.

первыми заговорил марат. он неловко переступил с ноги на ногу, кашлянул в кулак:

— я... случайно узнал, — его голос звучал глухо, будто он боялся сказать это вслух. — что домбытовские узнали... что это мы желтого подбили.

я резко повернулась к нему. в глазах мелькнул испуг, смешанный с непониманием.

марат кивнул на валеру, словно передавая ему невидимую эстафету. валера коротко мотнул головой — мол, да, правда.

марат, вздохнув, договорил:

— я тогда пацанов собрал... и мы побежали. в больницу. вытаскивать вас.

его голос дрогнул, будто он и сам только сейчас осознал, насколько всё было серьёзно.

я, еле шевеля губами, спросила:

— чего бы они сделали нам... в больнице же...

вопрос прозвучал жалобно, срывающимся шёпотом.

вахит, сидевший в тени, поднял голову. его глаза были тёмными, серьёзными, с едва заметной злостью в глубине.

он сказал спокойно, но в голосе звучала жёсткость:

— и в больнице бы могли бы. и девушку тоже. не посмотрели бы...

его слова упали, как тяжёлые камни.

я медленно перевела взгляд с одного на другого. валера молча глядел в пол, его губы были плотно сжаты. марат стоял, опустив голову, будто ему было стыдно за весь мир. вахит спокойно смотрел прямо на меня, без страха, без колебаний.

сердце моё болезненно сжалось. я видела в них не просто парней. не просто тех, с кем я когда-то гуляла, смеялась, дралась за мелочи.

они были моими. по-настоящему.

я с трудом нашла в себе силы выдавить слова:

— спасибо...

мои губы дрожали. голос был хриплым.

но стоило мне это сказать, как будто что-то щёлкнуло, оборвалось.

валера тут же вскинул голову, его голос был твёрдым:

— мы должны были.

марат поспешно добавил, горячо:

— это наш долг.

вахит ухмыльнулся краешком губ, но в глазах у него светилась серьёзность:

— своих не бросаем.

кто-то из ребят позади тихо вставил:

— особенно девушку.

никита буркнул, но с какой-то теплотой:

— ты же наша.

каждый сказал это по-своему: кто-то вслух, кто-то почти про себя. но я почувствовала это каждой клеточкой.

я смотрела на них... и тёплая, почти болезненная улыбка коснулась моих губ. в груди стало чуть легче, чуть теплее.

они были рядом. они спасли нас. они не оставили.

друзья? нет.не друзья.

почти уже как семья. вот кто они мне.

тишина стояла вязкая, почти осязаемая.

я сидела, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть. казалось, весь воздух вдруг стал гуще, плотнее.

я вдруг тихо спросила, нарушая этот глухой покой:

— а что теперь-то? — голос дрогнул, но я быстро взяла себя в руки. — что дальше будет?

на секунду повисло молчание.

валера ответил первым, резко, будто даже не обдумав:

— ничего. — его голос был твёрдым, без тени сомнений. — уедете.

он коротко мотнул головой, словно ставил точку. — а мы сами дальше всё решим.

я уставилась на него, не веря ушам.

мне показалось, что даже воздух вокруг дрогнул от его слов.

вова покачал головой, тяжело вздохнул:

— не брошу вас. — голос его был низкий, уверенный, без возможности возражений. — не оставлю вам расхлёбывать это дерьмо одним.

никита тут же нахмурился. он сидел сцепив руки в замок, локти на коленях, и теперь приподнял голову, глядя вову прямо в глаза:

— сами решим, — твёрдо сказал он. — вам ехать надо.

валера резко кивнул, подхватывая:

— правильно. — его глаза сверкнули решимостью. — вы должны уехать.

— главное, — добавил марат с хрипотцой в голосе, — чтобы у вас всё было нормально.

за ним подхватили другие. кто-то буркнул "так надо", кто-то коротко добавил "уезжайте", кто-то просто молча кивнул, но я слышала это в каждом их движении, в каждом взгляде.

я слушала их всех, молча, не перебивая.

в груди всё скручивалось, будто тугим узлом.

от их слов становилось одновременно больно и тепло.они хотели уберечь нас.

они готовы были остаться здесь, в этой грязи, подставиться под удар — лишь бы мы уехали.

я опустила голову, чувствуя, как к глазам подступает горячая тяжесть.

сжала кулаки.

нет.

я покачала головой:

— я не хочу... — начала я медленно, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — не хочу оставлять вас сейчас.

я вскинула на них глаза, полные упрямства.

— мы как крысы не убежим.

ребята напряглись.

— вы же не убежали, — тихо продолжила я. — не оставили... а помогли.

я вдохнула, проглотила горечь.

— теперь и мы должны остаться. помочь.

на мгновение все замерли.я видела их лица: кто-то смотрел на меня с лёгкой улыбкой, кто-то хмурился, у кого-то на губах играла горькая усмешка.но у всех был один и тот же взгляд — тёплый, тягучий, родной.так смотрят только свои.

кирилл вдруг поднялся с места. его лицо было напряжённым, но голос звучал спокойно:

— это не обсуждается, — сказал он твёрдо. — вы не должны оставаться.

он сделал шаг ко мне, глядя прямо в глаза:

— вы должны ехать, как и хотели.

я раскрыла рот, собираясь возразить, но слова комом застряли в горле.

— но так же нельзя... — выдохнула я едва слышно. — мы же не можем...

меня перебил валера. жёстко, быстро:

— не хочу это слушать, лика.

он даже рукой махнул, отсекая мои слова.

— вы должны ехать. не терять время. завтра — самое лучшее.

я вцепилась взглядом в вову.

он сидел, опустив голову, тени легли на его лицо.

я тихо сказала:

— у него же нога...

голос срывался, в груди всё горело страхом и обидой.

— недавно же всё было...

марат вздохнул тяжело, опершись на колено:

— неделя прошла. — он посмотрел на меня серьёзно. — ты неделю в коме была, лика.

я широко раскрыла глаза.неделя?неделя?..неделя...

мысли смешались, поплыли.я не могла поверить.всё казалось, будто это было только вчера.

вова поднял голову, и я увидела в его глазах усталость, боль и теплоту:

— я смогу ехать. — он говорил медленно, но твёрдо. — но переживаю за тебя.

он чуть склонил голову набок, мягко:

— тебе тяжело будет.

я опустила глаза, пальцы сами теребили ткань на коленях.мысли вихрем носились в голове.кома... неделя... я...

вова мягко коснулся моей руки, его пальцы были тёплыми, сильными.

— давай после завтра, — предложил он тихо. — дадим тебе время прийти в себя.

я подняла на него взгляд. его лицо было спокойным, но напряжённым.

кивнула:

— так будет лучше.

голос мой был хриплым, еле слышным, но твёрдым.

валера коротко кивнул, будто одобрял:

— тогда ночуем в качалке, — сказал он. — все вместе.

улыбнулся криво.

— если что — рядом будем.

я опять кивнула, чуть крепче, чувствуя, как внутри нарастает какая-то хрупкая решимость.

домой идти не хотелось.родители не знали — и не должны были знать.лучше так. для всех.

решено.

время тянулось в качалке, вязкое и сонное, словно размазанная тень. мы почти не разговаривали, просто сидели, молча греясь в тишине.

спустя какое-то время кирилл и марат поднялись. переглянулись — быстро, почти незаметно.кирилл шепнул:

— скоро вернёмся.

и они ушли куда-то вдвоём, шаги их быстро стихли за дверью.я провожала их взглядом, чувствуя странную пустоту внутри.

вова тоже поднялся.он посмотрел на никиту, кивнул ему — коротко, по-своему.никита тоже встал.

— скоро будем, — бросил вова мне через плечо, и они ушли.

мы остались втроём: я, валера и вахит. качалка сразу стала казаться больше, холоднее.

валера вдруг встал с лавки.потянулся, хрустнув спиной, а потом обернулся ко мне.его лицо было спокойным, чуть усталым, но с какой-то светлой заботой:

— пошли? — он протянул мне руку. — тебе надо ходить.

улыбнулся уголками губ.

— легче будет потом, быстрее в себя придёшь.

я посмотрела на его протянутую ладонь. она была крепкой, родной. и в ней было столько спокойствия, что я, не раздумывая, вложила туда свою руку.

— давай, — тихо сказала я.

вахит сразу вскочил с лавки:

— я с вами, — буркнул он, будто боялся, что мы уйдём без него.

они встали по обе стороны от меня, готовые в любую секунду подхватить, поддержать.валера аккуратно помог мне подняться — я тяжело встала, ноги будто ватные.

я накинула куртку, затянула шарф потуже. парни тоже быстро оделись, молча, деловито.

мы вышли на улицу. холодный воздух сразу ударил в лицо, обжёг щеки. я вдохнула поглубже, слабо закашлялась.

валера с вахитом обменялись тревожными взглядами, но ничего не сказали.

медленно, почти шёпотом шагов, мы пошли за качалку.

туда, где было наше место.туда, где мы всегда курили, прятались, болтали ни о чём.

небольшой старый забор встретил нас, как старый друг.я подошла к нему и облокотилась, чувствуя холод дерева сквозь ткань куртки.

валера достал из кармана мятый пачок сигарет. потряс его в руке, вытряхивая сигареты.

— хочешь? — спросил он, протягивая одну мне.

я кивнула.

пальцы чуть дрожали, когда я взяла сигарету. вахит уже щёлкнул зажигалкой, прикрыв пламя ладонью от ветра.

валера закурил первым, потом поднёс огонь мне. я наклонилась, глубоко затянулась, чувствуя, как дым обжигает горло.

вахит закурил последним.

мы стояли втроём.дым поднимался лёгкими ленивыми струями в холодный воздух.

валера вдруг тихо сказал, сквозь зубы, с лёгкой ухмылкой:

— главное — чтобы старшие не спалили.

он бросил на меня короткий заговорческий взгляд.

я хихикнула, натягивая шарф повыше:

— да ничего. — голос мой был хриплым, чуть севшим, но в нём звучала привычная дерзость. — снова вас отмажу.

я усмехнулась.

— мне-то никто ничего не сделает.

парни захохотали.

вахит даже наклонился, обхватив живот руками:

— как тогда! — выдохнул он сквозь смех.

валера тоже смеялся, вспоминая:

— когда нас кащей спалил, а ты его так обмотала словами, что он сам запутался!

я рассмеялась, зажмурив глаза.дым щекотал нос.

— он тогда как подошёл... — вахит вскинул руки, изображая. — тихо-тихо, а потом — БАЦ! — резко, как смерть с косой!

он махнул руками над головой.

валера подхватил:

— и орёт так, будто нас убить сейчас собрался!

я хохотала, слабо упираясь в забор, чтобы не потерять равновесие.

— а вы побледнели как мелки! — выдохнула я. — я думала, реально поседеете сейчас.

парни согнулись от смеха.даже холодный ветер не мешал нам — рядом с ними было всегда тепло.

тепло не от погоды, а от них самих.

и в этот момент всё было просто и правильно.

докурив, мы выбросили окурки в снег.

я смотрела, как они шипели, тая крошечные ямки в белом холоде.валера снова протянул мне руку — молча, без слов, просто взглядом давая понять: «пойдём дальше».

я кивнула.

молча вложила ладонь в его тёплую широкую руку.вахит в ту же секунду встал рядом с другой стороны — шаг в шаг, напряжённый, будто готовый в любой момент меня подхватить.

мы пошли.

медленно, осторожно.валера держал меня крепко под руку, чуть придерживая на каждом шаге.

я шагала еле-еле.

тупая боль в животе отдавала в спину, накатывала тошнотой, но

я молчала.я могла идти.

хоть медленно, хоть в полусогнутом состоянии — могла.и мне этого было достаточно.

мы шли куда-то, ни о чём не думая.

снег скрипел под ногами, ветер налетал порывами, теребя края шарфа.

валера вдруг сказал, чуть повернув голову ко мне:

— ну как, держишься?

я усмехнулась сквозь зубы:

— а что мне остаётся?

вахит, не выдержав, встрял:

— правильно. характер твой — как танк. тебя фиг сломаешь.

я фыркнула:

— ага. только сейчас этот танк на гусеницах ползёт.

валера рассмеялся, слегка сжав мою руку:

— ну ползёт же. значит — живой.

мы прошли ещё несколько шагов.тишина была уютной.никто не пытался меня жалеть — и за это я любила их ещё сильнее.

валера вдруг тихо добавил:

— ты знаешь... если что, мы всегда рядом.

он сказал это просто. без пафоса.будто сказал бы: "снег идёт" или "вечером стемнеет".

я посмотрела на него.в глаза.

и увидела в них ту самую надёжность, от которой становится теплее даже в лютый мороз.

я чуть сжала его руку:

— знаю, — ответила я так же просто.

вахит, слегка улыбнувшись, добавил:

— мы тебя не бросим. даже если сама захочешь.

я фыркнула:

— а куда вы денетесь?подмигнула им дерзко. — прицепились как репейники.

парни расхохотались.

валера:

— ещё скажи — как блохи.

вахит подхватил:

— или как этот... как его...

замялся.

я усмехнулась:

— как штрафники за мной.

и картинно оглянулась через плечо.

мы хохотали, идя медленно по белому полю. мне стало легче.хоть немного, но легче.словно с ними даже боль отступала.

через какое-то время я почувствовала, как холод пробирается под одежду.пальцы начали неметь.я сжала шарф потуже.

валера сразу заметил:

— замёрзла?

я кивнула:

— ага... чуть-чуть.

он притормозил:

— давай потихоньку к качалке?

я кивнула снова.мы развернулись.шли медленно.и вдруг, на полпути, я увидела, как к нам идут двое.

вова и никита.

оба в чёрных куртках, с поднятыми воротниками.вова чуть прихрамывал, всё ещё не полностью восстановившись.шёл осторожно, будто проверяя каждый шаг.

никита шёл рядом, с сигаретой в пальцах, дышал дымом, лениво стряхивая пепел на снег.

увидев нас, они ускорили шаг.

подойдя ближе, вова улыбнулся:

— вы куда это?

валера спокойно ответил:

— да вот... обратно в качалку.

он подтолкнул меня чуть вперёд, показывая, что мы замёрзли.

вова посмотрел на меня внимательно. его взгляд был тёплым, заботливым.

— замёрзла? — спросил он, чуть наклонив голову.

я кивнула:

— да... сильно...

никита посмотрел сначала на меня, потом на вову.губы его дрогнули в лёгкой улыбке. и вдруг он резко спросил:

— позволяешь?

я моргнула, не сразу поняв, о чём речь.

вова, секунду подумав, медленно кивнул.

и прежде чем я успела что-то сказать, никита подошёл ко мне.аккуратно, легко подхватил меня на руки.

словно я ничего не весила.

я ахнула, по инерции вцепившись ему в плечи:

— эй!.. — выдохнула я, удивлённая.

но никита только улыбнулся:

— так будет быстрее.

он чуть повернул голову к вове.

— а тебе нельзя поднимать.

я попыталась нахмуриться, но лицо предательски расплылось в улыбке. я рассмеялась тихо:

— сдурели вы все, а...

никита пошёл в сторону качалки, неся меня, будто котёнка.валера с вахитом шли рядом, переглядываясь и смеясь.вова шагал позади, улыбаясь своим мыслям.

пока мы шли, я ворчала:

— поставь меня... я и сама могу...

никита хмыкнул:

— ага. потом ещё три часа тебя по снегу собирать.

я закатила глаза:

— господи, какие же вы все приставучие...

никита ухмыльнулся:

— скажи спасибо, что не на санках тащим.

я прыснула от смеха, уткнувшись лбом ему в плечо. от него пахло табаком и чем-то тёплым, родным, привычным.

так мы и дошли до качалки.никита аккуратно усадил меня на диван, словно я была какой-то драгоценной фарфоровой куклой.я села, обхватив руками колени.парни начали снимать куртки, болтая друг с другом.

валера, стягивая шарф, спросил:

— ну чё, кто чай будет делать?

вахит хмыкнул:

— я не умею.

никита закурил новую сигарету:

— я тоже не умею. только пить.

я фыркнула:

— а сами-то мужики. чай вскипятить не могут.

валера поднял руки:

— всё, всё! сдаюсь!он повернулся ко мне. — давай я хоть воду поставлю?

я рассмеялась:

— поставь. только смотри — чайник не спали.

валера, театрально откланявшись, ушёл.вахит плюхнулся на лавку рядом, закинул руки за голову:

— блин, какие же мы молодцы.он мечтательно вздохнул. — прогулялись, воздухом подышали...

никита сел рядом, вытянув ноги вперёд. снял перчатки и стал вертеть в пальцах зажигалку.

я сидела на диване, укутанная в шарф, согреваясь от их голосов.смеялась вместе с ними.болтали о всякой ерунде.о снеге, о том, как летом будет жарко.

о том, как вахит однажды перепутал сахар с солью и испортил весь чайник.о том, как никита обещал сводить нас летом на речку — и никто до сих пор в это не верил.

мы просто были вместе.и это было всё, что мне сейчас было нужно.

время шло. день незаметно сменился вечером, а потом и ночью. за окнами давно сгущалась темень, а в качалке стало как-то особенно уютно и тихо. только редкие звуки с улицы долетали, да потрескивали старые батареи в углах. было уже около двенадцати.

мы сидели в комнате для старших — диван, какое-то раздолбанное кресло и раскладушка, наскоро притащенная ребятами из склада.

я устроилась на диване, забравшись с ногами под плед, рядом со мной сидел вова, чуть суровый, но по глазам видно было — старался ради меня держаться бодрее. напротив, в кресле, развалился валера — молчаливый, немного угрюмый, с кружкой горячего чая в руках. рядом с ним на раскладушке устроился никита, сидел с прямой спиной, в одной руке тоже кружка, а в другой — зажигалка, которую он вертел в пальцах, будто раздумывая: закурить или нет.

чай был горячий, крепкий, сладкий — ребята специально положили побольше сахара. я держала кружку двумя руками, впитывая тепло, и впервые за долгое время улыбалась по-настоящему — легко, почти по-детски.

— помните, как мы зимой гоняли возле школы? — вдруг сказал валера, чуть прищурившись и пряча улыбку в кружке. — как нас сторож гнал с лопатой?

я хмыкнула, прикрыв глаза:

— это когда ты ещё на горку залез, а потом свалился прямо ему под ноги? — я усмехнулась.

валера фыркнул, откидывая голову назад:

— да не свалился я! это он меня подтолкнул! коварный дед.

никита качнул головой, фыркнув:

— нашли что вспомнить... давно ведь было, но турбо тогда совсем дурной был, без башки.

— зато быстро бегал, — гордо сказала он.

я ворчливо отозвалась:

— бегать-то бегал... а потом кто тебя по больницам таскал? ага, мы. — я строго прищурилась на него, будто отчитывала. — голова не думала.

валера скорчил обиженную гримасу:

— зато сейчас думаю. иногда. — и ехидно добавил: — а тебе то какое дело? как бабка ворчливая.

— я то бабка?! я тебя скоро сама покусаю! дурак!!

никита прищурился ещё злее, но в глазах мелькнула тёплая улыбка:

— гляди-ка, зубастая... — он повернулся к валере. — надо её на место ставить. а то сядет нам на шею.

валера молчал, только усмехнулся и отпил чай. за всё время он почти ничего не говорил. я украдкой на него смотрела: видно было, что переживает за меня, но держит всё в себе. у старших нельзя было раскисать, за это могли и спросить.

вова же сидел спокойно. иногда я ловила его взгляд на себе — тёплый, чуть усталый. он улыбался, когда я смеялась, но в глазах у него всё равно пряталась какая-то тяжесть. и ради меня он её прятал.

— а помните, как с дк шли? — вдруг сказала я, запрыгивая на новую волну воспоминаний.— меня тогда на руках тащили, я же ногу подвернула.

вова фыркнул:

— ну, а кто виноват? кто каблуки надел?

я театрально всплеснула руками:

— я хотела быть модной! я же взрослая!

валера усмехнулся, глядя в кружку:

— модная... полтора метра моды.

я надула губы, закусила внутреннюю обиду и прошептала:

— я вырасту, буду два метра, вот увидите...

никита снова ворчливо буркнул:

— не дай бог, таких два метра. придётся уговаривать, чтобы не пропала где-нибудь.

мы все рассмеялись. даже вова, тихо, коротко, но искренне. в качалке повисло лёгкое, родное тепло, которое я так берегла в себе. именно ради таких вечеров стоило держаться, стоило терпеть боль, усталость, страх.

постепенно разговор стих. валера и никита допили чай, обменялись взглядами, и, встав, начали готовиться ко сну.

— пойдём, расставим раскладушки в зале, — сказал никита, разминая плечи.

валера молча кивнул. они оба вышли, не торопясь, оставив нас с вовой одних в тишине комнаты.

я встала, прихрамывая, подошла к двери и закрыла её на замок. потом медленно вернулась к дивану, села рядом с вовой. он молча подвинулся, расправляя плед, чтобы укрыть нас обоих. я легла, осторожно, чтобы не причинить себе лишнюю боль.

вова лёг рядом, обнял меня одной рукой за плечи, бережно. его пальцы медленно скользнули по моим волосам, перебирая пряди, словно он боялся меня спугнуть.

— всё получится, — тихо сказал он, глядя в потолок. — всё наладится, слышишь?

я молчала. внутри вдруг поднялась какая-то тяжёлая, давящая грусть. я прижалась щекой к его груди и прошептала:

— я только мешаю... — горло сжало, но я продолжила, глухо, еле слышно: — еле хожу... а вы со мной возитесь как с ребёнком...

вова вздохнул, притянул меня крепче:

— ты не мешаешь, лисёнок... — он чуть улыбнулся, снова погладил меня по волосам. — ты наша. ты живая. а остальное — всё фигня.

я зажмурилась, не зная, как остановить слёзы. слёзы, которые не выходили наружу — только душили изнутри.

— а я... я боюсь, — выдохнула я, почти не слышно. — вдруг не смогу больше нормально ходить... вдруг буду обузой...

вова отстранился чуть-чуть, посмотрел на меня, его глаза были серьёзными, но тёплыми:

— мы вместе. ты не одна. я рядом. — он усмехнулся. — и если надо будет — понесу на руках хоть до самой абхазии.

я всхлипнула, но улыбнулась сквозь слёзы.

он аккуратно укрыл меня пледом, снова прижал к себе, грея своим теплом. я чувствовала, как его дыхание становится всё ровнее и спокойнее. вова быстро заснул, крепко, уверенно.

а я ещё долго лежала, глядя в темноту. думала о будущем — страшном и неизвестном, но в котором всё равно были они. мои.

я верила им. верила в то, что у меня всё получится.

и, наконец, усталая, согретая его объятиями и тихими звуками ночи, я сама незаметно провалилась в сон.

как то так... как вам глава?) жду звёздочки и комментарии! а ещё не забывайте про мой новый фф, надеюсь на актив под ним! фф: "между выстрелом и поцелуем|пётр". читайте))