23 часть

гул был странный — будто самолет над головой, только без вибраций. я попыталась отвернуться, спрятаться от этого звука, но не смогла даже пошевелиться. глаза открылись медленно. свет больничных ламп давил на веки.

перед глазами — белый потолок. трещина где-то возле лампы.запах… да, это больница.

внутри всё сжалось.

я моргнула — один раз, второй.всё ещё мутно. но ощущение, как будто я уже была здесь. да нет… я была здесь. не один раз.

прошлое, которого не хотелось.но вот оно — рядом. и мне снова страшно.

и вдруг — голос. женский, знакомый, где-то над головой, с хрипотцой, чуть весёлый:

— ну что, проснулась уже, принцесса?

я медленно повернула голову.шея ныла, будто там кто-то кирпич вшил. всё тело будто налили свинцом. но я всё же посмотрела.

наташа.

она стояла рядом, в руках держала капельницу, шарила по тумбочке, собиралась подключать. такая спокойная, уверенная. волосы в пучок, под глазами — синяки, видно, не спала.

я выдохнула еле слышно:

— где… где вова?..

голос вышел сиплый, как у больного воробья. сухое горло, будто песком посыпали.

наташа усмехнулась уголком рта, но по глазам видно — облегчение.

— а куда он денется-то? твой герой вон, орёт на врачей, что к тебе не пускают. говорит, что если бы не он — ты бы умерла.

она склонилась ко мне и села на край кровати.

— всё с ним нормально, лика. жить будет. ты не волнуйся.

я прикрыла глаза, сердце сжалось, но не от страха — от счастья.он жив. и... он рядом.

улыбка прошла по губам, слабая, но искренняя.

— он… не сильно? — я старалась говорить, но каждое слово будто стекло по горлу.

— он легко отделался. — наташа кивнула, — шов маленький, пара дней и будет как новенький.

я тяжело выдохнула, потом снова посмотрела на неё:

— а… валерка где?.. наши?.. где они?..

наташа улыбнулась чуть мягче.

— сейчас позвоню. набегут, не сомневайся. они с вахитом тебя сутки ждали, чуть стену не проломили.

она подмигнула.

— марат с айгуль тоже были. и кирилл. и миша… все.

и добавила, делая вид, что между делом:

— даже кащей приходил.я изумилась.но не смогла пошутить. пока не хватало воздуха для шуток.

я кивнула. тихо. а потом почувствовала, как она берёт мою руку. ох, как жгло! в руку вонзилась игла, наташа аккуратно ставила капельницу.

— потерпи. чуть-чуть. — прошептала она.

я кивнула снова. пульс в висках бился глухо, монотонно.все звуки были будто в воде.

как только она закончила, наташа поднялась.

— я к врачам схожу и за своими. ты тут не умирай пока, ладно?

я хрипло усмехнулась:

— не собираюсь… я вас ещё достану всех…

— вот и правильно, — сказала наташа, уже у двери.— сейчас вернусь.

она вышла.

и только тогда я по-настоящему осмотрелась. белая палата. стены с облупившейся краской у плинтуса. у окна — стул.на подоконнике лежит чей-то шарф. мой? капельница тихо капает.

за окном… сумерки. небо серое.вот-вот начнёт темнеть.

я повернула голову и посмотрела на часы, висящие на стене.пять вечера. а вот число… я не знаю.

может, день прошёл.может, два.а может… неделя?

который сейчас год?..

но главное — я жива.и он — тоже.и наши… рядом.

я закрыла глаза. и впервые за долгое время не было страха.только усталость.

тишина была сладкой, плотной, будто пледом накрыла.я даже подумала, что сейчас усну — вот прямо так, под этот тихий кап-кап из капельницы и глухое урчание батареи.но не успела закрыть глаза, как дверь медленно, с жалобным скрипом, начала открываться.я слегка напряглась.врачи? наташа? кто там ещё?..

но когда показалась знакомая фигура — всё внутри у меня выдохнуло.

вова.

он стоял в дверях, высокий, в куртке нараспашку, с повязкой на ноге.немного прихрамывал.хмурый, серьёзный — как всегда, когда переживает.но стоило ему встретиться со мной взглядом — всё в нём сменилось.он вдруг так мягко, так по-настоящему улыбнулся, что у меня защипало глаза.

он закрыл дверь, подошёл ко мне.сел прямо на край кровати, аккуратно, будто боялся меня сломать.

рука его нашла мою — тёплая, крепкая.он склонился чуть ближе:

— ну что… как ты?

голос низкий, немного хриплый, но родной.я едва выдохнула:

— хорошо... уже.

— врёшь, — усмехнулся он. — видно ж, как тебе тяжело.

— а ты? — я спросила почти шёпотом. — с тобой всё… нормально?..

вова кивнул:

— пуля в ногу. насквозь. операция была, но уже всё норм. ходить могу. правда, прихрамываю, как дед.

он рассмеялся, но по глазам видно — волнение до сих пор не ушло. а мне вдруг стало стыдно.я даже не знала, что его ранило.не спросила раньше. да и не могла.

я чуть пошевелилась, и это движение отдалось резкой болью в спине. в глазах на секунду потемнело. чёрт. больно.

я поморщилась. вова тут же заметил, наклонился ближе, осторожно провёл пальцами по моим волосам, потом по щеке:

— тебе хуже… тебе пуля в спину попала.он чуть задержал дыхание.— чудо, что выжила.

я смотрела на него, и вдруг всё — весь страх, вся тревога — схлынуло.только он.рядом.живой.

я сказала едва слышно:

— а ты думал, я так просто от тебя избавлюсь?

вова улыбнулся:

— не дай бог. я за тебя ещё горы переверну.

он просто гладил мою руку, потом волосы, потом лоб поцеловал.и я чувствовала — он боится меня потерять. так же, как я его.но нам не нужны были слова.мы молчали. и в этом молчании было больше, чем в любой речи.

но, как всегда, тишина длилась недолго.

в дверь вдруг хлопнули.я вздрогнула.вова тоже.

и в следующую секунду в палату почти ввалились валера, кирилл, марат… и никита.

я уставилась на них. они стояли кучкой у порога, как школьники, которым велели зайти к директору. у каждого на лице — какая-то смесь вины, тревоги, и… облегчения.

никита вообще выглядел так, будто готов был извиняться передо мной вечно.кирилл теребил рукав.марат — сдерживал эмоции, что-то сжимал в руках, кажется, носовой платок.а валера…

валера смотрел на меня, как на призрака.

я не выдержала. усмехнулась.голос был хриплый, но весёлый:

— вы чего как вкопанные? музей восковых фигур, а не друзья. заходите уже, а то ноги отдавите.

все засуетились сразу.

— лика… — начал кирилл, но я подняла бровь.он сразу замолчал.

валера шагнул первым, подошёл ко мне, сел на соседний стул:

— ты, главное, живи. а всё остальное разберём.

— я и не собиралась умирать, — ответила я. — у меня тут планы были. людей строить, вову воспитывать.

марат засмеялся.никита усмехнулся, только глаза его были чуть влажные.

— ты как? — спросил он.

— нормально, — я кивнула. — хуже было.

— когда? — хмыкнул кирилл.

— когда вы молчали, как истуканы, — ответила я.

все рассмеялись.

а я снова посмотрела на вову.он держал меня за руку.и не отпускал.

и в этот момент я поняла — я не одна. меня не бросили.я выжила.

и теперь — можно дышать.

при виде их — всей этой чёртовой, родной, шумной банды — внутри меня стало по-настоящему спокойно. все страхи, всё, что жгло изнутри с момента выстрела, всё, что давило в груди, — рассеялось.они рядом. все живы. и в этот момент ничего больше не имело значения.

я даже прикрыла глаза на пару секунд. словно запомнить. как будто сердце моё сказало: вот оно. вот так и должно быть. пусть всегда будет так.

но приятное, как назло, долго не держится.

дверь в палату открылась резко — и влетела наташа.

— ребят, — сказала она, устало глядя на всех, — давайте заканчивать. главврач уже бурчит, что вы здесь как в доме отдыха. посещения до шести.

все переглянулись.

— чё, и нас выгоняют? — пробурчал валера, с явно недовольным видом.

наташа кивнула, но при этом тепло, по-доброму:

— я подожду за дверью, не торопитесь. только быстро.

она закрыла дверь, оставив нас наедине.

первым ко мне подошёл никита.спокойный, как всегда.смотрел внимательно, будто проверял — всё ли со мной нормально.

он протянул руку, и, когда я вложила свою ладонь в его, подмигнул:

— всё будет в порядке, лика. ты только держись.

— стараюсь, — усмехнулась я.

— ну вот и правильно, — он пожал мою руку чуть крепче и отступил.

следом подошёл марат. он, как обычно, не стал затевать длинных речей. просто протянул ладонь:

— пока. увидимся ещё.

— обязательно, — кивнула я.

и тогда подошёл валера. его взгляд был чуть напряжённый, будто он знал что-то большее, чем говорил. он протянул руку, но я, вместо рукопожатия, ухватилась за его куртку и потянула к себе.

он чуть наклонился — и я быстро, почти не касаясь, обняла его.а потом, тихо, почти не шевеля губами, прошептала ему на ухо:

— я знаю, кто это был.

он застыл. словно ледяной дождь прошёл по его спине. медленно отстранился. глаза у него были широкими, почти испуганными.и при этом — злыми. и бессильными. всё в нём в этот момент было клокочущим.

он не сказал ни слова. просто кивнул. мол, понял. мол, разберётся.

и отошёл.

подошёл кирилл. он смотрел на меня так, будто сейчас сорвётся и обнимет. но будто стеснялся.

я фыркнула:

— ну чего ты, братец, давай уже. не позорься перед друзьями.

он не выдержал — шагнул вперёд, обнял. крепко. до боли.до слёз.

и я действительно чуть не заплакала. в нём было столько тепла, столько поддержки — такого он никогда раньше не показывал.

— лика… — начал он, но я перебила.

— а мама с папой… они знают?

он замер.потом покачал головой:

— нет. я… не стал.

— спасибо, — выдохнула я.

— тебе спасибо, что жива, — сказал он и отпустил меня.

последний взгляд — и он вышел из палаты.

мы остались с вовой.

он не сказал ни слова. сел рядом.провёл ладонью по моей голове.осторожно, как будто я всё ещё могла рассыпаться.

— я всё исправлю, — сказал он, глядя в пол.— я всё налажу, слышишь? совсем скоро. совсем-совсем скоро…

голос его дрожал.и я слышала: он хочет, чтобы я поверила.но больше — чтобы это стало правдой.

я ничего не ответила.не знала, что сказать.

он тяжело вздохнул.встал.

прошёл к двери, не спеша.почти вышел. и в этот момент я тихо произнесла, почти шёпотом:

— я тебе верю, вов… верю.

он обернулся. улыбнулся.подмигнул — и вышел.оставляя меня одну.

но теперь — это уже не пугало.потому что я знала: он вернётся.и всё действительно будет.всё. в порядке.

через какое-то время дверь в палату снова отворилась, и внутрь тихо вошла наташа. без халата, без спешки, по-домашнему. в руках у неё была папка, которую она тут же оставила на подоконнике, прежде чем подойти ко мне. глаза у неё были усталые, но тёплые, такие, в которых невозможно было разглядеть ни капли равнодушия.она подошла ближе и села рядом, на краешек кровати, чуть склонив голову.

— ну что, как ты? — спросила она тихо, как будто боясь вспугнуть моё хрупкое состояние.

я пожала плечом.сложно было объяснить.боль гнездилась в спине, тянула вниз, будто к земле прижимала. но хуже было другое — в голове пусто, тревожно, внутри холодно, как будто я ещё не вернулась оттуда. откуда-то, где была рядом с краем.

— не знаю, — прошептала я. — как-то… странно. — я пожала плечами снова, медленно, чтобы не дернуть рану.

— может, чего-то хочешь? воды, еды? может, музыку? — наташа мягко улыбнулась, пытаясь хоть как-то встряхнуть меня, вытянуть наружу.

— хочу попробовать встать, — сказала я, глядя в окно.

— серьёзно? — её брови взлетели вверх. — это может быть тяжело, спина у тебя...

— я знаю, — перебила я. — но если буду лежать, я с ума сойду. я просто хочу… немного пройтись. хоть попробовать.

наташа какое-то время изучающе смотрела на меня. потом кивнула:

— ладно. но только медленно. и если станет плохо — сразу садимся, договорились?

— договорились, — кивнула я, сжав пальцы на простыне.

она подала мне руку, крепкую, тёплую, с тонким золотым кольцом на безымянном пальце. я осторожно ухватилась за неё и медленно начала подниматься.каждое движение — будто против тела. ноги были как из ваты, подламывались, дрожали. спина ныла так, что хотелось выть.но я стояла.

— хорошо… теперь попробуй шаг, — подбадривала наташа.

один шаг.другой.всё как в замедленном кино.я не шла — я ползла на своих ногах, не чувствуя их.

мы выбрались в коридор.тусклый свет ламп, знакомый запах хлорки и старого пола.и там, на лавке, сидел вова.он сразу увидел нас, подскочил, шагнул ко мне.

— ну ты даёшь, — выдохнул он, вставая рядом. — давай, давай сюда, я помогу.

он аккуратно взял меня под руку, поддержал, и шаг за шагом довёл до лавочки. я опустилась, тяжело, будто рухнула.

— ноги не держат, — буркнула я, опуская голову. — как калека.

— не смей так говорить, — мягко ответил он, садясь рядом. — ты сильная. просто нужно время.

он обнял меня за плечи, подтянул ближе к себе. я уткнулась лбом в его плечо, не говоря ни слова.внутри всё жгло от злости и страха. я пыталась не расплакаться. пыталась не выдать, как сильно боюсь, что никогда уже не смогу быть прежней.

наташа, наблюдавшая за нами со стороны, только улыбнулась — и ушла, оставляя нас вдвоём.

вова поцеловал меня в макушку.тихо сказал:

— я рядом, слышишь? всё вернётся. всё. просто подожди немного.

я молчала.я очень хотела в это верить.очень.

мы посидели так ещё немного.просто молча. он гладил мою руку, пальцы, плечо.иногда что-то тихо бормотал, будто сам себе: «всё будет», «всё наладится», «ещё чуть-чуть».

потом, наконец, он аккуратно помог мне подняться.

— пойдём. тебе ещё рано столько сидеть, — сказал он, поднимая меня под локоть. — но всё равно молодец.

мы вернулись в палату. я снова легла, тяжело, осторожно.спина отозвалась резкой болью, но я терпела.вова наклонился, поцеловал меня в лоб.

— я рядом. я в соседней палате, если что — зови, — сказал он.а потом, уже у двери, обернулся:— сейчас позову наташу.

и вышел.

через минуту дверь снова отворилась — и в палату зашла наташа. с тем же тёплым, немного лукавым взглядом.будто знала, что мне стало чуть легче.

наташа привычно возилась с капельницей, ловко нацепив прозрачную капельную трубку на стойку и вставив иглу мне в вену. движения были уверенные, чёткие, и всё же в них сквозила какая-то бережность, словно боялась задеть меня даже не физически, а душой.я наблюдала за ней молча, немного напряжённо, словно что-то нависло в воздухе.

в палате было тихо, только тиканье часов на стене и чуть слышный звон капель.но вдруг дверь резко приоткрылась, и в проёме появилась вторая медсестра — невысокая, сутулая, с уставшим лицом и растрёпанной косой.она обвела взглядом палату, увидела наташу и, не подходя ближе, заговорила:

— наташ, слушай, ты мне нужна. там привезли… парень, лет двадцать семь, двадцать девять, — голос её был глухой, будто она за ночь вымоталась донельзя. — срочно надо помочь, а то у меня завал совсем.

наташа, продолжая заниматься капельницей, нахмурилась, но ничего не сказала. лишь коротко кивнула, всё ещё прикрепляя трубку к держателю.

— имя, фамилия? — тихо спросила она, не глядя на неё. — скажи сразу, чтоб не терять потом время на карточке.

медсестра задумалась, почесала в затылке.

— да они сами не поймут, — пробормотала. — привезли его двое… тараторят что-то, вроде владимир или димка… не разберёшь.

я в это мгновение замерла.владимир?димка?сердце как будто дернулось.

наташа подняла голову.в голосе — лёгкое раздражение:

— фамилию-то хоть сказали нормально?

— ага, — оживилась медсестра, будто нашла потерянную нить. — желтухин! да, точно — желтухин! это я прям чётко запомнила.

в эту секунду наташа будто окоченела.её рука застыла на краю металлического держателя.я тоже замерла.капельница капала в тишине, но я больше не слышала этих звуков — в ушах шумело, будто прибой нахлынул.

желтухин.у меня перед глазами тут же встал вадим.его глаза.его ухмылка.его пальцы, сжимающие ремень.его дыхание, когда он гнался за нами.

наташа смотрела в одну точку, губы её побелели.

а медсестра, будто не замечая ничего, добавила ещё:

— ты, наташ, поторопись. он без сознания. совсем. вроде как… в голове чем-то ударили. или сам где приложился.

и всё.наташа не ответила.она просто резко выпрямилась, как по тревоге, сорвалась с места и вылетела из палаты.

я осталась одна.лежала, вглядываясь в открывшуюся щель в двери, и чувствовала, как по позвоночнику ползёт холод.

она боится.да, я видела — она испугалась.испугалась за него.за вадима.за своего брата.

а я…а я боялась его.

и это ужасно.страшно не то, что он был там, рядом, не то, что снова появился.страшно, что я боюсь человека, который — часть наташи.а наташа…она ведь как часть меня.одна из немногих, кто рядом.кто не отворачивается.кто просто есть.

и теперь между нами — он.тот, кто почти уничтожил меня.

что мне с этим делать?притворяться, что ничего не было?улыбаться, когда она будет говорить о нём?терпеть, если вдруг он появится рядом?

или рвать?отталкивать её — чтобы защитить себя?

но я не хочу терять наташу.не могу.не выдержу ещё одной утраты.

но и себя терять — я тоже не хочу.

я лежала, глядя в потолок, слушая, как за стеной кто-то пробегает по коридору, как хлопают двери, как медсестры суетятся.всё это казалось чужим, далёким.словно между мной и миром натянули плотную плёнку.

и только одно слово стучало в голове, как проклятие.желтухин.желтухин.желтухин.

как будто чья-то рука снова легла мне на горло.

я спала.или почти спала.сон был прерывистый, неровный, как будто я всё время чувствовала, что рядом что-то не так.в висках звенело, плечо немного ломило, и капельница капала слишком ритмично — будто специально не давала провалиться в полную темноту.всё смешалось в полусне: голоса, боль, белые стены и наташин испуганный взгляд.

а потом я почувствовала: кто-то тронул меня за плечо.осторожно.нежно.и всё же в этом прикосновении было что-то тревожное, нервное.

я открыла глаза.в палате было темно, тусклый свет из коридора пробивался лишь через приоткрытую дверь.надо мной склонился вова.его лицо — жёсткое, каменное.глаза — налитые, красные от бессонницы и… от ярости.внутренней, сдерживаемой, но такой, что от неё дрожит воздух.

— вов?.. — пробормотала я сонно, пытаясь сфокусироваться. — ты чего?..

он смотрел прямо в меня.его голос прозвучал резко, почти хлёстко:

— это он?!

я даже не успела что-то понять.он шагнул ближе, навис надо мной, как будто хотел вырвать ответ.

— это он пытался убить тебя?!голос дрогнул.— желтухин?!

моё сердце ушло куда-то в пятки.я замерла.просто замерла.не могла пошевелиться, не могла даже выдохнуть.было ощущение, будто я снова лежу на земле, слышу шаги позади и не могу убежать.я боялась.но не его — не вову.я боялась того, что сейчас придётся сказать.что снова всплывёт.что всё.

я медленно подняла руку и дотронулась до его ладони.он стоял так напряжённо, будто вот-вот сорвётся, сгорит, бросится куда-то.но от прикосновения — только выдохнул.долго, тяжело.как будто держал это всё с самого вечера.

он опустил плечи.губы чуть дрогнули.в глазах всё ещё была злость, но уже не ярость.теперь — боль.всё-таки боль.

я выдохнула тоже.едва слышно пробормотала:

— вот так бы и сразу.

он ничего не ответил.лишь сел рядом.я немного откинулась на подушку и, глядя в потолок, тихо добавила:

— да…

— ты уверена? — сразу спросил он, наклонившись.

— я… я видела его.

— и?..

— похоже, он. — мои губы еле двигались.

— похоже?

— да… — я кивнула. — в глазах… я узнала. в спешке, в суете, но это был он.

вова кивнул.губы его чуть шевельнулись, он что-то пробормотал себе под нос — я не расслышала.вроде: "понятно… сука..."но может, это уже додумала я сама.

он встал.наклонился ко мне, поправил простыню.

— спи, — тихо сказал. — тебе надо силы набирать.

— ты куда?..

— в соседней палате. я рядом. если что — зови.

я хотела сказать что-то ещё, но он уже шагнул к двери.на пороге обернулся.взгляд задержался на мне.в нём было столько всего — тревога, злость, усталость, любовь.и что-то ещё… более страшное.решимость.вова что-то задумал.я знала это.

он исчез в коридоре.

а я осталась.одна.в пустой палате, с капельницей, что равномерно капала, как метроном.сон медленно подбирался с новой волной.раствор делал своё.я пыталась бороться, но… не могла.глаза закрывались.в голове — каша.желтухин.наташа.вова.всё путалось.мысли уходили куда-то в серую вату.

и, несмотря на ужас внутри, я снова уснула.просто потому, что больше не могла держаться.

утро пришло как удар.внезапно, резко, как будто не утро вовсе, а тревога в казарме.я открыла глаза.потолок. тень от капельницы. слабый, еле заметный шум из коридора.первое, что сделала — посмотрела на часы.двенадцать? нет.два часа дня.я проспала почти полдня, и даже не заметила, как раствор закончил капать.горло пересохло, всё тело затекло.хотела повернуться на бок, но тут...

дверь с грохотом распахнулась.в палату влетел кирилл.на нём халат — точно такой, как у медсестёр, — накинутый наспех, не застёгнутый, волосы взъерошены, лицо бледное, взгляд бешеный.

— лика! — позвал он, но не подошёл.

он стоял в дверях, как будто не мог сделать шаг внутрь.мгновением позже за ним ворвался валера.тот был весь запыхавшийся, в глазах огонь.

— где она?!нашёл взглядом — подскочил ко мне.— ты ходить можешь?!

— что?.. — я ещё не успела толком проснуться. — нет. я…

— тогда не обижайся.

— подожди, что происходит?!

но он не слушал.резко, будто я невесомая, поднял меня на руки.

— валера! — я вцепилась в его плечо. — ты чё творишь вообще?!

— потом, лика. всё потом, — бросил он и шагнул к двери.

кирилл быстро отступил, придержал дверь, и мы рванули по коридору. мне было страшно.не от того, что не понимала, куда мы идём. а потому что оба были напуганы. а если испугались они, значит, дело серьёзное.очень серьёзное.

— мальчики! объясните хоть что-нибудь! — пыталась я, вцепляясь в валеру. — это что, розыгрыш?! нападение?! что случилось?!

— тикаем, лика. тикаем, как есть. — бросил кирилл, оглядываясь.

— от кого?!

— позже! — синхронно отрезали оба.

когда мы спустились на первый этаж, я сразу поняла — всё по-настоящему. в холле…в холле дрался вовка.он стоял в окружении, дрался с каким-то парнем, тот был в халате — то ли охранник, то ли медик. вова держался жёстко, злой, резкий, руки летали в воздухе, как у бойца. его глаза пылали, будто он не чувствовал боли. рядом с ним мелькнул марат, тоже в какой-то суете.

— погнали! — крикнул валера.

— вова!

— он знает! он за нами!

мы выбежали наружу, ветер сразу ударил в лицо.больничный двор — голые деревья, машина стоит чуть в стороне.я даже не успела понять, кто водит, как марат с разворота ударил какого-то водилу в форме.тот отлетел на бампер, смачно ругнулся.

— это чё вообще?! — прошептала я, пока валера открывал заднюю дверь.

— всё нормально, он не умер, — шепнул кирилл. — наверное...

меня быстро усадили на заднее сиденье, валера прыгнул за руль, вова — вперёд, марат и кирилл — рядом со мной.двери хлопнули почти одновременно, и сразу после этого…

— ДЕРЖИСЬ! — заорал валера.

машина рванула с места так резко, что я вжалась в кресло.деревья промелькнули.больница осталась позади.

— вы мне расскажете, что, чёрт подери, происходит?! — почти взвизгнула я, вцепившись в край сиденья.вова обернулся на мгновение, глаза у него всё ещё были бешеные.

— они были там.

— кто "они"?!

— желтый, — сказал марат тихо, но отчётливо.— и не один.

— а полиция?! — почти закричала я. — вы чё, вы чё творите?!

— за нами едут, — бросил валера, оборачиваясь.— чё?!

и правда — сирена, прожектор, мигалка позади.

— не останавливайся, турбо! — крикнул марат.— давай газу!

— валера, ты сумасшедший!

— я знаю, — крикнул он в ответ. — держитесь!

мы влетели в поворот, меня бросило к кириллу, тот инстинктивно приобнял.сзади — гудок, но он становился всё тише.валера нажал до упора.ветер в окна.на скорости слетела шапка у вовы.смеялись.кричали.страшно.дико страшно.

и весело.

— ОТОРВАЛИСЬ! — завопил кирилл.— ЕСТЬ! — подхватил марат.

все заорали.дико, радостно, как дети на карусели.и только я сидела — вжавшись, затаившись.дышала резко, но не плакала.не спрашивала больше ничего.и не потому что поняла — нет.а просто потому, что мы были вместе.все.а значит, всё будет.пусть даже и страшно.пусть даже непонятно.

но мы — вместе.

вот такая достаточно короткая глава. я сейчас в другом городе, сил нету писать, устаю сильно. а ещё совсем скоро экзамены. но не расстраивайтесь, а бегите читать новый фф про дети перемен! "между выстрелом и поцелуем|петя." надеюсь вам понравится) буду рада видеть там звёздочки и комментарии, и под этой главой тоже!) всех обнимаю!