26 часть

проснулась я от шума.

сначала приглушённый гул, как будто всё происходит где-то под водой. потом — чётче. разговоры, шаги, скрип открывающейся двери, чей-то смех, ворчание.я медленно открыла глаза.свет бил в лицо — не яркий, сероватый, рассветный.

потолок был знакомый — бетонный, со старой трещиной, как шрам.

бок болел, будто я всю ночь лежала неровно.

осмотрелась.

да, я спала на базе. на старом, чуть провалившемся матрасе у дальней стены, укрывшись чьей-то курткой.

как я сюда попала?.. когда?..в голове пусто. ни малейшего воспоминания, как я добралась до базы, как легла. ни слов, ни голосов. словно стёрли.

в зале было шумно.

суетно.

пацаны собирали вещи — сумки, баулы, кто-то перекладывал одежду, кто-то обматывал скотчем коробки. запах сигарет и дешёвого кофе витал в воздухе.где-то у окна валера курил, стоя вполоборота к комнате.

марат говорил по-короткому с кем-то — тихо, но напряжённо.кирилл пытался впихнуть что-то в рюкзак, толкая коленом.

я поднялась на локтях.тело ломило, но всё было по-настоящему.живое.

я прислушалась.и вдруг почувствовала странное — будто день особенный.будто что-то должно случиться.в воздухе повисло ожидание.

через пару секунд рядом оказался

он.

вова.

подошёл молча, присел на корточки возле меня.в его лице было всё то же спокойствие, но под ним — тревога, забота, нежность.он чуть склонился ко мне:

— проснулась?.. как ты?..

я хрипло выдохнула:

— нормально... вроде. что тут у вас?.. базар, как на вокзале.

он усмехнулся уголками губ, поправил на мне куртку, что сползла.

рука его была тёплая, уверенная.и спокойствие от этого накрывало. как будто всё под контролем.

— через пару часов выезжаем. собираемся уже.

его голос прозвучал просто.без пафоса.но я замерла.

уезжаем?.. сейчас?.. уже?..

грудь сжалась.

от неожиданности.от того, что не была готова.не морально — а просто не успела осознать.

я смотрела на него, моргнула медленно, будто проверяя — не послышалось?

— серьёзно?.. прям вот так?.. — прошептала я.он кивнул.

— всё решено. пора. пока окна есть — надо ехать.

я сидела в этой тишине среди общего гама.рядом — гул голосов, возня, сборы.а внутри — будто что-то растаяло.тёплое.долгое.я почувствовала, как сердце бьётся быстрее.радость?страх?и то, и другое.но я знала — хочу.должна.

я посмотрела на него и мягко улыбнулась.не резко.не ярко.по-настоящему.

— я рада. правда.

он снова кивнул, и взгляд его стал чуть мягче.глубже.

— я знал. ты не откажешься.

я чуть хмыкнула:

— а если бы отказалась?.. что бы ты делал?..

он усмехнулся — так, будто уже знал ответ.тихо, почти лениво сказал:

— взял бы на руки и понёс. как вчера. ты ж лёгкая, как воробей.

— а язык тяжёлый. — бросила я.

он усмехнулся.не ответил.только взглянул — долго, внимательно.в этих глазах было всё.и дорога.и страх.и выбор.и я.

я кивнула.без слов.без драм.просто — согласие.я с вами.до конца.куда бы ни поехали.

я сходила к умывальнику — в узком коридоре, где тускло горела лампа под потолком и с потолка капало.

умылась, смыла остатки сна с лица. холодная вода обожгла кожу, будто напоминая — проснись, лика. пора.

зубы чистила молча, глядя на своё отражение в старом зеркале с потёками — глаза чуть опухшие, волосы спутаны. но внутри — уверенность. странная, тихая. будто я знала, что всё будет правильно.

потом вернулась в комнату, закрыла дверь.

сняла одежду, в которой проснулась — ещё тёплая, мятая, пахнущая базой, пацанским дымом и улицей.

надела чистое — свежая рубашка, тёмные брюки, плотные колготки, свитер. на секунду задержалась перед сумкой — аккуратно сложила старое, прижала рукой. будто благодарность. за день. за вечер. за всё.

выпрямилась.

в этот момент — стук.короткий, знакомый.я повернулась к двери:— можно.

дверь приоткрылась, и в проёме появился валера.чуть щурясь, руки в карманы, на лице — выражение «погнали, дело есть».

— ну, пойдём? по важным делам. — произнёс он тоном заговорщика.

я усмехнулась краем губ.да уж, «важные дела».сразу поняла — за качалку зовёт. курнуть, как раньше, перед чем-то важным.

— только ты про свои “важные дела” мне каждый раз одно и то же втюхиваешь.

— вот видишь, значит стабильно работаю. пойдём.

мы молча накинули куртки.он первым вышел в коридор, я следом.

обулись — мои ботинки были холодные, шнурки перепутаны.и вот мы уже выскользнули на улицу.

воздух был свежий, но не бодрящий — мутный, с налётом уходящего утра.за качалкой нас не было видно.это место — наше.где можно просто стоять, курить, молчать.быть собой.

валера достал сигареты, спички.поджёг мне — рукой прикрыл от ветра.

я вдохнула — привычный дым, чуть резкий, как всегда.молча — стояли, слушали, как где-то лает собака, как вдалеке орёт чей-то магнитофон.

— вова говорил, что скоро поедете. через часа два, вроде. — сказал он, выпуская дым, не глядя на меня.

я кивнула.просто, без слов.не нужно было говорить.всё и так понятно.воздух уже пах дорогой.время уходит.мы стоим на границе двух жизней.

я медленно перевела взгляд с его рук на лицо.напрямую.и вдруг, как-то тихо, почти шёпотом, сказала:

— валер, прикроешь меня?он чуть повернулся, вскинул бровь.

— в смысле?

— ну, скажешь, что я пошла гулять, проветриться там... или не знаю, что-то.

— ты куда собралась, а? опять чего устроить хочешь? — голос стал чуть жёстче, но без злости.он просто... волновался.

я опустила взгляд.вдохнула дым.потом выдохнула.спокойно, медленно.

— мне попрощаться надо. кое с кем. не бойся, ничего не будет. всё тихо. просто... надо.

он смотрел на меня внимательно.молча.знаю этот взгляд — просчитывает, проверяет, не врёшь ли.и не отступит, если почувствует, что что-то не так.

но я была честна.до самого конца.он вздохнул, почесал затылок.

— лика, ну ё-моё... ты ж сама говорила, что всё. с концами.

— я не возвращаюсь. просто хочу расставить точки. нормально. не по-свински.

он смотрел ещё пару секунд.потом кивнул.

— надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— знаю. честно. — сказала я. и сама себе удивилась — голос звучал уверенно, ровно.

он протянул мне ещё одну сигарету:— на дорожку. последнюю. чтоб всё прошло как надо.

мы стояли, курили.и я чувствовала, как внутри всё ровно.без паники.без истерик.всё на своих местах.и я тоже — на своём.

мы докурили.валера первым выбросил окурок в снег, медленно затоптал его носком ботинка, следом и я — бросила свою сигарету, придавила, оставив тёмное пятно на белом. дым ещё висел в воздухе, тонкий, упрямый. мы молча кивнули друг другу и повернули обратно, к качалке.

воздух будто стал тяжелее — не от погоды, а от момента. шаги были медленные, как будто ноги сами тянули назад, не желая идти вперёд. я шла чуть позади валеры, слушала, как хрустит снег под его подошвами. он не оглядывался, знал, что я рядом.

внутри качалки всё было почти так же, как мы оставили — только шумнее, теплее. кто-то хлопнул дверцей шкафа, кто-то спорил о чём-то, кто-то смеялся. будто всё это не было финалом. будто день обычный.

я сразу пошла к вове.он стоял у стены, разговаривал с юрой, и, когда увидел меня, сразу оторвался от беседы. взгляд тёплый, спокойный.я подошла вплотную, заглянула в глаза.

— откуда поедем и во сколько? — спросила, стараясь, чтобы голос звучал ровно, не слишком суетно.

вова коротко кивнул.

— через час.

— поняла.

он продолжил, чуть тише, глядя на меня:— пойдём с пацанами до машины. они попрощаются. дальше вдвоём.

— где машина?

— у “домашнего”.

я кивнула.глухо внутри отозвалось — «час».всё ближе.всё правда.никаких пафосных слов, просто факты. просто мы.я сжала губы, кивнула ещё раз — коротко, будто себе.

а потом сразу же направилась к телефону.

в узком коридоре, на старом деревянном столике стоял аппарат — серый, потрёпанный, со шнуром, который постоянно путался.

я взяла трубку, медленно набрала номер — пальцы чуть дрожали, но я не торопилась.

гудки.один. второй. третий.потом — щелчок. кто-то взял.я почти не дышала.

— через час. “домашний”. мы с вовой уезжаем. пусть придёт. попрощаться надо.

пауза.

я продолжила:— с нами будут некоторые универсамовские. приходи.

и тут же положила трубку.не слушая дальше.не давая договорить.как будто не хотела услышать в ответ ни «не приду», ни «зачем», ни даже «жди».

рука задержалась на трубке — тёплая, чуть дрожащая.я выдохнула. тяжело.всё внутри сжалось.

я надеялась, что она придёт.надеялась, как на что-то последнее, нужное.всё-таки она не была мне чужой.нет. она никогда не была чужой.

вскоре парни взяли наши сумки — тяжёлые, битком набитые. сейчас рядом были только самые близкие. самые верные. те, кто не отходили всё это время. вова и никита несли наши сумки — спокойно, молча, будто по какому-то давно известному плану. валера, получив от вовы короткий кивок, крепко взял меня под руку, бережно, как-то по-дружески, но с внутренним напряжением, будто знал, что сейчас я шаткая, будто треснутая чашка. вахит шёл чуть сбоку, на полшага сзади, с привычным каменным выражением лица, но глаза всё равно соскальзывали на меня — проверял, всё ли в порядке.

кирилл с маратом плелись позади нас, слегка переговариваясь — почти шёпотом. за ними шагал миша, сосредоточенно жуя что-то, руки в карманах, рядом с ним — альберт, молчаливый, ссутулившийся, будто понимал, что что-то в этот день будет не так.

мы медленно дошли до машины — к той самой, припаркованной у «домашнего», как и говорил вова. серая, запылённая, и всё равно какая-то особенная, потому что именно она везла нас навстречу новой жизни.

я оглянулась. один раз. другой.

всё было как в тумане — размытые силуэты, обрывки голосов, похлопывания по плечу, короткие фразы:

— держись там, брат.— аккуратней на трассе.— если чё — найдём.

вова спокойно отвечал, пожимал руки, кивал, а я просто стояла — будто лишняя, будто наблюдатель. губы пересохли, пальцы сжимали рукав куртки валеры. хотелось что-то сказать, но ни один звук не вырывался наружу.

я чувствовала, как сердце колотится, и всё вокруг было не как в жизни — как во сне. улицы будто потемнели, в глазах поплыли пятна.

и тут…

где-то в переулке, за мусорными баками, в тени, мелькнул силуэт. знакомый. слишком знакомый, чтобы спутать.

я сделала шаг.потом второй.третий.

меня будто тянуло туда. вперёд, к этому тёмному силуэту, к ответу, к чему-то незавершённому. дыхание стало частым. резким. я всматривалась, пока не вскрикнула:

— наташа?..

и в ту же секунду — удар током.

не наташа.нет.

вадим.

он вышел из тени, из-под навеса, ухмыляясь — холодно, мерзко, злобно, как будто ждал. как будто знал. я резко сделала шаг назад, споткнулась, потеряла равновесие, но не успела даже вскрикнуть, как он рванул вперёд.

его пальцы вцепились в мой рукав.резкий рывок.

я начала падать, но он не дал — потащил за собой, за угол, туда, где никого. там, где глухо.там, где тихо.

— отпусти… — прохрипела я, но голос сорвался, и мне стало страшно.

по-настоящему страшно.

тело не слушалось, ноги заплетались, руки вырывались. но он был сильнее. как будто дьявол вышел из своей норы — знал, когда появиться, знал, куда ударить.

мы исчезли из виду, и улица снова замерла — будто ничего и не было.

никто не крикнул.никто не заметил.никто не услышал.

а он тащил меня в темноту. туда, где меня никто не будет искать.

я резко вдохнула, но не успела даже крикнуть — вадим молниеносно закрыл мне рот рукой. его ладонь пахла табаком, чем-то металлическим, и, к моему удивлению, не была грубой в полной мере — он сжал крепко, резко, но не больно. будто хотел заткнуть, но не сломать. не поранить. просто заставить замолчать.

— тсс… молчи, — прошипел он, наклоняясь ближе, голос низкий, почти звериный. — сейчас отпущу, только не ори. поняла?

я судорожно кивнула, чувствуя, как подрагивает подбородок. он смотрел в упор, зрачки сузились, скулы напряжены, будто зверь, в клетке которого я оказалась. через пару секунд он и правда убрал руку, но оставил пальцы на моих плечах — сжал, как капкан.

я тихо выдохнула и сразу заговорила, голос предательски дрожал, но я не могла больше молчать:

— зачем…? — выдохнула. — зачем ты всё это устроил? что ты, с ума сошёл?.. ты чуть не убил его. ты чуть не убил меня… зачем? зачем тебе это?

на сердце повисла тишина. вадим не отвечал сразу — смотрел мне в лицо, как будто пытался поймать эмоцию, как будто ждал, что я скажу ещё что-то. потом его губы медленно растянулись в ухмылке, кривой, неприятной.

— не хотел никого убивать, — ответил он, с натяжкой, как оправдываясь. — не был план убивать. я просто хотел… чтобы вы остались. чтобы не уехали.

— чего? — я заморгала, отшатнулась, но его пальцы не дали — сжал крепче.

— испугать хотел. чтоб передумали. чтоб он понял — здесь не проедет. а ты, — он хмыкнул, — ты, чертовка, слишком рано всё поняла.

у меня внутри закипало. сердце колотилось, будто от бешеного страха и злости одновременно. я подняла голову, глядя ему в глаза — с вызовом, с горечью:

— зачем тебе это всё?.. — спросила снова, глухо. — для чего тебе это? что ты несёшь, вадим? ты совсем рехнулся?..

он не отводил взгляда.

— я не хотел тебя терять, — выдохнул. — не хотел, чтобы ты исчезла. чтобы ты была там… с ним. я хотел, чтобы ты осталась. чтобы была рядом. всегда.

меня будто окатило кипятком.

я отпрянула, потрясённо уставилась на него. страх сменился бешенством, голос сорвался в истеричный крик:

— ты нормальный вообще?! для чего ты устроил этот цирк?! для чего всё это тебе, а?! что ты творишь, вадим?!

он тоже вспыхнул. заорал, резко, как будто сам испугался собственного голоса:

— потому что я ЛЮБЛЮ тебя!

тишина.резкая, звенящая.даже ветер как будто замер.

я стояла, не дыша.не ожидала.ни слова.ни крика.ни признания.

любишь?после всего?..

и вдруг — хлопок.

короткий, глухой удар.вадим отлетел в сторону, словно мешок с картошкой. я даже не сразу поняла, что произошло — а потом увидела валеру. он стоял чуть сбоку, скучающе, словно из воронки вынырнул. в зубах у него тлела сигарета, дым спокойно полз в морозный воздух. он потирал костяшки руки, лениво, будто размялся.

и сказал, не глядя:

— вот это страсти.

ветер стелился по пустой улице, рвя края моих волос, словно пытался отвлечь от того, что происходило. я стояла, прижавшись к валере всем телом, чувствуя, как бешено колотится моё сердце, словно хотело вырваться из груди. его руки крепко обнимали меня, но длилось это всего секунду — потом нас разом схватили. незнакомые парни выскочили будто из тени, и всё произошло слишком быстро. я не успела ни вскрикнуть, ни дернуться — валеру рванули в сторону, он попытался вырваться, но силы были неравны. кто-то схватил и меня, пальцы вонзились в плечо, будто гвозди.

вадим оказался уже на ногах. ухмылка — та самая, от которой внутри всё скручивалось, — снова всплыла на его лице.

— не дергайся, — прошипел кто-то у меня за спиной.

и вдруг, за углом — шорох, крики. сначала не поверила, но... это были они. наши.никита шёл впереди, глаза горели. рядом вова, сдержанный, но мрачный, как грозовое небо. вахит следом, весь напряжённый. за ними марат, кирилл. и — боже — миша с альбертом, последние, но не менее решительные.

я смотрела на них, и сердце дрожало — от страха, от надежды, от боли.они шли молча, но это молчание было громче любого крика.

— спокойно, — тихо сказал вова, подняв руки. голос был ровный, почти ласковый. — отпусти её, валеру тоже. можно ведь поговорить, жёлтый. по-человечески.

— поговорить? — фыркнул вадим, не ослабляя хватки. — поздно вы кинулись.

никита шагнул вперёд.

— отпусти, я сказал. — его голос сорвался на резкость, почти рычание. — или я сам сейчас сделаю так, что отпустишь. с мясом.

— стоять, — резко бросил один из домбытовских. — не шагу.

никита не слушал, шагнул ближе. и в тот момент я почувствовала — у моего виска что-то холодное, твёрдое.металл.пистолет?

дыхание сбилось. я застыла.глаза расширились, я обвела взглядом своих.вова — сжатые кулаки, челюсть подрагивает. никита — глаза как пламя. вахит молчит, но напряжён до предела.альберт и миша переглянулись.

тишина.в голове звенело.

и вдруг — голос. два сразу.

— шухер! — менты! мусора! —миша и альберт заорали одновременно.

всё взорвалось.

вадим на миг растерялся, ослабил хватку. и в эту секунду кто-то вырвал меня из его рук.это был вова.руки крепко обняли, прижали.я захлебнулась воздухом.

рядом — глухой удар.марат и кирилл, которые резко пропали на пару минут из моего поля зрения, вдруг резко повалили вадима.валера — будто проснулся.один удар, второй — его кулак прошёл по лицу одного из тех, кто держал его. второй попытался отпрыгнуть, но получил в живот.никита — бросился помогать, через плечо откинул кого-то.

бах.я слышала только дыхание. и сердце.всё смешалось.но вове я доверяла.он был рядом.

вдруг вова резко потащил меня за руку, и я чуть не споткнулась, едва успев удержаться на ногах.

— пойдём, — бросил он грубо, но с тревогой в голосе, — к чёрту всё, садись в машину.

— да подожди ты! — я дёрнулась, вырываясь, — им же помочь надо!

я оглянулась, сердце колотилось как бешеное, в груди всё сжималось. в нескольких метрах всё ещё бушевала драка — валера вцепился в вадима, и что-то яростно кричал, их лица были размазаны, как в дурном сне, то снег, то кровь, то тени. остальные тоже не стояли в стороне: кто-то кого-то держал, кто-то бил, кто-то пытался разнять.

— они сами справятся, лика! — рявкнул вова, — ты чего не понимаешь? силы не равны, да, но они не дети! там и марат, и кащей, и кирилл!

— так а мой брат там! — выкрикнула я, — и твой брат тоже там, между прочим!

вова скрипнул зубами и стиснул пальцы на моём запястье. глаза его метались от меня к тем, кто остался за спиной.

— нам надо ехать, слышишь? надо! — глухо сказал он, — если мы сейчас не поедем — не сможем. нас догонят, задержат. всё зря будет.

— отпусти! — почти прошипела я, — я не могу просто уехать!

он резко развернулся, чуть ли не силой усадил меня в машину. хлопнула дверь. я откинулась на сиденье, дыхание сбилось, спина ноет, шея дрожит. вова хлопнул водительской дверью, сунулся в бардачок, нервно что-то ищет.

а я — смотрю. прямо через лобовое стекло. сердце упало в пятки.

валера, сидя сверху, колотит вадима — одна рука в крови, кулаки синие. но вадим — он что-то достаёт… медленно… осторожно…

нож.

небольшой, блестящий, раскладной. я даже не успела подумать. просто… вылетела из машины. дверь хлопнула, будто сама.

боль в спине исчезла. не было времени чувствовать. я бежала.

— валера! — раздался мой голос за спиной, — он с ножом! он с ножом! валера!!

я кричала, но даже себя не слышала. снежинки летели в лицо, всё расплывалось, но я видела, как вадим замахивается.

— валера! — заорала я, — у него нож! валера! нож!!

он посмотрел на меня. наши взгляды встретились — в его глазах мелькнул испуг, настоящая паника. и в этот момент…

она появилась.

наташа.

я даже не сразу поняла, что это она — как будто из ниоткуда, из снежного вихря, вынырнула и резко, одним движением вырвала нож у брата. он даже не понял, что произошло.

— с ума сошёл?! — выкрикнула она, — ты совсем, вадим?!

а потом…

потом она подняла валеру. просто — схватила и встала, как будто он лёгкий, как пакет с хлебом.

— ты цел? — спросила она его строго, в голосе ни капли мягкости, одни нервы и тревога.

— да… вроде… — пробормотал он, с трудом вставая на ноги, — чё за...

— помолчи, — отрезала наташа.

и тогда она подняла и брата. медленно, с трудом, словно сама не понимала, зачем делает это. снег падал крупными хлопьями. улица вокруг будто замерла. ни криков, ни шума. только дыхание, горячее, вырывающееся изо рта.

я стояла, дрожа от холода, страха и всего, что пережила за эти минуты. пальцы дрожали. сердце билось где-то в горле.

вова догнал меня, схватил за плечи.

— с ума сошла?! — прошептал он, — ты что творишь? могла погибнуть!

я молча посмотрела на него. ничего не сказала. я просто не могла.

мы стояли в снегу, рядом с валерой, наташей и вадимом. дыхание — пар. тишина вокруг. будто всё зависло. будто это было не наяву.

но это было.

вова тихо кивнул. почти незаметно, как будто это был не жест, а простая мысль, проскользнувшая между ним и парнями. но они всё поняли. шаги замерли, дыхание замедлилось. натянутое напряжение повисло в воздухе, как перед грозой.мы медленно пошли к машине. вова чуть обнял меня за плечи — осторожно, чтобы не ранить, словно я могла рассыпаться от любого прикосновения.

я обернулась. на несколько шагов позади остался валера. он стоял лицом к наташе, и между ними будто бы кипела невидимая буря. они говорили тихо, но жёстко, с хлёсткими словами, которые рвали воздух между ними. я не слышала, но видела их глаза — наташа сверлила валеру, а он отвечал, не опуская взгляда. я не вмешивалась. это было что-то личное.

я села в машину первой — на переднее сиденье. вова — за руль. он держался спокойно, но по тому, как у него побелели костяшки на пальцах, сжимающих руль, я поняла: он еле сдерживается.

через несколько секунд к машине подошли никита и вахит. они переглянулись с вовой, потом сели на свои мотоциклы.

— мы в качалку, — бросил никита, глядя на меня. — передадим, что была угроза. пусть все в курсе будут.

— будь аккуратен, — только и сказала я.

он кивнул. ни одной лишней фразы. только взгляд — долгий, настороженный, будто он не хотел уезжать.вахит сказал тише, почти шёпотом:

— если что, свисти. будем тут.

— спасибо.

и они уехали.

задняя дверь машины со скрипом открылась. туда запрыгнули марат, кирилл, альберт и миша. парни тесно уселись, плечо к плечу. я повернулась — они молчали. только альберт бросил взгляд на вову и будто стушевался.вова обернулся к ним — медленно, с тяжелым взглядом.тишина в машине загустела.

— чё придумали-то? — спросил он, спокойно, но в голосе чувствовалось: он держится из последних сил, чтобы не рвануть. — ментами людей пугать — это как вообще в голову пришло?

миша почесал затылок, потом выдохнул:

— да мы… ну…

— знали, что нельзя, — вставил альберт.

— да. — миша кивнул. — знали.

— но вы сделали, — глухо сказал вова.

я видела, как он сжимает руль. сейчас сорвётся. сейчас скажет что-то, что потом пожалеет.поэтому я мягко коснулась его руки. вова чуть дёрнулся.я посмотрела ему в глаза, кивнула, и заговорила сама:

— они сделали не по правилам. да. не по вашей системе.

пауза. он смотрел на меня внимательно.

— но сделали это чётко. быстро. — я перевела взгляд на мишу и альберта. — и сделали это не потому, что им хотелось пошуметь. а потому, что я могла бы сейчас не сидеть здесь, а лежать где-то там. под снегом.

тишина.вова опустил голову, тяжело выдохнул.

— ты права, — сказал он негромко.

альберт заметно выдохнул.

— спасибо, — сказал он.

— не нам спасибо, — буркнул марат. — а ей.

я усмехнулась.в этот момент дверь громко захлопнулась.валера.

он плюхнулся на край сиденья, занял последний кусок пространства, где можно было сесть.

в руках у него всё ещё была закуренная сигарета, от которой уже почти ничего не осталось — лишь тлеющий фильтр. он кинул её в окно.

я видела, что валера как-то странно замолчал. взгляд потускнел, уголки губ нервно дёрнулись. что-то было. что-то, чего я не поняла в моменте. в его позе, в том, как он отвёл глаза и резко повернулся к окну — всё кричало о том, что-то произошло. но я ничего не сказала. просто повернулась к вове и спросила:

— когда поедем?

вова не сразу ответил. посмотрел на часы, на улицу, на нас всех, и будто бы что-то прикидывал в уме.

— щас, — буркнул наконец. — попрощаться надо. и поедем.

я кивнула. потом села ровнее и тихо, почти шёпотом, попросила:

— можно я отойду на пару минут?

вова нахмурился. настороженно. я знала этот взгляд. в нём всегда был страх потерять, не успеть. он уже терял. он не хотел снова. уже хотел отказать, я это видела.

поэтому я быстро добавила:

— я с валерой.

валера, который до этого будто бы витал в своих мыслях, обернулся. встретился со мной взглядом. что-то в нём было мягкое. он сразу понял. просто кивнул. молча. без лишних слов. вова тоже кивнул, нехотя, но отпустил. не сказал ни слова, но в его глазах было: «только быстро».

мы с валерой вышли. улица встретила нас тишиной и серым, холодным воздухом. за углом было чуть темнее, прятались от света фар. я даже слышала, как где-то на другом конце квартала вдалеке закрылась чья-то дверь.

валера не спрашивал. просто достал из кармана спички, мятую пачку сигарет.

— у тебя спички всегда с собой? — усмехнулась я.

— привычка, — буркнул он, закуривая. — иногда они выручают лучше, чем люди.

я взяла одну, закурила рядом. молчали. дым клубился в холодном воздухе, будто растягивал паузу между вопросом и ответом. потом я всё же спросила:

— о чём вы с ней говорили?

валера выдохнул медленно, долго. дым стелился между нами. он не сразу ответил. взгляд у него стал упрямый, хмурый.

— ни о чём, — коротко бросил он.

я прищурилась:

— валера…

он щёлкнул пепел, злобно.

— я не хочу её знать, — выдохнул резко.

я удивилась:

— почему?

он пожал плечами. будто бы ничего особенного. а потом посмотрел на меня — очень серьёзно:

— я не хочу знать ту, которая считает, что во всём виновата моя сестрёнка.

меня будто ударили этим словом. я даже не сразу поняла. переспросила с удивлённой ухмылкой:

— у тебя есть сестра?

валера рассмеялся коротко, будто бы с облегчением. кинул взгляд в мою сторону, будто впервые за долгое время позволил себе улыбку:

— а кто тогда стоит передо мной?

я улыбнулась в ответ. что-то внутри защемило. я опустила глаза, а потом тихо сказала:

— против меня?

валера кивнул. чуть-чуть, почти незаметно:

— она защищает брата. а значит — против.

тишина. снег где-то вдалеке поскрипывал. потом вдруг — голос. знакомый, тихий, уверенный:

— а я и не говорила, что защищаю его.

я вздрогнула. повернулась. из тени выступила наташа. её лицо было мягким, но серьёзным. глаза чуть блестели, но не от слёз, а от решимости. она подошла ближе, не торопясь.

— я не защищаю его, — повторила она. — я всё видела своими глазами.

я шагнула к ней, медленно. сердце билось как бешеное. я не знала, что сказать. не знала, чего ждать. но она вдруг — улыбнулась. тепло, искренне.

— что стоишь-то? — спросила она.

и обняла меня. крепко. по-настоящему. я замерла на секунду, а потом сжала её в ответ.

мы стояли так какое-то время. у меня в голове не было мыслей. только чувство облегчения. что я не одна. что она — не враг.

в этот момент валера цокнул языком:

— ну, началось.

наташа обернулась к нему, хитро прищурившись:

— с тобой я ещё разберусь.

он улыбнулся. она — тоже.

и мы втроём пошли к машине.

машина стояла у края дороги, мотор заглушен, фары будто уставились в темноту — как и я. казалось, даже воздух замер, боясь потревожить то, что должно было вот-вот произойти. тишина стояла между нами всеми, натянутая, жгучая, будто невидимая нить, соединяющая и рвущая нас одновременно.

все парни уже стояли на улице. никита с вахитом приехали обратно — они молча встали рядом с остальными, даже не спрашивая ничего. просто подошли. просто встали. и мы поняли — пришло время.

мы подошли к ним. я остановилась на секунду, перевела дух, словно готовилась шагнуть за грань. вова рядом держал мою руку. крепко. будто знал, что я могу сорваться и броситься обратно. и, может, действительно знал.

они начали с нами прощаться. теперь уже точно. теперь уже навсегда.

я не сдерживалась. обняла никиту крепко-крепко, вдавилась лицом в его куртку. он погладил меня по спине, молча.

— береги себя, сестра, — сказал он, чуть отстраняясь. — и не забывай, кто ты есть. ты сильная. но не железная.

вахита поцеловала в щёку.

— ты за ними присматривай, — сказала ему, глядя в глаза.

марат — обнял крепко, с шумным выдохом.

— если что, свистни, — пробормотал он.

мишу я потрепала по волосам. он виновато посмотрел на меня, будто извинялся за то, что не смог защитить.

— ты был молодец, — прошептала я ему. — лучше многих взрослых.

альберту — просто кивнула. он кивнул в ответ. но глаза у него были влажные.

кириллу… обняла долго. слишком долго. он положил голову мне на плечо.

— ты ведь вернёшься? — тихо спросил он. — я не знаю, — ответила честно. — но ты жди.

— я всегда буду ждать.

валеру тронула за плечо. он не стал оборачиваться. просто сказал:

— поезжай. пока не передумала.

— береги себя. береги моего брата. и помни меня. всегда помни.

он лишь кивнул, ничего не ответил. было видно, что с трудом это делал.

вова кивнул всем. мы сели в машину. я впереди, он за руль.

машина тронулась. сначала медленно. очень. я обернулась, смотрела в окно. все стояли. махали нам. кто-то сдерживал слёзы, кто-то улыбался, кто-то просто стоял, не двигаясь.

дорога начала забирать их у меня. одно лицо, другое, силуэты… и вот — я больше не видела их. только отражения фар на мокром асфальте. мы ехали.

— получилось? — тихо спросил вова, не глядя на меня. я вздохнула, посмотрела вперёд.

— похоже, да.

— рада?

— конечно… да… — кивнула, но голос дрогнул. — просто… как будто… вырвали часть меня. больно.

— так всегда. когда вырываешься. когда что-то заканчивается. боль — это плата за свободу.

я посмотрела на него.

— ты тоже так чувствовал?

вова слегка улыбнулся, взгляд всё ещё направлен на дорогу.

— я чувствовал, когда оставлял мать. когда отец меня из дома выкинул. когда впервые понял, что никто за меня не вступится. и когда впервые вступился за кого-то сам.

я молчала. он говорил спокойно, без пафоса. просто. как будто это уже давно не рана, а просто шрам.

— знаешь, ли, — продолжил он. — спасать людей — это хорошо. это правильно. это по-человечески.

я кивнула.

— но есть одна беда. — он взглянул на меня, коротко, но в глазах было что-то тёплое, живое. — если спасая кого-то, ты забываешь, кто ты сам — ты рискуешь стать частью той жизни, откуда человека вытаскиваешь.

я замерла. сердце вдруг глухо ударилось в груди.

— и если уж вытащила — не оглядывайся. не шагай обратно. иначе тебя затянет.

— а если уже затянуло? — тихо спросила я.

вова медленно выдохнул, потянулся, убавил печку.

— тогда просто знай, где заканчиваешься ты… и где начинается он. иначе не выбраться. иначе ты не спасатель. ты утопающий.

я долго молчала. потом, тихо, прошептала:

— спасибо.

он повернул ко мне голову.

— за что?

я повернулась тоже. и впервые за долгое время — искренне улыбнулась:

— за то, что не дал мне утонуть. за то, что вытащил.

вова хмыкнул. и не сдержавшись, протянул руку, взял мою ладонь в свою.

— ты сама выплыла, лисичка. я просто был рядом.

и мы ехали дальше.

машина неслась по ночной дороге. снег начинал падать. мягкий, редкий. как новое начало.

а я смотрела в окно и думала — спасая другого, главное не забыть, кто ты есть. не нырять слишком глубоко в чужую судьбу. она может утянуть.

а выплывешь ли — это уже вопрос.

вот и конец истории... как вам?) жду ваще мнение в комментариях! и звёздочки! а вам советую подписаться и прочитать мои новые ффна wattpad.всем спасибо! пока, пока♥︎