Глава 3

В гостиной Мик застал Эмили сгорбившейся на диване в том же положении, в котором он видел ее в последний раз, только теперь ее плечи были покрыты темно-коричневым пиджаком, принадлежавшим, очевидно, ее покойному мужу. Сама Эмили сидела и смотрела невидящим взглядом в пол, Джереми же со скучающим видом прохлаждался у окна.

- Вот, возьмите, – сказал Мик, протягивая стакан девушке.

Не получив какой-то ответной реакции, он поставил стакан на столик перед ней. Осмотревшись, детектив заприметил небольшой стул, вид которого вызывал некие опасения на тему безопасности его использования. Тем не менее, Мик взял его и опустился напротив девушки.

- Мы понимаем, вам сейчас тяжело и не до разговоров. Но все же, мы бы хотели задать вам несколько вопросов. Это поможет нам разобраться в случившемся и не допустить повторения подобного. Эмили, ваша помощь неоценима в этом деле, – начал Мик, стараясь подцепить в девушке какую-то ниточку.

Услышав свое имя, девушка вздрогнула.

- Откуда Вы знаете, как меня зовут? – спросила она, не поднимая взгляда.

- Пожалуйста, расскажите нам, что знаете, и мы оставим вас, – Мортред проигнорировал неудобный вопрос.

После минутного молчания девушка взяла стакан со стола, отпила из него и наконец подняла взгляд на Мика. Блеск на ее больших глазах лишь приумножал ее красоту, и ни заплаканное лицо, ни растекшаяся косметика не могли хоть сколько уменьшить этого.

- Что вы хотите знать? – без единой эмоции в голосе спросила девушка.

- Расскажите нам о Мартине. Какие у вас были с ним отношения? Какой у него был характер? – бодро начал Мик, приготовившись записывать.

- Мартин... Мартин был не подарок. У него был довольно вспыльчивый характер. Он очень расстраивался, когда ему приходил очередной отказ в работе. Денег, как видите, у нас было не шибко много, – Эмили развела руками и горько усмехнулась. – Иногда он выпивал, в основном когда был не в настроении, но иногда и просто так...

- Он вас бил? – перебил ее Мик.

- Что? С чего вы взяли? – удивленно спросила девушка. Кажется, этот вопрос будто застал ее врасплох.

- Синяки на ваших руках. Один-два я бы мог списать на то, что вы упали или ушиблись, но я вижу их на ваших обеих руках и не в едином количестве. Так что, спрошу еще раз. Он вас бил?

Девушка задрожала. Казалось, вот-вот она снова расплачется. Однако, отпив еще раз, она взяла себя в руки и ответила:

- Да, бил. Вы наверняка видели пустые бутылки на кухне. Все, что нам удавалось заработать, он спускал на выпивку, и когда я просила его оставить хоть что-то на еду, я получала.

- Вы в курсе, что часть бутылок он прятал в столе?

- Да, о них я тоже знаю. Он не хотел меня расстраивать еще сильнее и пытался все скрыть, но у него плохо получалось. А я ничего не могла с этим поделать, - не сдержавшись, девушка все-таки снова заплакала.

- Почему же вы не пошли в полицию? – спросил Мик, когда Эмили успокоилась и вытерла слезы.

В ответ на свой вопрос детектив получил испепеляющий взгляд девушки.

- У вас есть семья, детектив? – агрессивно начала она.

- Э-э-э, да, есть... – Мик явно не ожидал такого напора от еще секунду назад плакавшей девушки.

- Вы их любите?

- Да, конечно.

- Вот и я его любила. И неважно, что он делал со мной, я его любила таким, каким он был. Можете думать что угодно, но плохим человеком он не был. И я для него была также важна. Если бы он меня не любил, стал бы он прятать в столе пустые бутылки, пытаясь спрятать от меня свой порок? Стал бы он пытаться найти хоть какую-то работу, потому что я этого просила? – казалось, девушка пыталась выплеснуть на Мика всю накопившуюся за время ее жизни с Мартином обиду.

- Да, вы правы. Прошу меня простить, я не подумал об этом. Мне очень жаль, – потупившись сказал Мик.

- Ничего вам не жаль. Вы не знаете каково это, раз задаете такие вопросы, – устало, но все также агрессивно ответила Эмили.

Какое-то время Мик решил не продолжать разговор, предоставляя девушке время успокоиться и отдохнуть. Сам же детектив раздумывал над полученной информацией.

- Скажите, как долго вы состояли в отношениях с Мартином? – мягко начал Мик.

- Примерно год, не больше, – холодно ответила Эмили.

Стоявший неподалеку Джереми поперхнулся. Мик мог его понять – ему самому подобная «любовь до гроба» всего за год отношений казалась странной, но осуждать их он не смел. В конце концов, это было не его дело – его интересовали вопросы другого характера – поэтому он решил не углубляться дальше в чужую личную жизнь, а вместо этого начал спрашивать, наконец, о деле.

- Что вы знаете о госпитализации и лечении мистера Картера в Камарило?

- Знаю о чем, простите? – внезапно округлившиеся глаза девушки выражали искреннее недоумение. Она явно слышала об этом впервые.

- Несколько лет назад Мартин Картер совершил ужасное преступление, за которое должен был отсидеть в тюрьме длинный срок, но, к счастью или к сожалению, был признан психически больным и отправлен на принудительное лечение. В письменном столе вашего мужа есть потайное отделение, в котором и лежали документы об этом.

Девушка сидела и раскрывала в немом изумлении рот, не находя в себе силы вымолвить что-то осмысленное. Она буквально не знала куда ей деться от такого наплыва информации.

- Также в бумагах сказано, что в случае повторения симптомов болезни, Мартину следует вернуться на постоянное лечение и проходить назначенную терапию два раза в неделю, – замешательство Эмили могло сыграть Мику на руку, чем детектив не преминул воспользоваться. – Скажите, ваш муж ездил часто куда-нибудь?

- Н-нет, он только пытался устроиться на работу, да гулял где-то, – она наконец смогла внятно ответить, но по ней было видно, что она все еще не пришла в себя. – Кажется, в начале нашего знакомства он ездил куда-то регулярно, но потом перестал. Мы никогда с ним не обсуждали это, и он никогда толком не рассказывал о себе. О том, что он преступник и где-то лечился я слышу впервые.

- И вы даже ни разу не пытались нормально поговорить с ним? – Джереми не выдержал и подал голос. Ему ответ девушки явно не пришелся по душе и показался то ли излишне наивным, то ли просто глупым.

- Я... у нас никогда такие разговоры не были приняты в семье. Мне кажется, если бы он хотел – он бы рассказал. Да и времени на это как будто бы и не было никогда...

Хоть и казалось, что расстроиться еще сильнее девушка уже не может, Мик увидел, что еще чуть-чуть, и она начнет винить себя в произошедшем, а такого он допустить никак не мог. Не потому, что он так уж сильно ей сопереживал, но она могла закрыться в себе и перестать отвечать на его вопросы, а интересы расследования стояли для Мортреда на первом месте. Поэтому, не давая девушке времени подумать, он поспешил задать следующий вопрос:

- Скажите, в последние дни вы не заметили что-нибудь необычное в поведении Мартина?

- Нет, всю прошлую неделю все было вполне обыденно. Вчера я вернулась поздно домой от подруги, Мартин уже спал. А сегодня с утра он, как обычно, ушел. Простите, но я не могу вам помочь, так как я просто ничего не знаю, – растерянность Эмили не оставляла сомнений, что она не врала.

- Ничего, мы узнали все, что хотели. Благодарим вас за сотрудничество, вы нам действительно очень помогли, – сказал Мик, поднимаясь со стула. – Детектив Стаут, пройдемте.

Джереми лениво отлип от стены, у которой все это время стоял, и проследовал мимо девушки, ошеломленно сидящей на диване. Выйдя за дверь, он первым делом спросил у Мика:

- «Детектив Стаут». Нечасто от тебя такое услышишь, – усмехнулся Джереми.

- Не придирайся. В глазах Эмили мы выглядели достаточно грозно, поэтому не к чему было разрушать это представление, – отмахнулся Мик.

- Я правильно понял? Ты нашел какой-то документ о лечении того парня? Что это?

- Заключение лечащего врача Мартина – золотой ключ к нашему делу, – довольно ответил Мик. – Оказывается, парень был вспыльчивым не просто так, у него был серьезный диагноз. Ты слышал, что он должен был быть на постоянном лечении. Ему назначили атропиношоковую терапию. Звучит довольно угрожающе, нужно будет спросить Вальца, что это такое.

- А в целом, что ты думаешь по этому делу?

- Как по мне, все довольно прозрачно, – Мик открыл блокнот и пролистал несколько страниц. – Парень с психическим заболеванием, который еще и регулярно пьет, перестает ходить на лечение. Очевидно, это как-то негативно влияет на него, симптомы ухудшаются, он становится более агрессивным, бьет жену. После чего решает сходить на фильм, расслабиться. Однако он приходит на фильм ужасов, на котором ему становится хуже, у него едет крыша, и он начинает стрелять во все стороны. Патроны к пистолету я, кстати, тоже нашел в том потайном отделении.

- Понимаю. Хотел бы он таким образом совершить самоубийство – взял бы с собой весь боезапас, – задумчиво почесал подбородок Джереми.

- Именно. Так что...

Разговор прервал раздавшийся из квартиры пронзительный женский крик, сопровождаемый грохотом разбиваемой посуды. Переглянувшись, детективы вытащили оружие и ворвались внутрь.

Не увидев Эмили в гостиной, Мик рванул на кухню, где увидел скорчившуюся на полу девушку. Одним ботинком детектив стоял в темно-вишневой луже быстро растекающейся по полу крови, из живота девушки виднелась черная ручка ножа. Помимо этого, на белой коже ее рук и лица виднелись несколько красных порезов и ссадин, вокруг нее лежали осколки тарелок и чашек. По уголку рта весело бежала струйка темно-красной жидкости, капая на пол. Когда-то бывшая белой ночная рубашка создавала ощущение полотна, на котором лежала девушка, будто это не сцена ужасной смерти, а картина, изображавшая лежащую посреди озера красного вина античную богиню с мраморной кожей, бессмысленный взгляд которой созерцает вечное.

- Черт побери, Джереми, дуй к телефону, вызывай скорую, – вскричал Мик, судорожно соображая, что же ему делать дальше.

- Уже бегу! – похоже в этот раз напарнику было не до шуток.

Склонившись к Эмили, Мик проверил ее пульс. Детектив почувствовал, что жизнь уходит из девушки прямо на его руках, после чего Мортред, наконец, внимательнее присмотрелся к ране. От ее вида стыла кровь в жилах, ибо девушка не просто пронзила себя ножом, но распорола живот по горизонтали, не оставив себе и шанса выжить.

- Эмили! Эмили, вы меня слышите?! – не в силах что-либо предпринять, закричал детектив. Его крик сопроводил оглушительный раскат грома снаружи, ознаменовавший возвращение грозы, после которого тишину в комнате нарушали лишь звук телефонного аппарата в гостиной и барабанная дробь капель вновь разразившегося за окном ливня.