Брат. Подозреваемый. Преступник?

Главное – это не страдать, а любить. Страдание мимолётно, а любовь    – вечна.

В комнате для допросов пахло пылью, дешёвым кофе и чем-то затхлым. Потолочная лампа тускло мигала, бросая жёлтые пятна света на старый облупившийся стол. Стояла тишина во всём участке, нарушаемая лишь лёгким поскрипыванием старого, неудобного стула на котором сидел Том. Он выглядел измученным — синяки под глазами, небрежно застёгнутая рубашка, осунувшееся лицо. Пальцы время от времени теребили ручку, а взгляд был прикован к сидящему напротив. Дэймон. Он сидел, скованный наручниками, с опущенной головой, то и дело облизывая пересохшие губы. Пальцы нервно дёргались, будто пытались нащупать сигарету где-то в кармане. Мужчина выглядел подавленным, но язык его, как всегда, работал быстрее мысли.

— Я ж сказал уже, — тараторил он, сбивчиво, быстро, — я просто доставал, понял? Я ничего не знал про это. Мне сказали — положи, передай, получи, и всё! Я даже не...

Том тяжело выдохнул, потер переносицу и устало сказал:— Так, это я уже понял. Не нужно повторять это в пятый раз, — звучал он с лёгкой хрипотцой, в которой сквозила усталость.

Дэймон открыл рот, чтобы снова заговорить, но Каулитц резко вскинул руку и отрезал:— Хватит. — Голос его стал резче, громче. — Просто замолчи на секунду и дай мне думать.

В помещении повисло молчание. Только где-то за стеной щёлкнул выключатель, и старый кондиционер зажужжал, выдыхая в комнату тёплый воздух. Том медленно поднялся со стула, подошёл к металлической тумбе у стены, открыл верхний ящик и достал две фотографии. Он бросил короткий взгляд на первую — глянцевый снимок, чуть потрёпанный по краям. На фото был Билл.

— Узнаёшь его? — спросил Том, возвращаясь к столу и кладя фото перед Дэймоном.

Тот нахмурился, наклонился вперёд, прищурился, будто хотел разглядеть лучше. Потом его глаза немного расширились.— Да... да, этот парень! — быстро заговорил он, оживившись. — Мы пересекались с ним в магазине. Он... он, ну, как это сказать... — Дэймон задумался, почесал шею. — Он брал у нас кое-что. Точнее, делал клады. Типа раскладчика был, понял?

Том молча кивнул, давая понять, что продолжать можно.

— Он не особо разговорчивый, — продолжил тот, тараторя, будто боялся, что его не так поймут. — Всегда один, всё чётко. Приходил, забирал, потом раскладывал по местам. Мы ему платили — не деньгами, нет, он просил продукты. Там крупы, тушёнка, иногда сигареты, зубную пасту, ну, всякую мелочь. Иногда... — он запнулся, — иногда просил вещества всякие. Немного. Ладно, вру, не немного. Не для перепродажи, так, для себя.

— Что-нибудь странное замечал в его заказах? — наконец спросил Каулитц.

Дэймон пожал плечами.— Да нет вроде... всё одно и то же. Ну, может... — он нахмурился, словно пытался вспомнить, — да, точно! Где-то недели две назад, может чуть больше, он взял женский шампунь. Первый раз за всё время. Розовая такая бутылка, с цветочками и фруктами всякими. Я тогда даже пошутил, мол ты чё, девку завёл? А он просто посмотрел на меня, ничего не сказал и ушёл.

Том замер. Всё внутри будто напряглось. Женский шампунь. Деталь, на первый взгляд мелкая, но теперь она могла стать ниточкой, ведущей к разгадке.

— Ты уверен? — спросил он тихо, не сводя взгляда с мужчины.

— Абсолютно.

Том медленно откинулся на спинку стула.Женский шампунь. Значит, не один. Значит, она там. Его подозрения, что Билл мог быть причастен обретали форму. Если они найдут Билла, то возможно, найдут и Анабель. А если нет... тогда хотя бы меньший срок будет.

— Хорошо, — коротко произнёс Том и достал вторую фотографию. На ней — Анабель. Улыбчивая, молодая, с блестящими глазами. Та, чьё имя последние недели, звучало в каждой сводке, в каждом отчёте. Он положил фото рядом с первой.

— Видел когда-нибудь эту девушку?

Дэймон склонился ближе, уставился, прищурился. Молчание длилось несколько секунд. Потом он покачал головой.— Нет, впервые вижу. — Он резко поднял взгляд, словно испугался, что его неправильно поймут. — Серьёзно, клянусь! Я вообще не знаю, кто это! Я не связан ни с какими похищениями!

Том молча смотрел, не выражая эмоций.

— Я гей, клянусь, я гей! — вдруг выпалил Дэймон. — Мне женщины неинтересны вообще! Я не знаю где она, честно, клянусь, я...

— Хватит, — резко оборвал его Том, откинувшись назад. — Меня не интересует, кто тебе интересен. Он встал, бросил короткий взгляд на охранника у двери и хрипло произнёс, — уведите его.

Дэймон вскинул голову:— Подождите! Я сказал всё, что знаю! Я же сотрудничаю! Я...

Но Том даже не посмотрел на него. Охранник взял мужчину под локоть и потащил к двери. Наручники звякнули. Дэймон продолжал что-то выкрикивать, но его слова терялись в гулком эхе пустого коридора.     Мужчина провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с себя раздражение, но оно не уходило. Он чувствовал, как внутри нарастает раздражение. Он бросил взгляд на стул, где недавно сидел Дэймон, и в который-то раз отметил про себя, что ненавидит допросы таких типов. Болтливые, трусливые, говорят всё и ни о чём. Когда надо — молчат. Когда молчание могло бы помочь — тараторят без остановки.    Том встал, поправил рубашку, и не оглядываясь вышел из комнаты. В коридоре было тихо. Где-то скрипнула дверь, щёлкнула зажигалка, кто-то зевнул. Маленький посёлковый участок. Несколько кабинетов, пара следаков, всё старое, облупленное, до ужаса непривычное.     Шаги Каулитца гулко отдавались по полу, когда он направился в сторону отдела, где сидели местные полицейские. Он распахнул дверь, и разговоры в комнате тут же стихли. За столами сидели трое. Один, молодой парень по имени Мейс, щёлкал ручкой, другой листал отчёты, третий ковырялся в старом мониторе. Все они, завидев Тома, подняли головы.

— Хочу, чтобы вы пробили всю информацию на Билла Каулитца, — тихо, но отчётливо произнёс Том. — Всё, что найдёте. Где был, с кем общался, что покупал, куда ходил, место жительства если есть, медицинские карты. Всё. И быстро. Мейс приподнял брови, не скрывая удивления.

— Подожди... Каулитц? — переспросил он и чуть подался вперёд. — Это же твой брат, если я не ошибаюсь?

    Том нахмурился, но ничего не сказал.

— Так ты серьёзно просишь копать под своего же брата? — продолжил Мейс, уже тише, с осторожной усмешкой. — Ты, так то должен знать, что у него происходит.

    Том резко повернул к нему голову.— Я ничего не должен, — резко ответил он. — И знать, что у него в жизни, — тем более. Мы не общаемся с семнадцати лет. Так что работай.

    Щёлканье клавиш заполнило пространство. Том стоял у окна, скрестив руки. Снаружи медленно темнело, солнце опускалось за линию домов. Мысли не давали покоя. Он не знал, что именно найдут — но чувствовал, что каждая строчка в отчёте, каждый чек, каждая запись на видеокамере будет приближать его к чему-то, чего бы он не хотел знать вовсе.