Безумие в четырёх стенах

Билл с силой захлопнул за собой дверь и прислонился к ней спиной, тяжело выдыхая. Сегодняшний день выбил его из колеи. Билл скинул капюшон, провёл рукой по волосам, пытаясь прийти в себя. В груди кипела усталость, злость и тревога, перемешанные в одно вязкое чувство. Всё летело к чертям. Город кишел полицейскими, Дэймона забрали прямо у магазина, Том увидел его, а значит заподозрил. Теперь Билл не был уверен ни в чём. Нужно было продумать своё дальнейшее существование. Как спрятать всё, перестать высовываться, и при этом всём иметь всё, что необходимо для жизни.     Но стоило переступить порог, как в голове вспыхнула другая мысль — его звёздочка. Парень машинально бросил взгляд в сторону лестницы, ожидая, что вот сейчас услышит её шаги, как обычно. Она всегда тихо ходила по дому, будто старалась не злить его своим присутствием. Это было так глупо. Как его звёздочка может злить его? Но сейчас стояла тишина. Глухая, звенящая, неприятная. Билл нахмурился, не понимая, что именно его тревожит. В груди кольнуло беспокойство — неужели что-то случилось? И тут же мелькнула раздражённая мысль: да что с ней может случиться, если он сам её запер? Сам, своими руками. Сам сделал из неё пленницу, чтобы не сбежала, чтобы не натворила глупостей. Сам, и теперь злился, что она не встречает его. Глупо. Но злость, несмотря на логику, только росла.     Он поднялся по лестнице, ступени скрипели под его шагами, а в голове всё громче бился один и тот же тревожный ритм. И вдруг услышал. Голос, тихий, но отчётливый. Женский. Его Анабель. Она говорила. С кем? Парень остановился, прислушался. Её голос звучал ровно, будто она вела обычный разговор. Сначала он подумал, что, может, она разговаривает сама с собой. От скуки, от одиночества, от страха. Но чем дольше он слушал, тем сильнее убеждался — нет, она отвечает кому-то. Кого-то точно видит перед собой. Второго голоса Каулитц не слышал, но слышал паузы, будто Анабель слушает ответ, а потом снова говорит. Гнев внутри поднялся мгновенно. С кем она разговаривает? С кем, чёрт возьми? Она заперта! Заперта наглухо, ключ у него! Значит, что? Кто-то проник в дом? Пока он был в городе? Или... она что-то придумала? Он ускорил шаг, сжимая кулаки. Сердце билось так сильно, что кровь стучала в висках. В груди росла злость, ревность, непонимание, страх.  Билл подошёл к двери, голос становился громче, теперь он различал слова. Нет, она точно не бредит — она с кем-то разговаривает. Она отвечает. Парень уже представлял у себя в голове различные сценарии, как она сидит там, улыбается, делится чем-то, скрывает что-то от него. Мысли путались, раздражение нарастало. В голове мелькнуло: неужели она смогла открыть дверь? Может, нашла способ? Или кто-то ей помог? Он резко дёрнул ручку. Замок щёлкнул. Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену.     Он вошёл внутрь, злость и страх в нём били фонтаном. Но то, что он увидел, сбило с толку. Комната была пуста. Только Анабель. Дева сидела на полу, обхватив колени, смотрела прямо на него. Бледная, испуганная, словно он застал её за чем-то ужасным. Но кроме неё не было никого. Билл замер на пороге, взгляд метнулся в стороны — кровать, окно, стул, тумбочка, шкаф, стол. Никаких признаков чужого присутствия. Тишина. Он не верил глазам. Он слышал её голос. Он слышал, как она говорит, и слышал паузы, будто кто-то отвечает. Он точно слышал.        Парень сделал шаг вперёд, глядя на неё исподлобья.— С кем ты тут разговариваешь?

Белль вздрогнула, сжалась, опустила взгляд, но не ответила. Только губы дрогнули, будто она хотела что-то сказать, но не могла. Он шагнул ближе, нависая над ней, в голосе прорезалась ярость: — Я спрашиваю, с кем ты говорила?!

    Анабель сидела неподвижно, словно её парализовало. Она слышала, как в голосе Билла закипает гнев, но не могла заставить себя произнести хоть слово. Он шагнул ближе, и прежде чем она успела хоть как-то отстраниться, его рука резко схватила её за лицо, стиснув щёки так, что та охнула от боли. Его пальцы вжались в кожу, взгляд пылал бешенством.

— С кем ты разговаривала?! — повторил он, уже не спрашивая, а рыча.

    Анабель не ответила. Её губы дрожали, но из них не вырывалось ни звука. Он всё равно не поверит. Как можно объяснить то, во что и сама едва веришь? Что перед ней действительно стояла девочка.     Билл молчал лишь мгновение. Его дыхание стало рваным, плечи ходили вверх-вниз от злости и бессилия. Он отпустил Белль, сделал шаг назад, глядя на неё с подозрением и чем-то ещё. Тревогой, которая пробилась сквозь злость. Но он тут же отогнал это чувство, резко отвернувшись.    Каулитц не мог поверить в то, что мог сойти с ума. Он точно слышал её голос, видел, как она говорит. Это не могло быть просто плодом его воображения. Нет. Здесь кто-то есть. Кто-то прячется.    С глухим рычанием он шагнул к шкафу и рванул дверцы настежь. Вещи посыпались наружу, он схватил первую попавшуюся стопку и швырнул её на пол. Потом вторую. Потом всё остальное. Шум был оглушительным. Ткань, вешалки, коробки, книги. Он швырял всё, что попадалось под руку, в отчаянной попытке найти хоть след. Никого.    Билл резко развернулся, подбежал к тумбочке, открыл ящик, вытряхнул содержимое на пол. Потом к следующей. Потом к кровати. Сорвал с неё покрывало, перевернул подушки, поднял матрас, будто надеялся найти там прячущегося человека. Его движения были быстрыми, резкими, хаотичными.

— Где он?! — говорил он, уже не к ней, а будто в пустоту, или же сам к себе. — С кем ты говорила?!

    Парень дёрнул штору, распахнув её так, что карниз едва не вырвался из стены. Заглянул за неё. Пусто. Только хмурый из окна и ветер, качающий деревья. Он тяжело дышал, грудь вздымалась, сердце колотилось, будто он пробежал марафон. Комната превратилась в хаос: на полу валялись разбросанные вещи, простыни, бумаги, осколки того, что он сбил в пылу ярости. Воздух был наполнен пылью, она кружилась в свете лампы. Билл стоял посреди комнаты, тяжело дыша, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Его глаза метались, и чем дольше он смотрел на этот хаос, тем сильнее в нём закипало ощущение, что он теряет контроль.    Он медленно повернулся к Анабель. Она всё так же сидела на полу. В её взгляде была только усталость. И это злило ещё больше.

— Уберёшь тут всё, — прохрипел он, пытаясь сохранить остатки контроля. — Всё до каждой мелочи.

    Не дождавшись хоть какого-то ответа, Каулитц резко развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что по стенам пошли мелкие трещины.