Светлые волосы, тёмные тайны

Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.      Анабель сидела на полу, обхватив колени руками, затылком упираясь в холодное дерево кровати. В комнате стояла глухая тишина, от которой закладывало уши. Воздух казался застоявшимся, душным. Здесь явно не проветривалось несколько дней, а может и недель. Девушка не помнила, сколько времени прошло. Часы не тикали, погода была мрачной. Тучами затянуло небо, солнце не пробивалось сквозь них. Всё смешалось — день, ночь, минуты и часы. Казалось, она сидит здесь уже целую вечность. Мир снаружи, наверное, жил своей жизнью, а её мир сузился до этих четырёх стен, кровати и приглушённого звона в голове. Дева покачивалась вперёд-назад, едва касаясь затылком края кровати. Голова болела от постоянного давления, виски ломило, глаза пекло. Иногда в ушах раздавался высокий, тянущийся писк. Через этот противный писк послышались шаги. Сначала тихие, едва различимые. Будто кто-то осторожно ступал по полу. Один шаг, второй... третий. Анабель вздрогнула, медленно подняла голову, всматриваясь в полумрак комнаты. Пусто. Всё было также. Стены, тумбочка, стул у окна, запертая дверь. Никаких признаков движения. Девушка задержала дыхание, пытаясь прислушаться, но шаги стихли.     Она медленно опустила голову обратно на колени, сжимая пальцы так сильно, что ногти впились в кожу. "Показалось," — устало подумала Белль. Такое уже бывало. После бессонных ночей разум играл с ней злые шутки. Но едва она закрыла глаза, звук вернулся. Теперь отчётливее. И к ним добавился звук, от которого по спине пробежал холодок — тихий смех. Детский.    Анабель резко подняла голову, глаза расширились. Она повела взглядом по комнате. У прикроватной тумбочки стояла девочка. Маленькая, на вид не старше шести лет. Словно кукла. На ней была белая рубашка, заправленная в чёрную юбочку. Белые гольфы с тонким кружевом и чёрные лакированные туфельки. Волосы — белоснежные, чуть вьющиеся, собранные аккуратно, как будто её недавно причёсывали. На заколке был крошечный бантик. Но больше всего Анабель поразило лицо.Слишком бледная кожа, будто не касавшаяся солнца уже очень много времени. Синеватые круги под глазами, губы без цвета, взгляд... Карие глаза смотрели прямо на неё, но в них не было жизни. Девочка стояла молча, не шелохнувшись. И чем дольше Анабель смотрела, тем сильнее в груди поднималось ощущение страха. Это не мог быть ребёнок. Не мог быть живой ребёнок.    Девушка прижала ладони к полу, пытаясь подняться, но ноги словно приросли к земле. Горло пересохло, дыхание стало неровным. Она не могла отвести взгляд, будто девочка держала её в плену одним лишь присутствием. И вдруг та двинулась.Медленно развернулась на месте, сделала шаг , затем ещё один. Потом подпрыгнула, как будто играла в детскую игру, и рассмеялась. Смех снова эхом прокатился по комнате.    Она подошла почти вплотную, остановилась перед Анабель, склонила голову набок. Взгляд не отрывался — пронзительный, слишком внимательный. Это пугало. Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга, и вдруг девочка вновь заливисто рассмеялась. Смех прозвенел по комнате, но от него внутри Белль всё сжалось. Он не звучал по-детски. В нём было что-то ужасающее.

— Такая взрослая тётя, — насмешливо сказала девочка, и упёрлась руками в бока, — а боится маленького ребёнка.

    Анабель моргнула, пытаясь взять себя в руки и хрипло произнесла:— Я... я не боюсь тебя.

    Девочка снова рассмеялась, откинув голову назад, и на этот раз смех прозвучал громче, злее.— Не боишься? — переспросила она, прищурив карие глаза. — А от тебя так несёт страхом, что даже стены дрожат.

    Анабель почувствовала, как по спине прошёл холод. Она сглотнула, пытаясь не выдать дрожь в голосе.

    Девочка наклонила голову набок, словно размышляя, а потом вдруг спокойно произнесла:— Я — Джиллиан. Джиллиан Брэдфорд.

    Фамилия показалась знакомой. Дева нахмурилась, стараясь вспомнить, где могла её видеть или же слышать. Это точно было что-то связанное с домом.

— Анабель, — тихо сказала она. — Анабель Тёрнер. Откуда ты здесь?

    Девочка усмехнулась, чуть приподняв подбородок:— Это я должна спрашивать тебя. Что ты тут делаешь, в доме, который тебе не принадлежит?

— Не принадлежит? — переспросила девушка, нахмурившись. — Этот дом заброшен уже больше ста лет.

     Джиллиан тяжело, по-взрослому вздохнула, скрестила руки на груди и недовольно покачала головой:— Глупенькая. Ты даже не понимаешь, где находишься, правда? — она чуть подалась вперёд, её глаза блеснули. — Это мой дом. Точнее, дом моего папы.

Анабель замерла. Брэдфорд. Дом Брэдфордов. Она вспоминала строки из старых газет, заметки, что находила в кабинете особняка: трагедия семьи Брэдфордов. Она медленно подняла взгляд на Джиллиан.

— Но семья ведь погибла по неизвестным причинам.

Джиллиан расплылась в широкой, почти радостной улыбке, и снова раздался звонкий смех.

— Угадала! — она сделала круг по комнате, легко касаясь пола. — Ну ты чего, тётя Анабель, первый раз в жизни призрака увидела?

Анабель метнула головой в сторону стены, пытаясь выбросить из головы образ девочки. Она сидела, прижимая лоб к коленям, и тихо бормотала себе под нос, что это невозможно, что она сходит с ума, что всё это — игра её воображения, вызванная долгим заключением.     Джиллиан, не торопясь, подошла ближе и уселась напротив. Маленькая ладонь неожиданно коснулась щеки Анабель, ледяная, как будто прикосновение исходило не от живого тела. Девушка вздрогнула, внутренне отпрянула, но не отстранилась. Джиллиан посмотрела прямо в глаза Белль, и голос девочки прозвучал тихо, уверенно, но с легкой усталостью:

— Ты думаешь, что сходишь с ума? Так и есть. Любой, кто остаётся здесь слишком долго, начинает терять себя. В этом доме нет места живому.

    Анабель молчала, обдумывая услышанное, а затем, собравшись с духом, спросила о том, что на самом деле произошло с Джиллиан и её семьёй. Девочка тяжело вздохнула и начала свой рассказ, совсем не торопясь:— Сначала всё было нормально, — начала она. — Все радовались наконец-то хорошей жизни. Большой дом, куча игрушек, полно комнат, библиотека. Всё было просто замечательно, по другому и не скажешь. Но со временем всё начало меняется. Нам с братом начали сниться кошмары. Они не заканчивались утром, после пробуждения, и продолжались на протяжении всего дня. В отражениях зеркал мы видели то, чего не должно быть. Вначале мы думали, что это игра воображения, но вскоре поняли, что это не так.

    Анабель слегка наклонила голову в сторону, внимательно слушая рассказ девочки. Внутри она понимала, что видит свои же бредни, но и не могла развидеть эти "бредни" по каким-то причинам. Джиллиан казалась до жути реальной. Словно это не мозг проецировал её, а она на самом деле сидела перед ней и вещала ей историю своей жизни. Точнее смерти.

— Однажды ночью я проснулась от ощущения, что кто-то стоит у кровати, — продолжала Джиллиан. — Я не могла разглядеть фигуру в темноте, но сердце билось так, будто хотело выскочить. Когда я включила свет... никого не было.

    Девочка замолчала на мгновение, и в комнате воцарилась тишина.

— Мама начала странно себя вести. Она делала вещи, которых раньше никогда не делала. Папа... папа тоже менялся. Мы с братом старались не выходить из комнаты, запирались на замок, надеясь, что это спасёт нас. Но однажды мы проснулись от крика. Крик был резким, ужасающим... Это кричала мама, — голос девочки дрогнул, будто она вот-вот заплачет. — Мы не успели включить свет, когда почувствовали боль, и потом пуф, всё потухло.

    Анабель моргнула несколько раз, пытаясь прийти в себя после истории Джиллиан, которая всё ещё звучала в её голове. Она уже собиралась что-то сказать, чтобы хоть как-то выразить сочувствие, но девочка вдруг вновь расхохоталась. Смех был громче, чем до этого. Он вибрировал в воздухе, заставляя кожу по спине покрыться гусиной кожей. Джиллиан встала с места и начала кружиться по комнате, будто танцевала, а губы тихо шептали мелодию песни.

— "When I said I needed you, you said you would always stay."

Анабель уловила слова и сразу поняла, что это за песня. В её голове мелькнули воспоминания: она слышала её когда-то по радио, когда собирала очередной заказ. Дева не заметила, как начала подпевать девочке. Голос дрожал, сливаясь с мелодией Джиллиан, подстраиваясь под ритм её шагов и лёгких вращений:

— "It wasn't me who changed, but you. And now you've gone away."

Джиллиан остановилась на мгновение, её взгляд встретился с глазами Анабель, и девочка, впервые услышала, что кто-то разделяет её мелодию. Радость осветила её бледное лицо, улыбка стала шире, глаза заискрились почти по-детски. Она снова расхохоталась, но уже мягче. Анабель почувствовала, как напряжение внутри неё немного спало, хотя сердце всё равно билось слишком быстро. Казалось, сейчас можно хоть на мгновение забыть обо всём ужасе, который окутывал её последнее время. Она наблюдала за девочкой, за её лёгкими движениями, за холодными, почти прозрачными руками, которые трепетали в воздухе, за карими глазами, которые были слишком тёмными для такого миленького лица. Но тут дверь распахнулась с таким резким скрипом, что Анабель подпрыгнула на месте. В проёме стоял Билл. Его дыхание было тяжёлым, глаза — полны гнева и усталости одновременно. Он смотрел на Анабель с такой злость, будто пытался выжечь каждый дюйм её тела своим взглядом.

— С кем ты тут разговариваешь?