«Я не хочу быть сумасшедшей»

!Важно! Прошлая глава(она скрыта) была написана исключительно для разового чтения. Эта глава не имеет никакого отношения к прошлой. В этой главе будут происходить совершенно другие события.

Анабель не знала, сколько прошло секунд – может, мгновение, а может, целая вечность. Мир начал меняться. Не сразу. Сначала – в мелочах: звук капли, упавшей в раковину, раздвоился. Потом – в ощущениях. Пальцы дрожали от холода, но ладони были липкими от пота. Дышать было трудно, будто воздух заполнили клубы тумана, незримые, но плотные. Она провела ладонью по лицу, но даже собственные черты показались незнакомыми, будто это не её руки, не её лицо. Реальность окончательно поплыла. Резко возник вопрос в голове: «Я схожу с ума?..». От этой мысли скрутило живот. Грязная, унизительная, неизбежная. «Нет, ты просто устала» – говорила вторая, спокойная часть сознания. «Нет, ты отравлена» — прошептала другая, настоящая, паническая часть сознания. Она посмотрела на руки. Они покрылись огромными волдырями, которые болели и пульсировали. Или ей это казалось? «Покажи кому-нибудь!» – заорало в голове. Девушка подняла глаза. Перед ней стоял Билл. Живот вновь скрутило. Возникло странное ощущение – будто она не в своём теле, а за ним. Смотри со стороны. Смотри на себя – куклу, что дрожит, кривится, сходит с ума.

— Это не я, — выдохнула она, но голос дёрнулся.

Слёзы выступили внезапно. Не от жалости к себе, а от ужаса. Анабель понимала, что теряет контроль. Это всё происходит с ней на самом деле.

— Нет, нет, нет... Это всё неправда, это всё... — дева вцепилась в волосы, пытаясь заглушить внутренний крик.

Собственные мысли начали звучать другими голосами.

— Ты уже тут.— Ты не сбежишь.— Ты в плену. Ты – его.

«Я не хочу быть сумасшедшей.» Мысль простая, ужасающе отчаянная. Девушка сжалась, как будто могла вдавить себя обратно в реальность. Но ничего не вернулось. Только пульсация, искажённые цвета, и её собственное имя, звучащее в ушах шепотом, который нельзя прекратить. Билл стоял, облокотившись о столешницу, играя пальцами с пустой упаковкой. Обычная таблетка. Мелочь. Но с правильной дозировкой – настоящее произведение искусства. Он обожал этот момент. Момент, когда сознание начинает трещать. Когда человек всё ещё надеется, цепляется, отчаянно пытается убедить себя, что всё в порядке. Что это "просто усталость". Очаровательное самообманутое отчаяние. Анабель была прекрасна в этом состоянии. Не в обычном смысле – нет. Она была изломанной, напуганной, настоящей. Без своих "правил", "убеждений" и "надежд". Только страх. Чистый. Искренний. Такой редкий. Она смотрела на свои руки так, словно они принадлежали другому человеку. В её глазах появилось то выражение, на которое Билл готов смотреть вечно: смесь ужаса и сомнения в собственной реальности. Он слышал, как она шептала, но не ответил. Зачем портить этот момент? Билл чуть склонил голову, как будто прислушиваясь к её внутренним переживаниям. Она распадалась по кусочкам – медленно, красиво. Он сделал шаг ближе. Очень тихо. Чтобы она не услышала, а почувствовала. Анабель вздрогнула. Как по команде. Билл любил наблюдать, как человек перестаёт быть человеком. Как инстинкты берут верх. Она уже почти там – дыхание прерывистое, кожа липкая, глаза бегают, стены плывут. Всё так глупо, так предсказуемо.

— Ты ведь знала, что будет, — шепчет Каулитц, наблюдая за ней.

Она ломается. И это... божественно. Он смотрит, как она шепчет сама себе, как вжимается в угол, как срывается – и вот она начинает смеяться про себя, не громко, не в голос, просто внутри себя. Эта картина – подарок. Она больше не уверена, существует ли вообще. Смотрит на свое отражение в зеркале, как на чужую. Кричит без звука. И он наслаждается. Её голоса внутри головы он не слышит, но видит, как они терзают её. Как она становится мягкой, слабой. И в этом, конечно, вся суть. Глаза распахнуты, как у загнанного зверька, а губы дрожат, будто от холода, но в доме тепло. Мокрые пряди прилипли к щекам, ноги подкашиваются. Она скользит по гладкому фасаду шкафчика, хватается за воздух, как будто он может удержать её на поверхности. Билл подошёл ближе. Шаг за шагом. Неторопливо. Как тень.

— Тебе плохо, — спокойно произнёс он, констатируя факт. — Правильно?

Она дернулась, но не ответила. Только с ужасом смотрела на парня.

— Это не из-за таблетки, Белль, — продолжил он, опускаясь на уровень его глаз. Голос мягкий, почти заботливый. Почти. На самом деле, таблетка так действовала на неё, но он хотел, чтобы дева думала иначе. — Всё это... то, что с тобой сейчас происходит, — он провёл большим пальцем по её щеке, и та отпрянула, — ...это расплата.

Билл наслаждался тишиной, повисшей между ними. Паника Анабель становилась только сильнее.

— Ты должна была не лезть туда, куда не звали, — прошептал он, ближе к уху. — Ты думала, что сможешь играть в героиню и остаться невредимой? Парень отстранился, его лицо оставалось почти спокойным – только в глазах плясал холодный огонь.

— В прошлый раз... — Каулитц запнулся, совсем нехотя говорить те слова, которые собирался сказать. — ...я был мягким. Был не в состоянии наказать тебя за содеянное.

Анабель дрожала. Не пыталась спорить. Не пыталась сопротивляться – была не в состоянии. Страх уже съел её изнутри.

— Ты сама выбрала это, звёздочка. Своими ручками. — Он протянул руку и аккуратно, почти бережно, убрал прядь волос с её лба. — Ты хотела докопаться до правды. Вот она. Правда – это ты, с трескающимся рассудком. Это ты, дрожащая на кухне в доме, из которого уже не выйдешь прежней. Просто не выйдешь. Это ты – сломанная, потому что я решил, что пора.

Билл выпрямился, будто разговор окончен.

— В этом только твоя вина. Ты всё сделала сама.

***

   Прошло уже около недели, как Анабель исчезла, а её подруга - Селена, не могла избавиться от тревоги, которая с каждым днём только усиливалась. Подруга не выходила на связь, и дом её оставался пустым. Родственников тоже не было поблизости, так что девушка не могла даже предположить, куда могла исчезнуть Анабель. Она пыталась дозвониться, отправляла сообщения, но всё было напрасно — телефон подруги был отключён. Ещё несколько дней назад Селена обратилась в участок, сообщив о пропаже, но ей не уделили должного внимания. Пропавшая девушка — это не было чем-то из ряда вон выходящим, по мнению полиции. Они отнеслись к делу, как к очередной банальной ситуации, которой скоро займётся само время. Но Селена не могла сидеть сложа руки. Она знала свою подругу, и если Анабель исчезла, то это было не случайно. На этот раз Селена не стала звонить и писать. Она отправилась прямо в участок. Девица вошла в участок твёрдым шагом, несмотря на бурю тревоги, что с каждым днём всё сильнее охватывала её. На удивление, внутри царила тишина, нарушаемая лишь редкими шагами полицейских и шорохом бумаг. Она подошла к стойке, где за столом сидела женщина в форме, поглощённая рутинной работой, не обращая внимания на посетителей. Селена глубоко вдохнула, стараясь совладать с нервами, и подошла поближе, прежде чем заговорить.

— Мне нужно подать заявление о пропаже, — сказала она спокойно, стараясь скрыть свою нервозность. — Моя подруга пропала более недели назад.

  ***

    Том сидел за своим столом, поглаживая броду. Взгляд быстро скользил по бумаге, но в голове каждый пункт отдавался эхом. "Пропала без следа", "Последний раз видели на работе", "Нет признаков добровольного ухода". Обычное дело. На первый взгляд. Но что-то в этом всём тревожило.     Селена, сидящая напротив, нервно теребила подол куртки, наблюдая за каждым его движением. Девушка ожидала очередного дежурного ответа: "Мы проверим", "Ожидайте", "Ничего подозрительного". Но Том молчал. Дольше, чем нужно. Его пальцы замерли на краю страницы, будто он цеплялся за что-то невидимое.     Он знал это имя. Анабель. Имя всплыло из прошлого. Каулитц был почти уверен, что он когда-то встречал её, только когда...? А потом – резкий укол подозрения. Билл. Том закрыл глаза на миг. Нет. Нельзя сразу думать об этом. Необоснованно. Необъективно. Он открыл глаза и посмотрел на Селену. У неё был измученный взгляд человека, который не спал несколько ночей, но всё равно держится. И он точно знал: она не врёт.

— Вы сказали, что она исчезла около недели назад? — переспросил он.

— Да, даже немного больше. И я знаю, что она бы не уехала просто так сама, — девушка очень пыталась совладать своим голосом, но не могла. Он предательски дрожал. — В последнее время, ей казалось, что кто-то следил за ней. Звонила пару раз ночью, — Селена судорожно вдохнула. — Я думала, что ей просто показалось, но теперь...

    Том молча кивнул. Он взял пустую папку, вложил туда это заявление и аккуратно закрыл. Это дело он заберёт себе. Без обсуждений.

— Я займусь этим, — сказал он наконец, вставая из-за стола. — Не обещаю, что это будет быстро. Но я начну прямо сегодня.

    Он развернулся и направился вглубь участка, где хранились архивы, внутренние базы, доступ к видеонаблюдению и рапортам. Но с каждым шагом в груди крепло неприятное чувство. Как будто он уже знал, чем это закончится. Или кем.