Глава 32. Борьба

***

Смирение... сколько же горечи для меня было в этом слове. По крайней мере теперь.

С возвращением Тома всё стало «как прежде». Точнее, так думал Том. Для меня же мир буквально перевернулся. В тот роковой вечер у меня как будто разбились очки, пусть и не розовые, но мешавшие мне видеть действительность такой, какой она была. И разбились они стёклами внутрь, разумеется. Больно? Невыносимо. Полезно? Ещё как. Только с одной оговоркой: это полезно для тех, кто может бежать и зализать где-нибудь подальше свои раны. Мне же было совершенно некуда деваться и, в первую очередь, из-за противной метки на руке, про которую я одно время, казалось, забыла. Шаг влево, шаг вправо — и я загнусь от невыносимой боли и всё равно вернусь в середину. Том давно уже не пользовался этим поводком, с моего второго собрания, но дело было, скорее всего, в том, что я и не особо сопротивлялась ему. Жила обычной жизнью — работа, Морган, Тесса и совместные выходные с Томом. И совсем забыла, что рядом со мной всё время было чудовище, у которого множество масок за пазухой.

Неделю или около того я ходила пришибленной, мало с кем разговаривала, мало реагировала на мир вокруг. Том же вёл себя образцово-показательно при мне: практически в одно и то же время приходил на ужин, играл и читал с Тессой, а ночью просто ложился рядом, обнимал со спины и засыпал. Я не знала, правдой ли были его рассказы про трупы и смерть сироты рядом с ним в детстве и что он не может больше нормально спать без меня, или же это была всего лишь очередная уловка, чтобы разжалобить, но мне было всё равно. У меня не было выбора: прощать или нет, Том дал мне время, чтобы прийти в себя, а затем вернулся, а я должна была быть рядом. И я была. Как могла. А ровно через неделю нашли труп Натана Нэша.

В то утро я как обычно сидела в целительской, уже после ежедневного обхода, и, держа в руках кружку с давно остывшим кофе, смотрела в точку перед собой. В последнее время я часто так «зависала», что надо мной даже Аб перестал шутить. И вывести меня из такого состояния смог только громкий хлопок входной двери. Медленно повернувшись в сторону источника звука, я уставилась на Каспера Крауча, застывшего на пороге, и без слов, по одному его молчаливому взгляду догадалась, что случилось. Но мои коллеги были не настолько проницательны.

— Каспер, что ты?.. — не на шутку удивился Аб, увидев на пороге нежданного гостя. Мой начальник только-только вернулся со своего обхода и собирался почитать свежую утреннюю газету на диване в перерыве на кофе, но кофе, видимо, сегодня не светил никому.

— Нэша нашли, — коротко ответил Крауч, а я так и выдохнула про себя.

— Живым? — тут же спросил Аб, положив кнат в мешочек почтовой совы, принёсшей газету, но Крауч медленно покачал головой в стороны, и Аб протяжно застонал. — А-а-а-й... где, Каспер?

— В Суррее, в заброшенном доме. Его нашли подростки, когда залезли туда, они сообщили в полицию, а наши по описанию узнали Нэша и стёрли память маглам. Вы пойдёте как обычно?

— Нет, мы пойдём вдвоём, — раздался со стороны входа твёрдый голос Дерека, и я удивлённо уставилась на него. И не только я. Но Дерек на вопросительный взгляд Крауча пояснил: — Пойдёт Аб и я, Кейт в последнее время нездоровится...

Крауч на этих словах присмотрелся ко мне и, видимо, моё помятое лицо и отсутствующий взгляд только добавили словам Дерека веса. Вздохнув, он уже повернулся и чуть не сделал шаг в сторону выхода, как я совершенно безжизненно сказала:

— Я пойду с вами.

— Но, Кейт!.. — воскликнул Дерек, а Крауч повернулся и повнимательнее пригляделся ко мне.

— Я. Пойду. С. Вами, — чётко проговаривая каждое слово, громко повторила я, поставив чашку с нетронутым кофе к себе на стол, а затем медленно встала со стула.

Дерек с сочувствием посмотрел на меня, одним взглядом говоря: «Не надо», но мне нужно было пойти с ними. Мне нужно было увидеть труп своими глазами ещё раз, чтобы окончательно вбить в мозг, кто же будет держать меня на цепи до самой смерти. Его или моей. Но тут в уговоры включился Аб.

— Кейт, я не знаю, что в последнее время с тобой происходит, но... — ласково обратился он ко мне, — но тебе не стоит идти туда. Твой... школьный друг и так был недоволен в прошлый раз, когда ты поранилась в болоте, да и выглядишь ты... неважно. Посиди здесь и отдохни, тебе же лучше будет...

— Нет, — жёстко возразила я, и от «пришибленной» меня подобного никто точно не ожидал. Но я уверенно посмотрела на Аба, а затем вздохнула и прошла мимо Дерека и Крауча в больничный коридор. — Вы идёте, джентльмены, или я, как настоящая леди, опять буду разгребать всё одна?

— Вот это девчонка! — восторженно воскликнул Аб, бодро выйдя из целительской следом за мной. — А ты проморгал такую, эх!..

Последние слова были обращены к Дереку, но он лишь с прежней жалостью покачал головой и молча зашагал рядом, осознав-таки, что отговорить меня у него не получится от слова «совсем».

Переодевшись, мы незаметно выскользнули из больницы и в сопровождении Крауча трансгрессировали к нужному месту. Тихая неприметная улочка на самой окраине мелкого городишки, коих вокруг Лондона было достаточно. А на самом её краю располагались настолько ветхие дома с заколоченными дверями и окнами, что рассчитывать, что поблизости были живые люди, как-то не приходилось. Тем более что мерзопакостная морось и сырость почти весь день и не располагали к прогулкам, так что наше перемещение вряд ли кто-то заметил. Но прежде чем мы подошли к одному из покосившихся домов грязно-голубого цвета, дверь которого была просто сорвана с петель, Крауч замер и негромко обратился к нам:

— Перед тем как вы увидите... его... я думаю, вам стоит это знать... — после этих слов его голос стал ещё тише, а у меня на мгновение замерло сердце: — Убийство Нэша взяли на себя «Чёрные котелки».

«Кто?» — недоуменно уставилась я на него, не совсем понимая, о чём шла речь. Дерек с Абом тоже были в лёгком замешательстве, а Крауч поморщился и продолжил разъяснения:

— С тех пор как убили Марка и начались все эти исчезновения и смерти маглов... изначально было понятно, что это дело рук не одного человека, а целой группы, но никаких улик у нас не было. Лишь догадки. Но сегодня с утра, когда наши вышли на Нэша, прямо к нам в кабинет прислали письмо... эти... «Котелки». Они взяли на себя убийства Марка и Нэша и ещё десяток исчезнувших, но трупы остальных мы уже не найдём...

— Но зачем?.. — воскликнула я, понимая, что точно это была очередная уловка Тома, но чего он хотел добиться этим? Что за чистосердечное признание?!

Крауч же от моего вопроса скривился ещё больше.

— Они хотят добиться отмены статута о секретности, — с большой неохотой ответил он. — Они хотят, чтобы маглы узнали о нас, хотят стереть границы между обычными людьми и волшебниками, хотят, чтобы никто больше не скрывался...

— Но зачем им убивать Нэша, он и так продвигал поправки к статуту?!

Крауч на мой вопрос набрал в лёгкие побольше воздуха, а морось, сыпавшаяся с покрытого тяжёлыми тучами неба, насквозь пропитывала нас.

— Судя по письму, Нэш был просто ряженым клоуном, который больше чесал языком, чем что-то делал. И им это надоело. И все эти убийства маглов целыми семьями... они хотят привлечь внимание к необычным смертям, потому что маглы не могут объяснить их, и это всё просачивается в прессу... мы стираем память, Кейт, следим за малейшими сообщениями, но уследить за всем просто нереально. Люди боятся, нас заваливают письмами, журналисты поливают помоями в газетах... если новый министр магии не предпримет никаких мер, ужесточающих статут о секретности, то народ просто отправит всё правительство в отставку... боюсь даже представить, что тогда будет.

«Вот оно что! Том выдумал несуществующую банду, чтобы люди сами поддержали его марионетку на посту министра! Чтобы ни у кого и сомнений не возникло, зачем нужно оградить волшебников от контактов с маглами... а что дальше? Отсюда можно начать принижать «грязнокровок», ведь они тоже как бы угроза, побочный продукт... Он сможет убедить массы, что маглы — это второй сорт, опасность, и что волшебникам нужно взять всю власть себе для своей же безопасности... Если люди будут в страхе, он сможет легко управлять коллективным разумом... Мразь...»

Я настолько глубоко ушла в свои мысли, что не сразу заметила, как к нам подошли ещё два человека, одетые в тёмные костюмы и плащи сверху. А Крауч, заметив приближающихся людей, помахал им рукой и сказал:

— Поэтому я хочу, чтобы вы как можно тщательнее осмотрели труп. Нам нужно найти зацепку, улику, хоть что-то! Они не зря оставили нам этот труп, это послание... и надо разгадать его. Нам нужно как можно быстрее вывести эту банду из тени, пока не стало слишком поздно... Эйвери, Поттер, наконец-то!

При словосочетании «пока не поздно» мне захотелось нервно рассмеяться, потому что трое из шести человек вокруг уже состояли в «Чёрных котелках»... было поздно, но Крауч этого не видел... и не увидит до самого конца, пока власть не сменится.

Дождавшись, пока к нам подойдут мракоборцы, мы все вместе направились к дому, а я специально плелась самой последней и едва слышно шепнула Дереку:

— А как он называет свою?..

Дерек как-то странно посмотрел на меня, словно не ожидая, что я не знала таких вещей, а затем так же чуть слышно выдохнул:

— Пожиратели смерти.

Мне от такого названия сразу стало противно, а Эйвери, шедший прямо перед нами, вдруг обернулся, улыбнулся мне и вежливо произнёс:

— Доброе утро, целитель Лэйн. Чудесно выглядите.

Выглядела я, конечно, так себе, зато такой кристально чистый намёк поняла сразу же. Натянув на лицо вежливую улыбку, я молча кивнула в ответ, и Эйвери отвернулся от нас и что-то сказал Поттеру, рослому парню с шевелюрой лохматых чёрных волос, шедшему чуть впереди. А мы с Дереком переглянулись и уже молча вошли в дом.

Всюду толстый слой пыли, в котором, однако, можно было довольно чётко увидеть множество следов. Подростки, полиция, мракоборцы... людей здесь, судя по отпечаткам на полу, действительно побывало немало, но труп, как нам и обещали, был не тронут, так что у нас было достаточно «возможностей».

Правда, в этот раз мне даже голову не пришлось ломать по поводу времени смерти — я его знала в точности до минуты. Нэш, впрочем, неплохо сохранился для недельного трупа: поскольку он лежал на спине, да ещё и с открытыми глазами и ртом, то можно было достаточно неплохо оценить слизистые, и они хоть и были сухими, но всё же не такими, какими должны быть. Да и трупного запаха почти не ощущалось. Похоже, что его перенесли сюда день или два назад, а до этого он находился в холодильнике или под действием каких-то замораживающих чар, способных так хорошо сохранить тело. Но высказывать вслух свои размышления я не стала, потому что до этого мне очень тонко намекнули, что болтать лишнего не стоит. И Эйвери для пущей убедительности будто случайно встал за мной и следил за каждым моим действием.

Но я старалась не обращать на него внимание и, опустившись на колени, принялась дальше проводить осмотр жертвы. Одежда Нэша была вся в грязи и местами порвана, словно он долго находился в заточении, и сквозь большие дыры нам были отчётливо видны фиолетовые полосы, шедшие в разных направлениях. Но самая яркая полоса была на шее, в нижнем её отделе, такого же фиолетового оттенка, равномерная и не очень широкая.

Сглотнув, я посмотрела на Дерека, потому что не знала, что стоит сказать, и он сильнее наклонился вперёд над трупом и пробормотал:

— Судя по отметинам на теле и шее, его удавили заклинанием Инкарцеро...

Конечно, это было открытое враньё, но Дереку, видимо, заранее выдали нужный ответ. Если бы я не знала всей ситуации, то принялась бы активно спорить, потому как странгуляционная борозда была обычным трупным пятном от уже посмертного сдавления верёвкой, а не багровой, имеющей свои отличительные черты. Подъязычная кость была цела, кровоизлияний в мышцы шеи не было, да и сама борозда была в нижней трети шеи, тогда как удушье верёвкой гораздо «удобнее» в средней трети. И конечно же, сломанный в шейном отделе позвоночник! Но Дерек явно понимал, что делает, а я благоразумно молчала, пока ко мне не обратился Крауч:

— Целитель Лэйн?

— Эм... да, это Инкарцеро, — подумав, выдала я, чуть повернув труп на бок. — Удушье верёвкой было при жизни, об этом свидетельствуют... отметины на шее... и теле... судя по цвету трупных пятен, его убили день или два назад, трупное окоченение ещё есть и сильное... а это ещё что такое?

Нэш, конечно, лежал на спине, но одна его рука была подмята под туловище, и мне понадобилось немало усилий и помощь Дерека, чтобы разрушить трупное окоченение и выпрямить руку, в ладони которой была зажата какая-то коробочка или шкатулка. Такой находки явно никто не ожидал, Дерек точно, поэтому он с опаской посмотрел на шкатулку, и только я потянулась к ней, как за моей спиной раздался восклик:

— Целитель Лэйн, не трогайте! На ней может быть проклятие!

Поскольку кричал Эйвери, который точно знал побольше меня и даже Дерека, я тут же отдёрнула руку и отодвинулась в сторону от греха подальше. Аб же с нескрываемым любопытством подошёл поближе к нам, ведь теперь был его профессиональный интерес, и, склонившись над телом, начал шептать проявляющие чары:

— Специалис ревелио! — но коробочка ни засветилась, ни шевельнулась, ни загорелась, как это обычно бывает с проклятыми вещами, когда их трогают знающие люди, так что...

— На ней нет никаких проклятий, — вынес заключение Аб после череды проверок, но я всё равно не рискнула бы взять шкатулку в руки. Но кто-то должен был это сделать, и этим человеком на удивление оказался Эйвери.

— Так, посмотрим, что внутри... — пробормотал он, подняв шкатулку с ладони Нэша, но только Эйвери выпрямился, как Крауч вырвал шкатулку из его рук.

— Осторожнее, Эдвард, мы же не знаем, что там! Ещё не хватало, чтобы мой второй сотрудник пострадал! Меня тогда совсем со свету сживут!

Эйвери послушно вздохнул, а я так и замерла на месте, не в силах отвести взгляд от Крауча и дурацкой шкатулки. Крауч же ещё немного побормотал над шкатулкой, но все его проверки ничего не дали, и он решил всё же открыть «посылку» на свой страх и риск, правда, заклинанием и на значительном расстоянии. Положив шкатулку на пыльный стол неподалёку, он сделал пять шагов назад, а затем взмахнул палочкой:

— Систем аперио!

Конечно, такие мощные чары были лишними для такой маленькой шкатулки, но она на удивление выдержала, только крышка с громким щелчком откинулась назад. А внутри ничего не было, только красная обивка, и всё.

— Что за?.. — пробормотал Крауч, явно не ожидая, что после стольких усилий мы в итоге ничего не получим. Я облегчённо выдохнула про себя, поскольку атмосфера успела накалиться до предела, а Крауч уже не опасаясь быстро подошёл к столу и склонился над шкатулкой.

Это было роковой ошибкой. Едва его лицо оказалось в полуметре от шкатулки, из неё выстрелила струя какого-то белого порошка. Крауч сразу попятился назад и начал растирать глаза руками, а я внезапно осознала, кто же оказался следующей жертвой Тома, о которой он меня лично предупреждал. Сам глава магического правопорядка...

Крауч будто ослеп, он тыкался наугад во все стороны, но силы быстро покинули его, и он с громким стоном осел на пол, продолжая бесцельно тереть глаза.

— Мразь... — шёпотом протянула я, а после вскочила на ноги и подбежала к Краучу, чтобы оценить, насколько он пострадал.

— Кейт! — тут же закричал Дерек, Эйвери тоже оживился и быстрым шагом подошёл к нам, но мне уже было наплевать: убить второго человека на моих глазах... нет уж!

— Его надо к нам в больницу, живо! — закричала я, насильно убрав руки Крауча от лица, но он ещё громче застонал и принялся опять растирать глаза. — Дерек, в твоё отделение, это точно яд!

Не знаю, каким был план великого кукловода, но моё поведение было естественнее некуда, и придраться к нему никто не мог. Подняв Крауча в воздух с помощью Левитирующих чар, мы в эту же секунду трансгрессировали ко входу в больницу, а уже через семь минут наш пациент лежал в отделении Дерека в отдельной палате, в которую постепенно пришли и Аб, и Сепсис, которому незамедлительно сообщили о случившемся на осмотре трупа Нэша, и мракоборцы.

— Что это за яд, Дерек?! — воскликнула я, уложив Крауча на кровать, а его лицо тем временем начало покрываться пузырями, заполненными жидкостью с примесью крови... и пузыри медленно, но неотвратимо сползали на шею, а состояние пострадавшего планомерно ухудшалось.

— Я не знаю, Кейт, — ошалело глядя на пузыри, ответил Дерек, и я с отчаянием посмотрела на него. — Я никогда не видел такого до этого... мне надо посмотреть в справочниках...

— У нас нет времени! — взвизгнула я, пристально вглядываясь в его лицо, чтобы понять, играл он или действительно не знал, что это был за яд. Но Дерек явно был растерян, такого не бывало до этого даже в довольно сложных случаях, так что... скорее всего, он на самом деле просто не знал.

Покачав головой, Дерек подошёл поближе к Краучу, вгляделся в пузыри и протянул:

— Мы не можем перебирать противоядия наугад, Кейт. Это может быть опасно и на это потребуется гораздо больше времени... я сейчас.

С этими словами он выбежал из палаты, а я подсела к Краучу и схватила его за руку, но так и замерла на месте, словно статуя. Не знаю, сколько я так просидела, но когда Дерек вбежал наконец в палату, держа в руках несколько книг, я даже не шевельнулась, смотря на свою левую руку.

— Кейт... Кейт, что с тобой?! — с тревогой спросил Дерек, но я прохрипела:

— Смотри... — и взглядом указала на свои часы, камни которых горели кроваво-красным, а стрелки указывали три сорок две. То есть до обозначенного времени было чуть больше трёх часов.

Дерек, увидев часы, так и расширил глаза от ужаса, понимая, что Крауч умрёт, что бы мы ни предприняли...

— Нет, чёрт возьми! — взвизгнула я, вскочив на ноги.

— Но, Кейт...

— Он не умрёт, тебе ясно? — прорычала я прямо в лицо Дереку, а после начала расхаживать туда-сюда, думая, как же можно было обмануть саму смерть... её надо было обмануть! Я не могла позволить ему забрать ещё одну жизнь невинного человека!

Походив так в полной тишине, нарушаемой лишь хрипами Крауча, я замерла на месте, а в голове постепенно зрел план.

— Нужно подобрать противоядие, — скомандовала я Дереку, но он только покачал головой.

— Кейт, Крауч умрёт, даже если...

— Он умрёт от остановки сердца и дыхания, — согласилась я, прикинув в голове, сколько же всего нужно будет притащить сюда и как можно быстрее. Дерек посмотрел на меня, как на умалишённую, но я остановилась перед ним и выпалила: — Но мы сможем завести сердце обратно!

— Кейт... — скривившись, протянул он, но меня теперь уже было не остановить.

— Послушай, кора головного мозга может жить до пяти минут в отсутствии кислорода. Сердце Крауча остановится, да, но если мы сможем искусственно запустить его и поддерживать дыхание, то он сможет очнуться... надо только подобрать противоядие... и кое-что ещё...

Дерек от моей идеи только тяжело вздохнул, он не верил мне, но я-то знала, что такое возможно! Пусть и ни одного дня не проработала в реанимации. Но что-то я должна была знать, так?

— Верь мне... — прошептала я, сжав его руку, и он чуть приподнял уголки рта. Я же, добившись пусть и такого, но согласия, тут же оживилась и крикнула: — Ищи противоядие, я скоро вернусь!

А сама побежала прочь из Мунго, чтобы раздобыть всё необходимое. А всё необходимое для реанимации было в отделении реанимации и интенсивной терапии обычной больницы, это было и ежу понятно. Притворившись одним из сотрудников, я проникла в ближайшую больницу и первым делом принялась крутиться у неработающего аппарата ИВЛ[2], чтобы как-то «скопировать» его. Конечно, махина была внушительной, гораздо больше современных аналогов, но волшебная палочка мне, спрашивается, на что? На моё счастье, больница была не очень большой, конец мая, отделение стояло пустое. Извертевшись, я создала с помощью Джеминио точные копии аппарата ИВЛ и кардиомонитора, пусть и недолговечные, но нескольких дней их существования было вполне достаточно. А затем с помощью Диминуэндо уменьшила оба аппарата настолько, чтобы они влезли мне в карман.

Закончив с аппаратурой, я пошла разорять процедурную, пусть и с тяжестью на сердце, но ситуация того требовала. Две пачки дексаметазона[1] по двадцать пять ампул в каждой, пачка с адреналином, пенициллин на всякий случай, физраствор и многоразовые стеклянные шприцы, чтобы всю эту красоту разводить и вводить, ну и инструкции к гормонам, потому что дозировки я уже и не помнила. Это в карманы не влезло, поэтому пришлось наколдовать сумку и сложить всё туда, а после я тенью выскользнула из больницы, пообещав себе, что обязательно вернусь и пополню запасы, когда всё обойдётся.

Когда я вернулась в палату, в которой Крауч был уже полностью покрыт повязками с бледно-жёлтой мазью, видимо, пузыри достаточно быстро распространились по всему телу, Дерек сидел за столом вместе с Абом и Сепсисом и судорожно листал справочники, а двое других целителей вились вокруг умирающего пациента.

— Кейт, противоожоговая мазь не помогает! — не отрываясь от текста, прокричал Дерек, но я невозмутимо подошла к кровати Крауча, положила на пол крохотные фигурки аппаратов по обе стороны от койки и прошептала:

— Энгоргио!

Аппараты за считаные секунды вернулись к своим размерам, а целители так и замерли в шоке от их вида.

— Что это?! — воскликнул Дерек, увидев махины, но меня его удивление волновало в последнюю очередь: были проблемы и посерьёзнее.

— Наше спасение. Только как бы их заставить работать, они без электричества бесполезны... чёрт... который час?

— Половина второго, — тут же ответил один из целителей, а время в наших руках буквально таяло.

— Дерек, нам нужно как-то заставить заработать эти аппараты, иначе всё без толку...

Я с мольбой уставилась на него, а Дерек с минуту посмотрел мне в глаза, а после без единого слова вышел прочь.

«Ну и почему мужчинам так трудно сказать что-то?!» — прокричала я про себя, сев на место Дерека, чтобы самой пролистать справочники в поисках нужного противоядия, потому как от моей обычной медицины пока не было никакого проку. Минуты тягостно тянулись одна за другой, Краучу становилось всё хуже и хуже: пузыри, лопаясь, лишали его жидкости, а кожа под ними никак не хотела заживать даже от очень сильных мазей. Постепенно из его рта начала выделяться пенистая мокрота светло-розового цвета, и дело было уже точно дрянь — в силу вступил отёк лёгких. Не выдержав, я вскочила с места, чтобы ввести хотя бы гормоны, а тем временем в палату неожиданно ворвался Дерек, да ещё и не один.

Я, держа в руках пачку с дексаметазоном, удивлённо уставилась на чудаковатого долговязого мужчину средних лет с огненно-рыжими волосами и веснушками на лице, а Дерек, махнув на меня, сказал:

— Кейт, это Септимус Уизли, он специалист по магловским изобретениям... что нужно сделать?

— Нужно заставить эти аппараты работать здесь без электричества! — воскликнула я, подведя Септимуса к аппарату ИВЛ. — Пожалуйста, у нас очень мало времени, Каспер Крауч скоро умрёт!

Септимус, услышав имя, так и замер в шоке на месте, и мне пришлось слегка потеребить его по плечу, чтобы привести в себя. Но он всё же очнулся и, опустившись на колени, принялся с интересом рассматривать аппараты, положив палочку за ухо.

— Что должна делать эта машина?..

— Она должна нагонять воздух в лёгкие, вот, здесь трубка, мы введём её в дыхательные пути и будем искусственно поддерживать дыхание, это поможет выиграть время... — пояснила я, а Септимус указал рукой на другой аппарат.

— А тот?

— Он будет показывать частоту сердечных сокращений и давление, чтобы следить за работой сердца... пожалуйста, если вы можете помочь...

— Я постараюсь, — кивнул мне Септимус, найдя у аппарата ИВЛ шнур питания. — Всё-таки Каспер Крауч... да я ему жизнью обязан, не меньше!

Я не стала вдаваться в подробности, что же такого сделал Крауч для друга Дерека, а вместо этого распечатала гормоны, набрала в шприц и, еле-еле найдя «живую» вену, ввела дексаметазон. И эффект на удивление не заставил себя долго ждать: пузыри вдруг перестали распространяться по телу, а те, что были, перестали лопаться.

— Чёрт подери... — протянула я, не веря своим глазам, а Дерек оторвался от справочников и подошёл ко мне.

Но останавливаться было нельзя — если гормоны подействовали, значит, надо было вводить ещё, тем более что отёк лёгких уже нагрянул в гости, и Крауч начал синеть. Ещё четыре миллиграмма — и пузыри окончательно прекратили расти и лопаться, а на горизонте забрезжил луч надежды.

— Дерек, нам нужно противоядие! — воскликнула я, набирая третий шприц. — Долго я его гормонами кормить не смогу, у него и так надпочечниковая недостаточность впереди!

— Я ищу... — ответил он, быстро пролистывая справочники, и вдруг на всю палату раздался довольно громкий гул.

— Ого, надо же! — удивлённо воскликнул Септимус, а аппарат ИВЛ начал работать даже в больнице, полностью пропитанной магией.

«Слава богу!» — выдохнула я про себя, а Септимус приступил ко второму аппарату. Я тем временем послала одну из медсестёр в лабораторию Дерека за спиртом, а когда он оказался у меня в руках, то подключила Крауча к аппарату ИВЛ и сделала так, чтобы машина нагоняла в лёгкие не только воздух, но и пары этилового спирта[3], поскольку более эффективного пеногасителя нам всё равно было не найти, а с отёком что-то надо было делать. Но Крауч всё равно уходил на наших глазах, и мои часы, горевшие красным, только лишний раз подтверждали это. Надежда была только на то, что мы сможем заставить сердце снова биться, когда оно остановится.

Через двадцать минут заработал кардиомонитор, а Дерек радостно заявил, что нашёл противоядие. Правда, яд оказался настолько редким и коварным, что так быстро сделать противоядие не получится, хоть у Дерека и были в запасах все необходимые ингредиенты. В последние полчаса Дерек прямо в палате возился с противоядием, организовав здесь какое-то подобие лаборатории, а когда стрелки нормальных часов замерли на тех же цифрах, что и мои — кардиомонитор указал на остановку сердца.

«Господи, помоги!» — взмолила я про себя, схватив заранее набранные в шприцы адреналин и дексаметазон, а после того как лекарства были введены в кровеносное русло, ударила со всего размаха кулаком по грудине и принялась делать непрямой массаж сердца.

Из плюсов по сравнению со случаем четырнадцатилетней давности было то, что искусственные вдохи было делать не надо — аппарат ИВЛ отлично справлялся и без меня. Из минусов — я по-прежнему была хрупкой женщиной, пусть и постарше, а ещё часы, показывавшие время смерти, редко когда ошибались. Никогда не ошибались. Но он ведь уже умер, так?

Меня хватило на шесть минут интенсивного массажа, а после я судорожно вдохнула воздух, уже начав терять сознание, и вдруг кардиомонитор начал отрывисто пищать. Изолиния постепенно изогнулась, а писк стал всё равномернее...

— Получилось... — прошептала я, с широко открытыми глазами смотря на монитор, который показывал ЧСС[4] в сорок два. Учитывая, что минуту назад было ноль, это был просто потрясающий результат. Частота постепенно стала расти, воздух по-прежнему нагонялся в лёгкие, а я стояла на месте, боясь пошевелиться и испортить чудесную картинку. Мои часы вновь загорелись благородным синим оттенком, и я, дрожа крупной дрожью, очень осторожно коснулась кончиками пальцев руки Крауча, но часы не замерли на месте... они шли дальше, подарив человеку второй шанс. — Господи, получилось!

Завизжав от счастья, я обернулась и встретилась взглядом с Дереком, который замер на месте точно так же, как и я минуту назад, не веря своим глазам. Но Крауч легко зашевелился, и Дерек неуверенно улыбнулся мне. Я же, не удержавшись, бросилась к нему и, повиснув на шее, жадно впилась в губы.

— У нас получилось! — рыдая от счастья, выдохнула я, а Дерек подхватил меня на руки, рассмеялся и так же страстно ответил мне на поцелуй.

— Эй-эй, ребята, может, хватит?! — пробасил Аб, но по его голосу слышалось, что он и сам только-только пришёл в себя. — Кейт!

Закончив поцелуй, я широко улыбнулась Дереку, отстранилась от него и, держа левую ладонь на уровне лица тыльной стороной от себя, громко заявила:

— Пока на этом пальце не будет кольца, я свободна как ветер! И могу делать всё что захочу! Например, это...

Притянув к себе Дерека, я вновь поцеловала его и сквозь поцелуй почувствовала лёгкий смех.

— Я точно сегодня напьюсь, — прошептала я, когда уже Дерек отстранился от меня.

— И оставишь Крауча без присмотра? — с улыбкой спросил он, вытерев пальцами слёзы с моих щёк, и я ответно улыбнулась.

— Ты прав. Напьюсь, когда Крауч встанет с этой кровати... и нам нужно противоядие...

— Оно будет готово через полтора часа, осталось совсем немного... ты сможешь его удержать столько времени? — я кивнула, а из глаз снова брызнули слёзы от нахлынувших эмоций. Крепко прижавшись к Дереку, я разрыдалась на его плече, а он провёл ладонью по моей спине и ласково проговорил: — Ну что ты, Кейт...

— Я выиграла, — прошептала я ему на ухо, чтобы остальные не услышали. — Я выиграла, я спасла Крауча от него...

— Да, Кейт, ты выиграла, и не только у него, — шёпотом ответил Дерек. — Ты выиграла у самой смерти... расскажешь мне потом, как? — я вновь кивнула, и он крепко прижал меня к себе и выпустил из объятий. — Противоядие будет скоро готово...

Сказав это, Дерек вернулся к работе, а я, заметив недовольство Аба своей выходкой, показала ему язык. На всю палату сразу раздался громогласный смех, а я с улыбкой села на стул рядом с Краучем, чтобы мониторить его показатели, а самое страшное было уже позади... человек передо мной был жив.

***

Листья... листья были повсюду. Стебли, словно змеи, шевелились подо мной, вокруг меня, медленно опутывая, душа... Темно, холодно, больно... Дьявольские силки впиваются в кожу, сдавливая её, сосуды, останавливая кровь... И вдруг — луч света! Он слепит, он греет, а противные листья в страхе отпрянули в разные стороны, отпрянули в темноту... и я, удерживаемая только ими до этого, упала в пропасть.

От секундного чувства свободного полёта я дёрнулась и тут же проснулась. В палате Крауча была непроглядная темень, но, чуть привыкнув, я смогла разглядеть очертания приборов, которые по-прежнему гудели и поддерживали жизнь нашего пациента. Дерек мирно спал в кресле рядом с кроватью Крауча, а я настолько вымоталась за непростой день, что заснула прямо на коленях Дерека, потому что ни я, ни он так и не смогли оставить Крауча одного на ночь, слишком его состояние было нестабильным.

Чуть отойдя от тревожного сна, я вздохнула и вгляделась в спокойное лицо. Дерек тоже задремал, а я теперь боялась пошевелиться, чтобы ненароком не разбудить его... ему нужно было отдохнуть. Но аппарат ИВЛ ни с того ни с сего вдруг громко загудел, и Дерек, дёрнувшись, стал озираться по сторонам. А убедившись, что ничего такого не произошло, он заметил мой взгляд и улыбнулся.

— Давно не спишь?

— Только проснулась, — прошептала я, и Дерек медленно наклонился к моему лицу, но... что-то было не так.

У меня было чувство, подозрение, что в палате мы были не втроём, пусть и ничем не подтверждённое, но на пустом месте такое тоже не померещится. Поэтому я легко отвернулась от Дерека и уткнулась лицом ему в плечо, а рукой как можно незаметнее сжала его левое предплечье. А когда выпрямилась, Дерек вгляделся в моё лицо и одним взглядом дал понять, что догадался о моём намёке.

— Не собираешься домой? — тихо спросил он, и я, горько усмехнувшись, снова улеглась на его плече.

— Сомневаюсь, что мне сегодня там обрадуются... Моргана я предупредила, он в курсе, что у нас экстренный случай, а... Том... ему же будет лучше, если какое-то время мы не будем видеться... сволочь, как он мог?!

Дерек ничего не ответил на мой последний вопрос, да и вопрос был риторическим, если честно. Том запросто мог устроить такое, чтобы убрать мешающего человека, а Крауч точно мешал ему, в этом и сомневаться не приходилось... но прямо у меня на глазах?! Опять?! Я ведь тоже могла взять и открыть эту чёртову шкатулку, пусть и Эйвери неотрывно следил за мной! Столько переменных, такой риск, и всё из-за какой-то бредовой идеи...

Так мы просидели какое-то время в тишине, каждый погружённый в свои мысли, а потом Дерек снова обратился ко мне:

— А ты не боишься, что после... такого он тебя из дома больше не выпустит?

— Пф... — возмущённо выдохнула я в ответ. — Поставим Крауча на ноги, а дальше... а ебись оно всё конём!

— Кейт! — громко рассмеялся Дерек. — Ну и выражения! Откуда ты?..

— Я русская.

— Теперь всё ясно... — протянул он, чуть крепче приобняв меня за талию, а я про себя была очень рада, что другие наши коллеги не слышали этого. — Ясно, почему ты такая... живучая, — я удивлённо посмотрела на него, и Дерек, усмехнувшись, пояснил: — Не каждый выдержит то, что свалилось на тебя, поверь мне... но русские, насколько я слышал, крепкие ребята... столько в войне продержались... теперь понятно, откуда в тебе всё это. Знаешь, ты сегодня днём... горела...

— Горела?

— Да... всю эту неделю ты ходила такая... тихая, в тебе словно совсем не было жизни, и вдруг... загорелась, да так, что рядом с тобой и самому захотелось что-то делать, спасать... Теперь я понимаю, почему он не хочет отпускать тебя от себя... в такие минуты ты такая живая, Кейт! Будет очень жаль, если он найдёт способ запереть тебя дома.

Во взгляде Дерека действительно читалось неприкрытое восхищение, и я легко улыбнулась ему, а потом снова посмотрела в темноту перед нами и медленно протянула:

— Знаешь, Дерек... понятия не имею, что он приказал тебе или Эйвери...

— Я не знал, что в той шкатулке был яд, Кейт, — тихо возразил Дерек, проследив за моим взглядом. — Он дал мне указания, что я должен был сказать при осмотре, и я сделал это, хотя за ложное заключение можно неплохо так попасть... а ты мне подыграла... но я не знал, что планировалось покушение на Крауча. Что-то подсказывает мне, что Том нисколько не расстроился бы, если бы ту шкатулку по ошибке открыл я...

— Я бы расстроилась, — продолжая вглядываться в неверные тени, проговорила я. — И мне никто вообще никаких указаний не давал. Я сделала то, что должна была сделать, а ты помог мне, чтобы не выдать себя... и если кое-кто посмеет испортить мою работу или сказать мне хоть слово по этому поводу, то я... я... перестану с ним разговаривать! Совсем! Наложу на себя заклинание немоты и уйду в женский монастырь, а он пускай делает что хочет!

Дерек тихо рассмеялся моим угрозам, а в палате не было посторонних звуков, кроме гудения приборов, и мне даже показалось, что моё чутьё могло вполне так неплохо обмануть меня.

— Позволишь писать тебе письма в монастырь? — с иронией поинтересовался Дерек, тоже перестав вглядываться в пустоту.

— Конечно, — протянула я, поудобнее устроившись у него на коленях. — Знаешь, это так... странно. В прошлой жизни у меня совсем не клеилось с парнями... с последним мы пять лет прожили вместе, но он изменял мне, а я так боялась одиночества, что не решалась прогнать его... эх, сейчас бы мне вернуться в своё время, я бы!.. А теперь... муж-мафиози и горячий любовник-целитель... вот это я роковая женщина!

— Горячий любовник-целитель? — смеясь, переспросил он, и я, смутившись, протянула:

— Ну... сегодня днём было действительно жарко! Я бы даже сказала, что прогулялась по горячим углям до ада, не меньше...

— Не боишься, что на этом пальце всё-таки появится кольцо, Кейт? — Дерек кончиками пальцев провёл по моей левой ладони, и я чуть вздрогнула от его касаний.

— Он не из тех людей, кто женится... — тихо возразила я, сцепив свою руку с его «замком».

— Он не из тех людей, кто отступает от цели, — произнёс Дерек, чуть сжав мою ладонь.

— Если его цель — задушить меня, то он точно её добьётся! Господи, как же я устала... как я устала от его выходок! Это невыносимо, это просто невозможно терпеть... я так больше не могу...

Дерек молча положил мою ладонь к себе на плечо, а затем обнял меня двумя руками и прижал к себе.

— Не хочешь лечь на свободную кровать и поспать? Там удобнее... Тебе нужно отдохнуть, только ты знаешь, что делать с Краучем и как вытаскивать его с того света...

Я в ответ отрицательно помотала головой и ещё крепче прижалась к Дереку.

— Это плохая примета... полежишь на больничной койке, а потом и сам попадёшь на неё...

— И давно ты стала верить в приметы, Кейт? — тихо рассмеялся Дерек.

— С тех пор как стала вытаскивать людей с того света, — тяжело вздохнув, хмыкнула я. — После того что было сегодня днём, и не в такое поверишь...

Повисла пауза. Аппарат ИВЛ продолжал гудеть, с заданной частотой вгоняя в лёгкие Крауча спасительный кислород, кардиомонитор ритмично пищал, а мы так и сидели в обнимку, думая каждый о своём. Но усталость новой волной накатила на меня, и глаза стали постепенно закрываться, а тени слились в один неразличимый силуэт. Но в самый последний момент перед провалом в сон кто-то легко провёл кончиками пальцев по моей щеке... «Кто-то» потому, что Дерек всё это время крепко обнимал меня двумя руками, заснув чуть раньше. Но может, это был всего лишь сон?

***

На следующий день борьба за жизнь продолжилась. Дерек сумел подобрать нужное противоядие, но последствия отравления всё равно были. Отёк лёгких пришлось долго выгонять даже с учётом сильных гормонов, а из-за них же на пятки наступала надпочечниковая недостаточность... как это часто бывает, одно лечим — другое калечим. Но цели мы добились — Крауч был жив, а проблемы надо было решать по мере их поступления.

Весь день мы с Дереком провели практически безвылазно в палате тяжёлого пациента, а наши коллеги на время распределили между собой остальных больных. Все понимали, что покушение на главу отдела магического правопорядка... это было равносильно объявлению войны, и на следующий же день газеты пестрели громкими заголовками: «Статут о секретности на грани уничтожения», «Министра магии в отставку», «Правительство не способно защитить своих граждан от угрозы». Наверное, этого Том и добивался. Позиции радикалов вроде Фоули взлетели до небес, и народ сам стал невольно поддерживать их... Талантливо спроектированная кукольная сценка подходила к своей кульминации, ни у кого не было сомнений, что скоро наступят серьёзные перемены, люди сами начали желать их, но... мало кто понимал, насколько эти самые перемены будут серьёзными в действительности.

— Смотри, Кейт, здесь и про тебя написано! — воскликнул Дерек, перелистнув страницу утренней газеты, когда мы вечером решили устроить себе небольшой «ужин». — Ты теперь национальный герой!.. И откуда эти проныры только узнают всё?!

— Понятия не имею... — протянула я, отрегулировав капельницу у кровати Крауча, а после села рядом с Дереком за стол неподалёку и взяла в руки чашку с кофе. Но не успела я сделать нескольких глотков, как левое предплечье начало неприятно покалывать. Поморщившись, я повернула руку и увидела, что часы показывали половину восьмого, и я уже вторые сутки не была дома.

— Что такое, Кейт? — тут же спросил Дерек, заметив перемены в моём лице, но я лишь поджала губы и продолжила пить кофе с булочкой, стараясь не обращать внимания на неприятные ощущения в руке.

— Ничего. Просто... кое-кто явно недоволен, что я не приду домой на ужин. Но ладно. Аппараты могут развалиться в любой момент, сам знаешь, так что я не уйду отсюда, пока Крауч не придёт в себя.

Дерек сделал глоток кофе, а после отложил «Ежедневный пророк» в сторону, придвинул свой стул ко мне и взял мою левую руку себе в ладони.

— Что ты?.. — удивилась я, но он уже стянул перчатку-хамелеон, засучил рукав своего костюма, положил руку рядом с моей и внимательно вгляделся в совершенно идентичные метки.

— Я ничего не чувствую, — пробормотал он, поочерёдно смотря то на свою руку, то на мою. — А ты?..

— Покалывание, — поморщившись, ответила я и с опаской посмотрела в сторону входа в палату. — Дерек, умоляю, не надо светить ими здесь...

— Все уже давно дома, Кейт. Удивительно... какие сильные Протеевы чары!

— Протеевы чары? — удивлённо переспросила я, тоже вглядевшись в чёрную татуировку. — Но разве их можно применять к живым существам?!

— Вот и я о том же, Кейт, — проговорил Дерек, проведя кончиками пальцев по моему левому предплечью. — Я проходил эти чары на седьмом курсе, и далеко не каждый овладевал ими, но... мы рассматривали эти чары исключительно в применении к неодушевлённым предметам. До этого я даже не думал, что ими можно объединить людей в одну единую систему... и что один человек может создать несколько таких систем.

— О чём ты говоришь?! — удивлённо воскликнула я, ведь наши метки были совершенно идентичными, и он пояснил:

— Все его слуги имеют на предплечье такую метку, Кейт. И когда он касается пальцем одной, то остальные чувствуют такое же жжение в предплечье. Все разом. Но я сейчас ничего не чувствую, а это значит, что ты — отдельная система, связанная... только с ним. Теперь понятно, почему ты больше никуда не бежишь, видимо, с тобой он может регулировать... уровень влияния... насколько сильным может быть жжение у тебя в руке?

— Невыносимым, — выдавила я, вспомнив, как Том пару раз во всю силу пользовался своей властью, когда был очень зол. — Помнишь тот раз, когда я пришла в... коротком платье? Я тогда сильно опоздала, и он начал злиться... даже морфин снял боль всего на двадцать минут. Если я попытаюсь сбежать, то умру или от передоза, или от боли... да куда мне теперь бежать? Это тупик...

Я надела на предплечье свою полуперчатку и, закрыв руками лицо, обречённо выдохнула, а цепи на руках так и зазвенели. Но Дерек легко коснулся пальцами моей щеки, и я подняла на него взгляд.

— Но это не значит, что не надо бороться, да? Хочешь немного потренироваться в окклюменции?

— Ты тоже легилимент? — удивилась я, но перспектива хоть чуть-чуть заняться делом сразу придала мне сил.

— Я... я знаю нужное заклинание, но я не могу пользоваться им как Том, невербально и без помощи палочки, — ответил Дерек, потянувшись к столу за палочкой. — И, Кейт, легилименция — это довольно болезненная процедура...

— Ты это мне говоришь? — язвительно переспросила я, потому как с самого первого курса Том проводил на мне свои эксперименты. Дерек, поняв мой намёк, легко улыбнулся и взял в свои ладони мои.

— Точно, я и забыл, с кем ты теперь живёшь. Так... тебе нужно полностью отключить своё сознание. Полностью, Кейт. У тебя в голове не должно быть ничего, кроме нужного воспоминания, и оно должно быть максимально нейтральным. Как я понял, тебя успокаивает вода... попробуй вместо моря думать о дожде... о тёплых каплях, падающих с неба. Ты должна полностью погрузиться в это воспоминание, должна чувствовать эти капли, шум дождя, запах мокрой земли вокруг себя... ты готова?

— Да, — прошептала я, однако в душе зародилось какое-то подобие страха. Дерек внимательно посмотрел на меня, приготовился взмахнуть палочкой и вдруг смущённо добавил:

— Эм... Кейт, если у тебя ничего не выйдет, то я увижу твои воспоминания...

— Там нет ничего интересного, — хмыкнула я, ведь в моей голове уже неоднократно рылся другой человек. — Давай.

— Хорошо, — вздохнул он и направил на меня палочку. — На счёт три. Раз... два... три... Легилименс!

Яркая вспышка попала в моё тело, а голова начала гудеть от боли. Но я собрала всю силу воли в кулак и стала думать о дожде. Вода крупными каплями падала на меня, стекала по лицу, насквозь промокшей одежде, но мне было не холодно. Она обволакивала, я чувствовала каждую капельку, попадавшую на меня... мы были единым целым.

Как только я сосредоточилась на дожде, головная боль исчезла. Но вот промелькнула вспышка молнии, затем над головой раздался раскат грома, и моё сердце застучало чаще. Вокруг мигом потемнело, тёплые капли превратились в ледяную завесу, а за спиной послышался крик: «Кейт!», от которого мне хотелось бежать ещё быстрее. Не обращая внимания на лужи под ногами, я побежала к чёрным кованым воротам, а голова взорвалась приступом боли.

Екатерина... Хогвартская! — воскликнула я, а моё отражение в зеркале так и сверкало от драгоценностей.

Я колочу кулаком дверь своей комнаты, потом оборачиваюсь и замечаю Тома, рассевшегося на моём стуле. Минута молчания, мой восклик, и он уже сжимает меня в объятиях, жадно касается губами, а я горю от каждого его касания.

Я полуголая флиртую с Хаяо, незаметно подлив ему опасное зелье в саке, а он бессовестно пялится на мою грудь.

Опять вода. Она повсюду. Шум капель, тело Миртл, неестественно изогнутое, и гигантский хвост ярко-зелёной змеи. Я в страхе закрываю глаза и оседаю на пол, а Том подходит ко мне, забирает мою палочку, шепчет и... целует в щёку. А потом я чувствую смрад дыхания Аминты, неотрывно следившей за мной целую вечность.

От боли и воспоминаний я закричала не своим голосом и упала на пол, а мои руки задрожали крупной дрожью.

— Кейт! Кейт, что с тобой?! Кейт, прости! — Дерек сразу бросился ко мне, но воспоминание было настолько «живым», что паническая атака всё же настигла меня, и я безрезультатно пыталась вдохнуть ртом воздух, а сознание поплыло от удушья. — Кейт!

Дерек подхватил меня на руки и уложил на свободную кровать, а после попытался напоить водой, но я лишь давилась. И всё же спустя какое-то время я поняла, что Аминты рядом не было и быть не могло, она была за много миль отсюда... да и было это неприлично давно. Дыхание постепенно выровнялось, дрожь спала, а по щекам потекли слёзы.

— Откуда?!

— Это василиск, — выдавила я, смотря в белоснежный потолок. — Том... на шестом курсе Том открыл Тайную комнату, которую соорудил Салазар Слизерин, и выпустил оттуда василиска... погибла ученица, а я... я как раз... я увидела это... господи, как же я её боюсь!

Дерек тяжело вздохнул и прижал меня к себе, и в его объятиях было на удивление спокойно. Ручей слёз постепенно высох, а Дерек тихо проговорил:

— А говорила, что у тебя нет ничего интересного... всё, Кейт, хватит... я не могу смотреть на то, как ты корчишься от боли, это же настоящая пытка...

— Нет, — на удивление твёрдо возразила я и, выпрямившись, посмотрела прямо ему в глаза. — Дерек, если я сейчас не научусь, то пытать меня будет уже он... Мне... мне надоело это! Он полжизни командует мной, издевается, лезет в голову, когда ему вздумается... Хватит! Пусть я и не сбегу от него, но я больше не позволю ему копаться у себя в голове! Давай, Дерек!.. Если это не сделаешь ты, то это уже сделает он... а ему абсолютно плевать, когда я корчусь от боли, иначе он бы не заклеймил меня!

Дерек покачал головой и жалобно посмотрел на меня, а я обхватила ладонями его лицо и поцеловала.

— Теперь у тебя нет выбора, мне нужно скрыть это от него... пожалуйста, Дерек...

— Ладно... ещё один раз и... перерыв! Ты меня слышишь, Кейт?

Я кивнула, а затем вскочила с кровати и снова села на свой стул, а внутри буквально из ниоткуда появились силы... бороться. У меня был шанс хоть немного, но отгородиться от Тома, и я не собиралась его упускать. Было видно, что Дереку было непросто второй раз проникать в моё сознание, особенно зная, чем закончился первый, но та энергия, которая вдруг стала сочиться из меня, приободрила и его. Я опять «горела», как он выразился, я опять хотела что-то делать, а Дерек помогал мне.

Школьные годы... дурацкие поручения Тома... сиротские будни... аккредитация, студенчество, пьянки, измены... школьный выпускной... похороны отца... избиения меня и мамы...

С каждым разом Дерек всё глубже погружался в мою жизнь, и каждый раз я вскрикивала в конце и падала на пол, но быстро вставала и умоляла попробовать ещё раз. Порой у меня получалось на какое-то время удержать нужное воспоминание, порой нет. И мы опять уснули в обнимку в кресле рядом с кроватью Крауча, вымотанные вконец «тренировками».

На следующий день Крауч пришёл в себя. Он смог самостоятельно дышать, а кожа на месте пузырей постепенно заживала, ведь мазь мы тоже сумели подобрать. И только я отключила аппарат ИВЛ за ненадобностью, как он, издав последний вздох, развалился на части, и такая же участь постигла и кардиомонитор. Всё-таки заклинание умножения полезная вещь, но больно оно недолговечное. Мы были вне себя от счастья, когда наш пациент смог сам привстать с кровати и начал хрипло говорить, а к вечеру третьих суток мою руку начало не просто покалывать, а жечь.

Дерек всё же смог уговорить меня пойти домой и отдохнуть, потому что мы не знали, сколько ещё терпения хватит у Тома. Сам Дерек остался дежурить в ночь, пообещав, что уйдёт домой отдыхать, когда я приду завтра с утра, а я приняла душ в раздевалке, переоделась и перенеслась в Косую аллею, где меня очень ждали.

— Мама! — радостно воскликнула Тесса, только я переступила порог «Гиппогрифа», и я ловко поймала дочь на руки и крепко обняла. — Смотри, какую открытку мы тебе нарисовали с Томом! Красиво?

От неожиданности я обернулась и заметила за столиком неподалёку Тома, а в его позе и даже взгляде отчётливо читалось недовольство.

— Очень красиво, — улыбнулась я Тессе, а Том поднялся на ноги и подошёл к нам. Отпустив дочь на пол, я взяла из её рук яркую открытку и тихо проговорила: — Даже страшно открывать, вдруг отравлено...

Том с прищуром посмотрел на меня, но у меня сейчас было намного больше поводов для недовольства, чем у него. На открытке были я, он и Тесса в парке, цветочки, деревья, птички... идиллия, так и хотелось нырнуть туда подальше от суровой реальности. После ужина с Морганом мы переместились домой, и остаток вечера я посвятила играм с Тессой, стараясь как можно меньше обращаться к Тому, хотя он и играл вместе с нами. А когда Тесса уснула вместе со звёздочкой в своей комнате, состоялся долгожданный разговор.

— Тебя не было дома три дня! — с порога накинулся на меня Том, но гнева во мне было не меньше, если не больше.

— Из-за тебя! — зло выкрикнула я, а он схватил меня за запястье и притянул к себе. — Меня не было дома три дня из-за тебя! Мразь, как ты мог отравить Крауча у меня на глазах?!

— Да тебя вообще не должно было быть при осмотре трупа! Зачем ты пошла туда?!

— Потому что это моя работа! Моя работа — спасать жизни и выводить психов, как ты, на чистую воду!

— И как, вывела? — со скепсисом спросил Том, так и испепеляя меня взглядом. — Насколько мне известно, твой Дерек дал ложное заключение, а ты подтвердила каждое его слово. И кстати, именно Дерек должен был позаботиться о том, чтобы на осмотр трупа пошли только он и твой начальник... ай-ай-ай, вот это промах...

Том ядовито усмехнулся, но я зло прорычала в ответ:

— Он пытался отговорить меня, но у него не получилось! А если ты так не хотел, чтобы я пошла туда, мог бы и сам сказать мне об этом!

— И ты бы меня послушалась? — с ещё большим скепсисом уточнил он, но я со всего размаху стукнула его ладонью по плечу, чтобы он отпустил моё запястье.

— Нет! Поэтому не надо наказывать других за то, что не можешь сделать сам! Пусти меня!

— Нет, Кейт... — протянул Том, а угли в его глазах разгорались всё сильнее. — Я тебя не пущу... На какой же тонкий лёд вступил твой друг, надо же... и вообще, чем вы с ним занимались все эти три дня?

— Сексом, — выпалила я, снова попытавшись выпутаться из крепкой хватки. — По всем укромным уголкам прошлись, у нас же было столько времени!

— Вот мы сейчас и посмотрим, — процедил Том, а голову пронзила острая боль. Но я уже успела привыкнуть к этому ощущению, как и к всплывающей перед глазами картинке. И, сосредоточившись, стала думать о своём.

Дождь... Унылая серость за окном, ветер нещадно бьётся в стёкла, срывая с деревьев последнюю пожухлую листву. А я сижу на подоконнике с учебником в руках и мечтательно смотрю в окно на Чёрное озеро и кружившихся над ним чаек. Вдруг меня легко пихнули. Вздрогнув от неожиданности, я удивлённо приложила руку к округлому животу, и ощущение повторилось: меня опять легко пнули. Это было так странно, но в то же время так... прекрасно. Закрыв глаза, я положила обе руки на живот и чувствовала под ладонями маленькие удары своей крохи, её первые шевеления. А капли дождя мягко шелестели рядом, даря уют и гармонию.

Боли не было. В голове образовалась пустота, а затем я уставилась на Тома, в глазах которого читалась... растерянность. Он растерянно смотрел на меня, выпустив моё запястье, а я так и застыла на месте, боясь пошевелиться.

— Что... что я хотел сделать? — выдохнув, хрипло спросил он.

— Ты хотел вывести неверную подругу... на чистую воду? — прошептала я, тоже немало растерявшись от подобной реакции. Том, поморгав, ещё немного посмотрел мне в глаза и произнёс:

— Верно... Тебе было больно, когда ты... когда я... когда я сейчас смотрел?.. — я помотала головой, потому как боли действительно не было, а Том, сглотнув, тихо добавил: — Покажи ещё раз?..

Я даже рот открыла от неожиданности, никак не ожидая таких просьб после открытой ругани и обвинений в неверности. А после, выдохнув, снова сосредоточилась на воспоминаниях. Как я гадала, кто же всё-таки будет: мальчик или девочка? Как мои сокурсники и не только шептались за моей спиной, а я гордо проходила мимо со значком старосты школы на груди. Презрительный взгляд Минервы МакГонагалл и сочувствующий — Дамблдора. Как новорождённая Тесса мирно спала в колыбельке, а я не могла оторвать от неё взгляда. Её первый смех, первые шаги, первые слова. Воспоминания о дочери проносились перед глазами, и в каждом из них было столько эмоций, столько радости, столько тепла... а Том вместе со мной переживал каждое.

Наконец я выдохнула, и ворох воспоминаний закончился, а Том положил горячую ладонь мне на щёку и продолжал растерянно смотреть на меня, словно... словно он впервые почувствовал что-то... и никак не мог понять что. А после он усмехнулся своим мыслям, наклонился ко мне и очень нежно поцеловал, будто в его руках была хрупкая хрустальная статуэтка.

Резко выдохнув, я вцепилась в его плечи, снова попав под гипноз... человека рядом с собой, а Том опять наклонился ко мне и принялся целовать, на удивление мягко, нежно, словно ссоры до этого и не было... словно не было всей этой борьбы, всего этого ужаса, а была лишь Тесса и её звонкий задорный смех, были лишь солнечные деньки, когда она бегала босиком по кафе дедушки, а мы с Морганом пытались её догнать... и было совершенно неверное чувство, что и Том был где-то поблизости. Хотя его там и не было. Это всё был очередной обман, но как же сладок яд, чёрт возьми! Как же мне хотелось ещё и ещё, чтобы отравиться вконец и выпасть из жестокой реальности в мир грёз.

— Думаешь, мне гордость не позволит прогуляться с тобой до алтаря? — задумчиво спросил Том, проведя кончиком пальца по моему безымянному, а я лежала на его плече и пыталась прийти в себя от... от тепла, шедшего от человека рядом. — Пока на этом пальце не будет кольца... ты действительно считаешь себя свободной, Кейт?

Я легко помотала головой и вздохнула про себя: «Эйвери...», а Том чуть крепче сжал мою руку.

— Ты можешь спать с кем хочешь, тебе и слова никто не скажет, — прошептала я. — Но ты не услышишь за своей спиной ничего, кроме насмешек, если возьмёшь в жёны безродную грязнокровку из сиротского приюта. Они тебе это не простят. Как бы ты ни давил своим богатством, но ты и сам полукровка, пусть и очень сильный и умный, а они аристократы. И как бы ты ни пытался пробиться в их мир, перекроить его под себя, но ты всё равно будешь там чужим, выскочкой. А с такой супругой, как я, и подавно... и ты отлично это знаешь.

— Может быть... — ещё более задумчиво протянул Том, а я так и чувствовала кожей, что он точно не собирался мириться с этим. Чуть крепче прижав меня к себе, он легко коснулся губами моего лба, а после добавил: — Наконец ты дома. Всё-таки какие в Мунго неудобные кресла, да?..

Округлив глаза, я уставилась на него, ведь чутьё-то, чёрт возьми, нисколько не обмануло меня, а он легко рассмеялся и обнял меня, не высказав мне ни одной претензии по поводу того, что в кресле я была не одна. Видимо, его самолюбие тешил тот факт, что где бы я ни была, с кем бы ни была, я всё равно возвращалась к нему и засыпала у него на плече. А меня грела мысль, что мне впервые удалось отразить его попытку проникнуть в своё сознание... и чуть-чуть независимости я всё же сумела завоевать.

***

Крауч постепенно приходил в себя. Пусть и лежать ему было ещё долго на больничной койке, но он сам дышал, сам ел и начинал сам ухаживать за собой, что означало довольно хорошую динамику. Поочерёдно в его палате дежурила то я, то Дерек, но с каждым днём наблюдения требовалось всё меньше, и с этим могли уже справиться и медсёстры. А я вернулась ко всем своим прежним обязанностям, завоевав в глазах коллег статус героини, пусть и не могла объяснить, как же меня так «осенило».

Было противно думать, что я так легко «простила» Тому покушение на Крауча, но... Том легко манипулировал моей сердобольностью, а я пошла на сделку с совестью прежде всего из-за Тессы. Что с ней будет, если я в один прекрасный день не выдержав выйду в окно? Одна эта мысль отрезвляла, и я старалась не думать о том, сколько же жизней успел забрать человек, с которым я засыпала в одной кровати. Нужно было смириться, чтобы цепи на руках давили как можно меньше, потому как ходить мне с этими цепями до конца жизни. Однако мне казалось, что одного я всё-таки добилась: после того, что было в его доме, я сильно сомневалась, что Том ещё хотя бы раз позовёт меня на своё собрание. И я как всегда ошибалась.

Зайдя в целительскую ближе к шести часам, я сразу поняла, что намечалось сегодня вечером, едва заметив за своим столом красавца в чёрном костюме, и руки от этих догадок начали мелко дрожать.

— Ты готова, Кейт? — как ни в чём не бывало спросил Том, а никто из моих коллег не заметил подвоха, поскольку мой «знакомый» уже не в первый раз встречал меня после работы.

— Д... да, — выдавила я из себя, решив, что буду сопротивляться до последнего, но только не здесь. — Подожди, пожалуйста, мне нужно убрать документы и переодеться...

— Конечно, Кейт, не торопись, — любезно согласился он, медленно попивая чай из моей чашки.

Я тянула время как могла, но без двадцати семь мы вышли из Мунго, и не успела я дёрнуться, как уже стояла перед чёрными коваными воротами, а моё дыхание резко участилось.

— Я не пойду туда! — завизжала я, попытавшись взмахнуть палочкой, чтобы прыгнуть обратно, но Том раньше выхватил её из моих рук и крепко обхватил меня.

— Кейт, Кейт, успокойся!..

— После того что ты сделал в той столовой, я ни за что не зайду туда! — прокричала я, тщетно пытаясь вырваться из цепкой хватки. — Там... там... там она!

— Кейт, там нет Ингрид, — терпеливо проговорил Том. — А это — мой дом, и ты не можешь избегать его...

— У меня есть свой! В котором ты проводишь намного больше времени, чем у себя!

— Кейт, если ты откажешься заходить туда, то я тебя занесу! — потеряв терпение, он подхватил вырывающуюся меня на руки и прошёл сквозь открывшиеся ворота. А когда они захлопнулись за нами, и я наконец вырвалась и, выхватив свою палочку, попыталась открыть ворота, то у меня ничего не получилось. Преграда передо мной даже не шевельнулась, хотя до этого я могла пройти через них. — Ты не сможешь трансгрессировать, пока не выйдешь за пределы моего дома, Кейт... хочешь перелезть через него?

Конечно, трёхметровый забор был непреодолимой преградой, и лезть на него никакого смысла не было, но... я не могла заставить себя зайти в его особняк!

— Кейт, если ты боишься Ингрид, то её там нет, — тихо проговорил Том, подойдя ко мне вплотную. — Ты меня слышишь? Тебе не попадётся на глаза змея, я клянусь тебе!

— А если я боюсь тебя? — выдавила я, сделав шаг назад, и тут же уткнулась спиной в холодный металл.

— Ты меня не боишься, — уверенно возразил Том, шагнув вперёд. — Ты боишься тех поступков, которые я могу совершить, но не меня самого. И тебе нечего бояться, я никогда не причиню тебе вреда... но и потакать твоим капризам не собираюсь. Ты не можешь избегать моего дома и общих встреч, особенно в такое время...

— Какое время? — выдохнула я, желая слиться с воротами и упасть сквозь них на волю.

— Неспокойное, — подумав, ответил он и взял меня за руку. — Ты просила меня дать тебе время после... после того, что случилось с Нэшем, и я тебе его дал. Тебя не было дома три дня после покушения на Крауча, но я и на это закрыл глаза. А теперь ты возьмёшь себя в руки, успокоишься и пойдёшь со мной... — я уже хотела достать из рукава последний козырь, но Том словно угадал ход моих мыслей и добавил: — Собрание будет в другой комнате. Там не будет Ингрид. И все уже давно ждут нас, я планировал начать на полчаса раньше.

С этими словами он чуть повернул мою левую руку и посмотрел на часы, которые показывали без пяти семь, а после выразительно посмотрел на меня, как бы говоря, что ещё минута, и он закинет меня на плечо и насильно занесёт в свой дом. Обречённо выдохнув, я взглянула в сторону обрыва и моря, тысячу раз пожалев, что не была одной из десятка чаек, круживших над водой в свободном полёте. А когда Том сжал мою ладонь, чтобы притянуть к себе, я вырвала свою руку и самостоятельно направилась к парадному входу. Пусть уж лучше так, чем меня с позором занесут и посадят на место, как бездушную куклу.

Том быстро поравнялся со мной, а когда мы вошли в холл, и меня начало немного потрясывать, он взял меня за руку и потянул налево, уже в другое крыло. Оно показалось мне светлее, чем восточное, а может быть, дело было в том, что лето уже наступало на пятки, и галереи были залиты естественным светом, который отражался от множества зеркал и играл на стенах. Свернув несколько раз, мы оказались в ещё одной столовой, больше той, что была до этого. И похоже, она находилась на углу дома, и громадные окна в пол создавали иллюзию, что две стены из четырёх полностью состояли из стекла. За окнами бушевало море и кричали чайки, а солнечные лучи так и грели предзакатным светом. Эта комната была противоположностью своей мрачной предшественнице, и хотелось думать, что хотя бы в этих стенах не произойдёт того, что случилось в восточном крыле.

За длинным столом в чёрных одеждах сидели пятнадцать мужчин и Элеонора, которой в этот раз было выделено отдельное место по левую руку от главы собрания. Место по правую руку от него тоже было свободно, и, наверное, подразумевалось, что туда сяду я. Но я, только приметив Дерека в самом конце стола, тут же села напротив, а Том, вздохнув, пододвинул мой стул к столу и сел во главе стола.

Дерек чуть приподнял углы рта в знак приветствия, видимо, он до последнего верил, что не увидит меня сегодня, а я мельком осмотрела присутствующих и отметила, что Мальсибера среди них не было. Зато было двое новых мужчин, так же одетых в министерские одежды, а это значило, что паук ещё больше расширил свою сеть и влияние. Один из них как-то странно посмотрел на меня, но я пропустила его взгляд и снова посмотрела на Дерека.

— Что ж... теперь мы можем начать, — проговорил Том, обведя взглядом всех собравшихся, но почему-то пропустив Элеонору, которая имела на удивление кроткий и смиренный вид. Она уже не лезла при всех к Тому и боялась сделать лишнее движение... но она, однако, пришла и даже вовремя. Интересно, на что она вообще рассчитывала? Неужели она до сих пор не прозрела? — Хьюберт, Эдвард, что творится в вашем отделе?

Все посмотрели на мракоборцев, и Нотт первым взял себе слово:

— После... неудавшегося покушения на Крауча меня назначили временным главой отдела. К нам поступило ещё несколько сообщений об исчезновениях, люди пишут письма, моля защитить себя и своих близких, кое-кто пишет и изобличающие письма, будто мы ничего не делаем... народ в панике, особенно когда письмо «Котелков» просочилось в прессу.

— Надо убрать Грюма, — подал голос Эйвери, и Том тут же посмотрел на него. — Его и его родителей... хотя бы из отдела. Он начинает что-то подозревать, копает на сотрудников других отделов, я видел его записи, он вычислил многих наших, а я у него враг номер один. Хью он пока не трогал. Он, конечно, чудик, но очень упёртый, такой может и убедить людей поверить ему...

— Как только Хьюберт станет настоящим главой отдела, он сможет это сделать без лишних подозрений... можно будет дать Грюму и его родителям заведомо невыполнимые задачи и уволить за неисполнение своих обязанностей, — задумчиво протянул Том, словно анализируя ход на шахматной доске, а потом вдруг обратился ко мне: — А кстати, целитель Лэйн, как вообще поживает Каспер Крауч? Он ещё не покинул этот бренный мир?

«Сволочь...» — поджав губы, выругалась я про себя, а затем тяжело вздохнула и наигранно-печально проговорила:

— Несмотря на все приложенные мной усилия... пациент... выжил и идёт на поправку. Мне очень жаль.

Дерек даже поперхнулся, но вовремя взял себя в руки, а я непроницаемо смотрела на Тома, от неожиданности изогнувшего бровь.

— Вот как, Кейт? — насмешливо переспросил он, явно не ожидая, что я так быстро приду в себя. — А кстати, ты не расскажешь нам, как он вообще смог выжить? Насколько я знаю, яд был достаточно сильным...

— Может, всё-таки недостаточно? — дерзко уточнила я, а злость, накопившаяся во мне за эту неделю, постепенно выходила наружу.

— Достаточно, Кейт, — возразил Том, а в столовой воцарилась идеальная тишина. И только я открыла рот, чтобы снова прыснуть ядом, как он добавил: — Я лично накладывал на шкатулку заклинание и приготовил этот яд. И я уверен, что именно от этого яда люди умирают в первые четыре часа... у них сердце перестаёт работать. Неприятно, да?

— Но у Крауча оно работает, — невозмутимо проговорила я, стараясь, чтобы мой триумф не сильно чувствовался. — Такое иногда бывает, сердце останавливается, а потом... вдруг снова начинает биться...

— Не бывает, Кейт, — в голосе Тома уже слышалось раздражение, но я сохраняла хладнокровие.

— Бывает, — жёстко ответила я, и теперь уже Том хотел что-то возразить, и я быстро добавила: — Такое бывает, если ввести в вену миллиграмм эпинефрина гидрохлорида, в народе называемого адреналином, приправив его шестнадцатью миллиграммами дексаметазона, и, поддерживая дыхание, вручную делать непрямой массаж сердца минут этак пять. Такая зарядка и коктейль из гормонов и мёртвого из могилы поднимут, проверено.

Губы Тома растянулись в улыбке, с которой крупными каплями скатывался яд, но я бесстрашно смотрела на него в ответ, ведь в этой партии между жизнью и смертью победила всё-таки жизнь... не без моей помощи, разумеется.

— Неужели... — проговорил наконец он, не сводя с меня горящего взгляда. — Как любопытно... А не менее любопытно, а как вообще... адреналин оказался в Мунго?

— Не знаю, — прикинувшись дурочкой, ответила я и посмотрела на Дерека. — Я в Мунго работаю не очень давно, всех тонкостей ещё не освоила... Дерек?

— Понятия не имею, — пожав плечами, подыграл мне тот. — Раньше не было... а сейчас вдруг появился... Я вообще впервые о нём услышал неделю назад.

— Волшебство... — картинно протянула я, собрав всю силу воли в кулак, чтобы сохранять серьёзное выражение лица.

Дерек тоже из последних сил сдерживал смех, а Том, посмотрев на нас взглядом: «За дурака меня держите?», ещё ядовитее улыбнулся, встал со своего места и начал медленно расхаживать по столовой.

— Довольно неожиданно, что среди нас завёлся некромант, — тихо проговорил Том в звенящей тишине, а я так и хмыкнула от его слов, подобрав новое звание анестезиологам-реаниматологам. — Это настолько Тёмная магия, что даже я пока не рискнул углубиться в неё так, как это сделала целитель Лэйн... и тем ценнее становится её присутствие на наших маленьких дружеских встречах. Не встречал до этого людей, способных вернуть человека с того света после гарантированной смерти... А ещё очень приятно сознавать, что она не одна в своих взглядах, и есть люди, готовые помочь ей во всех её безумных идеях... надо же, какое взаимопонимание! Кейт, вы случайно с Дереком не родственники?

Том встал за спиной Дерека и посмотрел прямо на меня, а я пожала плечами.

— Нет. Дерек из чистокровной семьи, а я выросла в приюте и о своей семье ничего не знаю...

— Я знаю, Кейт, где ты выросла, — усмехнулся Том и снова начал наматывать медленные круги вокруг стола. — В этом мы с тобой товарищи по несчастью, можно и так сказать... А тебе никогда не было интересно узнать про семью Дерека? Прекрасный образец чистокровной семьи! Со своими... любопытными историями. Дерек, не будешь ли ты так любезен рассказать нам немного о своей семье... и в особенности про родственников своей матери... у неё же были родные братья и сёстры?

— Да, милорд, у моей матери есть родные брат и сестра, — тихо ответил Дерек, а его лицо вмиг исказила гримаса неприязни. А у меня возникло стойкое ощущение, что рано мы посмеялись над кое-кем, потому что у него явно был какой-то козырь в рукаве. Но я пока никак не могла понять какой.

— А ты не подскажешь нам, Дерек, имена этих достопочтенных господ?

— Элизабет и Герберт Бёрк, — ещё тише ответил он, а Том с довольной усмешкой выстраивал одну известную ему ловушку.

— Насколько мне известно, у них был общий сын?

— Да... — выдохнул Дерек, и теперь стало понятно, почему ему была так неприятна эта тема. — Карактак Бёрк. Мой кузен.

— Он был женат? — задал Том ещё один наводящий вопрос, и Дерек нехотя ответил:

— Да. Моя бабушка сосватала за него Жозефину Флинт, Бёрки всегда были состоятельной семьёй.

— И у них... ты не помнишь, у них были дети?

— У них через год после свадьбы родилась дочь...

— Когда именно? — вдруг оживлённо спросил Том, а у меня появилось очень нехорошее предчувствие.

— Я... я могу ошибаться, но по-моему, девочка родилась... в середине или в конце июля... тридцать первого года. Мне тогда было одиннадцать лет, — задумчиво ответил Дерек, а я с ужасом молила про себя, чтобы это был всего лишь грамотно подстроенный спектакль, не больше.

— И как звали твою двоюродную племянницу? — задал Том последний вопрос, и Дерек, посмотрев мне в глаза, выдохнул:

— Эллен. Её назвали Эллен Генриетта Бёрк в честь моей бабушки по материнской линии.

«Нет», — с широко открытыми глазами воскликнула я про себя, а Дерек по моему выражению лица тоже начал чувствовать подвох.

— Кейт... — Том наконец обратился ко мне, но я пребывала в ступоре, не меньше, — я на днях был по своим делам в архиве министерства и совершенно случайно наткнулся на одну очень занимательную статью... ты не зачитаешь нам её вслух, пожалуйста?

Встав за моей спиной, он достал из внутреннего кармана чёрного пиджака пожелтевшую газетную вырезку, на чёрно-белой фотографии которой были руины большого особняка, по размерам сопоставимого с особняком Тома, и положил прямо передо мной. Я, сглотнув, сфокусировала взгляд на тексте и начала хрипло читать:

— Трагедия в семье Бёрков. В середине осени тридцать первого года в фамильном поместье семьи Бёрков произошёл пожар. Причину возгорания прибывшим на место специалистам выяснить не удалось. В доме нашли четырнадцать обгоревших трупов и живого младенца в не тронутой огнём колыбели. До сих пор остаётся неясным, как девочке удалось выжить, но ближайшие родственники из семьи Гампов отказались от неё. Редакции стало известно, что девочку отдали в приют...

Когда я дочитала до конца текст, в столовой опять воцарилась гробовая тишина, а моё сердце бешено стучало в грудной клетке, ударяясь о рёбра.

— Такая сухая статейка, в ней совершенно ничего не понятно, — нарушил молчание Том, сделав несколько небольших шагов. — Дерек, ты не пояснишь нам, почему твои отказались приютить бедную сиротку? У неё же в семье произошло такое горе... Неужели твои родители настолько чёрствые и бессердечные люди?

Дерек тоже пребывал в каком-то состоянии оцепенения, поэтому не сразу ответил на поставленный вопрос.

— Моя мать... она не очень одобряла поступок старшего брата и сестры и почти с ними не общалась. А мой кузен... он был... из-за близкородственного брака он... был очень агрессивным и вспыльчивым и почти не поддавался обучению. Только бабушка могла как-то повлиять на него. Она же и подобрала ему невесту из менее богатой семьи, чтобы та могла поправить своё положение. Но он всё равно был неуправляемым, ходили слухи, что он избивал жену и это он и устроил пожар, в котором сгорел и он сам, и его жена, и родители с двух сторон, и бабушка с её сестрой. Выжила только девочка, как мы потом узнали, её спасла домовой эльф. А моя мать боялась, что девочка будет такой же неуравновешенной, как и её отец, поэтому её отдали в приют.

«Господи...» — протянула я, потому как за каких-то несчастных полчаса открылось столько скелетов в шкафу, а Том, заметив моё выражение лица, просиял ещё больше.

— И в коробке, в которой нашли ту девочку, была только записка с именем, потому что твои родственники не хотели, чтобы такая известная фамилия звучала в мире маглов... да-да... — быстро проговорил он, снова подойдя ко мне. — Кейт, Эллен Бёрк родилась двадцатого июля тридцать первого года, вот свидетельство из того же архива министерства, — Том положил передо мной сначала одну жёлтую бумажку, а следом на неё вторую. — А вот это — уже из архива приюта святого Вула, в котором мы с тобой выросли, где сообщается, что вечером семнадцатого сентября тридцать первого года была найдена двухмесячная девочка, которой дали имя Эллен Лэйн. Кейт, я помню, что над тобой смеялись мальчишки, и ты решила сменить имя, как только поступила в Хогвартс, но... может, вернёшь хотя бы фамилию?

Я с непередаваемым выражением лица беспомощно уставилась на Дерека, моля его, чтобы он вскочил с места и заявил, что это всё неправда, обман, хорошо сфабрикованная родословная, но он молчал и так же беспомощно смотрел на меня. А Том, посмотрев на меня, вдруг рассмеялся и заметил:

— Довольно неожиданно узнать, что человек, с которым ты проработал семь долгих лет, твой двоюродный дядя, да? Кейт, скажи хоть что-нибудь... у тебя такое лицо, будто вы с Дереком уже успели побывать в одной кровати, честное слово!

— Блять! — взвизгнула я, ведь, в общем-то, так оно и было в действительности!

— Что, прости? — изогнув бровь, тихо спросил Том, а остальные мужчины молча уставились на меня, явно не ожидая таких слов от леди.

— Я... я... я хотела сказать... Какая... какая неожиданность! Но... получилось чуть более ёмко.

Том негромко рассмеялся от моих слов, а следом послышались и смешки остальных, а у меня в голове цензурных слов от таких новостей почти не осталось.

— Дерек, а ты не принёс мне фотографии из семейного архива? — всё ещё посмеиваясь, вдруг спросил Том, и Дерек без единого слова достал из кармана конверт и положил его на стол. Том, взмахнув рукой, распечатал конверт, и передо мной оказались три чёрно-белых фотографии: портрет мужчины, портрет женщины и общее свадебное фото. — Ты не подскажешь своей... племяннице, кто эти люди и где ты?

— Это Карактак и Жозефина Бёрк. По отдельности и их свадебное фото. Я самый крайний справа, мне тогда было десять лет, рядом с мамой и сестрой.

— Вот это да, Кейт! — воскликнул Том, подойдя ко мне со спины и взяв в руки фотографию Жозефины. — Ты посмотри, одно лицо! Ты даже сейчас чуть старше своей матери... бедняжка, та не дожила и до двадцати лет! Ну же, Кейт... подумаешь, далеко не целомудренно поцеловала своего дядю на глазах у всей больницы, да ещё и глупостей всяких наговорила... хватит так переживать! В этой комнате будет трудно найти человека, у которого в семье не было инцестов. Моя семья, мне кажется, только за счёт этого и умудрилась сохранить статус чистокровной и попасть в священные двадцать восемь[5]. И кстати, получается, ты приходишься Абраксасу... троюродной сестрой, да? Абраксас, поправь меня, если я ошибаюсь?

— Всё верно, милорд, — выдавил Малфой, ошалело смотря на меня. — Эллен Бёрк моя троюродная сестра. Но я думал, она давно погибла, о ней не было ничего известно уже много лет...

— А кстати, почему твоя семья отказалась от сиротки? Тоже родственники, пусть и дальние?

— По той же причине, что и Гампы, — проговорил Малфой, а мне хотелось провалиться сквозь землю, настолько открывшаяся правда вгоняла в ужас. — Мои родители боялись, что это девочка стала причиной пожара... Из-за такого близкого инцеста у неё могли быть отклонения, как и у отца.

— Что ж, будем надеяться, что Кейт не будет держать зла ни на тебя, ни на Дерека... она у нас в самом деле очень отзывчивый и понимающий человек! Людей спасает, даже с того света иногда вытаскивает... — усмехнулся Том, сев наконец за стол. — Зря только наговаривали... надо же, такая семейная драма... но да ладно, что-то мы сильно отвлеклись. Кейт, я вот что хотел спросить... а сколько по твоим оценкам ещё предстоит пробыть Касперу Краучу у вас в Мунго?

— Около двух месяцев... — прошептала я, не в силах оторвать взгляда от Жозефины Флинт, молодой женщины, действительно как две капли воды похожей на меня, которую родственники насильно выдали замуж за неуравновешенное чудовище.

— Два месяца! — оживлённо воскликнул он. — Да это просто чудесная новость! К тому времени как он оклемается, тебя, Хьюберт, уже назначат новым главой мракоборцев, правительство не будет так долго ждать. Кейт, ты молодец! Народу нужно во что-то верить, и спасением Крауча ты дала людям надежду на светлое будущее. А мы тем временем внесём свои небольшие коррективы... правда, мистер Флинт?

— Вы совершенно правы, милорд, — лучезарно улыбнулся новоявленный Пожиратель смерти.

— Кстати, знакомая фамилия, — усмехнувшись, протянул Том и снова посмотрел на меня. — А кем вам приходится юная леди Бёрк, если не секрет?

— Леди Бёрк моя кузина, — подумав, ответил Флинт, тоже посмотрев на меня. — Я сразу подумал, как увидел её, что она очень похожа на мою тётю, которая погибла в пожаре, но списал всё это на совпадение... мой отец тогда жил во Франции, и он узнал о трагедии только спустя несколько лет... к тому времени о малышке уже было ничего не известно. Но я рад, что с ней всё хорошо!

— Мы тоже, мистер Флинт, — с усмешкой протянул Том.

Всё оставшееся собрание я сидела, словно воды набрав в рот, и пыталась переварить услышанное. Нет, это определённо была неправда! Так не могло быть! Как Том мог так быстро найти всё это? Обо мне же так никто и не вспомнил... точнее не обо мне, а об... Элли. Эллен, которая давно растворилась в моём подсознании. Вот уж кому не позавидуешь, так этой малышке... Только родилась, а уже стала изгоем в своей же чистокровной семье и выброшена буквально на помойку. А её мать, Жозефина? Насильно выдали замуж за чудовище из-за денег... нет, история могла быть подлинной, но это не могла быть я. Я отказывалась верить в то, что переспала со своим же дядей, пусть и двоюродным, пусть и по незнанию. Мне так не хотелось в это верить! Но Дерек весь оставшийся вечер был таким же пришибленным, как и я, а мне нужно было узнать правду, любой ценой.

Поэтому, когда Том закончил наконец своё собрание, и все встали со своих мест, я одними губами проговорила Дереку: «Останься», и он послушно сел обратно, чем немало удивил Тома. Элеонора тоже хотела поговорить наедине, но не со мной или Дереком, а с Томом, но тот довольно жёстко дал ей понять, что на сегодня разговоров было достаточно. Как-то странно посмотрев на меня, она с видом побитой собаки вышла самой последней, а когда дверь за ней захлопнулась, я вскочила на ноги и воскликнула Тому:

— Что за цирк ты устроил, чёрт подери?! Это!..

Он так и усмехнулся в ответ, но вдруг раздался тихий голос Дерека:

— Кейт, это правда, — я жалобно посмотрела на него, не веря своим ушам, потому как теперь у него не было причин притворяться, но Дерек чуть слышно добавил: — Это правда, у меня на самом деле есть племянница Эллен Бёрк, она твоего возраста и действительно была отдана в сиротский приют. Я... я просто не обратил внимания на сходство, потому что ты представилась «Кейт». Если не веришь мне или бумагам, то могу познакомить тебя со своей матерью, она расскажет тебе много интересного... о твоей семье. То, что ты услышала сегодня, — это лишь верхушка айсберга...

— Нет... — простонала я, ведь Дерек... Дерек был единственной моей спасительной соломинкой, лучиком света, способным прогнать темноту, а теперь... а теперь оказалось, что мы родственники, да ещё и близкие! Он так же безжизненно посмотрел на меня, и было видно, что такая новость пошатнула и его. Единственным человеком, который был доволен сложившимися обстоятельствами, был Том.

— Это так мило, что вы решили поговорить и всё прояснить, и я на самом деле не против твоего общения с родственниками, Кейт, теперь уж точно нет... но мы можем остаться вдвоём?

— Конечно, — выдохнул Дерек и встал из-за стола. — До завтра, Кейт.

— До завтра, — прошептала я, а когда дверь в столовую захлопнулась, по моим щекам скатились две слезы.

— Вот это да! — воскликнул Том, когда мы остались наедине. — Ты навела меня на очень неутешительные мысли своими рассуждениями неделю назад, и я решил всё-таки разобраться с твоей родословной. Точнее, я хотел убедиться, что ты к чистокровным волшебникам точно не имеешь никакого отношения, и почти сразу же наткнулся на ту несчастную статью в газете, когда просматривал год твоего рождения в архиве! Да я не мог лучше придумать, чем оно вышло на самом деле! И всё правда, до самого последнего слова... и как тебе? Там ещё крупное наследство прилагается, Бёрки были очень небедной семьёй. А тебя никто умершей не признавал, все знали, что сиротка в приюте, но никто не стал тебя искать... представь, как боялись дитя инцеста, что даже от наследства отказались, а? Или просто ждали положенные тридцать лет, чтобы потом вступить в право второй очереди, если законная наследница так и не объявится, у Бёрков завещания не было... А ты без зазрения совести целуешься у всех на глазах с Дереком... и не стыдно? Или это наследственное?

Издевательства Тома были, конечно, вещью неприятной, но это была лишь верхушка айсберга, как выразился Дерек. И что-то мне подсказывало, что я абсолютно точно не хотела знать, что же скрывалось под водой... одного раза уже хватило.

Том, поднявшись на ноги, прошёлся по столовой и сел на стол рядом со мной, а я так и сидела неподвижно, как кукла, и смотрела в точку перед собой.

— А знаешь, что самое смешное? — продолжил издеваться он. — До этого тебе было выгодно выйти за меня замуж, чтобы иметь хоть какое-то отношение к чистой крови, это несмотря на то что у нас есть общая дочь. А с моей стороны это был бы некий жест... благотворительности. А теперь, чёрт подери, это мне выгодно жениться на тебе, чтобы войти наконец в мир аристократов... Бёрки! Такая фамилия, такая родословная! И теперь благотворительность будет именно с твоей стороны, я же полукровка, пусть и наследник самого Слизерина. И как тебе такое, Кейт?

Том подождал несколько минут в звенящей тишине, но я так и застыла на месте и никак не реагировала на его слова.

— А самое противное в этой истории то... — наконец заговорил Том уже чуть тише, — что тебе бы не стоило никаких трудов узнать о своей семье. Ты просто не хотела этого делать. Я с самого первого курса по крупицам собирал зацепки, мечтал, что мой отец — могущественный волшебник, чистокровный, разумеется... чтобы в итоге через шесть долгих лет прийти в полуразвалившуюся лачугу, увидеть двух нищих оборванцев и узнать, что моя мать, такая же нищенка, обманом женила на себе магла, зарубив тем самым чистокровную родословную, единственное, что осталось в моей семье, не считая кольца и медальона. И ты, Кейт... один поход в архив в министерстве, а ты могла попросить меня об этом после второго курса, я бы с лёгкостью организовал это... и у тебя сразу появилась бы фамилия, семья и деньги... на счету у Бёрков не меньше ста тысяч галлеонов, ты себе можешь такое представить? Сто тысяч в тринадцать лет? Тебе не пришлось бы работать, выживать, Тесса... Тесса бы росла как маленькая принцесса в большом доме, ни в чём не нуждаясь... но ты почему-то выбрала другое... из-за своей дурацкой гордости.

— Да... — хрипло протянула я, медленно переведя взгляд с заката за окном на Тома, — я выбрала другое. И не жалею. Я ни дня не проработала у Моргана... и знаешь, почему? Потому что мне нравилось то, что я делала. Мне нравилось помогать ему, мне нравилось жить в волшебном мире... благодаря Моргану у меня появились друзья, семья... благодаря ему в моей жизни есть люди, которые не бросят в сложной ситуации, как мои... родственники, а помогут. Моя фамилия, поддельная магловская фамилия, гремит в газетах уже не первую неделю, и это не потому, что я богатая наследница древнего рода, как Элеонора. Это потому что я, чёрт возьми, вытащила человека с того света, кровью и потом, пользуясь только своими знаниями и умениями. Я трое суток подряд дежурила в его палате и смогла привести его в сознание... и опять, не без помощи других. Мне помогали, помогали много, и я очень благодарна этим людям... без помощи, без друзей и близких в этом мире выжить очень трудно. И если бы у меня десять лет назад был выбор: получить громадное наследство и жить с фальшивыми родственниками, выбросившими меня на помойку, или работать не покладая рук и иметь настоящих друзей... я бы не задумываясь выбрала второе. Но тебе этого никогда не понять.

— Может быть... — теперь была очередь Тома впадать в задумчивость, а на меня словно цунами нахлынула усталость, и хотелось одного — закутаться в одеяло и забыться тревожным сном. — Думаю, если бы Элли поступала в Хогвартс, то шляпа бы точно определила её на Слизерин, все её предки учились там. Хотя сейчас я думаю, что вряд ли бы она смогла учиться в школе... да, она была... необучаемой... к одиннадцати годам так и не смогла научиться писать, хотя бы своё имя... и теперь я даже начал сомневаться, что это исключительно моя заслуга. А ты... эта дурацкая шляпа увидела тебя, Кейт, и определила в Пуффендуй, где ценят дружбу и всё остальное, за что ты так рьяно борешься. Это всё так... удивительно... сложно... столько всего могло произойти, а произошло то, что мы видим...

Том с минуту молча смотрел стеклянным взглядом перед собой, а затем усмехнулся и спрыгнул со стола.

— В любом случае я рад одному — что ты наконец оставишь своего дядю в покое. Нет, ты не подумай, что я сильно против инцестов, говорю, и в моей семье они были, и Орион Блэк женился на своей троюродной сестре Вальбурге, и никто им и слова не сказал, но... два настолько близких инцеста на три поколения... тебе не кажется, что это слишком? Сама видишь, к чему это всё может привести...

— А ты не боишься, что мы тоже окажемся родственниками? Мало ли...

— Нет, Кейт! — рассмеялся он, протянув мне руку, чтобы помочь встать. — Говорю же, в моей семье несколько поколений точно были близкородственные браки, я в каком-то родстве с Розье и Блэками, но... ни с Бёрками, ни с Флинтами, ни с Малфоями поколений пять браков точно не было. Так что ты можешь с чистой душой прогуляться со мной... — Том будто специально сделал паузу, а я непроизвольно сжала его руку, боясь слов, которые могут прозвучать дальше. Он, заметив мою реакцию, ещё довольнее улыбнулся и притянул меня к себе. — За Тессой. Нам пора за Тессой, уже поздно, а она и так на прошлой неделе три дня не видела тебя.

— Ты прав... — выдохнула я, ответив на лёгкий поцелуй. — Нам пора за Тессой.

— Почаще бы так, — довольно хмыкнул Том и, взяв меня за руку, повёл к выходу. — И кстати, смотри, я нисколько не обманул тебя... столько света, тепла, пространства... и никаких змей. Наша спальня тоже находится в этом крыле, оно мне и самому нравится... может быть, всё-таки подумаешь о переезде? В этом доме ты точно будешь в безопасности, я могу дать тебе клятву, если потребуется...

— Мне больше нравится моя квартира, — шёпотом ответила я, понимая, что вежливое предложение в ближайшем будущем вполне может смениться ультиматумом...

Том только усмехнулся моей растерянности, и мы молча пошли к главным воротам, а у меня в душе рос страх. Вся моя борьба, моя победа в поединке за жизнь Крауча, мои успехи в окклюменции... это всё было только благодаря Дереку. Сможет ли он относиться ко мне как прежде, несмотря на семейную драму? Или он теперь будет избегать меня, прекратит помогать, поддерживать? Дерек был тем самым лучом света, способным прогнать Дьявольские силки подальше в темноту и помочь мне освободиться, но... если он появится на миг и исчезнет, я просто упаду в пропасть и разобьюсь... Может, лучше всё-таки лежать в темноте на настиле из жадных стеблей и листьев, связанной по рукам и ногам, но целой? Чем увидеть в последний миг перед смертью режущий глаза солнечный луч?

[1] - гормон коры надпочечников, ещё его называют "гормон стресса". Применяется в тяжёлых экстренных случаях, таких как отёк лёгких, отёк-набухание головного мозга и т. д.[2] - искусственная вентиляция лёгких (но думаю, из-за кипиша с коронавирусом все и так это знают *чёрный юмор*)[3] - этиловый спирт - действительно эффективный пеногаситель, и его используют при отёке лёгких. Для "пеногашения" используют ингаляции 30% этилового спирта. Этиловый спирт применяется и внутривенно (5 мл 96° спирта, разведенного в 15 мл 5-10% растворе глюкозы). Считается, что этиловый спирт снижает поверхностное натяжение пены и тем самым способствует ее осаждению.Опять таки, принимать серьёзно все эти мероприятия... честно, не думаю, что у Кейт получилось бы вытащить Крауча с таким набором, но ведь элемент волшебства тоже есть? Пусть будет хоть что-то хорошее.[4] - частота сердечных сокращений[5] - священные двадцать восемь - двадцать восемь семей, признанные истинно чистокровными в 30х годах прошлого столетия. Мраксы, Флинты, Бёрки, Фоули, Малфои, Блэки, Розье, Нотты, Гампы и Лестрейнджи туда входят. Но родословная Бёрков, как и многое другое, полностью мной придумана.И в тему к последним словам главы (я не специально, так получилось), свежий арт от Анны Диас: https://a.radikal.ru/a33/2003/60/b4d7e2ac6426.png, Кейт и Дьявольские силки.