Глава 31. Расплата

***

— Как дела, Кейт? — непринуждённо поинтересовался Дерек, выловив меня в коридоре своего отделения ближе к шести часам вечера.

Я как раз закончила осмотр пациента, к которому меня вызвали в отделение отравлений, и собиралась к себе в целительскую, чтобы переодеться и пойти домой, а Дерек вышел из служебной комнаты посредине коридора, держа в руках гору свитков, и первой, кто ему попался на глаза, была я.

— Всё хорошо, — с улыбкой ответила я, заинтересованно посмотрев на пергамент у него в руках. Дерек тоже улыбнулся мне и уже шёпотом спросил:

— Собираешься сегодня на... общую встречу? Или ты всё-таки добилась своего и больше не появишься в его доме?

При одном упоминании об очередном собрании в особняке Тома моё настроение резко полетело вниз, а улыбка сползла с губ. Разумеется, никто меня не освободил от этих собраний даже несмотря на мою последнюю выходку. И две недели я ломала голову, что бы ещё вытворить такое, чтобы Том наверняка больше не звал меня к себе, по крайней мере, при «друзьях». Но в голову так ничего и не пришло, и я решила, что стоит прийти домой и подумать там... может, надеть то самое жёлтое платье, в котором он увидел меня в мой день рождения? Вдруг совесть проснётся?

Дерек и без слов догадался, каким будет ответ, и, усмехнувшись, шепнул мне на ухо:

— Но ты же не сдашься, да?

От озорства в его голосе я тихо рассмеялась, а Дерек перехватил кипу свитков у себя в руках, и мы медленно пошли в сторону лестницы.

— Что б ты знал, меня за ту выходку отшлёпали как маленькую девочку! — возмущённо процедила я, и теперь пришла очередь Дерека краснеть от смеха.

— Серьёзно?

— Представь себе! И он ещё пригрозил, что повторит это прилюдно, если я ещё раз выйду из дома... неодетой. После такого десять раз подумаешь, прежде чем что-то делать...

— Значит, сегодня собрание будет тихим и унылым? Как жаль! — я выразительно посмотрела на смеявшегося Дерека, а он перевёл дыхание и вдруг серьёзно спросил: — А он видел?..

— Да... — выдохнула я, догадавшись, о чём меня хотели спросить, а улыбка снова стёрлась с лица. — Дерек, не надо больше...

— Кейт, тебе надо лучше тренироваться, — невозмутимо перебил он, а я тяжело вздохнула. — Может быть, море — это немного не то, что поможет тебе... отключить сознание? Пойми, у тебя в голове не должно быть ни одной посторонней мысли, полная пустота... Я понимаю, что это непросто, но тебе же самой будет лучше, если ты научишься закрывать своё сознание.

— Я знаю, — поднявшись по лестнице на один этаж, ответила я. — Честно, я буду стараться... может, ты и прав, и стоит попробовать что-то другое...

— Кейт, вот ты где!

Только мы зашли в отделение проклятий, и за нами хлопнула дверь, как послышался радостный голос Тины, бежавшей нам навстречу. Мы с Дереком тут же замерли, а я посмотрела на свои часы, стрелки которых показывали без пяти минут шесть.

«Да, похоже, я опять опоздаю на это дурацкое собрание...» — устало подумала я, а Тина подбежала к нам и с перерывами выпалила:

— Кейт, там тебя в целительской... ждёт... твой принц...

«Принц?! — удивлённо подумала я, а потом всё-таки сообразила, кто подходил под это описание. — Скорее, чудовище...»

Мы с Дереком недоуменно переглянулись, потому что никто из нас не ждал Тома здесь, да ещё и в такое время, а затем уже молча направились к целительской, где действительно за моим столом вальяжно расселся «принц» и, попивая чай из моей чашки, обменивался шуточками с Абом, а Мия так и сидела скромно за своим столом и пускала слюнки на красавца-гостя.

Том, заметив, в компании кого я пришла, вопросительно изогнул бровь, но я на эту немую претензию так возмутилась, что он рассмеялся и сказал:

— Кейт, уже почти шесть, тебе не пора домой? Дерек, добрый вечер!

— Может быть... — протянула я, внезапно догадавшись, что кое-кто решил поменять политику и вместо жжения в левом предплечье за ручку привести меня к себе домой. И похоже, мой план с жёлтым платьем обломался...

Дерек же, вежливо улыбнувшись Тому, чуть приподнял свитки в руках и сказал:

— Кейт, я нёс всё это тебе. Здесь заметки про интересные случаи с зельем невидимости и Маскирующими чарами, вдруг ты решишь продолжить свою работу?..

— О да, конечно! Спасибо, Дерек! — воскликнула я, не ожидая такого щедрого подарка, и, взяв из рук своего коллеги его записи, прошагала к столу и свалила их к историям болезни. — Ты очень любезен!.. — и, заметив крайне выразительный взгляд Тома, усмехнулась и добавила: — Что? Сейчас разложу свитки по местам и пойдём... мы же никуда не торопимся, да?

— Что ты!.. — язвительно протянул Том, одними глазами давая понять, что вообще-то, мы торопились. Но не я звала его к себе на работу, мог бы сидеть в своём особняке и готовиться к собранию, а не нервничать и подгонять меня. И в то время как я начала разгребать завалы пергамента на столе, он невозмутимо отпил из чашки и обратился к Дереку: — Дерек, кстати, я же так и не отблагодарил тебя за помощь Кейт...

Дерек недоуменно посмотрел на Тома, а я замерла на месте, не понимая, о чём сейчас шла речь. Губы Тома растянулись в ядовитой улыбке, и он, сделав ещё один, намеренно медленный глоток, пояснил:

— Эм... в тот день, когда... сюда заглянула мисс Фоули...

«О боже!» — взвизгнула я про себя, резко повернувшись в сторону Тома, а Аб так и подавился от смеха.

— Что, Кейт? — показушно-непонимающе спросил Том, заметив моё перекошенное лицо. — Твой коллега так старался... с таким рвением... помогал тебе... я не могу оставить это без внимания!..

— Я готова, пошли домой, — резко перебила его я, взмахнув волшебной палочкой, отчего все свитки поднялись в воздух и распихались по ящикам как попало.

— А как же твои бумаги?.. — обеспокоенно поинтересовался Том, но я уже закончила бегло наводить порядок и зло смотрела на него.

— Завтра разберу, пошли.

— Но я ещё не допил чай!

— У нас дома чая нет? — зло переспросила я, а Аб, Мия и Тина так и хрипели от сдерживаемого смеха. — Если нет, то значит, надо забежать в магазин... смотри, сколько дел! Аб, Мия, Тина, до завтра!

— До завтра, Кейт, — выдавила из себя Тина, а мой начальник только вытер слёзы с глаз и махнул рукой, а затем разразился очередным приступом смеха. Том же поставил полупустую чашку на мой стол, очистил её с помощью магии и, встав на ноги, хмыкнул:

— Что ж, ладно. Спасибо, что приютили, целитель Уолш. И за чай тоже спасибо! Дерек...

— Дерек, спасибо тебе большое за твои записи, — толкнув Тома локтем в грудь, выпалила я и подошла к своему коллеге, нисколько не смутившемуся прилюдных обвинений от моего «супруга». — Ты уже не в первый раз выручаешь меня, даже не знаю, как тебя отблагодарить...

С этими словами я вдруг ядовито усмехнулась и, встав на цыпочки, поцеловала Дерека в щёку, а после сразу же обернулась, а Дерек тихо рассмеялся и приобнял меня.

— Нисколько в тебе не разочарован, Кейт! — шепнул он мне на ухо, а я неотрывно смотрела в угольно-чёрные глаза, полыхавшие адским огнём ревности.

— А меня отблагодарить?! — обиженно воскликнул Том, скрестив руки на груди, а вокруг нас продолжал слышаться тихий смех. — Я же встретил тебя после работы!

— Хочешь, чаем дома напою? — улыбнувшись, предложила я, всё же убрав ладонь Дерека со своей талии. — С ромашкой... и мятой? Очень успокаивает, рекомендую.

— Как это мило с твоей стороны... — протянул Том, так и испепеляя Дерека взглядом, но я бесстрашно смотрела на него в ответ, потому как не мы с Дереком начали всю эту игру.

— Ну что ты... — с такой же ядовитой улыбочкой ответно протянула я, а после всё же отошла от Дерека и взяла за руку Тома. — Пойдём, как раз по дороге и купим успокаивающий чай, пока ты не стал набрасываться из-за всякой ерунды на всех моих коллег мужского пола.

Том с прищуром посмотрел на меня, но я ехидно подумала: «Один-один» и потянула его в сторону выхода от греха подальше. Молча спустившись на первый этаж, Том подождал, пока я переоденусь в раздевалке, а затем крепко взял меня за руку и вывел на улицу.

— Только боюсь, за чаем зайти мы уже не успеем... — проговорил он, взмахнув палочкой, и меня тут же сжало, а когда отпустило, в воздухе сразу почувствовался запах соли, вдалеке раздавался грохот волн, а над головой кричали чайки.

— Но твоё собрание через час?! — удивлённо воскликнула я.

— Если быть точнее, то через сорок минут, — поправил меня Том, продолжая крепко держать за руку, и повёл по гравийной дорожке в сторону парадного входа. — Я надеюсь, что этого времени тебе хватит, чтобы переодеться?

«Во что?» — так и подмывало воскликнуть, а он, заметив моё искреннее недоумение и растерянность, довольно улыбнулся, и ничего хорошего эта улыбка явно для меня не означала.

Войдя внутрь, мы не повернули направо, как обычно, а пошли по лестнице в виде полукруга наверх, на второй этаж, а затем уже по другой лестнице на самый верх, на четвёртый. В воздухе на верхних этажах чувствовалась затхлость, хотя вокруг было на удивление не пыльно. Наверное, это был удел всех старинных домов, в которых никто долго не жил. Уже сама мебель, казалось, выделяла этот едва заметный аромат старины, а мебель вокруг была самая подходящая... Витиеватые ножки у стульев и комодов, причудливые звери и птицы на тканевых вставках, портреты, пейзажи и натюрморты в тяжёлых позолоченных рамах... создавалось впечатление, что вся мебель, попадавшаяся на глаза, стоит здесь уже не одно столетие, повидала не одного хозяина, но ни один хозяин старинного особняка так и не решился сменить её... как будто на доме было фамильное проклятие, и никто просто не успевал сделать этого.

От разыгравшейся фантазии я нервно сглотнула, а Том тем временем привёл меня в одну из комнат, спальню, в центре которой была массивная кровать с тяжёлым изумрудным балдахином, неподалёку был туалетный стол из тёмного дерева с зеркалом, заключённым в оправу из пышных золотых роз, а вдоль стен располагались стулья, столики поменьше и массивные шкафы. И вот к одному из этих шкафов мы и подошли.

Мельком взглянув на меня, Том усмехнулся в предвкушении моей реакции и распахнул створки шкафа, но внутри ничего впечатляющего не было. На деревянных лакированных вешалках висели чёрные одежды, десяток, не меньше, но разглядеть, что это было, не представлялось возможным.

— На мне уже есть мантия, — вопросительно посмотрев на Тома, протянула я, не понимая, чем ему не угодила моя лёгкая тёмно-синяя мантия, так подходящая к голубому оттенку простого приталенного платья чуть ниже колена.

— Это не мантии, Кейт, а платья, — с ещё более заметной усмешкой пояснил Том, самостоятельно достав из шкафа одну вешалку, на которой оказалось платье насыщенного чёрного оттенка из шёлка с рукавами ¾ и кружевными вставками. Но длина была такая же, как и у платья на мне, то есть чуть ниже колена. Я уже по-новому оглядела остальные вешалки, прикинув, что платье в руках Тома было самым коротким, а он вдоволь насладился полученным результатом и повесил платье обратно в шкаф.

— Приложив немного усилий, я всё-таки узнал, где ты купила то чудесное... платье для сна, и связался с хозяйкой магазина, подумав, что оно было точно сшито на заказ. Мадам Таттин быстро вспомнила щедрую покупательницу, а ещё у неё внезапно сохранились все мерки, которые она снимала для твоего заказа, представляешь? Знала бы ты, как мадам Таттин была рада увидеть таинственного мужа-миллионера бедной девочки, которую она знает аж с двенадцати лет! В общем, я поблагодарил её за тот заказ, а ещё попросил сшить несколько... более приличных платьев. И чтобы ты не мучилась от выбора оттенков, они всего идентичного цвета — чёрного. Тебе нравится, Кейт?

— Ага... — находясь в шоке, протянула я, подумав, что кое-кто учёл все ошибки прошлого и наступать на одни и те же грабли второй раз явно не собирался.

— Чудесно! — воскликнул Том, плюхнувшись прямо в одежде на заправленную кровать. — И, Кейт, осталось полчаса, так что, пожалуйста, поторопись, я очень не люблю опаздывать.

— А разве ты не спустишься в столовую и не подождёшь меня там?

— Зачем, Кейт? — рассмеялся Том моей растерянности, а после поудобнее улёгся на покрывале, положил под голову три подушки и закинул обе руки под затылок. — Все мои друзья уже давно должны были запомнить дорогу в столовую, а я хочу посмотреть на тебя... мне так нравится, когда ты переодеваешься!

«Сволочь...» — с отчаянием протянула я, чувствуя себя маленьким зверьком, которого хитрый хищник загнал в угол. И выбраться шансов не было вообще. Том ещё громче рассмеялся моему выражению лица, но я, взяв себя в руки, глубоко вдохнула и принялась рассматривать ассортимент... Бархат, кружева, атлас, шёлк, кашемир, велюр, батист... дорогие ткани, различные силуэты, вставки драгоценных нитей... платья были, конечно, шикарны, но у меня же не траур в конце концов!

«Ошибаешься, дорогая... — гаденько дало о себе знать подсознание, а я негнущимися пальцами взяла первую попавшуюся вешалку. — Пора проводить свою независимость и смириться с цепями... из чистого золота! Чувствуешь, как давят?»

Повесив бархатное платье обратно в шкаф, я ещё минут десять перебирала вешалки, но лучше того платья, которое мне вначале показал Том, так и не нашла. Том же с усмешкой следил за моими метаниями, но я решила не терять надежды и, повернувшись к нему, достала из рукава последний козырь.

— Знаешь, платья чудесны, но ни к одному из них не подойдут бежевые чулки... так что я, пожалуй, останусь в своём старом...

Том, подняв брови, несколько секунд удивлённо посмотрел на меня, а затем мотнул головой в сторону массивного комода неподалёку. «Только не говори, что...»

— Там всё, что тебе нужно, Кейт, — предвосхитив мои мысли, сказал Том, и я, открыв один из ящиков, попрощалась с последней своей отмазкой: внутри лежали аккуратно сложенные пары всех возможных фасонов, идеально подходящие к любому платью из шкафа. — Ах да, совсем забыл, в соседнем шкафу лежат туфли, мантии и сумочки. Мадам Таттин любезно просветила меня в женских премудростях и помогла за отдельное вознаграждение обустроить нашу спальню, чтобы тебе было комфортно... если хочешь, я даже открою сейф с драгоценностями...

— Перебьюсь, — хмыкнула я, решив, что больше я в тот бутик ни за что не пойду... какую же она всё-таки подложила мне свинью!

Со стороны кровати послышался заливистый смех, а я принялась стаскивать с себя будничное платье, чтобы переодеться... в более подходящий предстоящему мероприятию вид, тем более что до этого мероприятия оставалось пятнадцать минут. А Тому всё-таки пришлось встать со своего удобнейшего места обозрения, чтобы помочь мне застегнуть платье. Только вот во время переодевания мне никак не давала покоя формулировка: «нашу спальню», и Том, внимательно вглядевшись мне в глаза, догадался о причинах моей тревоги.

— Если бы ты согласилась переехать ко мне, то мы бы спали именно здесь, — прошептал он, проведя кончиками пальцев по моим волосам. — Домовики ещё не успели прибрать весь дом, слишком много работы даже для трёх трудяг, но эти комнаты уже пригодны для жилья... Смотри, какой отсюда изумительный вид!

Взяв за руку, он повёл меня к стеклянным дверям, почти полностью скрытым бархатными портьерами тёмно-зелёного цвета, а после отодвинул их в стороны, открыл двери и шагнул на небольшой каменный балкон. Как только распахнулись двери, мне в лицо тут же ударил сильный порыв ветра, пропитанный майским теплом и солью. Том, не обращая внимания на ветер, подвёл меня к самому каменному бордюру, и от картинки перед глазами я приоткрыла рот.

Нежное голубое небо над нашими головами переходило в оттенки розового и оранжевого, переходило плавно и постепенно, заставляя сердце дрогнуть от восторга. А перед нами было море, бескрайняя водная гладь с белоснежными барашками волн, в которую медленно, но неукротимо спускался налившийся багрянцем солнечный диск.

Именно с этого места казалось, что ты не стоишь на холодном камне, а паришь в небесной лазури над неукротимым океаном. Вид, безусловно, завораживал, но с золотыми цепями взлететь мне никто не даст.

— Пока в твоём шкафу не появятся другие цвета, кроме траура, я даже думать о переезде не буду, — как можно громче проговорила я, стараясь перекричать ветер, и Том звонко рассмеялся и повёл меня внутрь спальни подальше от ветра.

— Это всё поправимо, Кейт, — проговорил он, закрыв стеклянные двери, и вокруг снова образовалась глухая тишина. — Мадам Таттин явно понравилось сотрудничать со мной, так что... ты готова?

«К чему?» — так и хотелось буркнуть мне, но вместо этого я молча кивнула, и мы пошли вниз, где нас уже точно все ждали, ведь на часах было без пяти семь.

И действительно, по дороге в столовую нам встретился только запыхавшийся Гойл, но он ещё успевал, а у меня возникло стойкое чувство дежавю, когда я переступила порог зала собраний, потому как уже в третий раз на меня пялились все без исключения. И дело опять было в наряде. Тяжело вздохнув, я направилась к своему неизменному месту напротив Дерека, а Том галантно подошёл ко мне со спины и помог сесть. Дерек же, чуть придя в себя, так и сдерживал смех от моего монашеского приличного (!) платья, догадавшись, что одели меня явно насильно, а я прикусила губу и зло на него посмотрела.

Только вот когда я села, платье всё же немного задралось, оголив колени, и угли в глазах Тома мигом загорелись.

— Только не надо меня трогать, я сама всё поправлю! — воскликнула я, тут же закрыв подолом ноги, а все так и не сводили с нас удивлённых взглядов. Том, усмехнувшись моим словам, дождался, пока я усядусь, а затем собственноручно пододвинул мой стул к обеденному столу и проговорил:

— Всё-таки как приятно смотреть на красивую женщину именно в платье... а не блузе и чулках...

Дружки Тома негромко захихикали, а когда он сам занял своё привычное место, я с пропитанной ядом улыбкой промурлыкала:

— А я думала, котик, что тебе нравится, когда на мне одна блуза и чулки...

Теперь уже и смысла не было скрывать, что между нами что-то есть, но Том и не думал как-то одёргивать меня. Наоборот, его губы растянулись в такой же ядовитой усмешке, а вокруг мигом повисла тишина.

— Конечно, дорогая. Но я предпочитаю смотреть на тебя такую в спальне и без посторонних.

Я пожала в ответ плечами, а со стороны галереи послышался быстрый стук каблуков.

— Да неужели сегодня все придут вовремя! — язвительно воскликнул Том, мельком посмотрев на часы. — Ночью точно можно ждать снег!

Шутка разрядила внезапно возникшее напряжение, а когда Элеонора влетела в столовую, я сразу отвернулась к Дереку, подумав: «При Элли ты точно не будешь таким смелым!»

— Привет! — воскликнула Элеонора, бросившись в объятия Тома, и страстно его поцеловала, будто они не виделись как минимум две недели. Хотя вполне возможно, что так оно и было. — Видишь, как я соскучилась, даже не опоздала!

Я показушно закатила глаза, и мужчины напротив рассмеялись про себя, пока их «лорд» был занят делами поважнее. Хотя и он заметил это, но партия уже началась, и играть надо было по правилам.

— Конечно, Элли, ты моя самая преданная помощница, — прошептал Том, посмотрев мне в глаза, но я абсолютно не собиралась с этим спорить, потому как ни «преданной», ни уж тем более «помощницей» меня точно не назовёшь. И всё, что в итоге вызывала у меня эта фраза, — это смех, а не такая желаемая ревность.

Том не стал долго ехидничать или нежничать с Элли, а сразу приступил к стандартному обсуждению, к которому я не имела никакого отношения. И всё же как бы я ни старалась абстрагироваться, но мозг прислушивался к каждому слову, боясь услышать имя «Натан Нэш», про которого не единожды упоминали на прошлых собраниях. Но про него, казалось, в этот раз все забыли, и было оговорено всё — от небольших перестановок в должностях в Министерстве до пропажи без вести трёх магловских семей в разных графствах. Конечно, много что волшебниками упускалось из виду, ведь у обычных людей был такой диагноз, как внезапная сердечная смерть, и он вполне допустим даже в моё время. Но вот когда внезапная сердечная смерть настигала разом четверых человек молодого возраста (то есть до сорока лет), то это уже просачивалось в прессу. И разрозненные газетные заметки, которые иногда вслух зачитывал в целительской Аб, приобретали совсем другой оттенок, когда я слышала о них с другой стороны баррикад. Только вот я никак не могла понять, зачем Том позволял своим «подчинённым» издеваться и убивать обычных, ни в чём не повинных людей. Что это было: просто щедрая возможность головорезам вдоволь напиться крови или что-то большее, шестерёнка в едином отлаженном механизме?

Элеонора весь вечер так и жалась к плечу Тома: то пылинки с него смахнёт, то голову положит, то в щёку поцелует, то грудью к нему прижмётся... казалось, что её нисколько не волновало, что мужчины за столом обсуждали пропажи людей, их смерти, возможный переворот в правительстве. Её вниманием полностью завладел Том, и она очень хотела, чтобы это было взаимно. Честно говоря, единственной отдушиной на этих собраниях было смотреть на безуспешные попытки куклы Барби обратить на себя внимание и злость Кена, когда он замечал эти попытки. И вот где-то ближе к концу собрания, когда Элеонора в очередной раз прижалась к Тому и провела пухлыми губами по его очерченной скуле, а я от этой картинки скривила губы в попытке сдержать смех и отвернулась от них, Том вдруг остановил доклад Ориона Блэка и сказал:

— Элли, милая, ты помнишь дорогу до кабинета, в котором я в прошлый раз беседовал с твоим отцом?

— Да, сладкий, помню, — оживилась Элеонора, снова чмокнув его в щёку.

— Будь умницей, сходи туда и принеси мне конверт из верхнего ящика письменного стола.

Элеонора с таким неподдельным удивлением уставилась на него, совершенно не ожидая, что её попросят о чём-то подобном. Том же непроницаемо посмотрел ей в глаза и прежним тихим, но властным тоном повторил:

— Элли, сходи до моего кабинета и принеси мне конверт из верхнего ящика стола, он не заперт, так что у тебя не будет проблем... это очень важно для меня.

— Конечно, сладкий... я быстро.

Поцеловав напоследок, Элеонора изящно встала с его колен и, цокая каблуками, вышла из зала совещаний, видимо, слова «это очень важно для меня» заметно приободрили нашу красотку. Несколько мужчин посмотрели ей вслед, поскольку Элли сегодня выбрала очень силуэтное платье, и её пятая точка так и виляла при каждом шаге. Но большинство всё же внимательно смотрели на Тома, который вдруг встал со своего места и, пройдясь немного по комнате, остановился именно за моим стулом.

— И долго мы будем это терпеть?

Я даже обернулась, чтобы убедиться, что вопрос был адресован именно мне. Но Том сердито смотрел на меня, и я, приподняв бровь, пожала плечами и отвернулась.

— Не знаю. Странно, что ты прогнал эту дурочку только сейчас, если она уже давно тебе надоела...

— Странно?.. Вот как, Кейт?.. — сглотнув, прошептал Том, а я только взглянула на Дерека, как мой стул тут же резко развернули, а затем меня подхватили сильные руки и как в прошлый раз посадили на стол. Том жадно впился мне в губы, нисколько не обращая внимания на своих подхалимов, а затем уже громко воскликнул: — Упрямая бессердечная стерва! Это именно из-за тебя бедняжка Элли мучается каждый раз!..

— Ха!.. — возмущённо воскликнула я, но Том быстро перебил меня поцелуем, и я, чтобы не потерять сознание, вцепилась в его плечи. А когда он отстранился от меня, то дерзко добавила: — Бедняжка Элли сама хочет мучиться, и никто её не заставляет сидеть у тебя на коленях... самовлюблённый жестокий эгоистичный тиран!

— Видишь, какая мы замечательная пара! Нет, Кейт, только не надо врать, что ты не хочешь быть на месте Элли... — усмехнувшись моему обращению, прошептал Том, крепко обхватив руками мою талию, а его губы были в паре миллиметров от моих. — Давай, только скажи... и ты будешь на её месте, обещаю...

— Мне и здесь неплохо сидится! С этого места особенно хорошо видно страдания бедной Элли и твою злость от нежностей этой дурочки!

Том громко рассмеялся моим словам и снова жадно притянул меня к себе, а я уже начала забывать, что рядом вообще были люди, и так же жарко ответила ему.

— Злая, злая Китти, — пропел он, тоже не обращая внимания на своих дружков. — Надо же, а с виду божий одуванчик... и только я знаю, какая же коварная безжалостная стерва сидит внутри... потрясающе!..

На чувственных губах расцвела довольная усмешка, а я ядовито улыбнулась и воскликнула:

— Хм... а мне вот интересно, если блондинки для тебя наивные дурочки, а брюнетки — коварные стервы, то что ты скажешь о рыжей?! О, я знаю! Давай заведём тебе ещё одну подружку для чистоты эксперимента! У меня, конечно, таких знакомых нет, но можно же попросить помощи у коллег, вдруг кто поделится?! Ребят, неужели никому не любопытно? Серьёзно?

Я дерзко посмотрела в угольно-чёрные глаза, а потом обвела взглядом остальных, как бы показывая, кто здесь ещё в выигрышном положении. Мужчины ошеломлённо смотрели на нас, видимо, они даже в самом страшном сне не могли представить, что их супруги могли вот так, во всеуслышание предложить им завести к одной любовнице вторую.

— Ты только посмотри... — протянула я, одной рукой обхватив плечо Тома, а второй махнув на зрителей. — Ты видишь этот взгляд?.. Это не страх, котик, это зависть... сомневаюсь, что хоть одна супруга твоих друзей стерпела бы соперницу, да ещё такую, как Элли, а чтобы настолько закрывать глаза на смазливых дурочек рядом... господи, да я же просто мечта, а не девушка!

На секунду в зале повисла гробовая тишина, а потом на всю комнату раздался громкий смех, причём смеялся только один человек, крепко обнимавший меня.

— Заболеть скромностью тебе точно не грозит, Кейт, — продолжая смеяться, заметил Том, а его дружки понемногу расслабились и тоже тихонечко посмеивались.

— Не помню за собой таких недостатков, — гордо ответила я, и тут со стороны галереи вновь послышался ритмичный стук каблучков. — О, ты слышишь? Беги быстрее на своё место, пока нас не застукали... а то эта кукла ещё разревётся при всех, а я её вопли слушать не хочу. День был тяжёлым, и кое-кто был на работе, а не в салоне красоты.

— Стерва... — довольно протянул Том, горящим, даже восхищённым взглядом смотря мне в глаза. — Коварная негодяйка!.. Думаешь, я не дождусь твоей ревности?

— Нет, — самоуверенно ответила я, но Тома мой ответ только насмешил.

— Ещё как дождусь, — выдохнул он, снова страстно поцеловав меня, а стук каблуков всё приближался. — Я всегда получаю то, что хочу, запомни это, Кейт.

Он отстранился от меня за десять секунд до того, как дверь в зал распахнулась. Я только успела спрыгнуть со стола, сесть обратно на своё место и коснуться пальцами до горящих щёк, настолько жаркими были поцелуи Тома, как на пороге возникла Элли, держа в руках плотный коричневый конверт, в котором, судя по очертаниям, находилась какая-то книга. Заметив стоявшего посреди столовой Тома, она вопросительно посмотрела на него, но он лишь усмехнулся и взял из её рук конверт, а я так и сползла по спинке стула, стараясь быть как можно незаметнее, хотя после моего представления внимание мне было обеспечено до конца жизни. Дерек же, старательно сохраняя нейтральное выражение лица, одним взглядом дал понять, что я как всегда умудрилась сделать очередное собрание незабываемым.

Я легко улыбнулась ему, и тут за моей спиной послышался тоненький голосок:

— Что случилось? Почему ты встал, сладкий?

— Кейт стало жарко, вот я и решил открыть окно, — невозмутимо проговорил Том, хотя отмазка была так себе: чтобы открыть окно, кое-кому было достаточно махнуть рукой. Что он, собственно говоря, и сделал.

Свежий морской воздух мигом ворвался в столовую, и я расслабленно вдохнула полной грудью, всё ещё пытаясь согнать с лица краску, потому как мне действительно было жарко, и монашеская ряса сыграла в этом не последнюю роль. Элеонора с прищуром посмотрела на меня, но я и не собиралась обращать на неё внимания, мне вообще надоели все эти игры, и после полноценного рабочего дня очень хотелось домой, а не сидеть в душной комнате.

—...а то ещё разденется опять при всех, и уже всем остальным станет жарко... — негромко добавил Том, прошагав к своему месту и по пути ослабив узел галстука, а я закрыла глаза и одними губами проговорила: «Сволочь».

Дерек, прочитав моё послание, кашлянул в кулак, а Том тем временем сел на стул во главе стола, а следом к нему на колени порхнула Элеонора. Смерив меня насмешливым взглядом, Том вскрыл конверт в своих руках и чуть приоткрыл его, достав наполовину небольшую чёрную книжицу формата А5, так похожую на ежедневник... при виде её у меня уже второй раз за день возникло противное чувство дежавю, словно я её уже до этого видела, а Том быстро убрал книжку обратно в конверт, снова запечатал его с помощью магии и протянул Малфою.

— Абраксас, ты помнишь, это очень важная вещь, так что проследи за её сохранностью, договорились?

— Конечно, милорд, — с благоговением проговорил Малфой, взяв в руки конверт, и в ту же секунду меня осенило: «Чёрт возьми, это же его школьный дневник! В котором он заключил кусок своей души! Интересно, а Малфой знает, что именно передали ему в руки?..»

Видимо, я настолько долго пялилась на конверт, что и Том, и Элеонора, и Малфой вопросительно уставились на меня. Сглотнув, я тут же отвела взгляд, молясь про себя, чтобы Том не догадался, что я разгадала секрет его дневника, но он, похоже, уже всё понял. И всё же Элеонора сумела снова перетянуть внимание на себя.

— Ой, Том, а что это у тебя такое?!

Поскольку кое-кто ослабил галстук и расстегнул верхние пуговицы сорочки, видимо, и ему после нашего «разговора» стало жарко, то всем стала видна нижняя часть шеи, которую я очень любила покусывать время от времени. На моих щеках опять появился румянец, ведь, кроме Элли, идиотов вокруг не было, а Том широко улыбнулся, провёл кончиками пальцев по тёмно-фиолетовому пятну на ключице и картинно воскликнул:

— Элли, дорогая, представляешь, в этом доме завелось привидение! Только я решу пройтись ночью по коридорам, как оно тут же нападает на меня!.. Никакого спасения! Такой упрямый, своевольный, коварный... темпераментный призрак, жуть! Сегодня ночью даже часа не дал поспать!

Малфой покраснел от смеха, а у Блэков из глаз пошли слёзы, потому что все сразу догадались, кто же был тем «призраком». Я же зарделась до самых кончиков волос, а в голове проносились одни ругательства. «Сволочь, гад, мразь, подонок, мерзавец, хам!..» Одна Элли не понимала иронии в словах Тома и принимала всё за чистую монету.

— Какой ужас! Мерлин, какие жуткие синяки...

Она повнимательнее присмотрелась к мертвенно-бледной коже Тома, на которой тут и там цвели фиолетовые пятна, а я набрала в лёгкие побольше воздуха и выпалила:

— А может, просто взять и выгнать это привидение к чёртовой матери, если оно так мешает?!

Тут уже никто не смог выдержать, и по столовой пронеслась волна хохота, а Том наигранно-обеспокоенно воскликнул:

— Какая ты злая, Китти! Что ты, разве можно так со слабым привидением? Я попробую всё же договориться с ним...

— Но раз это привидение такое упёртое и коварное, оно, может, не захочет договариваться?! — не сдавалась я, и уже и сам Том не выдержал и легонько посмеивался со всеми остальными.

— Я всё же попытаюсь, Кейт. Всё-таки диалог — это первый шаг в решении большинства конфликтов, — я на это зло поджала губы, горя от стыда, потому как теперь мало того, что все видели меня полуголой, так ещё и знали, какая я «темпераментная» по ночам! — И кстати, Кейт, останься сегодня после собрания, ты же целитель, а у меня столько... повреждений... мазью какой хоть бы помазать...

— Но мистер Гамп тоже целитель? — мигом возмутилась Элеонора, и в кои-то веки я разделяла её претензии. — Разве он не может помочь тебе?

— Элли, милая, давай не будем провоцировать невесту Дерека, прошу тебя, — с усмешкой протянул Том, а я так и горела от злости. — Хелен точно не заслужила такого отношения к себе, а она, наверное, ждёт любимого к ужину...

— Меня тоже ждёт дочь! — возмутилась я, но Том лишь ещё заметнее усмехнулся и сказал:

— Тесса точно не будет устраивать тебе сцены ревности, Кейт, так что ничего страшного не случится, если ты немного задержишься... неужели целитель оставит пострадавшего без помощи?!

«Мразь...» — протянула я, поджав губы и чувствуя на них горький вкус поражения. Впрочем, не я одна была недовольной: Элеонора явно рассчитывала на продолжение свидания после собрания, а я опять портила ей карты! Единственным довольным человеком был наш злой гений, ведь он умудрился и избежать встречи с Элеонорой, и не дать мне перекинуться парой слов с Дереком.

Когда все успокоились, Том раздал ещё несколько поручений своим помощникам, дослушал новости и отпустил всех по домам, в этот раз не позвав к себе никого из важных шишек после. Элеонора чуть ли не со слезами на глазах прощалась с ним, изо всех сил намекая на ещё одно свидание, но Том талантливо делал вид, что не понимает этих намёков. В итоге за чёрным лакированным столом остались сидеть только я и он. И когда последний человек вышел из столовой, и хлопнула входная дверь, Том вскочил на ноги, а я успела выкрикнуть:

— Сволочь!..

Рассмеявшись, он притянул меня к себе, а после сел на соседний стул и посадил меня к себе на колени.

— Что, Кейт, полечишь меня здесь или пойдём в спальню?

— А может, заберём Тессу и просто вместе поужинаем? — прошептала я, вздрагивая каждый раз, когда горячие губы касались моего лица. — Она же ждёт нас, уже начало девятого...

— Конечно, Кейт, — выдохнул он, обхватив моё лицо ладонями, и в очередной раз жадно поцеловал, а я вдруг почувствовала правой щекой лёгкое прикосновение тёплого металла.

Закончив поцелуй, я жадно вдохнула воздух, а после взяла в руку правую ладонь Тома и принялась внимательно рассматривать массивный перстень на безымянном пальце, а Том замер на месте от неожиданности. Удивительно, как этот перстень не попался мне на глаза до этого! Небольшая змейка из белого золота с чешуёй из мелких бриллиантов обвивалась вокруг пальца и кусала за кайму крупный гранёный изумруд. Это было так... по-слизерински!

— Что такое, Кейт? — с каким-то подобием тревоги спросил Том, пока я с таким вниманием присмотрелась к перстню, который обманчиво заискрился в приглушенном свете. — Ты помнишь, я отдал свой старый тому мальчишке из приюта... вот, теперь наконец готова замена. Тебе нравится?

— Не знаю... — протянула я, слегка наклонив ладонь Тома, и змейка вдруг сверкнула на меня глазками, отчего у меня по спине пошли мурашки. — Какой-то он... слишком... агрессивный...

— У тебя очень богатая фантазия, Кейт! — рассмеялся Том, тоже присмотревшись к своему перстню. — Теперь понятно, в кого Тесса такая выдумщица! Это всего лишь перстень с изумрудом, что в нём агрессивного?

— Это всего лишь моё мнение, — пожав плечами, ответила я, ведь действительно, что можно было ещё ожидать от любителя змей и наследника самого Слизерина? — А почему ты не хочешь носить то кольцо... которое тебе досталось от... деда? Помнишь, ты как-то хвастался мне... или камень в нём мелковат для твоего нынешнего статуса?

Не знаю, почему я вспомнила про то кольцо, возможно, воспоминания о нём потянулись вслед за воспоминаниями о дневнике, уж слишком давно это было. Но Том теперь уже заметно напрягся, внимательно всмотрелся мне в глаза и настороженно спросил:

— А почему ты вдруг вспомнила про кольцо Мраксов, Кейт?

Я снова растерянно мотнула головой и пожала плечами, потому что и сама не знала ответа, но реакция Тома немного... напугала меня. Слишком быстро он перешёл от шуток к тревоге. Но моя растерянность, даже испуг чуть смягчили его, потому что я действительно спросила из любопытства и только, и никакого двойного дна в моём вопросе не было.

— Да, Кейт, камень... мелковат, — медленно проговорил Том, старательно подбирая слова. — Конечно, это фамильная реликвия от чистокровной семьи, но... как-то у меня нет настроения носить его. Изумруды мне нравятся больше... — он задумчиво посмотрел перед собой, словно своим вопросом я вогнала его в какие-то неприятные мысли, но быстро очнулся от них и вдруг легко усмехнулся. — А знаешь... пока мы здесь... не хочешь посмотреть на ещё одну семейную реликвию? Не мою, но... думаю, тебе понравится.

Буквально за несколько минут в человеке рядом со мной сменилось столько противоположных эмоций, что я боялась сделать лишнее движение, чтобы не спровоцировать ещё чего-нибудь. Но Том мягко улыбнулся мне и провёл горячей ладонью по моей щеке, и я неуверенно кивнула.

Встав со стула, мы направились прочь из столовой в холл, а дальше по лестнице на второй этаж в тот самый кабинет, в который, похоже, бегала сегодня Элеонора. Кабинет, как и спальня, тоже был приведён в порядок, и у меня даже создалось впечатление, что хозяин дома проводил здесь намного больше времени, чем в комнате отдыха. Такая же просторная полутёмная комната, такая же массивная мебель из тёмных пород дерева, такие же тяжёлые изумрудные портьеры на окнах в пол, за которыми уже догорали угли заката. Я растерянно застыла на месте, разглядывая громадные шкафы, доверху заполненные книгами разной степени потрёпанности, а Том неслышно подошёл к одной из стен, отодвинул в сторону картину и взмахнул палочкой.

Негромкий щелчок сразу привлёк моё внимание, и я обернулась и увидела, как медленно открылась дверца сейфа в стене. Том осторожно достал из него небольшую продолговатую деревянную шкатулку и положил её на стол, а после взглядом приманил меня к себе, и я медленно подошла к рабочему столу и с трепетом ждала, пока шкатулку откроют. Том, заметив моё волнение, довольно улыбнулся, помедлил немного и вновь взмахнул палочкой.

Внутри на чёрном бархате лежала золотая чаша, похожая на маленький кубок. Извитые ручки крепились к бокам с двух сторон, над ножкой было небольшое утолщение с орнаментом в виде чешуи, а на самой чаше было выжжено изображение маленького зверька в траве. Но в целом ничего необычного я в этой чаше не заметила — кубок как кубок, примерно из таких же мы каждый день пили тыквенный сок в Хогвартсе. Поэтому, вдоволь насмотревшись на «реликвию», я вопросительно уставилась на Тома, и он сразу усмехнулся моему взгляду.

— Что, Кейт, не впечатлило? — догадался он, и я кивнула, снова посмотрев на чашу. — Ай-ай-ай, как же плохо ты знаешь историю своего славного факультета!

— А при чём здесь мой факультет? — удивилась я, всё же приметив в маленьком зверьке на чаше барсука. Том с показушным разочарованием покачал головой, а затем достал из шкатулки чашу и, держа её перед собой, начал говорить лекторским тоном:

— А при том, Кейт, что перед тобой сейчас — одна из реликвий, принадлежавшая самой Пенелопе Пуффендуй... ты же знаешь, кто хоть основал факультет, на котором ты проучилась целых семь лет?!

Поджав губы, я скривилась, поскольку основателя своего факультета знала хорошо, но понятия не имела, что у неё была какая-то особая реликвия.

— А ты уверен, что она принадлежала именно Пенелопе Пуффендуй? — со скепсисом уточнила я, потому как барсук на чаше ещё ничего не значил.

— Уверен, Кейт, — твёрдо возразил Том, положив чашу обратно в шкатулку. — В отличие от некоторых, я не зря тратил свободное время, пока жил в Хогвартсе, и узнал много чего интересного не только про свою семью, но и про историю школы вообще...

— Дай угадаю, ты узнал это всё именно тогда, когда искал свою двадцатиметровую подружку, живущую в подвалах?

— Не важно, Кейт, когда я это всё узнал, — усмехнулся он моей колкости. — Важно то, что у каждого основателя Хогвартса есть своя реликвия. У Пуффендуй — это чаша, у Слизерина — медальон, у Когтевран — диадема...

— Но с чего ты взял, что именно эта чаша принадлежала самой Пуффендуй? Может, тебя обманули?

— Кейт, к твоему сведению, в моих руках побывало немало реликвий, и определять их подлинность я точно умею, — гордо возразил Том на моё неприкрытое недоверие. — А у этой ещё и хвост от чистокровной семьи, возможно, даже самих потомков Пуффендуй... это очень муторное дело, копаться в родословных, но хозяйка этой вещи отлично помнила историю своей семьи. Так что это — чаша Пуффендуй. А кое-кто — просто её неблагодарный ученик...

Меня немного смутила формулировка «хозяйка этой вещи», но я решила не лезть на рожон и уже по-новому взглянула на кубок. В целом он действительно мог принадлежать основательнице моего факультета, ведь пуффендуйцы всегда отличались скромностью, дружелюбием и трудолюбием, поэтому ждать от реликвии вычурности... было странно. Но вот что было ещё более странно, так это то, что этой реликвией заинтересовался слизеринец!

— А почему ты искал чашу, а не медальон своего предка? — задумчиво спросила я, но в ответ получила только молчание и едва сдерживаемую улыбку.

Округлив глаза, я уставилась на Тома, а он взмахнул палочкой, и из открытого сейфа по воздуху прилетела вторая шкатулка, уже поменьше. В этот раз Том не стал медлить и сразу открыл её, а у меня при виде золотого медальона в форме овала с гравировкой в виде змеи, изогнувшейся буквой S и инкрустированной изумрудами, вырвался полный ошеломления восклик:

— Охренеть!

— Честно говоря, такой реакции я ждал десять минут назад на чашу! — звонко рассмеялся Том, а у меня в голове не укладывалось, что передо мной лежали целых две реликвии основателей Хогвартса. — Кейт, может, это знак, и ты в душе слизеринка? Никогда не любил эту шляпу, она же Гриффиндора...

— Но где ты его взял?! — воскликнула я и, не удержавшись, протянула руку и взяла в руки золотой медальон, оказавшийся довольно тяжёлым для украшения на шею... но Салазар Слизерин был мужчиной, верно? Что ему стоило таскать на себе такую тяжесть каждый день?

— Этот медальон передавался из поколения в поколение в моей семье, — негромко проговорил Том, неотрывно следя за тем, как я с любопытством разглядывала реликвию у себя в руках. — Моя мать, когда сбежала из дома с маглом, прихватила его на всякий случай... чему дед был очень недоволен. Думаю, он больше горевал по потере медальона, а не единственной дочери. А когда мой отец закономерно её бросил и сбежал в родительский дом, она, спасаясь от нищеты, продала его за бесценок... а выкупила его женщина, по иронии судьбы оказавшаяся хозяйкой чаши Пуффендуй... представляешь? Я как-то наведался к ней в гости, чтобы забрать своё, а чашу... взял в качестве компенсации, всё-таки нехорошо присваивать чужие реликвии, ты не находишь?

— Неужели? — хмыкнула я, гоня прочь мысли о судьбе хозяйки чаши... я точно не хотела знать её историю!

— Что ж, ты права, чаша тоже мне не принадлежит... но я посмеюсь над тем смельчаком, который посмеет пробраться в этот дом и украсть её у меня!

У меня по спине прошли мурашки, потому как раз Том так охранял эти вещи, значит, они действительно были бесценны. Аккуратно положив медальон в шкатулку, я нервно сглотнула, а после взяла себя в руки и ехидно спросила:

— А ты не хочешь собрать всю коллекцию? Посмотри, половина уже есть, осталось совсем чуть-чуть...

Не успела я закончить предложение, как на весь кабинет раздался громкий смех, а у меня глаза на лоб полезли. Том же, согнувшись пополам, всё же притянул на стол ещё одну, самую большую шкатулку, и я, уже не дожидаясь, пока мне её откроют, сама откинула крышку и ошеломлённо уставилась на диадему, выполненную из белого золота в форме ворона, в теле у которого был массивный сапфир, а крылья инкрустированы бриллиантами.

— Чёрт возьми, а её ты где нашёл?!

Не веря своим глазам, я аккуратно взяла в руки диадему, а Том смахнул с глаз слёзы и подошёл ко мне поближе.

— Это отдельная история, Кейт, — чуть успокоившись, проговорил он, а я так и всматривалась в облик гордой птицы, распахнувшей крылья. — Когда я узнал про реликвии основателей, то загорелся идеей найти их... и с удивлением обнаружил, что факультетским привидением Когтеврана является... дочь Кандиды Когтевран, Елена... ты знала? — я мотнула головой, а Том, усмехнувшись, сказал: — Впрочем, не удивительно. Так вот, мне стоило больших усилий разговорить Серую даму, но у меня это получилось... там оказалась настоящая семейная драма! Мать гордилась своей диадемой, которая, по слухам, давала обладателю гениальный ум, а дочь позавидовала... и сбежала из дома, прихватив реликвию. Дочь долго скиталась, а когда мать была при смерти, она отправила за ней... человека, давно влюблённого в Елену, чтобы он уговорил дочь вернуться домой. Но ему это не удалось... и он, ослеплённый ревностью, заколол любимую... и с тех пор заковал себя в цепи и гремит ими в подземелье родного замка, назвав себя...

— Кровавым бароном!.. — воскликнула я, припомнив привидение другого факультета. «Вот это пазл сложился!»

— Всё верно, Кейт, это был Кровавый барон, — подтвердил Том, задумчиво всмотревшись в диадему. — А фамильная реликвия с тех пор считалась утерянной, никто же не знал, что с ней сбежала дочь Кандиды. Так она и лежала в лесу в Албании, зарытая глубоко в землю, пока не нашёлся человек, способный заметить неприметного призрака и... выслушать его. А потом ещё четыре месяца этот человек бродил по лесам крохотной страны и искал по рассказу то самое место... и нашёл же! Не хочешь её примерить, Кейт?

— Это намёк? — поджав губы, спросила я, поскольку Том сам говорил, что обладатель диадемы получит безграничный ум, и судя по его словам, мне как раз ума и не хватает. Но Том снова рассмеялся, а затем взял меня за руку и подвёл к зеркалу, висевшему между двумя массивными шкафами с книгами.

— Это всего лишь украшение, Кейт, — со смехом произнёс Том, взяв из моих рук диадему и надев мне её на голову. — И никакого гениального ума она не даёт, Кандида Когтевран просто от природы была очень умным человеком... и очень гордым. А мне как-то несолидно её носить, она же женская... смотри, какая красота!

Замерев на месте, я уставилась на отражение в зеркале, в котором на меня смотрела слегка испуганная молодая женщина в приталенном чёрном платье и кружевом, закрывавшим вырез декольте, а на тёмных распущенных волосах была изумительной красоты диадема, сверкавшая в обманчивом свете свечей. И мне было очень сложно поверить, что красавица напротив — это я. Том довольно посмотрел на меня и вдруг отошёл к столу, но не успела я обернуться, как он вернулся ко мне, держа в руках чашу и медальон.

— Так... — протянул Том, надев мне на шею медальон Слизерина, а затем вручил в руки золотую чашу и снова повернул к зеркалу. — Посмотри, просто загляденье! Так бы и любовался тобой вечность! Кейт — королева Хогвартса!

— А где реликвия Гриффиндора? — рассмеявшись своему отражению, на котором было слишком много драгоценностей, спросила я, но ответ удивил меня не меньше, чем всё до этого:

— Я не знаю, — просто проговорил Том, а я с выпученными глазами уставилась на него и воскликнула:

— Как?!

Том снова громко засмеялся моему удивлению, а после встал за моей спиной и положил ладони мне на плечи.

— Судя по всему, это должен быть меч, но проблема в том, что только истинный гриффиндорец может его найти. Так что как-то у меня не сложилось с поисками этой реликвии, но я и не расстроен... к холодному оружию я никогда слабости не питал, да и к факультету безмозглых смельчаков тоже. Мне хватит трёх драгоценностей из четырёх...

— Надо же, какая скромность, — хмыкнула я, а потом повернулась к Тому и сделала максимально серьёзное лицо. — Хотя жаль, что у меня в руках нет меча... но ладно. Итак, властью, данной мне... эм... диадемой мудрости, чашей добра и... медальоном коварства...

— Медальоном коварства? — со смехом переспросил Том, подыгрывая мне. — Это так ты относишься к моей семейной реликвии?!

— Так, цыц, — одёрнула его я, сделав вид, что у меня в правой руке действительно есть меч, а чаша Пуффендуй в левой выступала в роли державы. — Итак, властью, данной мне основателями Хогвартса, я провозглашаю тебя, Томас Реддл... эм... рыцарем...

— Рыцарем Хогвартса! — радостно воскликнул Том, а у меня вдруг возникло чувство, что мы не взрослые люди, а дети, нашедшие яркую бижутерию и игравшие с ней где-нибудь во дворе. Том же опустился передо мной на одно колено и склонил голову, и я коснулась его плеча невидимым мечом, но вся моя серьёзность закончилась, и я звонко рассмеялась.

— И я, как настоящий рыцарь, приношу клятву верности своей королеве, и клянусь защищать её ценой своей жизни, — с улыбкой проговорил он, встав с колен, а после притянул меня к себе и поцеловал, а диадема на мне чуть съехала набок. — Ты очень эффектно смотришься в таких драгоценностях, Кейт... Катерина...

— Екатерина Хогвартская, — со смехом подсказала я свой несуществующий титул, и Том с широкой улыбкой повторил за мной:

— Екатерина Хогвартская... Сердобольная. Моя единственная и неповторимая королева, — и снова принялся жадно целовать меня.

— Всё, хватит, я... устала, — выдохнула я, так как голова начала немного болеть от тяжести диадемы, а в шею врезалась золотая цепь тяжёлого медальона. Том, отстранившись, осторожно снял с меня все драгоценности и принялся раскладывать их по шкатулкам, а я потёрла шею и спросила: — А почему ты не носишь свой медальон? Это бы только подчеркнуло твой статус в глазах слуг, медальон самого Салазара Слизерина...

— Я не дурак, Кейт, чтобы светить такой бесценной реликвией, — проговорил Том, отправив все шкатулки в сейф, и запечатал его с помощью нескольких заклинаний. — А свой статус я могу подчеркнуть и другими способами. Не хочу, чтобы кто-то посторонний знал, что у меня есть все эти вещи...

— Но я же теперь знаю, — прошептала я, и Том подошёл ко мне, обхватил ладонями моё лицо и посмотрел мне в глаза.

— Ты не посторонний, Кейт. Ты моя семья...

Наклонившись, он нежно коснулся губами моих, и я, задержав дыхание, выдохнула:

— Как и Тесса...

— Как и Тесса, — повторил Том, закончив поцелуй. — Ты права, она нас ждёт, уже поздно...

Отстранившись, он взял меня за руку и повёл прочь из кабинета, в котором хранилось так много сокровищ... к другому, не менее ценному, стоившему намного больше, чем все реликвии основателей Хогвартса.

***

— Целитель Лэйн! — раздался по коридору детский восклик, и я остановилась на месте с широкой улыбкой на лице.

— Джонатан, что ты здесь делаешь?

— Я отпросился у Милли, чтобы показать вам рисунок Флаффи! Красиво?

Мальчишка лет восьми, ангел с огненно-рыжими кудрями и веснушками на носу поднял свой рисунок, и я, наклонившись, внимательно в него всмотрелась, и действительно: зверёк на небольшом пергаменте очень напоминал главного любимца главы отдела ранений.

— Очень красиво, Джонатан, ты молодец, — похвалила я трудягу, и его лицо так и расплылось от улыбки.

— Мистер Нэш, вот вы где! — к нам подбежала запыхавшаяся медсестра, а мой маленький друг так и подскочил на месте. — Это не юноша, а сам дьявол!

— Ну что ты, Бетси... — протянула я, потрепав Джонатана по голове. А затем строго на него посмотрела, и он сразу потупил взор. — Мистер Нэш больше не будет сбегать от тебя... правда?

Джонатан сразу закивал, а я улыбнулась и легонько подтолкнула его к медсестре.

— Но у меня уже ничего не болит, целитель Лэйн! — надув губу, воскликнул он, а медсестра крепко схватила за здоровую руку своего подопечного.

— Джонатан, ожог от бундимуна быстро не проходит, тебе нужно ещё немного полежать в больнице... — ласково проговорила я, а после с улыбкой спросила: — К тебе завтра придёт папа?

— Да, придёт! — просияв, воскликнул Джонатан. — Он обещал принести мне альбом и краски... я и вас могу нарисовать, целитель Лэйн!

— Хорошо! А теперь беги к себе в палату, уже поздно! — рассмеялась я, и Джонатан вместе с медсестрой направились в сторону лифтов, а я с улыбкой проводила их взглядом и поплелась в целительскую, поскольку сегодня была моя очередь дежурить в ночь.

С Нэшем-младшим я познакомилась вчера. Мы с Дереком спустились в отделение Милли, чтобы собрать немного трав и подстричь Флаффи, который только-только перестал бояться людей, а этот мальчуган сидел в зарослях и выскочил как чёрт из табакерки в самый неожиданный момент, напугав тем самым меня и рассердив Дерека. Но мы быстро нашли с ним общий язык, а буквально через час в отделение пришёл и его отец, тот самый личный помощник министра, который не понравился Тому. Такой же жизнерадостный мужчина с рыжими кудрями и ярко-синими глазами, он сразу располагал к себе, а общаться с ним было на удивление легко. Неудивительно, что у него было множество знакомств, а энергия так и лилась в нём через край. Если Тома можно было назвать айсбергом, куском бездушного льда, то Натан Нэш был подобен огню костра, который собирал вокруг себя людей и согревал теплом холодной ночью.

Как оказалось, они всей семьёй в выходные прибирались в загородном доме, который простоял всю зиму и полвесны безлюдным, и мальчуган нашёл в подвале бундимунов, похожих на крабов существ, питающихся грязью, и обжёгся, когда схватил одного из них. Так он и попал в отделение Милли. По её прогнозам, ожог неглубокий и пройдёт дня через четыре, и на эти четыре дня вся больница, чувствуется, будет ходить ходуном. Впрочем, от Тессы шума не меньше.

При воспоминании об этой чудесной семье я невольно улыбнулась, шагая к целительской, но только коснулась ручки двери, как меня снова остановили.

— Целитель Лэйн... — негромко обратился ко мне высокий худощавый мужчина, у которого я знала только фамилию — Мальсибер. При виде слуги Тома хорошее настроение как рукой сняло, и я холодно уставилась на внезапного посетителя, а тот скривил губы в недоброй ухмылке и добавил: — Тёмный лорд просил передать, что сегодня будет собрание...

От такой новости я немного ошалела и, хлопая глазами, продолжала смотреть на Мальсибера, ведь Том ничего мне не говорил по поводу ещё одного собрания, тем более что последнее было три дня назад. Да и он прекрасно знал, что я дежурила сегодня в ночь, а на часах уже была половина седьмого, и все мои коллеги разошлись по домам.

— У меня дежурство! — чуть оправившись от шока, негромко воскликнула я, продолжая держать ладонь на ручке двери. Но Мальсибер непроницаемо смотрел на меня в ответ, и я, понизив голос, добавила: — Он не предупреждал меня, что сегодня что-то будет!..

— Планы поменялись, — безразлично ответил Мальсибер. — Тёмный лорд просил меня проводить вас в его особняк.

Я так и замерла на месте, беспомощно смотря на своего проводника, а в душе появилось стойкое чувство... какого-то подвоха. Том бы точно заставил меня отменить дежурство, он предупредил бы!.. Хотя... как я могла говорить что-то наверняка, когда дело касалось моего... «супруга»? Видимо, он решил только на первый раз благородно встретить с работы, а все последующие меня будут встречать его подхалимы, больно много чести... И как назло, Дерека тоже не было в больнице, я сама видела, как он собирался домой полчаса назад...

Находясь на распутье, я непроизвольно сжала правой рукой левое предплечье, а Мальсибер, видимо, начав терять терпение, негромко проговорил:

— Мне передать, что вы отказываетесь приходить сегодня, целитель Лэйн?

«Чёрт... чёрт подери!» — выругалась я про себя, уже представив, что может вытворить Том, если я откажусь плясать под его дудку. Или я буду весь вечер выть от боли в руке, или он сам через пятнадцать минут заявится сюда и притащит меня за ручку в зал собраний, а уже потом будет разбор полётов... или придумает что-нибудь ещё, он же такой массовик-затейник в последнее время!

— Нет!.. нет... — вздохнула я, приняв наконец решение. — Я... подождите немного, мне надо предупредить медсестру, что меня не будет какое-то время...

Мальсибер без единой эмоции отошёл немного в сторону, а я побежала на пост, молясь, чтобы нужный человек находился именно там.

— Джули, слава богу! — оперевшись ладонями на стол, воскликнула я, и полненькая молоденькая блондинка тотчас подняла на меня взгляд. — Джули, мне нужно отойти... часа на два... это... я не планировала, но...

— Конечно, целитель Лэйн. Всё равно половина палат пустые, и тяжёлых больных нет. Я присмотрю за остальными.

— Спасибо, Джули, — благодарно выдохнула я, решив, что точно устрою кое-кому сцену сразу после собрания, ибо нечего без предупреждения выдёргивать меня из места, в котором лежали люди, иногда и на грани жизни и смерти!

Я старалась переодеваться как можно быстрее, потому как стрелки часов неумолимо приближались к цифре семь, но всё равно мы уже немного опаздывали. На улице был проливной дождь, и я успела вымокнуть до нитки, пока шла со своим сопровождающим по размокшей гравиевой дорожке к мрачному особняку, тучи над которым, казалось, особенно сгустились. Но быть может, это опять играло моё больное воображение?

Войдя в холл, я уже рефлекторно хотела свернуть направо, но Мальсибер вдруг схватил меня за запястье и остановил.

— Сегодня собрание будет в другой комнате, — негромко проговорил он, а до семи часов оставалось пять минут, так что времени спорить не было.

Да и желания особого не было. Мне вообще хотелось побыстрее уже сесть на своё место, посидеть с отсутствующим видом час-полтора и вернуться в отделение. Поэтому я покорно поплелась за Мальсибером в комнату под лестницей-полукругом, не такую презентабельную, как галерея или комнаты сверху, а затем мы прошли в другую, третью... пока не оказались в тупике. Я настолько погрузилась в себя, что как-то не заметила, как опередила своего проводника, а когда опомнилась, то дверь за мной хлопнула, и я оказалась одна в пустой комнате, в которой единственным источником света было небольшое окно, за которым сверкали молнии над морем.

«Что за шутки?!» — чуть не взвизгнула я, подскочив к двери и подёргав её, но она была крепко заперта.

Страх уже полностью завладел моей душой, ведь всё, чёрт возьми, сегодня было не так, как обычно, но в голову почти сразу же пришла спасительная мысль: «Волшебная палочка!»

Выцепив её из кармана промокшей мантии, я попробовала самое простое заклинание, но результата не вышло: дверь даже не шелохнулась. Вздохнув, я высушила мантию, а затем собралась уже перебирать более сложные Отпирающие чары, как из-за стены послышался негромкий голос:

— Мальсибер, ты чуть не опоздал...

— Прошу прощения, милорд.

«Что за?!» — возмутилась я, тут же направившись в сторону голоса, а страх в душе мигом сменился злостью.

На самом деле, я ошиблась, подумав, что оказалась в тупике. Осветив тёмную пыльную комнатку уже с помощью Люмоса, я заметила в стене неприметную дверь, за которой было какое-то подобие узкого коридора с шершавыми стенами, лестницей, ведущей наверх, и ещё одной дверью в стене, откуда и слышался голос Тома. Изнанка дома показалась мне жуткой, да и обстоятельства именно этого вечера были самыми что ни на есть странными, поэтому я с небольшой опаской подошла к щели, из которой лился приглушённый свет, и заглянула внутрь, пока никак не выдавая своего присутствия.

Подхалим Тома обманул меня, но ложь была частичной. Сегодня действительно было собрание, и было оно как обычно в столовой, а за столом сидело четырнадцать мужчин в чёрных одеждах. Моё место напротив Дерека оставалось пустым, Элеоноры тоже не было, хотя когда она приходила вовремя? Я уже почти собралась приоткрыть тайную дверь и пройти внутрь, но в последний момент замерла на месте и закрыла ладонью рот.

Над столом в неестественной позе застыл в воздухе Натан Нэш, одетый в презентабельный костюм и министерскую мантию. Казалось, что на нём были какие-то специальные чары, потому как он никак не реагировал на окружающих, словно окаменев. От ужаса я даже шевельнуться не могла, боясь хоть как-то выдать своё присутствие, о котором Том не знал... или знал? Он знал, что я стою за тоненькой дверью, чёрт возьми?! К чему весь этот спектакль?!

Как только последний человек сел за стол, Том безразлично посмотрел перед собой на Нэша и лениво взмахнул палочкой, отчего тот мешком упал на стол и «разморозился».

— Что?.. что происходит? — с тревогой спросил Нэш, приходя в себя после транса, но не успел он встать на колени на лакированном столе, как Том прошептал: «Круцио!», и на всю столовую раздался леденящий душу крик, от которого меня чуть не вывернуло.

«Беги, дура!» — закричало подсознание, и момент был самым подходящим, меня бы точно никто не услышал за таким воплем, но тело будто парализовало, и я даже не могла закрыть глаза, чтобы не видеть пытки перед собой.

Несколько минут точно Нэш загибался от нестерпимой боли, а после Том опустил палочку, и тело жертвы обессиленно распласталось на чёрном столе. На лицах мужчин, кого мне было видно, брезгливость смешивалась со страхом, но никто не показывал, что на их глазах творилось что-то... неправильное. Я же боялась даже вдохнуть.

— Защитник маглов Натан Нэш... — шёпотом проговорил Том, со скукой смотря на свою жертву, и в этом Томе не было ничего от того человека, который дурачился со мной в прошлый раз в этом самом доме, который сегодня ночью обнимал меня и грел в объятиях. Это была абсолютно полная копия «моего» Тома, напрочь лишённая чувств, в том числе сострадания и жалости. — Защитник... грязи.

Последнее слово он будто выплюнул, и только Нэш перевёл дыхание и застонал, как воздух снова рассекла палочка, и в столовой опять послышались полные боли крики.

«Беги, беги, чего ты ждёшь?!» — кричало подсознание, а я стояла на месте и задавалась одним-единственным вопросом: Том знал, что я здесь, или нет? Ведь если ответ на мой вопрос был «да», то смысла бежать куда-то точно не было. А он не мог не знать... он просто не мог этого не знать!

— Абраксас... — простонал Нэш, когда Том решил сделать очередную передышку и снял Непростительное заклинание. Но Малфой не обращал никакого внимания на своего министерского коллегу, и Нэш, стерев кровь с прикушенной губы, обратился к его соседу: — Сигнус... Орион... Августин...

Но никто из мужчин не реагировал на полный мольбы голос Нэша, словно это был не живой человек, а какой-то зверёк, крыса, попавшаяся в мышеловку. Грязное животное, вредитель...

— Мистер Нэш, вы же хотели встретиться со мной, разве нет? — снова прошептал Том, а его тихий голос могли перебить разве что раскаты грома за окном, настолько в столовой было тихо.

— Мне сказали... что... вы... человек... который хочет... сделать этот... мир... лучше... — задыхаясь, проговорил Нэш, а кровь крупными каплями падала на гладкую поверхность стола.

— И вам нисколько не соврали, мистер Нэш! — чуть оживившись, ответил Том, переведя взгляд в сторону «нормального» входа в столовую, словно он кого-то ждал.

Я прислушалась, ожидая услышать привычный стук каблуков Элеоноры, но очередной раскат грома, последовавший за вспышкой молнии, не давал возможности расслышать что-то. А когда грохот за окном стих, вдруг послышался... шелест чешуи по мраморному полу. Очень похожий звук я слышала давным-давно на втором курсе, но тогда к тихому шелесту прибавлялись капли воды... Осознав, что женщина на собрании всё-таки будет, меня парализовало окончательно, ни одна мышца не хотела подчиняться разуму, настолько я боялась спровоцировать смертельно ядовитую змею, а правая рука, которую я крепко прижимала ко рту, начала мелко подрагивать.

Вскоре и все остальные услышали шелест и повернулись в его сторону, и вот теперь даже на лицах мужчин застыл ужас. Дерек показывал мне изображение голубого крайта в своём справочнике, но по картинке мне показалось, что это совсем небольшая змея, не больше полутора метров. Сейчас же по полу столовой ползла как минимум пятиметровая особь с ярко-голубыми поперечными полосами, сменяющимися чёрными. Изгиб за изгибом, она ползла как настоящая королева, не торопясь и чувствуя себя в своём праве. Том чуть приподнял углы рта, сменив тем самым одну маску на другую, а Ингрид подползла к его стулу и, поднявшись по телу, начала сворачиваться кольцами на плечах. Моё сердце рвалось в клочья от страха, парализовавшего все клеточки тела, настолько я боялась, что смертоносная змея меня учует... или Том сам направит её на меня.

Когда тяжёлые кольца живого веса полностью обвили плечи Тома, он двумя пальцами погладил змею по головке, и та прижалась к его щеке и легко потёрлась, словно кошка.

— Вам всё правильно передали, мистер Нэш, — наконец заговорил Том, будто только сейчас вспомнив о своей жертве, распластанной на столе. — Я действительно хочу сделать этот мир лучше... а такие, как вы, мешают мне. Я хочу дать волшебникам власть над маглами, я хочу, чтобы волшебники, сильнейшие из людей, перестали прятаться в тени и вышли на свет... Я хочу, чтобы чистая кровь благороднейших семей так и оставалась чистой, не смешиваясь с грязным магловским отродьем... разве не этого вы добивались своими глупыми законами, мистер Нэш?

— Кто вы? — содрогаясь всем телом, выдавил Нэш, неотрывно следя за Ингрид.

— Лорд Волан-де-Морт, — скривив губы в ядовитой улыбке, ответил Том, а Ингрид, ещё раз коснувшись его щеки, начала медленно распутываться и сползать на стол. — Но зря вы это спросили, мистер Нэш... очень зря. Люди слышат это имя лишь однажды... перед своей смертью.

Ингрид неумолимо приближалась к своей жертве, а Нэш изо всех сил пытался встать хотя бы на колени, чтобы вскочить со стола, но у него ничего не получалось: невидимая сила будто придавила его, и он мог разве что повернуть немного голову.

— Хьюберт, Эдвард! — не своим голосом закричал Нэш мракоборцам, но Эйвери опустил взгляд на руки, а Нотт отвёл его в сторону, чтобы не смотреть на гигантскую змею. Тогда Нэш повернул голову в другую сторону и снова прокричал: — Дерек! Дерек, помоги мне!

Поскольку Дерек сидел спиной ко мне, то я не могла увидеть выражения его лица, но он не шевельнулся, а по моим щекам пробежало две слезы. Ингрид, словно питон, обогнула свою жертву и начала обвиваться вокруг её тела, начиная с ног, затем вокруг туловища, шеи... один круг за другим, она мощной мускулатурой сдавливала Нэша, и он начал синеть и задыхаться. Вдруг по столовой послышался шёпот... это Том отдал приказ на змеином языке, и Ингрид, сверкнув глазами, резко обвилась вокруг шеи смертельным кольцом, и послышался хруст.

Тело Нэша сразу обмякло, за окном раздался мощный раскат грома, а я наконец «разморозилась» и со всех ног помчалась к закрытой двери. Из-за крупной дрожи рук у меня чуть не выпала палочка, но страх настолько пропитал меня, что казалось, если я тотчас не выберусь из этого жуткого места, то просто сойду с ума.

— Портаберто! — не своим голосом воскликнула я чары посильнее, и меня откинуло назад, а замок на двери взорвался, и она просто слетела с петель.

— Что такое?! — послышался встревоженный голос Тома из столовой, но я быстро вскочила на ноги и побежала по пыльным комнатам в сторону выхода, уже не обращая внимания на стук каблуков.

Добравшись до пустого холла, я судорожно вдохнула ртом воздух, а затем подбежала к массивным дверям и толкнула одну в сторону. Послышался протяжный скрип, и тут за моей спиной раздались быстрые шаги. Обернувшись, я со страхом в глазах уставилась на Тома, побежавшего за мной по основной галерее, а он ошеломлённо уставился на меня, словно действительно не ожидая увидеть здесь именно сегодня. Наш зрительный контакт продлился секунд десять, а затем в проёме открывшейся щели мелькнула молния, и я выскочила на улицу под проливной дождь, воспользовавшись замешательством преследователя.

Раз, два, три, четыре... ноги так и соскальзывали по мокрым ступеням, а на четвёртой над головой раздался мощный грохот, от которого моя сердечная мышца окончательно разорвалась. Уже не обращая внимания на лужи под ногами, я побежала сквозь стену дождя к кованым воротам, а освещение давали вспышки молнии вдали.

— Кейт! — послышался крик за спиной, и я побежала ещё быстрее, насколько только могла.

Очутившись у ворот, я коснулась их волшебной палочкой, и сталь бесшумно открыла проход, а шаги за спиной были всё ближе. Набрав в лёгкие побольше воздуха, я сделала три шага вперёд и взмахнула палочкой, представив крыльцо «Гиппогрифа» в Косой аллее. И в самый последний момент перед трансгрессией я почувствовала едва заметное касание кончиками пальцев моей руки.

Но Том не успел схватить меня, и через мгновение я оказалась одна на крыльце родного кафе. Над головой раздался ещё один раскат грома, с неба лило точно так же, может, чуть меньше, и я сама не своя ворвалась в зал.

Внутри как обычно играла лёгкая музыка, за столиками ужинали посетители, но все разом оторвались от своих разговоров и уставились на меня.

— Мама!

Тесса с разбегу бросилась на меня, и я, опустившись на колени, поймала её и крепко обняла, чувствуя себя... в безопасности. В «домике».

— Мама, почему ты такая мокрая? — удивилась Тесса, проведя ручками по моим насквозь промокшим волосам, и я улыбнулась, а ручьи дождевой воды стекали по лицу, смывая слёзы.

— Так дождь же на улице, солнышко, — прошептала я, погладив по голове дочь, и она тепло улыбнулась мне в ответ.

— А у тебя разве не дежурство, Кейт? — удивился Морган, но я снова крепко обняла Тессу, выигрывая секунды, чтобы прогнать дрожь из голоса, а после прохрипела:

— Я... я договорилась, я сегодня побуду у вас...

Морган с подозрением уставился на меня, ведь с тех пор, как мы с Тессой переехали в свою квартиру, я ни разу не ночевала в своей прежней комнате, да и дежурств ни разу не прогуливала за все семь лет работы целителем. Но Тесса очень обрадовалась такой новости и поцеловала меня в щёку, а потом выпрямилась, посмотрела за моё плечо и воскликнула:

— Том!

У меня сердце сжалось от страха, а Тесса отстранилась от меня и побежала в сторону входа в кафе. Пересилив себя, я обернулась и успела заметить, как красивое лицо Тома, насквозь промокшего, как и я, тоже исказила гримаса тревоги. Но он быстро взял себя в руки и подхватил на руки Тессу, а Морган так и не спускал с нас проницательного взгляда.

— Том, мама отпросилась с работы и будет сегодня с нами! Ты тоже будешь с нами ужинать?

— Д... да, — протянул Том, снова посмотрев на меня, но я мигом отвернулась, боясь впасть в истерику тут же, на глазах у всех. — Я сейчас доделаю все дела и приду ужинать с вами... ты меня подождёшь?

— Да, мы с мамой подождём тебя! — обрадовалась Тесса, а я пару раз кивнула, встала с колен и пошла на кухню, убрав руки в карманы, чтобы скрыть дрожь.

— Ого, Кейт, неужто на улице так сильно льёт?! — воскликнул Димон, увидев меня в своих владениях, но я плюхнулась на стул и закрыла ладонями лицо, изо всех сил стараясь унять эмоции... хотя бы ради Тессы. — Эй, Кейт, ты в порядке?

Димон даже от плиты отошёл, чтобы присмотреться ко мне повнимательнее, но я тут же испугалась, что меня быстро выведут на чистую воду и пострадает ещё больше людей, поэтому смахнула с глаз слёзы и максимально правдоподобно выдавила:

— Да, всё в порядке... а что?

— Ничего, — ответил он, оторопев от моего вида. — А ты не должна быть в больнице сегодня?

— Я хочу поужинать с Тессой, — шмыгнув носом, произнесла я, и тут как раз на кухню прибежала маленькая непоседа и залезла ко мне на колени, а я обняла её, снова чувствуя себя в безопасности. Тессе не надо было ничего знать.

Морган тоже вошёл на кухню следом за Тессой и, встав напротив нас, упёр руки в бока и прохрипел:

— И что у вас опять произошло?

— Ничего не произошло, Морган, я просто сегодня буду у вас, — выдохнула я, постепенно унимая зародившуюся истерику.

Он явно не поверил мне, с подозрением вглядываясь в моё лицо, но я специально закрыла глаза и ещё крепче сжала в руках Тессу.

— И долго мы будем ждать вашего Тома? — проворчал Морган, но я пропустила его слова мимо ушей и вдыхала и выдыхала воздух, держа на коленях Тессу, держа весь свой мир, ради которого врала всем и в первую очередь себе. Только чтобы она ничего не узнала...

— Он скоро придёт, — наконец прошептала я, открыв глаза, и улыбнулась Тессе, тоже промокшей от меня. — Как у тебя прошёл день, радость моя?

— Всё хорошо, мамочка! — воскликнула она и принялась рассказывать мне, чем занималась весь день в компании дедушки, а я немного успокоилась, высушила волосы, одежду и саму Тессу и пересела за обеденный стол, чтобы выпить немного чаю, хотя в горло не лезло абсолютно ничего.

У Моргана через двадцать минут лопнуло терпение, и он накрыл на стол и заварил чайник, решив начать семейный ужин без Тома. Но не успела я подцепить вилкой горошек, как Том всё же вошёл на кухню «Гиппогрифа», и моё сердце заколотилось в груди, а руки задрожали. Том, уже в сухой одежде, сел за стол рядом с Тессой и молча принялся ужинать, то и дело бросая на меня полный беспокойства взгляд, а Морган с ещё большим подозрением следил за нами обоими.

Сделав вид, что что-то поела, я отодвинула от себя почти нетронутую тарелку и встала из-за стола, чтобы налить чаю. Тесса же без остановки рассказывала выдуманные небылицы, сдерживая троих взрослых от серьёзного конфликта. Но в присутствии Тома у меня опять начали дрожать руки, и не успела я взять в них чашку, как она выскользнула и с дребезгом разлетелась на осколки.

— Кейт, да что с тобой сегодня такое?! — потеряв всякое терпение, воскликнул Морган, а я, не на шутку испугавшись, сделала глубокий вдох и выпалила:

— Ничего! Со мной всё нормально! Я... Тесса, посмотри, уже начало десятого, пора спать! Пойдём, я уложу тебя...

Не обращая никакого внимания на осколки под ногами, я подошла к столу, подхватила Тессу на руки и понесла наверх, в её спальню, а Том сразу встал из-за стола и последовал за нами тенью, видимо, пытаясь выловить момент, когда я останусь одна. Только вот я не собиралась оставаться одна, поэтому переоделась вместе с Тессой в свою старую пижаму, которая осталась в моей комнате ещё со школы, и легла с ней в кровать, продолжая читать сказки.

— Мама, а ты сегодня будешь спать со мной? — удивилась Тесса, но я лишь крепче прижала её к себе и поцеловала в лоб, игнорируя Тома, застывшего словно статуя в кресле неподалёку и не сводившего с меня горящего взгляда.

— Да, солнышко, я очень боюсь грозы, — прошептала я, изо всех сил сдерживая слёзы. — А вдвоём нам будет не страшно, ведь так?

— Не бойся, мамочка, звёздочка не даст нас в обиду, — обняла меня в ответ Тесса, а потом вдруг резко повернулась и с тревогой посмотрела на Тома. — Мама, а как же Том?

— Он не боится грозы, милая, — выдохнула я. — Поэтому сегодня поспит один...

Тесса с тревогой, с наивным детским беспокойством продолжала смотреть на Тома, и он поднялся на ноги, улыбнулся, наклонился и поцеловал её в лоб.

— Ничего страшного, я посплю один... а ты защищай маму, звёздочка есть только у тебя...

— Хорошо, — улыбнулась Тесса и снова устроилась у меня на плече, а я вздрогнула всем телом, когда длинные бледные пальцы коснулись моей руки.

Том сразу почувствовал мою дрожь и отдёрнул руку, а в его глазах на удивление читалась боль... которой, однако, не было, когда на его глазах в муках умирал ни в чём не повинный человек.

— Спокойной ночи, девочки, — прошептал он напоследок и бесшумно вышел из нашей комнаты, а я выдохнула и обняла дочь.

От шума грозы за окном Тесса быстро успокоилась и заснула, а я легко проводила рукой по её длинным волосам и смотрела перед собой в пустоту, боясь закрыть глаза. Но всё равно то и дело в темноте всплывала сцена убийства накануне и ярко-синяя змея, и я, каждый раз вздрагивая, прижимала к себе дочь, свою маленькую звёздочку, благодаря которой всё ещё не захлебнулась во тьме. И всё-таки ближе к полуночи я начала проваливаться в неверную дрёму, устав за такой насыщенный день.

Из последних сил посмотрев перед собой, я вдруг заметила в кресле чёрную тень. За окном сверкнула молния, и тень мгновенно превратилась в Тома, непонятно как появившегося в нашей комнате.

«Это мираж... это обман», — устало подумала я, закрыв глаза, и кошмары полностью поглотили меня.

***

Первое, что я почувствовала на следующий день после пробуждения, — это головная боль. Я была разбита на части, а события вчерашнего дня отрывками всплывали в голове. Повернувшись на бок, я не сразу поняла, что было не так, но всё же до меня дошло: Тессы рядом не было. Дёрнувшись, я легла на спину, а кровать подо мной была необычайно мягкой, не такой, какая была в спальне дочери. Широко распахнув глаза от ужаса, я уставилась на изумрудный балдахин над собой, а слева из приоткрытого окна светило тёплое, почти летнее солнце, и дул лёгкий морской ветерок.

— Нет! — взвизгнула я, вспомнив место, в котором были похожие декорации, и попыталась вскочить с кровати, но сильные руки не дали мне этого сделать. — Нет! Отпусти меня, чудовище!

— Кейт... Кейт! Успокойся, нам надо поговорить... — удерживая меня в объятиях, проговорил Том, а я, не помня себя, пыталась высвободиться из них. — Кейт, пожалуйста, дай мне объяснить тебе!..

— Объяснить что? — взвизгнула я, пихнув его локтем в грудь, но Том, резко выдохнув, продолжал сжимать меня руками. — Что тебе нравится вкус крови?! Или опять скажешь: это не я, это Ингрид, а я хороший?!

— Я плохой, Кейт! — громко воскликнул он, а я обессиленно обмякла, понимая, что не смогу сбежать, пока Том не выговорится и не отпустит меня. — Я чудовище, ты сама меня так назвала, и я не отрицаю этого. Я не отрицаю этого... — с тяжёлым вздохом повторил Том, повернув меня к себе и прижав к груди. — И ты прекрасно знаешь, какой я есть на самом деле... но я не хотел, чтобы ты видела то, что было вчера...

— Раз не хотел, зачем дал приказ своему слуге привести меня? — сухо спросила я, слыша ухом быстрое биение его сердца.

— Какой приказ, Кейт? — устало протянул Том, а я вдруг почувствовала, что он точно не спал сегодня всю ночь, и тёмные круги под глазами только лишний раз подтверждали это. — Ты же должна была дежурить вчера, разве нет?

— Ты даже не знаешь, что творится за твоей спиной...

— Я узнаю... и виновный понесёт наказание.

— Что, натравишь свою подружку ещё на одного человека?

— Нет... просто убью. Но сначала узнаю, зачем всё это было нужно... или ты хочешь заступиться за него? — почувствовав, что я «успокоилась», Том подложил под спину подушки и лёг на них, а меня притянул к себе, продолжая крепко обнимать. — Ты, наверное, хочешь убедить меня не делать этого... да, Кейт?

— А у меня получится? — хрипло задала я встречный вопрос, и в угольно-чёрных глазах прочитала за сожалением ледяное «нет». — Вот видишь... делай что хочешь, я просто не хочу об этом знать. Я устала.

— Мне плохо без тебя, Кейт, — прошептал он, но я скривила губы в ядовитой усмешке и прохрипела:

— А мне плохо с тобой. И кто из нас должен уступить в этот раз? Тот, кто сильнее любит? Любовь... а любви-то и нет. Ты любишь только себя, а я... я настолько не люблю себя, что позволяю тебе помыкать мной, позволяю тебе касаться себя, использовать... Любви между нами нет. Чудовище так и останется чудовищем, когда опадёт последний лепесток розы, и ничей поцелуй это не исправит... потому что никто на этом свете не сможет полюбить такого тебя. Даже я. И с этим надо смириться... мне. Я смирюсь, я обязательно смирюсь, но... не сейчас.

Том чуть ослабил объятия, и я воспользовалась этим и привстала, а он беспомощно посмотрел на меня, как смертельно раненный охотниками зверь.

— Оставь меня, оставь меня в покое на несколько дней, мне надо пережить увиденное, мне надо... оплакать... смириться... без тебя. Я скажу Тессе, что ты уехал на несколько дней, а ты на это время полностью исчезнешь из нашей жизни... Ты был готов подарить мне себя, весь мир, корону... подари мне несколько дней свободы, пожалуйста... твоя тёмная чёрствая душа способна на такой щедрый подарок, как ты думаешь?

С моих ресниц упало несколько солёных капель, а Том обессиленно опустил руки, уже нисколько не удерживая меня. Вздохнув, я встала с кровати и направилась к массивному чёрному шкафу, в котором висели чёрные платья, и цвет траура теперь как нельзя кстати подходил: вчера вместе с Нэшем что-то умерло и во мне тоже. Выцепив более или менее неброское платье, я переоделась и напоследок посмотрела на Тома, так и не шевельнувшегося за всё это время, а после без единого слова вышла из спальни и захлопнула за собой дверь.

Погода на улице была распрекрасной, словно гроза накануне смыла всю грязь из окружающего мира. Только вот грязь всё равно осталась уже во мне, и я не представляла, как же мне смыть её с души... Пока я шла к воротам по мягкой дорожке, солнце нещадно жгло глаза и кожу, и хотелось просто скрыться куда-нибудь подальше в тёмный уголок, чтобы никто и никогда не увидел такое ничтожество, как я. Но прятаться было нельзя — вчера я сбежала со своего рабочего места, и теперь должна была понести заслуженное наказание.

— Кейт, где ты была?! — накинулся на меня Аб, только я перешагнула порог целительской уже в рабочем костюме, а стрелки часов показывали половину десятого.

— Я... мне... мне вчера стало плохо... — прошептала я, вымученно на него посмотрев, а Аб даже открыл рот от удивления. — Прости, Аб, я понимаю, что должна была предупредить, но...

— Стало плохо и ладно, отделение полупустое, лежала бы дома... — ошарашенно ответил он, но я прошагала к своему месту и села за стол, понимая, что дома точно свихнусь от тяжести вины. — Кейт, ты меня слышишь? Если тебе плохо — иди домой, не геройствуй!

— Мне уже лучше, — безразлично возразила я, взяв в руки свои истории, а Аб в этот раз даже спорить не стал, догадавшись, что сегодня это было бесполезно.

Полдня я проходила словно в трансе, разговаривая с людьми только по необходимости и односложно, и сама не заметила, как оказалась на втором этаже у палаты нашего разбойника. Миссис Нэш с таким же опухшим лицом, как и у меня, сидела на кровати, а Джонатан вдруг закричал:

— Но он обещал прийти, мама! Куда он ушёл?!

— Я не знаю, — выдавила она, смахнув с глаз слёзы. — Он мне не сказал, куда собирался вчера после работы... и сегодня он не пришёл в министерство...

Не выдержав, миссис Нэш разрыдалась, а Милли, стоявшая рядом с ней, положила ей руку на плечо и ласково проговорила:

— Ну-ну, хватит, милая, успокойся... может, Натан просто заработался и остался у друга на ночь? Всё обойдётся, возьми себя в руки...

Миссис Нэш вытерла платочком слёзы и посмотрела на сына, но он вскочил с кровати и пробежал мимо меня куда-то в сторону оранжереи.

— Кейт? — заметив меня, удивлённо обратилась Милли, и я безучастно посмотрела на неё. — Кейт, с тобой всё в порядке?

— Да... я просто хотела... собрать трав... но там сейчас лукотрусы не в духе...

— Ой, надо спасать мальчишку! — тут же всполошилась Милли, побежав в ту же сторону, куда убежал Джонатан, а я на ватных ногах поплелась к себе в отделение.

Только вот дойти до него у меня сил не хватило: эмоции накрыли ещё на четвёртом этаже, и я, сорвавшись в рыдания, свернула в отделение отравлений и юркнула в первую попавшуюся каморку, в которой хранился инвентарь для уборки и чистящие средства.

«Господи, дай мне сил выдержать это!» — молила я про себя, во всех красках представив, что будет с бедной женщиной, когда она узнает, что её муж погиб. Что будет с маленьким Джонатаном, когда он узнает, что в восемь лет остался без отца. И я ничего, ничего, чёрт возьми, не могла сделать. Я не могла спасти его, потому что до ужаса боюсь змей, я не могла ничего рассказать, потому что до ужаса боюсь за свою дочь! Что будет с Тессой, если оба её родителя попадут в Азкабан? Как я могла жертвовать жизнью дочери ради других?

— Что здесь... Кейт! — удивлённо воскликнул Дерек, а я подняла на него заплаканное лицо, и он сразу всё понял. — Кейт... пойдём, не надо тебе здесь сидеть...

Дерек помог мне встать и вывел из каморки, а после привёл меня в пустую палату, усадил на кровать и обнял, а слёзы второй волной хлынули из моих глаз.

— Кейт...

— Как ты мог?! — захлёбываясь в рыданиях, воскликнула я. — Как ты мог спокойно на это смотреть?!

— Ты была там... — с ужасом прошептал Дерек и, приподняв меня за подбородок, вгляделся в моё опухшее лицо. — Мерлин, так это ты была там вчера, Кейт?

Вместо ответа я всхлипнула и жалобно посмотрела на него, а Дерек, догадавшись обо всём, прижал меня к себе.

— Так вот почему он был вчера в ярости... когда раздался голос и взрыв, мы услышали, как кто-то побежал, и он... он вдруг бросился к выходу. Я догадался по стуку каблуков, что это была женщина, но я думал, что это Элеонора... когда он вернулся... он был в бешенстве. Он молча посмотрел каждому в глаза и отпустил всех, а после ушёл сам... он ушёл к тебе, да? — я кивнула, и Дерек тихо спросил: — Кто это был, Кейт? Кто привёл тебя туда?..

— Мальсибер, — сквозь слёзы выдавила я, прижимаясь к Дереку как к спасительной соломинке. — Но я не знаю зачем...

— Ты его больше не увидишь, — выдохнул он... как сухой факт, как очевидную вещь, неотвратимое, неизбежное событие, которое никак не миновать. — Ты не должна была быть там, Кейт...

Уже поздно было думать над тем, что должно было произойти, а что — нет. Какое-то время я прорыдала на плече у Дерека, а когда слёзы закончились, вернулась к себе в целительскую и с отсутствующим видом принялась за бумажную работу, а мой внешний вид все списали на болезнь.

Мне казалось, что истерика прошла, но ночью я снова заходилась в крике, уже одна, вновь переживая вчерашний вечер, вновь слыша шелест змеиной чешуи по гладкому полу, полные боли крики, мольбу, имена, тихий голос, произносящий Непростительные заклинания, и жуткий хруст позвоночника. Когда я засыпала, то именно это являлось мне в кошмарах, и я вскакивала под утро с кровати и шла заниматься делами, лишь бы руки были заняты, а голова оставалась пустой. Так прошло пять дней, а на шестой кошмары сменились.

Я лежала в траве... в листьях, и эти листья шевелились, всё больше опутывая меня. Я начала дёргаться, попыталась вырваться, но Дьявольские силки всё больше и больше сжимали моё тело, не давая шанса вырваться, не давая шанса сбежать из темноты на свет. Один из побегов обвился вокруг моей шеи, и в глазах потемнело, и я...

Вскрикнув, я дёрнулась в кровати и облегчённо выдохнула, потому как никаких листьев вокруг не было. Но вот на мою грудь действительно что-то давило, и я, чуть повернувшись, с удивлением заметила, как за моей спиной лежал Том, крепко обнимая меня во сне. Вздохнув, я аккуратно повернулась и вгляделась в его лицо, но он никак не отреагировал на мои шевеления, а тяжёлая рука по-прежнему лежала на мне. Он спал, крепко спал, а я полежала так чуть-чуть, а потом, заплакав, подтянулась к его лицу и поцеловала красные губы.

От воды на лице Том поморщился и вздрогнул, а после открыл глаза и заметил меня.

— Я не мог заснуть, — просто ответил он, проведя пальцами по моим мокрым щекам. — Я не могу спать без тебя, Кейт. Мне плохо.

— Почему ты не можешь спать без меня?

— Потому что меня мучают кошмары. Трупы... мне снится моя мать... она иногда приходит во сне, встаёт рядом с кроватью и смотрит на меня сгнившими глазницами, долго смотрит, а я не могу ничего с этим сделать. Так было почти всю мою жизнь. А когда мне было шесть, один из приютов признали аварийным, и сирот на время переселили к нам, в комнатах жило по два-три человека. Ко мне тоже подселили мальчика, хилого, щупленького... его постоянно знобило, а как-то вечером у него поднялась температура... мы были вынуждены спать в одной кровати, его трясло, а нянечки редко когда обращали на меня внимание... так я пролежал всю ночь, а наутро оказалось, что я полночи пролежал рядом с остывшим трупом. С тех пор я стал ещё больше их бояться.

Том замолчал, а я дрожала всем телом, чувствуя холод от его слов. Дрожала от картинки перед глазами, где маленький ребёнок так рано столкнулся со смертью... и что из этого вышло в итоге.

— Тридцать лет я прожил с этим, — продолжил шептать Том, кончиками пальцев смахивая с моего лица слёзы. — Мне уже даже казалось, что я смирился... они приходят каждую ночь, я не могу ничего с этим поделать, но и вреда они не причиняют... просто смотрят. Обычно я просыпался посреди ночи и начинал что-то делать... читать книги, учить материал, отрабатывать заклинания, чтобы отвлечь себя. Я настолько привык спать по три-четыре часа ночью, что и не думал, что может быть по-другому.

— А может быть по-другому? — хрипло спросила я, и он так же хрипло ответил:

— Да. Может. Когда я вернулся к тебе и... мы начали спать вместе... именно спать, а не заниматься... любовью... — я усмехнулась, поскольку Том никогда не говорил при мне «секс», видимо, это был отпечаток его времени, но забавно было слышать про любовь в таком случае. Он заметил мою усмешку и чуть приподнял уголки рта, а после продолжил говорить: — Мне перестали сниться кошмары. Я просто начал спать по ночам, без трупов, без снов... и стал высыпаться. Я всё равно рано вставал, но сам, потому что не мог уже спать... и я так привык к этому. Я так привык, что ты рядом, Кейт... мне плохо без тебя. И тебе тоже все эти дни было плохо... разница лишь в том, что мне стало лучше, когда я вернулся к тебе, а тебе — нет.

Горечь вязкой жижей обволакивала нас, а я просто не могла найти в себе силы, чтобы снова прогнать Тома после такого признания. Он действительно практически всегда вставал раньше меня, а если вспомнить, как он был недоволен поначалу, когда мне нужно было рано уходить на работу... всё сразу встанет на свои места. Но я представить себе не могла, как можно было настолько глубоко засунуть свои страхи, чтобы даже человек рядом за полгода не догадывался о них...

— Ты узнал, зачем меня привели смотреть на твой... суд? — шёпотом спросила я, чтобы хоть как-то отвлечься от горьких мыслей.

— Да, Кейт, узнал, — Том вдруг нервно рассмеялся, а я недоуменно уставилась на него. — Это всё затеяла Элли. Господи, вот я идиот... всегда говорил себе, что нужно держаться подальше от женщин, что ничего хорошего они мне не принесут... и на свою голову связался сразу с двумя... и получил по заслугам. Ты можешь поверить в то, что именно Элли устроила это всё?

Я неопределённо помотала головой, ведь Элеонора хоть и косила под дурочку, но в определённых вещах она очень даже неплохо соображала. И видимо, я наступила ей на больную мозоль.

— Элли подговорила Мальсибера, с которым я вместе изучал тайные ходы в своём доме, чтобы он привёл тебя в проход между столовой и комнатами прислуги. От него же она и узнала, что скоро будет ещё одно собрание, на которое я не собирался звать ни тебя, ни её. Вот это схема, да? Я до последнего ничего не знал... Так талантливо выцепить нужного человека и околдовать его своей красотой! Я беру назад свои слова, Кейт, Элли не менее коварная змея, чем ты, а возможно, даже и больше.

— Что ты с ней сделаешь? — выдохнула я, не веря услышанному. — Она же теперь знает, что именно ты убил Нэша, она может всё рассказать отцу...

— Кейт, половина верхушки правительства занято моими марионетками, а выборы министра состоятся уже через три месяца. А она теперь знает, что её любимый папочка может повторить судьбу Нэша, если будет болтать лишнее.

— Да как ты можешь так размышлять?.. — воскликнула я, опять боясь в первую очередь за Тессу, но Том уверенно перебил меня:

— Я не размышляю, а говорю, что увидел в её голове...

— Она жива?.. — с ещё большим страхом прошептала я, и Том поджал губы.

— Пока да.

— А Мальсибер?.. — но в этот раз Том качнул головой в стороны, и произносить ответ вслух уже не было надобности. — Что ты с ней сделаешь?

— Хочется стереть этой девчонке все её куриные мозги и вышвырнуть куда-нибудь подальше! — зло проговорил он, и я пискнула:

— Не смей!

— Но почему, Кейт? — удивился Том, и я уже более твёрдо добавила:

— Потому что благодаря стараниям Элли я вспомнила, кто ты есть на самом деле! Хватит... Ты сам затеял игру не на своём поле, и ты проиграл. Ты хотел, чтобы я ревновала тебя, а в итоге получил ревность Элли, но она не виновата в том, что... что... что чувствует что-то к тебе. Хватит. Не надо её трогать, она уже и так получила по заслугам... ты её бросил?

— Почти, — выдавил он, неотрывно смотря мне в глаза.

— Не надо. Ты наверняка запугал её, но женщина в отчаянии способна на многое... поверь мне. Только женщина знает, на что способна другая женщина...

— И что ты мне предлагаешь, Кейт?

— Пусть ходит на эти дурацкие собрания... пусть видит тебя, пусть чувствует, что хоть немного, но нужна тебе... — Том со скепсисом посмотрел на меня, но я с болью прошептала: — Я не хочу, чтобы ты... сделал с ней что-то, но... нельзя просто отшвырнуть её как блохастого котёнка. Она тебе это никогда не простит. И захочет отомстить. И теперь ты знаешь, как коварна её месть. Не надо было начинать всё это... ты проиграешь, и Тесса... остановись, опомнись!

— Этого не случится, — категорично заявил он, обхватив моё лицо ладонями. — Я не остановлюсь, будут и другие жертвы, ещё одна точно, но... теперь я не упущу из виду Элли, она никак не сможет помешать моим планам, я не проиграю. И с вами ничего не случится... Кейт, я не допущу этого. Мне... мне уйти? Ты не звала меня, но я знаю, что ты и не позовёшь, а я... я устал, из рук всё валится. Если тебе нужно ещё пару дней, я дам, но...

С минуту я смотрела в угольно-чёрные глаза, в которых было даже какое-то подобие раскаяния, пусть и далеко не за все свои проступки, но всё же. А после тяжело вздохнула и молча легла на его грудь, положив руки на широкие плечи. Два дня уже не сыграют никакой роли, а смирение... смирение обвило шею и еле пропускало воздух в лёгкие. Но к недостатку кислорода я уже привыкла, в том месте, где растут Дьявольские силки, его всегда дефицит, так же как и солнца.