Только не Бейб Рут!

В классе миссис Хиггинс я сидел на последней парте. Наверно, это лучшее для меня место: защищен от чужих глаз, при этом видишь всех остальных. Тайлер периодически поворачивался и передразнивал училку, чем хоть немного заставлял меня радоваться. На перемене мы договорились не осваивать местный кафетерий, а свалить в ближайшую закусочную на Мэйн-стрит или четвертом авеню. Филипп поклялся, что тридцати минут нам вполне хватит, и я в ответ только кивнул. Все равно мне нельзя было оставаться одному. Ведь я никогда не остаюсь по-настоящему один после того, как вернулся из лагеря.

Прозвенел звонок, и я стал наблюдать, как дети поочередно выбегают из класса. "Я рада знакомству с каждым из вас!" – прокричала миссис Хиггинс, когда мимо нее пронесся последний ребенок – я. Тайлер и Филипп ждали меня у двери и всем своим видом показывали, что нам лучше не медлить. В коридоре начали показываться весьма сомнительные личности: парни в спортивных куртках, обычные хулиганы и самый коварный тип школьников – зазывалы в разные клубы. Не хватало только поставить случайную подпись и оказаться членом любителей гусениц или того хуже – театрального искусства.

– Эй, Брэдди! – послышалось откуда-то сзади. – Лови!

Рядом с моим ухом пролетел баскетбольный мяч с такой силой, что пройди он чуть-чуть левее, мои мучения могли бы закончиться. "Работай над прицелом получше, чувак", – подумал я, когда Брэдди принял подачу.

– Валим отсюда! – скомандовал Филипп, и мы двинулись в сторону выхода.

– А разве шестиклассникам разрешается выходить в перемены? – спросил Тайлер, когда мы уже отошли футов на двести.

– Раз не остановили, значит можно.

– Так охранника же не было на посту.

– Вот именно, Тайлер, вот именно.

Нас встретила вывеска "Семейное кафе О'Коннел", и мы, естественно, прошли дальше, пока не натолкнулись на место, где поесть можно менее чем за десятку. Сегодня я здесь уже был.

– Вы уверены, что стоит идти к Билли Кэхиллу? – забеспокоился Филипп. – Говорят, там нужно глотать, не разжевывая.

Но Тайлер уже вошел внутрь.

В этот раз обошлось без гамбургеров, однако альтернатива вызывала не меньшие опасения – мы решили попробовать местное буррито. Поначалу Филипп ломался, но, когда Кэхилл предложил скидку в двадцать пять центов, ему оставалось только достать из кармана купюру в два бакса. Получив свой заказ, мы устроились за столиком, что был недалеко от вентилятора, и я специально сел так, чтобы не видеть окна.

По телевизору показывали повтор игры "Ред Сокс" против "Миннесота Твинс", и двое мужчин, расположившиеся от нас по соседству, были весьма увлечены данным зрелищем. Крики, шальная ругань и запах перегара – они по всем пунктам походили на глупых фанатов, что сами никогда биты в руках не держали. По крайней мере, для того, чтобы играть в бейсбол. Мы переглянулись с Тайлером, и я понял, что ему такая компания тоже не добавляла комфорта. Спасибо хоть Билли Кэхиллу за то, что его буррито получились съедобными – видимо, этот чудак ошибся с рецептом.

Мой брат частенько пересказывал мне сюжет этого матча, и я знаю наверняка – следующим мяч идет отбивать Бейб Рут. Для меня это равносильно смерти.

– Смотрите и учитесь, парни! – сказал нам один из них. – Уж этот толстяк свое дело знает.

"Нет, нет, нет, нет!"

– Адам, что с тобой? – спросил Тайлер. – Тебе плохо?

Я закрыл глаза, заткнул уши руками и пытался подавить любые мысли. Температура моего тела поднялась, и боль в голове вернулась. Но я боролся, старался держаться до последнего.

– Эй, – кто-то тряс меня за плечо. – Приятель, ты чего?

"Гнать мысли. Все мысли... Все мысли прочь"

– Адам!

"Все прочь, все прочь, все... прочь"

– Да он не слышит тебя!

– Несите сюда стакан воды!

"Стакан... какой стакан? Нет. Нет... нет. Все мысли прочь. Все прочь. Чистое сознание. Чистый разум. Чистое сознание! Чистый разум!"

– Чистое сознание, чистый разум, – проговорил я за секунду до того, как меня облили холодной водой. Я открыл глаза, и передо мной появились очертания шести человек: ближе всех находились лица Тайлера и Филиппа – они, кажется, волновались взаправду, дальше я заметил Билли Кэхилла, который как раз и держал опустевший стакан, и наконец двое пьяниц – непонятно за чем подошли.

– Извини, мне пришлось это сделать. В тебя как будто бес вселился. Ты точно не балуешься наркотиками, парень?

– Не знаю даже значения этого слова, – заявил я, когда образ толстого Джорджа окончательно проявился на стуле.

– Будь я на твоем месте, я бы записался к психиатру. Без обид, – сказал Кэхилл и направился обратно за прилавок. Пьяницы вернулись за свой стол смотреть игру, а мы уже вчетвером остались на месте.

Стоит кому-то хотя бы косвенно напомнить, что раньше я был жирным, так сразу рядом оказывается толстый Джордж. Это началось почти сразу: в первый день после лагеря я стоял в своей комнате перед зеркалом и вслух произнес: "Прощай, толстая задница". Какую же ошибку я тогда допустил... Голос за спиной – буквально через несколько секунд кто-то посмеялся, кто-то очень маленький, настолько, что одного слова "задница" хватало, чтобы заставить его крутиться по полу. Конечно, будучи десятилетним ребенком, я еще не стал сомневаться в собственной адекватности: послышалось и послышалось – с кем не бывает. Но когда в зеркале я увидел толстого мальчика, лежащего на моем ковре, я стал кричать, кричать что есть силы.

Сбежались все. Дилан решил, что в мою комнату пробрался маньяк, и в руках он держал кухонный нож. Каково было его удивление, когда вместо извращенца в черной маске он увидел меня в одних трусах, стоящим перед зеркалом. Мама с папой, видимо, только тогда осознали, насколько им не повезло с ребенком – они даже спрашивать ничего не стали. Мне было стыдно, очень. Дилан закрыл дверь последним после того, как я заявил, что со мной все в порядке. Я оставался стоять на том же месте, и где-то в глубине моего сознания начала зарождаться мысль, что моя жизнь изменилась – Адам Беннет больше не единственный, кто живет в моей голове.

– С меня хватит, – доложил я, отставив тарелку буррито в сторону.

– В смысле? – выразил удивление Тайлер. – Это оно на тебя так подействовало? Нет, ну раз так, то я могу съесть его за тебя. – Сказал он и вывалил остатки моей порции к себе.

– Я, пожалуй, пойду обратно.

– Еще же куча времени, Адам! – Филипп чуть не подавился.

– Нет, мне так будет лучше.