Привет, средняя школа

После кошмара мне так и не удалось заснуть. Я лежал на кровати и читал один за другим комиксы серии "Келли и Дюк". Обычно, животные меня успокаивали, а поскольку из-за аллергии Дилана у меня нет своих домашних питомцев, спасаться приходилось теми, что на картинках. Думаю, в ту ночь больше никто в доме не смог сомкнуть глаз. Родители серьезно переживали из-за моей проблемы, и, наверняка, мама снова заставит меня ходить на сеансы к доктору Робертсону. Я бы и рад сидеть у него в кабинете, но ни таблетки, ни, тем более, разговоры не приносили мне никакой пользы. Наоборот, от осознания факта, что лечение не помогает, я чувствовал себя только хуже, и, порой мне казалось, что я теряю рассудок.

Примерно в семь часов я спустился на кухню и увидел маму – она готовила яичницу и параллельно слушала радио. Кажется, играла одна из песен Эрика Клэптона, а значит настроение должно потихоньку, но улучшаться.

– Доброе утро, Адам. Ты уже встал?

– Да, у меня был заведен будильник.

– Присаживайся пока, через минуту все будет готово.

Следующим спустился по лестнице папа. Он, как всегда, уже был в полной готовности: заправил рубашку, надел пиджак, побрился и сделал укладку. После того как его повысили до главного управляющего в банке, он стал очень ответственно относиться к своему внешнему виду. Не то чтобы мне было непривычно его видеть таким – просто чувствовалось, что старого Стивена Беннета в нем уже нет.

– Я не успею позавтракать, Шэрил, мне сегодня нужно приехать пораньше.

– Что? Ты даже не посидишь с нами перед уходом?

– Прости, милая. Очень ответственный день, – он поцеловал маму в лоб, похлопал меня по плечу и закрыл дверь нашего дома снаружи. Вот так, а когда-то он отвозил нас с Диланом в школу.

Мама присела рядом со мной.

– Как твое самочувствие, Адам?

– Неплохо, а что такое?

– Это будет твой первый день в средней школе. Я переживаю за тебя, дорогой.

– Да... Я тоже, – пришлось мне признать очевидное. – Но, наверное, это естественно.

– Что естественно? – спросил Дилан, заглядывая в холодильник. Ему опять удалось проскользнуть незаметно. Он почему-то предпочитал на завтрак есть хлопья, будто он не спортсмен, а завсегдатай домов престарелых.

– Полноценно питаться по утрам! – ответила мама. – Возьми хотя бы несколько тостов.

– Не, ты же знаешь, что меня тошнит в это время. Тренер Паркер заставляет держать хоть какую-то форму – иначе бы я только пил кофе.

– Ужас...

– Ага.

Дилан, в отличие от папы, не привел себя в порядок и выглядел абсолютно так, как и сегодня ночью: растрепанные волосы, пижама и полная невозмутимость на лице. Жаль, что мне не удается также классно скрывать эмоции. И уж тем более, я завидую его отсутствию аппетита – он полная противоположность меня. Заполнив миску с хлопьями наполовину, Дилан решил составить нам компанию.

– Ну что, Адам, готов задать учителям перцу?

– Прекрати, – отдернула мать. – Ему нужно думать об учебе, а не о твоих глупых приколах.

– Глупых?! Да ты просто не видела, как миссис Хиггинс случайно обнаружила в своем стакане коньяк – Бобби в тот день внес свое имя в историю.

– Такая чушь...

Смотря на них, я понимал, что разговоры Тайлера и Филиппа мне нравились куда больше. По крайней мере, с ними я тоже мог разговаривать.

После того, как я доел последний тост, не оставалось ничего, кроме как взять портфель и отправиться ждать школьный автобус. Дилан предложил подвезти меня на пикапе, но я слишком хотел по скорее раствориться в толпе, забыться и начать думать о чем-нибудь другом. Дилан – прекрасный брат, но как собеседник он подходил мне едва ли. Всему виной его популярность и талант проводить тачдауны – в подобном мире интеллекту не место. Да и во многих других тоже.

– Я буду ждать тебя, Адам. Покажи им всем, дорогой! – прокричала мама мне вслед. В ее понимании "показать всем" значит не накосячить, и, если честно, я тоже надеюсь не показаться полным идиотом в первый же день.

На остановке меня встретил Филипп: он решил надеть футболку серого цвета и шорты – будь у меня проблемы со зрением, я бы, вероятно, и не заметил его возле столба электропередачи. Хотя идея не выделяться мне пришлась очень по вкусу.

– Здорова, – сказал он, и мы обменялись рукопожатиями.

– А где Тайлер?

– Его довезет мама. Он боится, что его будет укачивать в автобусе.

– Волнуешься?

– Что? Да я абсолютно расслаблен. Ты главное не ходи там один, и считай, твоя задница не пострадает.

– Поверить не могу, уже средняя школа...

– Да уж, самое время перестать носить футболки с Бэтменом, – мой прикид под рубашкой не остался без внимания Филиппа. А я вот не стал реагировать на его одежду "сольюсь даже с асфальтом". В этом мы и были различны.

К моему великому счастью, желтый автобус не заставил себя долго ждать. Он появился на горизонте как раз в тот момент, когда я осознал, что сборище других ребят на остановке, которых я раньше видел, но не знал, начало меня раздражать. Мы с Филиппом постарались зайти первыми, чтобы занять свободные места где-то в конце. Все-таки постоянные проходы мимо тебя умеют бить по нервам не хуже внезапной проверки домашней работы.

– Здорово, ребята! Меня зовут Уилл Гарнер, – поприветствовал нас водитель и даже протянул кулачок. Он носил длинные волосы и футболку с группой "Guns N' Roses" – кажется, этот мужик раньше раскидывал почту. Или водил мусоровоз – не знаю, может, и то, и другое.

"Ну здравствуй, приятель", – мысленно произнес я, и наши костяшки соприкоснулись. Откинувшись на спинку кресла, я представил, что следующие двадцать минут пройдут в полном спокойствии, и мне на душе стало легче. Филипп, оказывается, притащил с собой CD-плеер, и на период поездки оставил меня наедине со своей головой. Что ж, спасибо ему за это.

Я пытался контролировать этот процесс, но, когда в автобус заходил кто-то новый, я невольно вглядывался в его лицо и пытался понять, как построится наша дальнейшая связь. Вот, например, тощий парень, решивший напялить рубашку и галстук уж точно не войдет в мой список друзей. Чего не скажешь о девочке со светлыми волосами, что надела голубое платье и ободок белого цвета – с ней я, пожалуй, проведу выпускной. Если она будет не против воздержаться от танцев, конечно.

Когда в проходе показался мальчик, чей живот выпирал из футболки, я слегка возмутился. Мол какого черта ты так вырядился, да еще и идешь в обнимку с хот-догом? Таких кретинов я не переношу с детства, и оттого чуть не блеванул, когда он решил сесть передо мной и Филиппом. Вечно со мной происходит подобная чушь...

Поначалу я себя еще сдерживал (не без боли), но, когда этот придурок открыл газировку и залил ей не только свое, но и сиденье соседа, я не смог промолчать. Кто-то должен был поставить урода на место.

– Эй ты, убери это все на хрен.

Филипп решил снять наушники.

– Я не шучу, не уберешь – шею сломаю.

– Отстань от него! – сказала какая-то девочка из переднего ряда. – Ты же напугал его, придурок.

– Заткнись, потаскуха, – поддержал меня Филипп, хоть и перегнул малость с эпитетом.

Жиртрес продолжил жевать, а значит упрек про "напугал" я пропустил мимо ушей не напрасно. Я пнул его пару раз по сидению. В ответ послышались какие-то нечленораздельные звуки, будто единственная его цель – это сожрать еду, несмотря ни на что.

– Да отстань ты от него, идиот!

– Не отстану! Какого черта я должен терпеть?!

Уилл Гарнер ударил по тормозу, и заставил этого мудака сидеть, перемазанным кетчупом и облитым водой. Называется, решил прийти в школу.

– У вас какая-то проблема, чуваки?

Теперь все смотрели на жиртреса. Не будь он таким мерзким, смотрели бы на меня – как-никак это я орал на весь автобус.

– Он заляпал весь ваш салон, – доложил Филипп. – В общественный транспорт нельзя заходить с едой и напитками. Прошу принять меры. – Вот за такие вещи я и ценил нашу дружбу.

– Как тебя зовут, парень?

Толстяк вытер о футболку руки и произнес:

– Брайен Андервуд.

– Я запишу твое имя и передам директору Дженкинсу. Поздравляю с прекрасным началом, – сказал он, и автобус тронулся с места. Было бы лучше выставить Брайна за дверь, швырнув в грязь, но, по крайней мере, его удалось усмирить.

Только когда уже все закончилось, я осознал, что выглядел не меньшим идиотом, чем Брайен. Видимо, новых друзей у меня в школе не будет. По крайней мере, Филипп и Тайлер меня не оставят – я буду на это надеяться.

На последней остановке в автобус зашли две девочки с похожими сумками – вполне вероятно, они уже ненавидят друг друга. Уилл Гарнер поприветствовал их уже без какого-либо энтузиазма, и они сели порознь: одна ближе к водителю – другая куда-то в конец. В принципе, мое внимание к ним иссякло. Куда больше меня напрягали звуки шагов на крыше – этот топот не слышал никто кроме меня. Я поспешил достать из сумки успокоительное.

– Все нормально? – забеспокоился Филипп.

– Да-да, – ответил я, не переставая перебирать все содержимое портфеля.

Как только упаковка флуоксетина оказалась в моих руках, по окну уж постучали раз пятнадцать. Я медленно повернул голову, и мои ожидания оправдались: на меня пялился, свесившийся вниз головой, толстый Джордж. И он не переставал биться лбом о стекло.

– Куда ты смотришь, Адам?

Увы Филипп, что жил за пределами снов, Джорджа не видел. Однако это не мешало ему быть материальным для меня. Стоит этой мрази захотеть, и он придушит меня шнурками ботинок.

– Уходи из моей жизни, тварь. Уходи!

– Да что ты такое несешь? – отдернул меня друг за плечо. – Выпей свое лекарство.

– Не поможет!

– Адам, у тебя просто очередной приступ. Все пройдет, верь мне.

Я запихнул себе в глотку пару таблеток и схватился за голову. Мой затылок болел и пульсировал, руки тряслись и в глазах помутнело. А все оттого, что никакая сила в мире не заглушит этот долбанный стук и не вырежет толстого Джорджа, словно злокачественную опухоль мозга.

Весь оставшийся путь до школы мне приходилось считать секунды.