Глава 21. Слепа к нему и к надвигающемуся кошмару

Sylvia's POV:

Неделя в этой больнице для меня прошла очень медленно. Казалось, что дни тянутся бесконечно, и каждый день давался мне тяжелее, чем я ожидала. Время шло совсем не так быстро, как я думала.

Чувствую себя уже лучше, боль внизу постепенно проходила, но всё ещё остались лёгкие неприятные ощущения. Иногда немного тянет или давит, дискомфорт ещё есть, хотя сильной боли больше нет.

Сегодня меня выписывают из больницы, и миссис Лоррейн собирается отвезти меня к себе домой.

Мне немного неловко от того, как они обо мне заботились всё это время — каждый день навещали, спрашивали, как я себя чувствую, приносили еду и старались помочь во всём, что могло облегчить моё пребывание здесь.

Иногда приходила даже Беатрис, и каждый разговор с ней превращался в смех до слёз — она умела развеселить меня даже в самые непростые дни.

Мне хотелось показать им, что я ценю их внимание, хотя не всегда знала, как правильно это сделать.

То самое странное, тревожное предчувствие не отпускало меня ни на минуту всю неделю.

Я не могла выбросить из головы слова Тома о том, что он тоже находится в этой больнице. Они застряли, как заноза, и постоянно терзали разум.

Возможно, этот мерзавец специально хотел довести меня до состояния паники, чтобы я не могла нормально ни есть, ни спать, ни просто дышать спокойно.

И, чёрт возьми, у него это удалось.

Я действительно ощущала его присутствие, будто он был рядом, даже когда физически находился в колонии.

Лишь одна мысль о нём заставляла сердце бешено колотиться, дыхание сбивалось, ладони вспотели, а внутри поднимался ледяной, сковывающий страх.

Чтобы убедиться, что его слова — просто уловка, я несколько раз выходила из палаты и медленно ходила по коридору второго этажа больницы.

Глядя на медсестёр, врачей и других пациентов, я пыталась убедить себя, что его здесь нет. Осторожно заглядывала в открытые двери палат, расположенных рядом с моей.

В итоге, среди этих людей я не заметила ни единого признака Тома.

Но что меня особенно настораживало, так это то, что одна молодая медсестра постоянно останавливала меня, когда я подходила к палате 216.

Я пыталась заглянуть туда, ведь это была буквально соседняя палата, и мне интересно было узнать, кто мой сосед, но она всё время останавливалась у меня на пути, словно специально следя, чтобы я ни за что не приблизилась к той двери.

Медсестра постоянно повторяла, что там якобы «психически больной пациент», и заходить к нему нельзя, потому что никогда не знаешь, на что он способен в порыве безумия.

Но почему же, проходя мимо той палаты, моё сердце начинало бешено колотиться, будто хотело вырваться из груди, а во всём теле поднималась тревожная дрожь?..

Я не могла понять, что со мной происходит, почему каждый шаг рядом с той дверью вызывает такое странное, почти пугающее волнение, которое не поддаётся объяснению.

Она уже не раз ловила меня и отправляла обратно в мою палату, когда я тайком пробиралась ночью, чтобы взглянуть на того пациента.

У меня всё сильнее укреплялась мысль, что эта медсестра явно что-то скрывает. Её настойчивость в том, чтобы не позволять мне даже стоять рядом с той палатой, казалась подозрительной и неслучайной.

Надев на себя тёмно-синий свитер Беатрис и застегнув ремень свободных тёмных джинсов, которые она привезла мне вчера вечером, я подошла к тумбочке, схватила телефон и засунула в карман джинсов.

Выйдя из палаты и медленно закрыв за собой дверь, я глубоко вздохнула, чувствуя лёгкое облегчение. Моя рука ещё на мгновение задержалась на холодной металлической ручке, прежде чем я убрала её. В коридоре смешались голоса врачей, быстрые шаги медсестёр, а в воздухе висел тот же тяжёлый запах лекарств и хлора, который встретил меня, когда я впервые переступила порог этой больницы.

Когда я повернулась и сделала несколько шагов вперёд от двери своей палаты, за спиной услышала, как кто-то дёрнул ручку, а потом дверь медленно открылась.

Эти звуки были такими, что я сразу подумала — это та самая соседняя палата.

И оказалось, что я не ошиблась.

Развернувшись, я заметила высокого пациента, выходящего из палаты в чёрной, слегка мешковатой одежде. Смотря на его широкие плечи и массивное телосложение, я сразу поняла, что это мужчина.

Капюшон оверсайз-худи мягко опускался на макушку, закрывая голову, а лицо оставалось полностью в тени, так что я не могла различить черты его лица.

Впервые я увидела, как этот «психически больной пациент» вышел из палаты. Хотя, возможно, из-за той медсестры я раньше не успевала заметить, как он вообще появляется в коридоре.

Он резко захлопнул дверь своей палаты и направился вперёд, двигаясь быстро, но с ленцой, руки его были засунуты в карманы худи.

Моё сердце мгновенно забилось с такой силой, что я почувствовала его удар в каждой клетке тела, а дыхание стало прерывистым и учащённым.

Всё внутри меня говорило о том, что я обязана следовать за ним.

Последовав этому зову, я изо всех сил старалась скрыть любопытство и выглядеть естественно, хотя пальцы предательски теребили край свитера от смутного волнения, сковавшего меня.

Если он действительно психически больной, почему рядом нет врачей, которые должны были бы следить за ним? Ведь в своем безумном порыве он способен был навредить другим.

— Мисс Рауш! — внезапно прозвучал женский громкий голос за спиной. Это была та самая медсестра, и я услышала, как её голос постепенно становился всё громче, видимо, она шла за мной. — Вы идёте не в ту сторону!

Я понимала, что она снова пытается меня остановить, но, полностью проигнорировав её, не сбавляя шага, продолжала следовать за ним.

Мужчина шёл прямо, не останавливаясь и не уступая дорогу ни врачам, ни другим пациентам, которые случайно оказывались на его пути.

И что меня поразило больше всего — когда кто-то успевал взглянуть ему в лицо, люди сами как будто расступались, не из-за того, что они боялись или уступали сознательно, а потому что на их лицах мгновенно появлялось выражение шока и недоумения.

Неужели их реакция вызвана лишь тем, что он психически нездоров? Мне же самой не терпелось взглянуть на его лицо, понять, кто этот человек, поскольку нарастающее почти всю неделю любопытство тяжёлым грузом давило на грудь.

Он ускорил шаг и свернул за угол, и как только я попыталась последовать за ним, внезапно почувствовала чью-то руку, коснувшуюся моего предплечья. В следующую секунду меня слегка дёрнули, словно останавливая на месте, и я невольно пошатнулась, поворачиваясь.

Это снова была медсестра. Да какого хрена она меня остановила?!

— М-мисс Рауш... вас ждут внизу, — запыхаясь, с трудом выговаривала она слова, поднимая голову и глядя на меня, одновременно чуть сильнее сжимая моё предплечье, пока выпрямлялась. — А вы направлялись совершенно не туда...

— Куда он пошёл? — отрезала я, преднамеренно проигнорировав её слова и звуча грубее, чем собиралась. Я одновременно кивнула назад, туда, где ещё пару секунд назад был пациент, пока не скрылся за углом.

— Ох, вы имеете в виду мистера... Кроуфорда? — запнулась медсестра и выдавила из себя нервный смешок.

— Кроуфорд?.. — переспросила я, удивлённо изогнув бровь и резко высвободив руку из её пальцев.

— Да, — подтвердила она и, заметив, что я отступила на шаг, неловко спрятала руки в карманы белого халата.

Я уже собиралась снова задаться вопросом, куда он в конце концов направился, ибо она так и не дала мне никакого ответа. Но, вспомнив её слова о том, что меня ждут внизу, я передумала и решила не мучить себя лишними догадками.

— Давайте я вас проведу? — дружелюбно предложила она, переводя разговор в другое русло.

Я кивнула ей в знак согласия, и она легким движением руки дала понять, что мне следует идти за ней.

Прошло не меньше пяти минут, прежде чем медсестра, наконец, распахнула дверь холла и провела меня во двор больницы.

К моему удивлению, уже был вечер, и небо затянуло тяжёлыми тучами, сквозь которые с трудом пробивался тусклый свет заходящего солнца. В воздухе чувствовалась прохлада и влажность, а лёгкий ветерок шуршал в опавшей осенней листве и едва колыхал одежду.

— Всего хорошего, мисс Рауш, — с теплотой в голосе пожелала медсестра, мягко коснувшись моего плеча ладонью, в прощальном жесте поддержки.

Но едва я обернулась к ней, её взгляд непроизвольно скользнул куда-то за мою спину, и в её глазах промелькнуло мгновенное напряжение, будто она увидела там что-то, о чём предпочла бы умолчать.

Когда её глаза вновь встретились с моими, улыбка уже исчезла с её лица, сменившись сдержанной тревогой. На короткую паузу она замялась, словно подбирая слова, а затем тихо добавила:

— Пожалуйста... будьте осторожны.

Почему она так сказала... что она там увидела?..

— Сильвия, милая! — радостно прозвучал знакомый голос, который я тут же узнала.

Это была миссис Лоррейн.

Мимолётно кивнув медсестре, я повернулась и сразу заметила Беатрис и её мать. Они медленно отходили от своей припаркованной машины, и их лица светились тёплыми улыбками, когда они направлялись ко мне.

— Вы пришли! — вырвалось у меня само собой, и я не смогла сдержать улыбку. Шагая вниз по лестнице, я всё быстрее направлялась к ним навстречу.

Они тут же обе ринулись ко мне и обняли одновременно, и я, не раздумывая, одной рукой обхватила и Беатрис, и её мать.

Сердце сжалось от неожиданной теплоты, и я невольно заплакала — от того, как крепко они меня держали, от той искренней радости в их объятиях, словно я была им по-настоящему близким человеком.

Несмотря на то, что наше знакомство произошло случайно и в самый ужасный для меня момент, я вдруг поняла, что именно они и есть те родные, которых мне так не хватало.

— Семья Роузвелл всегда сдерживает свои обещания, Сильвия, — утверждала Лоррейн, ласково поглаживая меня по голове.

Когда мы слегка отстранились друг от друга, я оглядела двор больницы. Совет медсестры быть осторожной тревожно всплыл в памяти — ведь её взгляд дрогнул на что-то или кого-то позади меня. Я шла медленно, внимательно оглядываясь вокруг, стараясь заметить малейшие детали, но, сколько бы я ни искала, ничего подозрительного или необычного в этом тихом дворе я так и не заметила.

— Сильвия, что ты ищешь? — с тревогой поинтересовалась Беатрис и, заметив моё беспокойство, поспешила следом, внимательно всматриваясь туда же, куда смотрела я.

— О, ничего такого, — непринуждённо ответила я, скрывая внутреннее напряжение за лёгким пожатием плечами, и развернулась к ней, — просто прохаживаюсь.

Лишь слегка качнув головой, Беатрис с улыбкой подошла и обвила моё плечо рукой, притягивая к себе.

— Давай, подружка, поехали к нам, — протянула она с озорным видом, направляя меня к их машине.

Лоррейн вежливо распахнула передо мной заднюю дверь, и я, слегка поколебавшись, всё же села внутрь. Дождавшись, пока я устроюсь, она обошла автомобиль и, сев за руль, поправила зеркало заднего вида. Беатрис тем временем уже заняла место рядом с ней, опустившись на переднее пассажирское сиденье.

Лоррейн завела машину, и мы выехали с парковки больницы. В салоне было тихо, только мотор гудел.

— Как насчёт музыки в дорогу? — предложила женщина, протянув руку к панели и коснулась экрана.

— Я не против, особенно если включим Лану Дель Рей, — откликнулась Беатрис, глянув на мать. — Песню Doin' Time.

Лоррейн кивнула и, не отрываясь от дороги, пару раз нажала на экран магнитолы. Через динамики пошли первые аккорды, и тишина в машине сразу сменилась мелодией. Она сделала громкость чуть выше, но так, чтобы можно было спокойно разговаривать.

Я устроилась поудобнее на заднем сиденье, прислушиваясь к голосу Ланы, а впереди Беатрис уже качала головой в такт музыке.

───···───

Ехали около двух часов. В дороге мы разговаривали обо всём подряд — вспоминали разные ситуации, шутили, иногда просто молчали и смотрели в окна. Постепенно город остался позади: меньше машин, дорога стала тише, вместо домов пошли поля и редкие деревни.

За это время уже совсем стемнело, фонари встречались всё реже, и освещала дорогу в основном только фара.

Мы свернули с трассы в небольшой городок, проехали пару тихих кварталов и как-то незаметно для меня оказались на улице, где уже шла вся движуха. Сначала показались редкие фонари, потом стали попадаться украшенные дворы, и через пару минут фары выхватили из темноты то одного ребёнка в костюме, то целую компанию, бегущую от дома к дому.

Я смотрела в окно и старалась понять, где они живут. Дома тут все почти одинаковые: белые, серые, с крыльцами и высокими деревьями у тротуара. На одном дворе сидела целая гора тыкв, дети прямо на асфальте открывали свои пакеты и считали конфеты. На другом — скелет в полный рост был подвешен на дерево, и кто-то специально подсветил его фонарём.

Лоррейн медленно свернула машину на обочину, и мы остановились прямо напротив двухэтажного белого дома с тёмно зелёной крышей.

На окнах висели чёрные силуэты ведьм, приклеенные снаружи. А на крыльце лениво дремали две знакомые мне собаки. Тыквы, аккуратно расставленные вдоль ступенек и на подоконниках, светились ярким оранжевым светом, переливаясь теплыми огнями, куда более насыщенными, чем у соседей.

— Вот и приехали, — усмехнулась Лоррейн, одновременно расстёгивая ремень безопасности. Затем, повернувшись к нам, добавила: — Выходим.

Я и Беатрис вышли из машины, а сразу за нами последовала её мать, слегка подтягивая куртку и оглядываясь по сторонам.

Когда мы направлялись к крыльцу, собаки, которые сначала показались мне знакомыми, действительно оказались Роки и Нэш. Они тихо вздрогнули от звука захлопнувшихся дверей, медленно поднялись на лапы, а затем, спускаясь по ступенькам крыльца, весело подбежали к нам, виляя хвостами и издавая радостные возгласы.

— Нэш, — с нежностью прошептала Лоррейн, поглаживая пса, который подпрыгивал на задних лапах, передними цепляясь за её куртку. — Скучал по нам, мой маленький?

— А может, они просто ждут, чтобы мы поскорее их покормили? — с улыбкой пошутила Беатрис, опустившись на корточки перед другим псом. Роком. Одной рукой она щекотала его за уши, а другой аккуратно гладила мордочку, наблюдая, как он радостно виляет хвостом и подставляет голову под ласку.

— Точно! — подхватила женщина, с лёгким возмущением потрясая рукой, и тут же поднялась с корточек. Она наблюдала, как Нэш отступил на пару шагов, встав на лапы повыше и внимательно смотрел на неё сверху.

Я невольно ухмыльнулась, но тут же заметила, как собаки медленно подошли ко мне. Они скулели, поднимая головы и устремляя на меня свои большие грустные глаза. Глядя на них, я почувствовала, как улыбка тут же сходит с лица.

Я присела на корточки перед ними и начала гладить их по спинам, то смотря на одного, то на другого. Они были настолько похожи, что я не могла понять, кто из них Рок, а кто Нэш.

Лишь когда я заметила их чёрные кожаные ошейники, на которых были прикреплены маленькие металлические косточки с выгравированными именами, я наконец разобралась, кто есть кто.

— Они тебя узнали, поэтому так взволнованно ведут себя, — пояснила Беатрис, глядя на собак.

Я снова перевела взгляд с Беатрис на собак и искренне улыбнулась. Роки и Нэш действительно замечательные псы. И особенно приятно осознавать, что у них такие заботливые и добрые хозяйки. Последний раз погладив их за макушки, я поднялась с корточек.

— Пойдёмте в дом, — Лоррейн взглянула на меня и дружелюбно махнула рукой, приглашая пройти за ними.

Я кивнула, улыбнувшись, и заметила, как Беатрис уже ведёт собак внутрь дома. Шла за ней вместе с её матерью, поднимаясь по ступенькам, и ненадолго задержала взгляд на аккуратно вырезанных тыквах, ярко светящихся оранжевым светом, расставленных вдоль лестницы и на подоконниках.

Стоило мне войти в дом, как я уловила лёгкий древесный запах с тёплой сладостью, напоминающей карамель. В прихожей было немного темновато, только лампа на потолке давала тёплый свет. Дальше сразу бросилась в глаза гостиная.

Там стоял большой диван бежевого цвета с подушками, одна с цветочным узором, другая бордовая. Рядом располагалось кожаное тёмно-коричневое кресло, поблёскивающее в свете лампы. Чуть ближе к центру находилось ещё одно кресло с деревянными подлокотниками и тёмной подушкой.

Посреди комнаты стоял столик. На нём стояла круглая ваза с водой и свечами, а рядом книги и какая-то мелочь. Под ним расстилался светлый ковёр, занимавший почти всю середину комнаты.

У стены сбоку я заметила лестницу с деревянными перилами и тёмными ступенями, ведущую наверх. В углу, ближе к входу, стоял ещё один столик с настольной лампой и мелкими вещами.

Собаки, уже заметно усталые, медленно двинулись к большому бежевому дивану в гостиной. Роки первым запрыгнул на мягкую обивку, свернулся калачиком в углу, прижимая нос к лапам, и почти сразу закрыл глаза.

Нэш последовал за ним, растянулся вдоль спинки дивана, положив голову на подушку, и лениво вздохнул, устраиваясь поудобнее.

— Как видите, они уже не голодные, — весело отметила Беатрис, переводя взгляд с матери на меня, скрестив руки.

Мы прошли в гостиную, и Лоррейн подняла руку, немного задвинув рукав куртки, чтобы взглянуть на часы на запястье.

— Девочки мои, уже десять вечера! — удивлённо воскликнула Лоррейн, бросив взгляд на нас. — Мне нужно подготовить материалы для презентации студентов, так что не засиживайтесь слишком долго. — с этими словами она поспешила к лестнице.

— Беатрис, веди Сильвию в свою комнату! — крикнула мать уже с верхнего этажа, и вскоре раздался звук запирающейся двери.

Беатрис подошла ко мне и, слегка улыбнувшись, кивнула в сторону лестницы.

Мы поднялись на второй этаж, и я, чуть запыхавшись от подъёма, остановилась на площадке, оглядываясь по сторонам. Передо мной раскинулся широкий коридор с мягким серым ковролином, приглушённым светом под потолком и тёплыми бежевыми стенами.

По правую руку тянулась длинная светлая стена, на ней висела чёрно-белая картина в раме, будто запечатлевшая туманное утро в лесу.

Несколько дверей выводили в разные комнаты, и одна, приоткрытая, приоткрывала взгляд на ванную, где сверкал белый кафель и стояла ванна.

— Пошли, — Беатрис обернулась на меня и кивнула в сторону одной из дверей. Я послушно шагнула за ней, и остановилась, когда она толкнула ручку.

Дверь открылась, и она пригласила меня внутрь своей просторной, довольно светлой комнаты. Там пахло чем-то сладким — смесью духов и мягкого аромата кондиционера для белья.

Слева стояла большая кровать с серо-бежевым покрывалом, а рядом белая тумбочка с лампой, бутылкой воды и пультом. На полу был мягкий бежевый ковролин.

Прямо напротив кровати на стене висел телевизор, а под ним стоял комод с выдвижными ящиками. В углу у окна находилась собачья лежанка с одеялом. Само окно с белыми жалюзи было прикрыто тёмными шторами. На потолке висел вентилятор с лампой.

Беатрис закрыла за нами дверь и опёрлась о неё спиной, скрестив руки.

— Вот она, моя территория, — хмыкнула она, проводя взглядом по комнате, и после остановилась на мне. — Располагайся, чувствуй себя как дома.

— Спасибо, — я подошла к её кровати и присела на край.

Беатрис отошла от двери и медленно направилась к кровати. Достигнув её, она развернулась и села рядом со мной, затем, слегка откинувшись, оперлась спиной на матрас, раскинув руки по сторонам. Она лежала, уставившись в потолок, и я сразу заметила, что её настроение словно переменилось.

— Ты устала? — тихо поинтересовалась я.

— Ммм... немного, — протянула она, не отрывая глаз от потолка. — Но не из-за учёбы.

— А из-за чего тогда? — я немного наклонилась, пытаясь встретить её взгляд, хотя она всё ещё смотрела в потолок.

Беатрис глубоко вздохнула, повернулась на бок и посмотрела на меня из-под ресниц.

— Завтра в университете будет вечеринка по случаю Хэллоуина... — тихо начала она, будто сама себе напоминая, — и я немного нервничаю.

Хэллоуин, точно... почему я всегда про него забываю? Да и фестиваль будет, а значит, Элизабет наверняка не только меня заставит пойти, но, возможно, и остальных ребят.

— Почему? — удивлённо нахмурилась я, когда слова Беатрис снова прокрутились в голове. — Это всего лишь вечеринка.

— Ну... — Беатрис провела рукой по волосам, запутав их между пальцами, — я волнуюсь, вдруг Макс не захочет танцевать со мной.

Я замерла. Макс? Я даже не подозревала, что у Беатрис есть парень, и она ни разу не упомянула о нём, когда мы общались в больнице.

— Подожди... у тебя есть парень? — вырвалось у меня, хотя я старалась, чтобы голос не звучал слишком резко.

Она кивнула, слегка отводя взгляд.

— Да... мы вместе уже... пару месяцев. Но вчера поссорились, и я не уверена, что он вообще захочет быть рядом со мной на вечеринке.

— Ох... — я попыталась подобрать слова. — То есть ты переживаешь, что он тебя проигнорирует?

— Не просто проигнорирует, — прошептала Беатрис, снова перевернувшись на спину и уставившись в потолок, — мне страшно думать, что он может не пригласить… и тогда будет казаться, что я для него не важна.

Я растерялась и не знала, что ответить. Хотелось поддержать её, но слова казались пустыми рядом с её тревогой.

— Может быть, стоит просто поговорить с ним заранее? — осторожно предложила я. — Скажи, что для тебя важно... — я на мгновение замялась, — быть рядом.

— Легко сказать... трудно сделать, — хмыкнула она. — Я не хочу казаться навязчивой, но и сидеть сложа руки тоже не могу.

Я кивнула, ощущая, как внутри меня тихо растёт сочувствие.

— Понимаю... — сказала я мягко. — Но знаешь, ты заслуживаешь, чтобы тебя ценили. И если Макс действительно хочет быть с тобой, он сам найдёт способ.

Беатрис улыбнулась, и снова провела взглядом по потолку.

— Может быть... — прошептала она, будто пыталась убедить саму себя.

Мы молчали недолго. Примерно через три минуты Беатрис слегка приподнялась на кровати, оперлась руками и медленно поднялась на ноги, улыбаясь.

— Так, не время для грусти, — оживлённо заговорила она, опершись руками на бёдра. — Может, посмотрим какой-нибудь ужастик?

— Ужастик? — переспросила я с нервной улыбкой.

Моя жизнь и так уже превратилась в настоящий фильм ужасов. Но вместо призраков или монстров настоящим ужасом стал серийный убийца, одержимый мной, который никак не хочет оставить меня в покое.

— Ага, — кивнула Беатрис, лениво закрутив пальцами одну из своих длинных, объёмных чёрных кудрей. — Знаешь, подруга, смотреть ужастики накануне Хэллоуина — это всегда весело! Но если тебе не хочется, я не настаиваю.

— Да брось, я за, — невольно ответила я, хотя чуть не зажмурилась от неловкости, и попыталась выдавить улыбку.

Беатрис радостно завизжала, захлопала в ладоши от восторга и быстро подошла к тумбочке, схватив пульт.

— Наконец-то мой телевизор снова в моём распоряжении, — весело заметила она, подходя к нему. Нажав кнопку на пульте, включила экран. — Мои младшие брат и сестра-двойняшки, Ной и Нора, сегодня в гостях у тёти, так что теперь можно спокойно выбрать, что смотреть.

Я усмехнулась и потянулась рукой к карману джинсов, намереваясь достать телефон, но он там не оказался. Проверив другой карман, я снова его не нашла, и от этого моё сердце словно упало в пятки.

— Проклятье... — с облегчением выдохнула я, когда наконец вспомнила, где оставила телефон.

— Что случилось, Сильвия? — спросила Беатрис, обернувшись ко мне и замерев с пультом в руках, выбирая ужастик.

— Я оставила свой телефон в машине, — объяснила я, вставая с края кровати и направляясь к двери. — Сейчас вернусь.

— Только поторопись, — бросила она, снова повернувшись к экрану.

Я кивнула ей в ответ, открыла дверь и вышла из комнаты, не закрывая её за собой, и быстро спустилась по лестнице.

Оказавшись внизу, я подошла к входной двери и открыла её. Мой взгляд сразу упал на красную машину, припаркованную рядом с домом. Когда я сделала шаг вперёд, внезапно услышала хруст под ногами.

Я невольно вздрогнула и отступила на шаг назад. Опустив взгляд вниз, я затаила дыхание, увидев под ногами небольшой букет чёрных роз, аккуратно перевязанный красной лентой.

— Кто оставил их здесь? — вырвалось у меня, и я почувствовала, как дрожь пробежала по всему телу.

Я наклонилась и осторожно взяла букет в руки. Затем подняла голову и огляделась по сторонам, но вокруг было совсем темно и прохладно. Единственное освещение давали фонари на улице и светящиеся хэллоуинские украшения соседних домов.

Я медленно спустилась по ступенькам и направилась к машине, сжимая букет крепче и от страха постоянно оглядываясь по сторонам.

Подойдя к машине, я открыла заднюю дверь и заметила свой телефон, лежащий на сиденье. Быстро подняв его и засунув в карман джинсов другой рукой, я захлопнула дверь.

Мысли в голове метались, как в пчелином улье, о том, кто мог оставить этот букет, пока я торопливо возвращалась в дом и закрыла дверь на замок.

Я оперлась спиной о дверь, пытаясь прийти в себя и восстановить дыхание. Наклонив голову, я внимательно разглядывала букет, надеясь, что кто-то мог оставить там записку.

И среди роз я наконец-то заметила спрятанную записку. Вытащила её и прищурившись, внимательно посмотрела на написанный текст.

— Завтра Хэллоуин, — начала я тихо читать вслух текст, — и для тебя я подготовил грандиозный сюрприз.

Мои пальцы задрожали от страха, а взгляд уткнулся в текст, который постепенно стал расплываться. Я моргнула несколько раз, пытаясь прогнать эту размытость, и медленно отступила от двери.

Грандиозный сюрприз? Что имел в виду человек, который подложил этот букет с запиской под дверь? И когда он вообще успел оказаться здесь в такое позднее время? Ведь когда я выходила на улицу, никого не было.

Значит, букет подбросили в тот момент, когда мы уже вошли в дом.

Может, это подарок для Беатрис от её парня? Я пыталась успокоить себя этой мыслью, но всё равно не могла понять, зачем ему присылать именно чёрные розы.

— Беатрис, ты можешь ненадолго спуститься ко мне? — громко окликнула я её, чтобы она услышала меня и пришла.

— Уже иду! — прозвучало в ответ, и через минуту я услышала её шаги, спускающиеся по лестнице.

Я подошла к лестнице и увидела, как Беатрис уже спустилась ко мне. Она подняла голову и взглянула на меня, но потом её взгляд сразу переключился на букет и записку, которые я держала в руках.

— Сильвия, а от кого это? — спросила она, не отрывая взгляда от чёрных роз.

— Это я у тебя собиралась спросить.

— Я понятия не имею, кто мог это прислать, — призналась Бетраис, почёсывая затылок, и, озадаченно глядя на меня, подошла чуть ближе.

— А вдруг это прислал твой парень? — предположила я, протягивая ей записку.

Беатрис взяла записку в руки и начала читать.

— Нет, это точно не от Макса, — уверенно подтвердила она, прочитав записку и перевернула её, надеясь увидеть хоть какую-то подпись. — Он бы точно написал своё имя, если бы это было от него... Да и дарить мне чёрные розы... нет, это уж слишком странно для него. Макс знает, что мои любимые цветы — пионы.

И от этого тревога только росла, сердце сжалось до комка в груди. Если это не он... то кто же тогда?

— Похоже, это мог быть наш сосед, мистер Монтгомери, — заметила Бетраис, и я невольно нахмурилась. — Он у нас... ну, немного странный мужчина, с ограниченными умственными способностями. Зато давно знаком с моей матерью и поддерживает с ней дружеские отношения. Думаю, ему показалось забавным пошутить над ней, вот и решил "порадовать" нас каким-то своим «грандиозным сюрпризом» к Хэллоуину.

— Но почему у меня такое ощущение, что что-то здесь не так... — пробормотала я, нервно сжимая букет в руках.

— Детка, чего ты так напряглась? — мягко подбодрила меня она, положив руку на моё плечо и наклонившись ближе, чтобы встретиться со мной взглядом, ведь я невольно уставилась на деревянный пол.

— Подумаешь, цветы да записка с каким-то странным смыслом, — добавила она шепотом, когда я наконец подняла на неё глаза. — Забудь об этом. Давай вернёмся в мою комнату. И лучше вместо ужастика посмотрим что-то другое, чтобы совсем не нагнетать на тебя настроение.

Я улыбнулась, заметив, как она старается меня утешить, и почувствовала, как на душе стало немного легче, когда она мягко приобняла меня.

— А этот букет давай пока отложим, — предложила она, отстранившись от меня и протянув руку, давая понять, что хочет взять его.

Я без слов передала ей цветы, и, когда Беатрис направилась к столику у входа, последовала за ней. Осторожно положив букет на поверхность, она отступила на шаг. Тёплый свет настольной лампы упал сверху, подсветив бархатные лепестки чёрных роз, отчего они выглядели ещё мрачнее.

— Пошли, — тихо сказала она, подошла ближе и, мягко обхватив меня за запястье, повела в сторону лестницы.

Пока мы поднимались по ступенькам, внутри меня снова зашевелилась тревога. Слова Беатрис о том, что это, возможно, проделки их соседа, звучали логично, но сердце упорно твердило обратное. Что-то в этой записке и букете казалось слишком странным, чтобы списывать всё лишь на его безобидную шутку.