Глава 19

Райан не появился в школе ни в понедельник, ни во вторник, ни в среду. Я продолжал следовать своему привычному распорядку - учеба, домашние задания, сон - и избегал не только Гаррета, но и Неро с Эллис. Мне вполне хватало компании моего кота и уединения в собственной комнате, лишь бы никто не тревожил мой покой.

И мое плохое настроение.

А оно было действительно скверным.

Почему он не приходит? Он что, собирается игнорировать меня до конца семестра? Почему? Жалеет о случившемся? Такие вопросы одолевали меня день и ночь. Я не мог понять, зачем он избегает меня и свою работу. В конце концов ему все равно придется встретиться со мной лицом к лицу.

Профессор Бритен не появлялся на занятиях, но вот Тодд объявился в четверг. Этот подонок был весь залеплен бинтами, а его кислая рожа красноречиво сообщала о недовольстве всем миром. Или мной.

Я искренне недоумевал, почему он так злился на то, что я его избил, ведь теперь все вокруг только и делали, что жалели его. Тодд, конечно, редкостная сволочь, но обаяния ему было не занимать, и друзей у него хватало. Его парень, Марио, буквально не отлипал от него, как приставший к ботинку кусок собачьего дерьма. Рыжий ублюдок наверняка уже знал о том, что мы с братьями устроили его пассии, или хотя бы, что я к этому как-то причастен. В его же интересах было знать. Потому что если бы он рискнул хоть раз криво на меня посмотреть, мой кулак раскрошил бы его зубы в гипсовую пыль.

Тиберий тоже вернулся в школу, даже раньше Тодда. В отличие от последнего, угрозы Неро он воспринял всерьез. Когда я вошел в класс английского, Тиберий кивнул мне с какой-то суровой мужской солидарностью. Я опешил, но кивнул в ответ, проникаясь уважением к способности моего брата-изверга убеждать людей. Неро становился силой, с которой приходилось считаться.

После урока я вышел первым и направился в столовую, неся в руках свой обед. Столовская еда давно перестала меня радовать, а сенгилы были более чем счастливы приготовить для меня что-то более съедобное.

Сакарио ждал меня за нашим привычным столом. Он уже разложил свой обед, заботливо собранный сенгилами, на столе и смотрел на него серыми сияющими глазами, словно не веря, что все это для него.

- Сакарио, это всего лишь ростбиф с сыром, - усмехнулся я. - Смотришь так, будто тебе положили говядину кобе.

Я заметил, что сенгилы сложили ему с собой еще и пакетик Скиттлс. Я их об этом не просил, не удивлюсь, если мой друг уже успел с ними подружиться. Сакарио умел находить общий язык с кем угодно.

- Понятия не имею, что такое «говядина кобе», - отозвался он, поднимая сэндвич и откусывая внушительный кусок. - Но теперь я точно хочу ее в сэндвиче.

Я пристально наблюдал, как он жует. Он знал, что получит подзатыльник, если заговорит со мной с набитым ртом. Силас, может, и уехал, но приличия за обедом не исчезли из Скайфолла вместе с ним.

- Думаю, я уже набрал пару килограммов, - сказал Сакарио, проглотив еду. - Одежда начинает сидеть как надо. Я так скоро смогу использовать первую настоящую дырку на ремне, а не ту, что сам проковырял.

Он приподнял темно-зеленую рубашку и показал, где в ремне ему пришлось пробить лишнюю дырку. Мой друг был довольно тощим, впрочем, как и большинство моросцев.

- Вот что значит нормальная еда, - сказал я, а затем, будучи принцем, поспешил заступиться за рацион моросцев. - Но у вас там хотя бы есть такты. Только представь, в Серой Пустоши люди просто жрут друг друга.

Я откусил свой сэндвич, но, наткнувшись на насмешливый взгляд Сакарио, вдруг понял, что ем ростбиф из арийца.

- Причем родственников и друзей, - без особого выражения добавил я.

Я взглянул на свой сэндвич - карамелизированный лук, тонкие полоски сочного арийского мяса. Его редко называли «человечиной», так же как говядину не называли «коровиной». «Арийское» стал привычным термином для человеческого мяса, после того как по Пустоши начали бродить сублюди. Наверняка Силас когда-нибудь придумает для этого более изысканное название.

- Я хочу однажды побывать в Серой Пустоши, - произнес Сакарио с мечтательными искрами в глазах. - Моя самая большая мечта - найти нетронутый супермаркет, взять тележку и набить ее всем, что я видел по телевизору. Да, может все будет залежалым и странным на вкус, но это будет просто фили-мини по сравнению с той дрянью, что я ел в Моросе.

Фили-мини?

А, филе миньон. Еще один «сакаризм».

Мы продолжили болтать ни о чем, потом собрали свои рюкзаки и вышли на улицу прогуляться. Погода была прекрасной, тепло, солнечно, и я не отказался бы от пары затяжек из трубки Сакарио. Последнее время я стал покуривать на переменах - и должен признать, это помогало мне высиживать нудные занятия.

Также я подумывал дойти до административного здания и спросить, не слышали ли они что-нибудь о Райане. Меня начинало терзать беспокойство, что он уволился. Если бы это подтвердилось, я бы приказал ему вернуться. Это же во власти принца.

'Или, может, мне стоит просто прийти к нему домой и поговорить начистоту? Если он жалеет о случившемся...

Нет, он не может об этом жалеть.'

- Смотри-ка, принц и нищий, - прошептал кто-то.

Я обернулся на голос. Шепот был таким тихим, что в здании школы я бы его точно не расслышал. Но, к счастью, мы только что вышли на поле позади Старшей школы Скайленда, и здесь мой химерий слух работал прекрасно.

Разумеется, это были Марио, парень Тодда, и сам пострадавший идиот с перемотанной бинтами физиономией.

Оба замерли от удивления, что я их услышал. Видимо, слухи об усиленных способностях химер еще не были общеизвестны. В любом случае, они облажались.

Забавно, но Тодд выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю, а вот Марио, похоже, был настроен куда более дерзко, что навело меня на мысль: возможно, он не знал, откуда у его парня травмы. Если между Тоддом и Райаном действительно что-то происходило, то вполне логично, что гаденыш наплел Марио какую-нибудь жалкую небылицу.

'Так значит, Марио еще не знает, кого следует бояться.

Прекрасно.'

- Хочешь, чтобы я разукрасил твою рожу так же, как твоему парню-шлюхану, Марио? - холодно спросил я.

Они стояли, прислонившись к металлической зрительской скамье, за их спинами кучковались группы учеников, делающих вид, что не слышат нашу перепалку. Учителей поблизости не наблюдалось, да и будь они здесь, мне было бы плевать.

- Оставь моего парня в покое, - огрызнулся Марио. - Надеюсь, Силас выпорет тебя на потеху толпе, когда узнает, что ты сделал с сыном его лучшего офицера.

'Ага. Значит, он все-таки знает, что я сделал с Тоддом. Так даже лучше.'

Я негромко рассмеялся, Марио разозлился еще сильнее.

- Ах, Марио... - с усмешкой сказал я. - Не знал, что у тебя есть чувство юмора.

Воодушевленный страхом на лице Тодда и бешенством Марио, я неспешной походкой подошел к последнему и попытался игриво пощекотать его под подбородком. Марио отпрянул, вскинув голову, как норовистый конь.

- Еще одно слово - и Силас отправит твою маленькую шлюху на Стадион за то, что ты посмел сказать про меня такую хуйню, - тихо, но отчетливо проговорил я.

Губы Марио сжались в тонкую линию.

- Пришел он набираться школьного опыта, ага, - процедил он сквозь зубы. - Когда за спиной стоят король Силас и твой ублюдочный брат-бугай.

- Марио, заткнись! - рявкнул вдруг Тодд. Он грубо схватил своего парня за плечо и дернул его назад. - Может, он сам по себе и ничто, но за ним вся его ебаная семейка. Я же сказал тебе, блядь, держать язык за зубами!

Марио оттолкнул его с лютой ненавистью в глазах. Думаю парня злила не только моя стычка с Тоддом.

- Он тебя избил, - огрызнулся рыжий. Его кулаки дрожали от напряжения. Забавно, он ярился на меня за то, что я поколотил его парня, а сам выглядел так, будто готов треснуть Тодду по морде. - Ты же сам видишь, он - ничтожество без своей семейки. Все они проклятые выскочки, как и их гребаный король!

Лицо Марио стало алым, ярче его огненно-рыжих волос. Ублюдок едва не захлебывался яростью.

- Меня это заебало! Одно дело - терпеть этих выродков где-нибудь в Алегрии... но теперь он на нашейтерритории! И я сыт по горло тем, что эта семейка берет все, что хочет!

- Я на вашей территории? - я фыркнул и бросил взгляд на Сакарио, который еле сдерживал смех. - Я что-то у вас забираю? О, глупый, наивный мальчишка, - сказал я, оглядываясь вокруг, на серое солнце, тускло-голубое небо, слыша редкие птичьи трели. - Все это - мое. И все твое тоже принадлежит мне. Весь этот мир принадлежит мне, мальчик.

Вокруг нас уже собралась небольшая толпа, человек двадцать, но с каждой минуты подтягивалось все больше желающих посмотреть на ссору, как стервятников к гниющей туше.

- Я тебе не принадлежу. И мой парень тоже, - прорычал Марио, едва разжимая зубы.

- А как насчет Райана? - небрежно уточнил я. - Его я могу себе оставить? Мы прекрасно провели время в субботу. - Никакой реакции. Это лишь забавляло меня еще сильнее. - Мы вроде как занимались учебой... но это было далеко не все, чему мы посвятили время.

Я ступил на тонкой лед, и мне следовало бы остановиться, но злость Марио развязала язык. Мне уже хотелось не просто выиграть эту словесную перепалку, а растоптать обоих придурков. И я чувствовал себя невероятно живым в этот момент.

Когда я увидел, как у Тодда расширились глаза, а у Марио судорожно дернулась скула, внизу живота кольнуло болезненно-приятным импульсом. Странное сексуальное возбуждение подтолкнуло меня пойти дальше.

Я уже не мог остановиться, даже если бы захотел.

Мой взгляд метнулся к Тодду, который все это время молчал. Я расплылся в улыбке и шагнул к нему ближе.

- Марио в курсе о твоих... особых отношениях с профессором? - спросил я самым невинным голосом.

На самом деле, у меня были лишь смутные догадки о том, что там происходило между Райаном и Тоддом. Хотелось верить, что это Тодд бегал за профессором, а не наоборот... Но если вдруг правда окажется иной - что ж, у меня будет достаточно оружия в запасе.

- Заткнись, пока цел, - прошипел Тодд хриплым голосом, полным угрозы.

Правда, угроза эта была опасна только для него самого.

- В прошлую субботу он отлично справился с тем, чтобы заткнуть меня, - усмехнулся я. - Если ты понимаешь, о чем я.

Похоже, Тодд понял. Потому что, не сказав ни слова, он подошел ко мне и замахнулся кулаком.

К счастью, пробужденные во мне инстинкты химеры сработали быстрее. Я увернулся, затем ударил Тодда в живот - тот с хрипом согнулся пополам и рухнул на колени.

Но прежде чем я успел разогнуться, на меня навалился Марио. Он схватил меня за волосы, дернул голову назад и тут же врезал по челюсти, чуть ниже уха. После этого он меня отпустил, но тут же получил встречный удар от Сакарио. Кулак впечатался в физиономию Марио так, что тот свалился рядом с Тоддом. Мы с Сакарио возвышались над ними.

- Вот так! Наваляйте им! - закричал кто-то. Я не узнал голос, но от его возбужденной тональности по венам разлился адреналин. Они хотели драки? Что ж, они получат гребаную драку.

- Вставай, - рявкнул я и пнул Марио в бок, затем медленно обошел их по кругу. - Вставай и покажи, что ты не тряпка, блядь!

Тодд поднял на меня взгляд, и в его глазах заплясала звериная ярость. Марио был не лучше - оба казались на грани безумия.

И мне это чертовски нравилось.

- ВСТАВАЙ! - уже громче выкрикнул я, оглянулся и увидел, что толпа вокруг нас разрасталась. Ученики стекались со всех сторон, заполняя зеленый газон, как черная нефть, поглощающая гладь чистого океана.

Тодд и Марио поднялись одновременно. Было даже смешно, насколько одинаковыми были их лица и позы - опущенные головы, напряженные плечи, кулаки сжатые и готовые крушить челюсти.

Сакарио хмыкнул у меня за спиной.

- Как же я скучал по этому. Там, откуда я родом, полно этого дерьма, - сказал он с тенью веселья. - Я люблю тебя, Илиш. Ты самый лучший.

Он посмотрел на меня и улыбнулся. Я закатил глаза.

Об этом жесте я еще долго буду жалеть. Потому что, как только я отвел взгляд, Тодд и Марио воспользовались этим.

Нож я заметил, только когда лезвие блеснуло на солнце. Я резко повернулся вправо и заорал:

- Сакарио, назад!

Но едва последнее слово слетело с губ, как нож разрезал зеленую ткань его рубашки и вонзился в живот.

Внезапно все вокруг стихло.

Все... кроме меня.

- НЕТ! - закричал я и оттолкнул Марио от Сакарио. Тот отшатнулся, извлекая залитый кровью нож, и я бросился к другу.

Сакарио в недоумении переводил взгляд то на меня, то на свой окровавленный живот, сжимая рану дрожащей рукой. Кровь текла между пальцами густо, и ее поток нарастал.

Он поднял ладонь, посмотрел на нее, и его глаза расширились.

- Илиш? - хрипло позвал Сакарио.

Я дернул головой - Марио и Тодд сбегали, прорываясь сквозь толпу.

- Задержите их! - рявкнул я, а сам потянулся к своему рюкзаку.

Несколько учеников уже бежали ко входу в школу, но у меня не было времени ждать какого-то гребаного учителя. Выудив, наконец, свой телефон, я быстро пролистал список контактов до номера доктора Лиама и протянул мобильный первой попавшейся девчонке.

- Скажи ему, что друга Илиша ранили ножом, - коротко бросил я, не собираясь тратить время на разговоры. Мне нужно было спасти своего друга.

Я сорвал с себя рубашку и прижал ее к ране. Сакарио уже стоял на коленях, и из его груди вырывались судорожные хрипы.

- Не паникуй, слышишь? - прошептал я, но, подняв глаза, замер. Его кожа становилась пепельно-серой. - Сакарио, спокойно. Все не так страшно, правда.

Хотя я не знал, так ли это. Рубашка уже все пропиталась красным. Мой друг истекал кровью. Блядь, слишком быстро.

Скользкая ладонь Сакарио вцепилась в мою, а я сильнее прижал ткань к ране. Его дыхание стало частым, прерывистым, как у меня бывало перед приступами паники. Сакарио не успокаивался. А чем сильнее он паниковал, тем быстрее текла кровь.

'Я не могу потерять своего первого друга.'

- Саки... посмотри на меня, - прошептал я, поднимая его подбородок рукой.

В тот миг, когда наши глаза встретились, я нырнул внутрь себя. Сбросил панику, страх и беспомощность и натянул маску спокойствия.

Я должен был быть сильным ради него, даже если про себя орал от ужаса.

Сакарио смотрел на меня с немой мольбой.

- Все будет хорошо, - мягко сказал я, бережно проводя пальцами по его важному от пота лбу, чтобы мокрые черные пряди не лезли в глаза, и заставил себя улыбнуться. - Поверь мне.

Кто-то опустился рядом со мной на колени. Я повернулся - и вместе с этим движением вернулись окружающие нас звуки, которые до этого мой мозг блокировал.

Истеричные требования Тодда и Марио, чтобы их отпустили, гул испуганных голосов, всплески паники. Вокруг меня творился такой же хаос, как и внутри.

- Они уже в пути, - сказала девушка, которой я отдал телефон. Она аккуратно положила его обратно в мой рюкзак и застегнула молнию. - Больница всего в квартале отсюда. Скоро услышим сирены...

Она замолчала и чуть повернула голову, прислушиваясь. Я тоже настроил свой улучшенный слух, потому что шум толпы перегружал обычное восприятие, и уловил еле различимый вой сирены скорой помощи. Этот звук... подтверждение, что помощь уже близко... позволил мне наконец вдохнуть полной грудью.

Сакарио будет жить.

- Слышишь? Они уже едут, - сказал я ему.

Мой друг кивнул, его дрожащая рука все еще лежала поверх моей. Казалось, он пытался что-то сказать, но сквозь стиснутые зубы прорвался лишь жалобный стон.

- Все хорошо, - повторил я.

Я не понимал, что именно происходило со мной в тот момент, но видеть своего веселого, беззаботного друга таким испуганным... От этого что-то выворачивалось внутри, хотелось выть от несправедливости. Почему Сакарио? В отличие от многих, кто окружал меня в жизни, он не не обижал меня, был добрым, забавным, будто поставил себе целью всей жизни заставлять меня смеяться. Он стал моим первым настоящим другом.

И теперь из-за Тодда и Марио... он мог умереть.

'Сакарио может умереть.

Так же, как... Кристо.'

- Блядь, да отпустите нас!

'Но в отличие от случая с Кристо... теперь я больше не беспомощный.

Эти сволочи за все заплатят.'

- Разойдитесь! Дайте нам пройти! - услышал я строгие взрослые голоса и испытал такую волну облегчения, что чуть не рухнул на колени. Но я снова собрался, выпрямился и посмотрел на Сакарио с теплой, ободряющей улыбкой.

К нам спешили двое мужчин, женщина в медицинской форме, парамедик и двое тиенов с носилками. Я в последний раз улыбнулся Сакарио и отступил в сторону, чтобы не мешать им спасать моего друга.

Но как только они окружили его, разложили медицинские принадлежности... моя улыбка исчезла. Я сделал все, что мог. Теперь он в руках лучших врачей Мертвого Мира.

И тогда страх, который разъедал меня изнутри... уступил место ярости.

Но это была не та ярость, которую я ожидал. Когда Неро срывался, он терял голову, бросался на людей или вещи с красными выпученными глазами, кулаками и криками, готовый рвать и крушить. Но я? Меня переполняла ярость... но тело будто отказывалось повиноваться инстинктам. Вместо слепой агрессии во мне царила ледяная тишина. Она пугала, но одновременно завораживала.

Я обвел взглядом толпу, сбившуюся в плотную массу - искаженные страхом и паникой лица. За их спинами трое крепких парней и один поменьше удерживали Тодда и Марио.

Тиберий и его друзья.

- Принц Илиш, вы поедете с нами? - спросил один из прибывших медиков, его коллеги уже неслись к скорой за носилками, на которых лежал мой раненый друг.

- Я приеду на своей машине, - ответил я. - Буду там через несколько минут.

Он кивнул, коротко поклонился и бросился вслед за остальными.

Вот и все. Теперь Сакарио в надежных руках.

И это хорошо, потому что у меня осталось одно незавершенное дело.

Я наклонился и поднял нож, которым ранили Сакарио. В толпе раздались ахи и взволнованные выкрики. Те, кто стояли между мной и Тоддом с Марио, моментально отошли в стороны, стоило мне повернуться к ним.

- Илиш! - окликнул меня голос. Я не обернулся - узнал учительский тон. Скорее всего, это профессор Кавана. - Илиш, отдай мне нож.

- Советую вам держаться подальше, профессор, - ответил я с таким спокойствием, что даже сам удивился. - Вмешиваться в исполнение наказания - не самая мудрая идея.

- Илиш... даже Силас допускает суд перед Стадионом. Прошу тебя, отдай нож.

На этот раз я все же повернулся. Как я и думал, профессор Кавана стоял в нескольких шагах, вытянув ко мне руку. Серьезно? Он и правда думал, что я отдам ему нож?

О, он ужасно заблуждался.

- Я - наследник Силаса. А пока его нет в Скайфолле, я - король этого мира, - сказал я холодно. - Если вы не хотите, чтобы я рассказал Силасу о вашем неповиновении прямому приказу, советую вам развернуться и вернуться в школу.

Я посмотрел мимо него. Несколько учителей застыли неподалеку с одинаково тревожными, нахмуренными лицами.

- Все вы... Вернитесь в школу. Это приказ.

Они продолжали смотреть на меня. Замершие в нерешительности, словно высеченные из одного камня. Я встретил их взгляды вызывающе, не моргая, готовый к сопротивлению - и с трудом удержал ликование, когда профессор Кавана молча развернулся и направился к дверям школы.

За ним поплелось с полдюжины учеников.

Стоило одному повернуться, последовали и остальные. Учителя двинулись за профессором, увлекая за собой всю толпу.

Оказалось, что жалкие овцы просто ждали, чтобы пастух показал им дорогу. Как же легко они сдаются. Как же просто ими управлять. Такие вот пассажиры в своих собственных жизнях.

Я отвернулся от толпы, нехотя покидавшей мой «амфитеатр», и направился исполнять последний акт своей пьесы. Тиберий и его приятели все еще удерживали таракашек, которые извивались и дергались, как и полагается насекомым, когда они наконец оказались под пятой кого-то сильнее.

Когда Тодд и Марио увидели, что я приближаюсь, паника исказила их лица.

- Пожалуйста... это вышло случайно! - взмолился Марио. Он рванулся вперед, пытаясь вырваться из хватки двух крепких парней. Безуспешно, разумеется. - Я не хотел! Клянусь! Пожалуйста!

- Илиш... приятель, ну хватит. Это была просто глупая ошибка... - голос Тодда подпевал песне, которую мои жертвы исполняли дуэтом. - Отпусти Марио... пожалуйста. Мы сделаем все, что ты скажешь.

Марио отчаянно закивал, капли пота сорвались с его лба и застили выпученные глаза.

- Все, что угодно... прошу тебя. Я... врачи сказали отцу, что у меня проблемы с контролем гнева. Я не виноват. Пожалуйста! - Когда я подошел слишком близко, он взвизгнул и начал пятиться, цепляясь каблуками за землю. Его грудь вздымалась, сердце заполошно билось, выдохи срывались с губ короткими, судорожными рывками.

И это... заводило меня.

Блядь, как же это меня заводило.

Страх - у него был свой вкус, запах, текстура, своя плотность. Это последнее чувство, которое большинство людей испытывает перед концом. Ужас, сползающий по горлу и сжимающий ледяными пальцами сердце. Я мог только представить, каково это - осознавать, что ты сейчас умрешь. И что ты беспомощен перед неизбежным.

Я посмотрел на Тодда.

Или осознавать, что ты не можешь предотвратить смерть того, кого любишь.

«КРИСТО!»

'Я больше не беспомощен.'

«КРИСТО, ПРОСТИ!»

'Видишь? Теперь я контролирую ситуацию.

Я решаю, кому жить, а кому умереть.

Не Силас.

Я.'

- Пусть Тодд смотрит.

- НЕТ!

- ПОЖАЛУЙСТА, БОЖЕ, НЕТ!

Я вцепился в рыжие волосы Марио, и, будто в какой-то жуткой прелюдии, резко дернул - так, что ублюдок заорал. Глаза мой жертвы скрылись за складками зажмуренных от боли век, а затем в ужасе распахнулись.

Он смотрел на меня, прямо в глаза. И меня забавлял его умоляющий взгляд. Наивный глупец надеялся достучаться до меня, надавив на жалость.

Но я... я упивался этим, как зверь, впервые вкусивший свое любимое мясо. Я жаждал еще больше ощущения этой власти, контроля, этого нового, до дрожи сладкого, опьяняющего ощущения - заставлять страдать.

Не просто страдать... подчиняться.

Я резко дернул его голову вбок. Тиберий держал его крепко, а один из младших ребят удерживал руки за спиной. У Марио не было ни единого шанса сбежать. И он знал это.

- Прошу... умоляю тебя... - всхлипывал он. - Я не хочу умирать. Пожалуйста... я не хочу умирать.

- ИЛИШ, УМОЛЯЮ! - кричал Тодд. - Забирай его! Забирай, блядь, Райана! Только не трогай его!

Я провел пальцами по нежной шее Марио и усмехнулся, увидев, как он задрожал, захлебываясь от страха.

Затем я поднял нож, прижал лезвие к его горлу, и в тот момент, когда Марио взвыл в исступлении, затрепыхавшись всем телом, я вонзил острое как бритва лезвие и провел им по покрытой щетиной коже. Из зияющей раны тут же хлынула кровь, стекая по его плечам и груди.

В ушах звенело от криков - пронзительных, истеричных, от которых у меня перехватило дыхание. Сначала я даже не понял, что это за сладостное чувство разливается у меня внутри, знал только, что хочу его снова.

Я наклонил лезвие, ведя его взад-вперед, и тепло свежей крови было почти так же опьяняюще, как ее густой, терпкий запах. Тиберий крепко держал голову Марио, вытянув его шею, словно поднося мне на блюде, и я воспользовался этим. Я резал глубже - нож входил в плоть и выходил оттуда, покрытый алым, только чтобы снова погрузиться в зияющую рану, словно он, как и я, жаждал этой крови.

И вдруг хлынуло, будто прорвало трубу. Струя крови хлестнула мимо лезвия, а следом раздался свистящий, булькающий звук - это перерезанная трахея безуспешно пыталась втянуть воздух.

Я усмехнулся, довольный, что нашел артерию, и запрокинул голову Марио, чтобы разглядеть ее получше. На мгновение убрав нож, я погрузил пальцы в рану, и когда нашел источник мощного алого фонтана, проверил напор кончиками пальцев - и вдохнул с наслаждением.

Зная, что ублюдок умирает, я поднял глаза к его посеревшему лицу. Марио уже не бился в отчаянных конвульсиях - его конечности лишь бессмысленно дергались, пока мозг посылал телу хаотичные сигналы, тщетно пытаясь спастись от моего первого опыта садизма... от этого волнения, такого сильного, что я не мог оторвать взгляда от лица жертвы, будто охваченный новой, запретной страстью.

Впервые в жизни мне захотелось секса. Я жаждал трахнуть что-нибудь, и чтобы при этом было много крови.

- МАРИО! МАРИО, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!

Слова, которые Марио уже не услышит. Я наблюдал, как его голова в последний раз судорожно дернулась, как веки дрогнули в финальном спазме... и как свет в его глазах померк, сменившись пустотой.

Мое первое убийство.

Но я еще не закончил.

Я схватил Марио за волосы, вонзил нож в самую глубь раны и начал перепиливать сухожилия и мышцы. Когда лезвие добралось до позвоночника, я обвел им вокруг.

Кровь хлынула с новой силой, и я словно парил в каком-то неведомом ранее раю. Это было... блаженство в чистейшем виде. И это было не просто психическое удовольствие. Пока я отпиливал голову Марио от тела, я осознал, что у меня стоит - крепко и почти болезненно, и пульсирует, будто член обзавелся собственным сердцем. Убийство завело меня куда сильнее, чем поцелуи с Райаном, и, окажись я в других обстоятельствах, я бы затащил Тодда в заброшку и затрахал его до смерти.

Но увы... я еще не закончил.

- Тиббс... будь душкой и отдели его голову от позвоночника. Мне под этим углом неудобно, - произнес я с нарочитой небрежностью и радостно усмехнулся про себя, когда Тиберий кивнул, не моргнув глазом, без тени смятения или отвращения на лице.

Вопли Тодда не заглушили хруста костей, когда Тиберий выкрутил и оторвал голову Марио от тела. Я наблюдал за этим, чувствуя, как в штанах дернулся член, и едва сдержался от приказ Тиберию взять его в рот. То, что я собирался игнорировать, теперь навязчиво стучалось в сознании, давая ясно понять, что уже никуда не денется.

- Вот, мой принц, - усмехнулся Тиберий. Мы обменялись жутковатыми улыбками, когда он протянул мне голову парня Тодда. Я кивнул и повернулся к последней жертве.

Тодд закричал. Он стоял на коленях, его руки держали двое приятелей Тиберия. Лицо его было мертвенно-белым, глаза - полны отчаяния, а тело тряслось так, словно его несло по ухабистой дороге.

Я сделал это с ним. Я причинил эту боль. Если оставить его в живых, вся его дальнейшая жизнь будет отравлена этим воспоминанием. Будет ли он спать, есть, трахаться, работать, просто дышать - этот демон на плечах будет высасывать из него радость, начиняя депрессией, ПТСР, тревогой и всем, что приходит, когда на твоих глазах убивают любимого.

Я поднес голову Марио к лицу Тодда. Он зажмурился, отвернулся, а затем издал протяжный, скорбный стон.

- Посмотри на него, Тодд, - прошептал я. - Посмотри и скажи, что сожалеешь. Что твой гребаный язык виноват в его смерти.

Тодд снова зарыдал, мотая головой.

- Сейчас не время мне перечить, - голос мой стал тише и холоднее.

Он открыл глаза. Секунду бессмысленно смотрел в пустоту, потом медленно перевел взгляд на отсеченную голову. Снова зажмурился - и издал самый восхитительный вопль на свете.

- Прости! - всхлипнул он. Глаза снова открылись, но лицо исказилось, когда он увидел Марио. - Малыш, прости!..

- Хороший мальчик, - я улыбнулся. - А теперь поцелуй его на прощание.

- Пошел ты! - завопил Тодд. - Пошел на хуй, ебаный псих! Ты - монстр! Ебаный монстр!

- ПОЦЕЛУЙ ЕГО! - прорычал я и сунул голову ему в лицо. Новый крик разорвал его глотку. Он мотал головой, и каждый выдох вырывался хриплым воплем.

Я улыбнулся и бросил голову к его ногам. Тодд взвизгнул, отпрянул, затем обмяк, повиснув на руках моих верных соучастников, содрогаясь от рыданий.

- Ну что, мальчик мой, ты вынес урок? - спокойно спросил я, наклоняясь и гладя его по голове. - Понял, что с принцем Скайфолла шутки плохи? А? Усвоил?

Тодд продолжал всхлипывать. Я кивнул державшим его парням. Они отпустили, и овдовевший ублюдок обхватил себя руками, безвольной кучей оседая на землю.

- Да, да, думаю, усвоил, - сказал я, отряхивая руки, потом шагнул назад, чувствуя, что кровь на рубашке уже остыла, а на лице - засохла. - А теперь, если позволите, мне нужно навестить друга.

Я повернулся спиной к Тодду и встретился взглядом с Тиберием.

- Спасибо, - просто сказал я ему.

Тиберий провел рукой по ежику темных волос и присвистнул.

- Разумнее быть твоим другом, Илиш, чем врагом, - ответил он. - Я ошибался насчет тебя. Думал, ты просто избалованный мажор, но сильно ошибся. Уважаю человека, который так защищает друга. - Он оглянулся: Тодд все еще разыгрывал жалкое представление. Он запомнит этот день до самой смерти. Этот инцидент врежется в его память, в саму его суть - и это меня более чем удовлетворяло. - Что хочешь с ним сделать?

Позади меня раздался вопль:

- Он убил Марио!

За ним последовали вздохи, плач, новые крики. Я проигнорировал их, мне было абсолютно плевать. Пусть делают, что хотят. Я был их принцем. Я правил Скайфоллом. Я мог убивать, кого пожелаю.

- Он усвоил урок, - ответил я. - Пусть живет с грузом вины за свои слова. Этого достаточно. - В последний раз взглянув на Тодда, я отвернулся и кивнул Тиберию. - Я этого не забуду, а король Силас узнает о твоей преданности. До свидания.

- Спасибо, - сказал Тиберий.

Я ушел, направившись к ближайшей дороге. Возвращаться в школу не хотелось - оттуда доносились звуки безумного переполоха, и мне совершенно не улыбалось с этим разбираться. Я был опьянен тем, что впервые отнял человеческую жизнь, и не хотел, чтобы они испортили этот момент.

И пока я шел, напряжение между ног лишь нарастало, пульсируя и посылая волны удовольствия по низу живота. Я чувствовал, что только что открыл ящик Пандоры - и закрыть его уже не смогу никогда.

Не то чтобы мне хотелось его закрывать. Напротив... я собирался распахнуть его настежь. Я должен был испытать снова то чувство, что охватило меня, когда я убивал Марио. И не просто испытать - я хотел овладеть им. Подчинить его.

Так же, как я подчинял бы своих жертв.

Это, без сомнения, было началом чего-то прекрасного.