Глава 13

Я почесал подбородок, прислушиваясь к новому звуку - легкому шороху, что теперь сопровождал каждое движение. Было приятно слышать, как сама кожа заявляет о моем возмужании. Хотя чаще за меня это делал голос, предательски ломающийся в самые неподходящие моменты. К счастью, случалось это все реже. Впрочем, Неро и Гаррет, конечно же, не упускали случая поиздеваться. Особенно Неро - ему-то повезло, голос у него «сел» почти год назад. А если мы начинали подшучивать в ответ, он просто лупил нас по плечам своими долбанными неандертальскими лапами.

Да, спустя пару недель после разговора с Силасом у меня начала пробиваться щетина. Но на этом изменения не остановились - подмышки, руки, ноги тоже начали покрываться легким пушком, все еще светлым, но уже темнее, чем волосы на голове. И, конечно, появилась русая поросль внизу. Мне было стыдно признаться даже самому себе, но именно этот факт радовал меня больше всего. Это ведь был один из главных символов мужания - вместе с... ну, всем тем, что происходило с этим местом в целом. Это было странно, любопытно, почти захватывающе, но гормоны скакали в разные стороны с такой силой, что времени на осознание просто не оставалось. Порой я был так сбит с толку тем, что чувствовал, что хотел сбрить все к чертям и снова стать ребенком. И ведь это был только начало - я читал достаточно, чтобы знать, что худшие муки полового созревания еще впереди. Я пытался пообещать себе держать эмоции под контролем... но сам себе не верил

- С днем Скайдея, aurea flamma*, - раздался голос Силаса за моей спиной. Он обнял меня, прижавшись грудью к моей спине, и положил подбородок на плечо. - И когда ты успел стать почти выше меня? Это несправедливо.

*aurea flamma (лат.) - золотое пламя.

Я ухмыльнулся, увидев, как Силас недовольно поджал губы в зеркале, а потом притворно нахмурился, когда он чмокнул меня в щеку.

- Как думаешь, какого я стану роста? - спросил я, привставая на цыпочки. В знак протеста, что я стал выше него, Силас тоже поднялся на носки. Мы оба вытянули шеи, смеясь и соревнуясь, кто выше. Победа осталась за мной.

- В твоих документах указано метр девяносто три, - сказал Силас с довольной улыбкой. - А Неро будет аж два метра, с мышцами на руках толще наших талий. - Он потянулся к мраморной раковине за расческой и принялся приводить в порядок мои светлые волосы, спускавшиеся до подбородка.

- Мне так нравится, что у нас есть документы. Прям как у породистых собак, - раздался низкий голос Неро из гостиной.

Силас положил расческу, вдоволь наигравшись с моими волосами.

- Думаю, это отличный повод кастрировать тебя, - отозвался он через плечо. Я усмехнулся, а Силас ущипнул меня за бок и вышел из ванной. Сегодня король был в прекрасном настроении, и было приятно видеть его таким.

Правда, причина его радости мне не нравилась. Один из клонов Ская уже почти пять месяцев развивался в своей стальной матери под наблюдением Периша. Силас волновался, потому что большинство эмбрионов умирало в первом триместре, и мы надеялись, что этот выживет.

Я сам видел этого ребенка - малыша Ленникса. Уже три месяца я был учеником Периша. Отчасти потому, что наука меня действительно увлекала, но в основном - для подготовки к школьным занятиям. Периш преподавал в университете Скайтех, и я надеялся, что Силас позволит мне учиться там после выпуска. Периш был прекрасным учителем, и, кажется, со временем стал ко мне чуть терпимее. Гаррет, конечно, все равно оставался его любимчиком, но он был химерой науки, так что этого стоило ожидать.

И все же, несмотря на то, что источник радости короля мне не нравился, я собирался наслаждаться этим редким моментом его благодушия. Сам я буквально парил - завтра мой первый день в обычной школе, и пока мы оба были в хорошем настроении, эта позитивная энергия распространялась на всю семью.

Я прошел в гостиную и увидел остальных. Неро сидел на диване и был увлечен видеоигрой с Эллис, а Гаррет развалился на залитом солнцем шезлонге у окна.

Неро выглядел как взрослый. Ну, почти. Он уже стал выше Силаса - метр восемьдесят два, и благодаря своей генетике, а также любви к тренировкам и бегу, его телосложению мог позавидовать любой бодибилдер. Мой брат-изверг обожал демонстрировать свои мускулистые руки и пресс. Бороду он аккуратно сбривал до легкой щетины, брови всегда подравнивал, и Силас даже разрешил ему проколоть уши. Неро был чертовски хорош собой. Как сказал Силас, брутально красив. Каждый раз, выходя из дома, он ловил восхищенные взгляды.

Гаррет же еще держался на границе между мальчиком и подростком, являя собой долговязое недоразумение, у которого конечности росли быстрее остального тела. У него пробился слабенький подростковый пушок над губой, а голос ломался куда хуже, чем у меня. Мой брат-ученый ужасно стеснялся происходящих с его телом изменений и легко смущался. Самоуверенности, как у Неро, у него не было, но зато Гаррет был добрым и чутким, и мы сблизились за годы моего затворничества.

Моя единственная сестра тоже превращалась в юную женщину. Вечно окруженная воркующей стаей подруг, умница-всезнайка, она была уверена, что все, кроме нее, полные идиоты. Но при этом Эллис была милой и обожала братьев и отца. Как и Неро, она рано начала взрослеть, и женщины из близкого окружения Силаса взяли ее под свое крыло, рассказав все, что ей нужно было знать. Я был немного разочарован - так хотелось бы подслушать, как Силас объясняет ей ту самую ужасную женскую штуку, что случается у них каждый месяц. Представляю его ужас и пылающее лицо. Умора! Но, полагаю, для девочки лучше, чтобы ее просветили обо всем женском взрослые ее пола. Силас избегал таких разговоров, как чумы. Мне, например, довелось узнать о сексе от Неро, когда тот вломился ко мне ночью с порно журналом, который он стащил из квартиры Периша. Меня до сих пор передергивало при одной только мысли об этом акте. Боже... разве это не больно?! Типа... прямо туда, да?!

- Мне нужны ваши пожелания по ужину в течение десяти минут, - сказал Силас, входя в гостиную. - Если никто ничего не закажет, я просто возьму пиццу. Я забыл спросить наших гостей, чего они хотят... теперь уже поздно звонить.

Он щелкнул пальцами в сторону Эллис, которая развалилась в его кресле и увлеченно играла в приставку, и указал на диван. Это было его место - садиться в кресло можно было только в его отсутствие.

Эллис тяжело вздохнула, так что челка взлетела вверх, и с мученическим видом пересела на диван рядом с Неро, будто это стоило ей титанических усилий.

- Я хочу китайскую еду, - заявила она, поворачиваясь боком, закидывая ноги на диван и упираясь пятками в бок Неро. Ее ступни тут же начали его толкать, а сама она вытянулась во весь рост.

Не знаю, делала она это специально или просто из вредности, но Неро возмущенно завопил и вскинул руки вверх. Я бросил взгляд на экран телевизора и увидел, что они играли в Марио Карт, и Эллис только что пришла к финишу первой.

Неро ткнул сестру пальцем в живот:

- Я бы победил, если бы не твои холодные ступни, тупая баба.

- В следующий раз повезет, качок безмозглый, - ухмыльнулась Эллис. - Закажи жареный рис, а я возьму лапшу. Поделим пополам.

- Нахрена делиться, сестренка?! Сегодня же Скайдэй - я закажу и то, и другое.

Неро потянулся, а потом помахал мне пультом от телевизора:

- Мне надоела эта игра. Посмотришь с нами что-нибудь, Эни-Бени? Можешь выбрать, но садись рядом.

- Почему бы и нет? Уже шесть, наверняка идет что-то интересное.

Эллис отодвинулась, и я устроился между ней и Неро.

- Когда ты уезжаешь в Кардинал-холл?

- Во вторник. Так что я успею выслушать весь рассказ о первом школьном дне нашего белого кексика.

Я отпрянул, когда он потянулся растрепать мне волосы. На укладку я потратил десять минут - Периш, Замир и Мантис должны были прийти к нам на ужин в честь Скайдея, и я хотел выглядеть идеально.

Последние месяцы я старался стать более общительным. Поначалу это давалось с трудом, но теперь я снова привык к людям. Хотя мне все еще было спокойнее наедине с собой, я уже не так сильно страдал в обществе, чем очень гордился.

- Везет тебе, - вздохнула Эллис, опустив голову мне на плечо. - Ты же потом все мне расскажешь, да? Это так несправедливо - ты будешь ходить в школу, а я - только в библиотеку на эти сраные учебные группы. Чувствую себя последней лохушкой. - Она приподнялась. - Папочка...

- Мы уже это обсуждали. Нет.

- Но пааапочка... - в голосе у нее прозвучала такая визгливая, пронзительная нота, которую, кажется, способны издавать только девчонки. - У тебя в голове одни паранойи. Ты мне совсем не доверяешь!

- Тебе я доверяю, Элли, - не отрываясь от ноутбука, ответил Силас. - Но не доверяю всем остальным. Если я перебью всех гетеросексуалов в Скайленде, которые будут на тебя пялиться, человечество вымрет. Ты этого хочешь? Хочешь стать причиной вымирания человечества? Это крайне безответственно.

Мы с Неро прыснули со смеху, даже Гаррет, дремавший в шезлонге, тихонько хохотнул.

Эллис смерила отца тяжелым взглядом, потом перевела глаза на нас:

- У меня никогда не будет парня, - пробормотала она. - Я и правда стану лесбиянкой. Так будет гораздо проще.

За эти годы я уже выяснил, кто такие лесбиянки.

- Если бы я хотел завести себе дочь, я бы запланировал ее изначально. А так, увы, ты отделилась от химеры-изверга и забрала половину от озабоченного психа. Так что никаких свиданий до сорока.

Глаза Эллис округлились, щеки залились краской:

- Ты... намекаешь, что я... фу, папа!

Она вскочила под общий смех, схватила домашний радиотелефон и зашагала в сторону своей комнаты:

- Я позвоню Аньмэй. До ужина меня не трогать. Папа, ты - ненормальный.

Силас наконец оторвался от ноутбука и, когда Эллис скрылась в спальне, посмотрел на нас с Неро с самодовольной ухмылкой:

- Она думает, что я ненормальный, а между тем разговор успешно окончен.

Но усмешка тут же исчезла.

- Кстати. Раз уж Илиш завтра идет в обычную школу, сегодня нас ждет серьезный разговор. Всех троих. Так что приготовьтесь.

- Разговор? - Мы с Неро переглянулись. Я скользнул взглядом к Гаррету, который уже сел на своем шезлонге.

- Разговор? - повторил я и машинально почесал затылок.

- Именно. - Силас кивнул. - Вы все сейчас проходите через перемены, и моя обязанность, как вашего опекуна и хозяина, объяснить вам, что происходит. И не только с телом...

Мы дружно застонали. Я прикрыл лицо руками, потому что оно вмиг запылало.

- ...но и правила, которых вы, особенно ты, Илиш, будете обязаны придерживаться. Мне это тоже не в радость... но так нужно.

Неужели порно журнала было недостаточно? Мне хотелось просто сбежать, сменить имя и скрыться в Серой Пустоши, лишь бы не терпеть эту пытку неловкости. И все же... любопытство жгло. Я думал, оно пройдет, но становилось только хуже. Днем еще ничего, можно было отвлечься, но по ночам... мысли начинали забредать не в ту степь, и в боксерах возникали некоторые затруднения.

- Ладно, - глухо выдохнул я, провел ладонями по лицу и уставился на экран. - Эмм... спасибо, король Силас, что нашел время, чтобы нас просветить.

- Подлиза, - буркнул Неро, потом продолжил громче: - А можно нам по шоту перед этим ужасом?

Силас поднялся.

- Если я сам все не выпью, - бросил он и направился на кухню. - Пойду сделаю заказ. Наши гости скоро будут.

Он на секунду замер, потом взглянул на меня.

- Я все еще сомневаюсь, стоит ли тебя туда отпускать... - сказал он, подходя сзади и положив руку мне на плечо. - Но я вижу, как ты воодушевлен, и уже горжусь тем, как ты изменился, готовясь к этому вызову. Просто...

Я посмотрел в зеркало - то самое, в котором наблюдал ссору короля с Замиром... в тот день, когда он прошептал, что я стану его мужем.

- Просто... слушайся меня, Илиш. Мне трудно дать тебе эту свободу. И если я почувствую, что ты не справляешься... я тебя оттуда заберу.

Его голос становился все мрачнее - медленно, но неотвратимо, словно сами слова вытягивали дневной свет из комнаты. К тому моменту, как он произнес последние четыре, мое сердце уже отбивалось от тревоги, отчаянно пряча первую вспышку радости, как преступника в бегах.

Но стоило мне взглянуть на Силаса - а его тон не позволял смотреть никуда, кроме как в отражение - как тьма с его лица исчезла, сменившись самой безмятежной, довольной улыбкой. Я ответил тем же, но сердце мое продолжало рыть яму, чтобы схоронить в ней прежнюю радость.

- Я буду слушаться тебя, хозяин Силас, - сказал я. - Я всегда тебя слушаюсь.

Силас кивнул, наклонился и поцеловал меня в макушку.

- Я знаю, золотой мой мальчик, - сказал он и ушел.

- Учителя там всегда задают домашку? - спросил я у Мантиса. Мы были внизу, в бывшей игровой комнате, которую теперь в семье называли логовом химер, или просто Логовом. Замир и Мантис приехали около часа назад, Периш задерживался, и мы коротали время, ожидая ужина.

Мантис кивнул. Да, прозвище прижилось, и только самые близкие по-прежнему называли его Узеиром. Он почти догнал меня по росту и был долговязым и худым. Можно было легко представить, как будет выглядеть Мантис, когда подрастет - он был копией отца: смуглый, заостренные черты лица, серые глаза, очки. Даже ингалятор от астмы всегда был при нем. Раньше он часто болел, но теперь чувствовал себя вполне сносно, если не попадал в плохую погоду.

Очки Мантиса ловили вспышки молний Райдена. Он лупил моего Саб-Зиро на одном из автоматов с Мортал Комбат, что стояли в Логове.

На экране появилась надпись "Finish Him!", и я отпустил джойстик, позволив Мантису от души добить меня своим анималити. Он столько раз играл с Гарретом, что знал все обычные и дополнительные фаталити. У меня не было ни шанса, но раз уж я решил его порасспрашивать про школу, это был идеальный способ удержать подростка на месте.

- Ну да, чаще всего задают, - сказал Мантис. - Но иногда везет. Только не называй их учителями, все в школе говорят «профессора».

'Ценная информация. Хорошо, что я узнал это заранее, а то глядишь выставил бы себя дураком.'

Я записал это в свой блокнот, рядом с только что заданным вопросом отметил «да» и галочку, чтобы не забыть, что вопрос уже прозвучал, и перешел к следующему.

Мантис, должно быть, заметил мой список, потому что усмехнулся. Через секунду пальцы коснулись верхнего края страницы - он прижал ее, чтобы разглядеть.

- Ты странный, Или, - сказал он. - Это всего лишь школа. Разберешься по ходу. Все так и делали.

Идея просто разбираться по ходу показалась мне одновременно нелепой и оскорбительно глупой. Зачем давать повод для унижений, если можно задать вопросы и подготовиться? Чем больше я узнаю о школе, тем проще будет перейти в этот новый, волнующий этап жизни.

К тому же в глазах остальных я буду выглядеть круче, если буду держаться с ленивой невозмутимостью.

Боже, кого я обманываю? Был только один человек, которого мне хотелось впечатлить. Один-единственный, перед кем хотелось выглядеть крутым... Тодд.

Стоило только произнести его имя про себя, и сердце распускало крылья и трепетало. К счастью, Мантис не был химерой и не слышал, какая глупость творилась у меня под кожей.

Я пробежался по списку глазами и добрался до пункта тридцать два: «Во сколько обед?» Меня вовсе не интересовало, когда он начинается, просто нужно было подобраться к настоящей цели - расспросить Мантиса о Тодде. Я, разумеется, не мог вписать его имя в свой блокнот. А вдруг Силас не поверил моим причинам поступления в обычную школу и станет копаться в моих вещах? Если бы он узнал, что весь этот безумный шаг, такой нехарактерный для его «золотого мальчика», был предпринят из-за какого-то пятнадцатилетнего, а может, уже шестнадцатилетнего парня... Он бы взорвался от ярости и переломал мне ноги. И что еще страшнее - больше бы мне не доверял. А одной этой мысли уже было достаточно, чтобы держать настоящий мотив при себе.

- Мне просто надо быть готовым... ты же меня знаешь, - сказал я, пожимая плечами. Затем взглянул на следующий вопрос. - Я достал все учебники за нужный класс и прочел их от корки до корки.

'Если я стану лучшим учеником школы, может, стану и самым популярным. Учителя меня точно полюбят. Я ведь принц - это само по себе плюс к популярности.'

Я месяцами изучал, как устроена общеобразовательная городская школа, и лежа у себя на кровати, обложившись учебниками, все мечтал, чтобы поскорей настал тот самый день. Но теперь, когда он действительно приблизился... я был просто в ужасе. Я не показывал вида, но внутри все дрожало. Особенно когда я думал, что скоро снова увижу Тодда. Исследовать школу куда безопаснее, чем туда ходить. Но я был полон решимости.

- Меня как-то заставили пойти на одну вечеринку... - начал я. В голове я вытаскивал слова из мрака, где они метались, и пытался выстроить их так, чтобы они звучали спокойно, почти равнодушно. - Я поговорил там с парнем... Ты знаешь кого-нибудь по имени Тодд?

Я и сам толком не знал, чего ожидал, но точно не ехидной ухмылки.

- Что? - спросил я, сгорая от любопытства. Облегчение от того, что у него не было улучшенного слуха, захлестнуло меня с головой, потому что внутри я вопил от радости.

- Он знает, что я лучший друг Гаррета, - спокойно сказал Мантис. - И спрашивал о тебе.

'Он...

... спрашивал обо мне?'

Слова Мантиса будто вылились мне на голову жидким головокружением. Я прямо ощущал, как оно медленно стекает по лицу, застилает глаза, прилипает ко рту, как теплая влажная тряпка, сквозь которую невозможно дышать.

Я сглотнул и попытался прийти в себя.

- И что ты ему сказал? - спросил я, отходя от автомат с Мортал Комбат, и мы вместе направились к дивану. Чтобы занять руки, я потянулся к миске с чипсами, которую для нас принесли, выбрал самую большую чипсину и принялся медленно ее подгрызать.

- Сказал, что ты редко выходишь из дома, - пожал плечами Мантис. - Но не стал уточнять, что ты добровольный затворник.

Я нахмурился, но Мантис, как близкий друг семьи и лучший друг моего брата, ничуть не смутился.

- Я сказал, что ты очень стеснительный.

Я уставился на него в ужасе.

- Я не хотел, чтобы он знал это обо мне! - воскликнул я, провел ладонью по лицу и откинулся на спинку дивана. - Я хотел...

- ...прийти в школу и притвориться кем-то другим? - подсказал Мантис, иронично растягивая каждое слово.

- Я не собираюсь кем-то притворяться! Я буду этим человеком, - резко сказал я. - Так что в следующий раз, когда он снова с тобой заговорит...

- ... соврать? - перебил он.

Я злобно уставился на Мантиса, а он самодовольно улыбнулся в ответ.

- Иногда я тебя искренне ненавижу, - буркнул я, метнул в него чипсину и встал.

Примерно через десять минут приехал Периш, а еду обещали доставить еще через час, так что у всех было время пообщаться.

Периш явился на ужин в синей рубашке и черных брюках, и, как обычно, был собой - остроумным и слегка насмешливым. Он больше не мотался на самолете в поисках исследований - все необходимое для совершенствования химер и генной инженерии он уже собрал - так что выглядел опрятно и ухоженно: чисто выбрит, волосы коротко подстрижены, вид бодрый и живой. Настроение у него было отличное, и он увлеченно обсуждал с Силасом наших будущих братьев, буквально проектируя их в нашей гостиной за бокалом вина.

Неро с Эллис играли внизу, потому что засыпали от любых научных тем, а вот мы с Гарретом и Мантисом уселись в гостиной, не желая пропустить ни слова из их увлекательного обсуждения. Я обожал все, что касалось генной инженерии, клонирования и всего в этом духе. Гаррет, конечно, всегда будет лучше меня разбираться в науке, потому что ему это прописали в ДНК, но в меня вложили преуспевать во всех областях. Так что, по сути, я все равно был лучше него.

- Рыжий, говоришь? - переспросил Периш, полулыбка залегла у него в уголке рта. - А я думал, тебя пугают рыжие.

Он наклонился над журнальным столиком, где стоял его ноутбук. Экран был усыпан таблицами, формулами, цифрами, графиками. Еще недавно все это казалось мне полной тарабарщиной, а теперь я уверенно разбирался во всем, что поручал мне Периш. Он даже доверил мне вести дневник Ленникса - записывать его вес, рост, пульс и прочие показатели. Все следили за этим младенцем, как ястребы. Впрочем, так было и с нами, когда мы развивались внутри наших стальных матерей.

Но хотя мне нравилась ежедневная рутина заботы о клоне, моим любимым занятием было разбирать безумные простыни текста, в которые выливался поток сознания Периша. Когда бессмертному ученому в голову приходила идея, теория или формула, он печатал ее в исступлении, не заботясь об абзацах, грамматике и пунктуации. А моей задачей было превратить эти записи сумасшедшего в читаемые заметки для его ученых.

- Нет, не прямо рыжий! - с отвращением воскликнул Силас, и мы все расхохотались. - Как там в Южном парке их называли... дневной ходок*. Мне не нужна эта болезненно-белая кожа и веснушки. Просто темно-рыжие волосы и все. Это ведь будет красиво? Он вырастет и станет шикарным мужчиной. Ты же у нас волшебник, Перри, и знаешь, что мне нужно.

*«Южный Парк» S9E11 «Рыжие дети», рыжих без веснушек и бледной кожи, которые не сгорают на солнце, называют «daywalkers», в дубляже от Paramount Comedy и MTV - «светоходящие».

Периш нарочито закатил глаза, шутливо показывая, будто и понятия не имел, о чем речь.

- Конечно, сделаю его красавцем. Не дай бог, у нашего короля будет уродливая химера.

Он взглянул на меня, приподнял подбородок.

- А этот как тебе? По-моему, с возрастом он становится все симпатичнее. Из всех, он, наверное, самый эффектный. У Гаррета классическая мужская красота, у Неро - брутальная, Эллис, безусловно, милашка... Но этот... Сейчас, конечно, он на подростковой, долговязой стадии, но когда подрастет...

Периш присвистнул, а я густо покраснел и закрыл лицо руками.

- Да, он обретает неплохую форму, - раздался голос Силаса. - Я все-таки использую его генетику для идентичных близнецов.

Ошеломленный его словами я убрал руки с лица.

- Я отказался от своего плана, когда у него случился нервный срыв, но он меня впечатлил тем, как быстро с ним справился. У Илиша потрясающая психическая выносливость, особенно после того, что с ним произошло четыре года назад. Он просто решил, что хочет измениться, - и изменился. Я его вообще не подталкивал. Наоборот, разочаровался, и хотел создать близнецов с нуля. Но теперь передумал. Буду использовать его для следующих химер. Илиша - для гениев, а Неро - для изверга.

Все в комнате повернулись ко мне. Силас... сказал это вслух. Прямо при всех. Я сидел, как оглушенный, пытаясь выговорить хоть слово.

- Ч-что? - прошептал я. - Ты... хочешь меня клонировать?

Я слышал, как мое сердце колотится о ребра, требуя объяснения, какого хрена происходит. Только оно спрашивало не у того. У меня самого вопросов было слишком много, чтобы дать ответ хоть на один.

Для меня это было новостью. Я знал, что Силас собирался создать еще трех химер, включая близнецов, но всегда думал, что их гены будут от него самого. В нас всех в разной степени был Силас. А уникальные черты, вроде мощной мускулатуры Неро, его роста, телосложения и прочего, что делало его особенным, было делом инженерии. Силас был нашей основой. Он был глиной, а наука - скульптором.

- Нет, милый, - сказал Силас с улыбкой. - Не совсем. Я хочу использовать твою генетику вместе со своей. Мы с тобой - идеальная комбинация для создания пары химер-гениев. Пятьдесят процентов меня, и пятьдесят - тебя. А вот для изверга я...

Я уже не слышал, что он говорил. В ушах шумело, словно кровь обрушилась водопадом, и этот поток захлестнул все, оставив только рев и гул. Мои губы двигались сами по себе, как будто рот стал турбиной, которую вращал этот поток.

Он... он правда это сказал? Часть от меня... и часть от Силаса?

Я оглянулся на остальных - никто не выглядел потрясенным, как я. На их лицах не было ни удивления, ни шока. Только у меня в голове гудел этот вопрос. Почему же это никого не тревожит? Почему только я в панике?

Мне всего двенадцать, и я...

- Я... я стану отцом? - пробормотал я.

Силас отшатнулся, будто я ударил его физически, и уставился на меня с таким выражением, словно отчаянно пытался убедить себя, что ослышался. Его губы плотно сомкнулись - король явно сдерживал злость, скрипя зубами.

Мне захотелось бежать, потому что я знал, что меня ждет.

И я не ошибся.

- Никогда больше не смей говорить такое, - резко бросил он. Голос его гремел по всей гостиной, отражаясь от стен и пронзая воцарившуюся тишину, как лезвие. Все застыли. Никто не смотрел друг на друга. Глаза опущены в бокалы с вином или Хиколой, лица безжизненные, как у роботов с выдернутым аккумулятором. Казалось, инстинкт самосохранения вытащил из них сознание, и они спрятались внутри своих тел.

- Ты понял меня? - рявкнул Силас.

Я, тупо таращившийся на короля, кивнул.

И тут Периш рассмеялся. Он, блядь, расхохотался так, будто смотрел трагикомедию. Я моментально сжался от страха. Я больше не верил взрослым, особенно когда дело касалось решения конфликтов. Раньше я думал, что взрослые знают все, что они надежны... но слишком часто жизнь доказывала обратное. Сейчас же я смотрел на Периша и видел не человека, а огнемет, готовый воспламенить эту гостиную.

- Да перестань ты злиться, - сказал он, смеясь. - В каком-то смысле он ведь прав. Просто он не понимает твою одержимость тем, чтобы семья не выглядела... инцестной.

'Инцестной?

Что вообще значит это слово?'

Но я не собирался спрашивать.

То, что случилось дальше, произошло так стремительно, что поначалу я не понял, что уже видел это раньше.

Как только с губ Периша слетело последнее слово, он захрипел, издав странный звук - наполовину всхлип, наполовину стон, а затем судорожно вдохнул. Руки метнулись к голове, он вцепился в волосы, тянул, задыхался, а глаза закатились. Тело задрожало, потом затряслось в изломанном, пугающем танце, и ученый начал судорожно корчиться, как марионетка с оборванными нитями.

И тогда тишина взорвалась, будто молот пробил витражное окно. Все сразу пришли в движение, словно обладали единым сознанием: Замир схватил Мантиса, сидевшего рядом с Перишем, и тут же оттащил его из зоны поражения взгляда Силаса, Гаррет закричал и рванул к Перишу, а я только смотрел, как он выгибался, словно ломался изнутри, мускулы его тряслись и дергались, будто жили отдельно от него.

И тут воспоминание прорвалось, как гнилой зомби, вырвавшийся из земли, чтобы пожрать мою и без того покалеченную душу.

Да...

Я уже видел это.

Кристо... и тот ученый в участке.

- Дядя Перри! - вскрикнул Гаррет, назвав Периша так, как Силас настрого запретил нам называть бессмертного ученого.

Я увидел, как мой младший брат вцепился в руку Периша и начал его трясти, и понял, что он в опасности. Тогда все, что сковывало меня изнутри, лопнуло. Сознание вернулось, а вместе с ним - способность двигаться.

Помня, как опасно находиться в поле зрения Силаса, когда он в таком состоянии, я вскочил и схватил Гаррета. Он скулил, пока я тащил его от Периша, а когда увидел, как по щекам ученого стекают кровавые слезы, закричал в полную силу.

Из-за крика Гаррета или чего-то еще, но глаза Периша внезапно распахнулись, и ледяной, пронизывающий взгляд тут же вцепился в Силаса.

А потом...

Его глаза почернели.

'Периш?.. Он тоже так умеет?..'

Я резко обернулся к Силасу, когда услышал его захлебывающийся крик, будто что-то сдавило ему гортань. К моему ужасу, он извивался на диване, а его изумрудные глаза вылезли из орбит, словно тропический остров вдруг оказался посреди арктического холода.

- Меня заебало, что ты обращаешься со мной как с рабом, - зарычал Периш. Он поднялся с дивана, грудь его тяжело вздымалась от ярости, губы оскалились. - По мне, так ты стал слишком наглым, Seiben Zwei. В конец уже распоясался.

Силас закричал, и ему вторил вопль Гаррета, которого я крепко держал в охапке.

- Думаю, было ошибкой позволить тебе стать королем, - процедил Периш. - Похоже, ты начал считать себя выше меня. Думаешь, имеешь право приказывать мне... как низшему.

'Что... что он несет? Почему он назвал его Seiben Zwei?

Это же... «семь два» на немецком.'

Из носа Силаса потекла красная струйка. С ужасом я заметил, как кровь заполнила изгибы ушной раковины. Я понимал, что нужно что-то делать, но все происходило так стремительно, что меня будто парализовало.

Периш, нависнув над бьющимся в судорогах королем, схватил его за ворот рубашки и рывком притянул к себе, лицом к лицу.

- Я должен заставить тебя рассказать им, что ты задумал на их пятнадцатилетие. Должен заставить объяснить, почему ты срываешься, стоит кому-то упомянуть очевидное. Почему ты запрещаешь им называть тебя отцом. Почему им нельзя называть своих генетических потомков сыновьями. Это ведь слишком «странно» для тебя, не так ли, Король Мира? И потому мы должны молчать и позволять тебе калечить их детские невинные умишки.

С каждым словом изо рта Периша вырывались брызги крови, оседая на лице Силаса. А когда он улыбнулся после своих ужасных, колючих фраз, его зубы были залиты красным.

- Илиш... Гаррет... Он не позволяет вам называть его отцом, потому что, когда вам исполнится пятнадцать, вы станете его любовниками и наследниками. Он трахнет вас, как только вы повзрослеете. Вас всех спроектировали быть геями, кроме девчонки, поскольку ее он не хотел. И я сомневаюсь, что он позволит вам...

Я не дал ему договорить. Не осознавая, что делаю, я уже сжимал кулак и замахивался.

Удар пришелся по челюсти. Этого не хватило, чтобы сбить Периша с ног, но его глаза вновь стали голубыми, и он выпустил Силаса.

Однако стоило королю рухнуть на пол, как взгляд Периша метнулся ко мне. Лютая злоба в его глазах придавала лицу демонический вид. Две огненных кометы, ярко-голубые и обжигающие, предрекали мне последние секунды на этой умирающей планете.

Периш поднял руку и ударил меня тыльной стороной ладони. В отличие от моего удара, этот снес меня с ног. Я взлетел и рухнул на приставной столик, на котором стояла керамическая лампа и стеклянная чаша с пультами и геймпадами.

Вокруг меня развались грохот и крики. Я упал на пол, боль вспыхнула в нескольких частях тела сразу, но все мое внимание было приковано к хаосу, что развернулся в комнате. Ураган, который достиг своей кульминации в тот момент, когда меня настиг его удар.

С пола я видел, как Силас и Периш сцепились в яростной драке. Их кулаки мелькали, а глаза то чернели, то вновь возвращались к естественному цвету. Силас что-то кричал, но до меня доносился лишь глухой, оглушающий гул - новая часть этой пугающей симфонии, что поглотила всех нас и парализовала как зрителей в театре ужаса.

Периш повалил Силаса и ударил его под ребра, потом поднялся. Лицо ученого было залито кровью, как воском от расплавленной красной свечи, он пнул короля, на этот в грудь.

И вдруг, совершенно непредсказуемо и пугающе, он шагнул к своему ноутбуку. Наклонился, поводил пальцем по тачпаду, затем, спустя несколько напряженных секунд, что-то напечатал и поднялся.

- Счастливого Скайдея, - бросил он. - Я активировал самоуничтожение лаборатории Госселин. Прощай, малыш Ленникс. Кто знает, может, он был жизнеспособен, но ты сможешь...

Договорить он не успел - Силас издал звериный, душераздирающий вопль. Но Периш лишь повысил голос:

- ...сможешь посидеть перед пылающим зданием, как тогда перед лабораторией Ская, и поплакать в пепел.

- НЕТ! - закричал Силас, и в его голосе звучала такая мука, что она словно пронзила меня изнутри. Он попытался подняться, лицо в крови исказилось от боли. - ОТМЕНИ ЭТО! Отмени!! - Он шатаясь побрел к Перишу. - Периш, отмени, прошу!

Периш, уже почти у двери, обернулся и показал Силасу средний палец.

- Надеюсь, это окончательно добьет твой жалкий мозг и положит конец твоим бесплодным попыткам клонировать моего брата. Убейся сам.

- Отмени... отмени... ОТМЕНИ! - вопил Силас. И вдруг всхлипнул, и в его глазах заблестели слезы. - ОТМЕНИ ЭТО!

Он продолжал ковылять к двери, охваченный безумием.

Периш уже тянулся к дверной ручке... и вдруг замер. Словно его тело охватил ледяной кокон, он застыл на месте. Мой взгляд метнулся от него к королю. Силас все еще шаркал к двери, движения его были неуклюжими, словно он утратил координацию, несомненно, в результате повреждений, которые Периш нанес его мозгу.

Но очевидно было, что не один лишь Силас пострадал.

Замерший Периш покачнулся и рухнул на ковер на спину с глухим стуком, от которого вздрогнул пол. Его рука с вытянутым среднем пальцем шлепнулась рядом с телом, послав вторую волну дрожи по ламинату.

И не оставалось ни малейшего сомнения - он был мертв.

Силас рухнул на колени, и капли крови падали с его лица, как дождь, оставляя алые кружки на ковре. Он смотрел перед собой, и хотя в его взгляде зияла пустота, я видел - где-то в глубине, под толщей отчаяния, пряталась боль, такая древняя и пронзительная, будто за этими глазами стояла не одна душа, а тысяча. Тысяча страдающих людей, слитых в одного потерянного, изломанного мужчину.

А потом из его уст вырвался крик, который я никогда не забуду.

Это был вопль агонии, отчаяния. Звериный, мучительный вопль, в котором захлебывалось столько боли, что у меня невольно выступили слезы. Я не представлял, что человеческий голос способен на такое, но понял, что никогда бы не хотел услышать ничего подобного вновь.

Спустя несколько секунд, этот крик начал затихать. Он растворился в тяжелом, насыщенном медью воздухе. Повисла тишина. Она длилась всего мгновение - потому что следом Силас обмяк и повалился на пол.

Он был мертв.