Глава 12

- В школу? - Силас поднял на меня изумленный взгляд своих изумрудных глаз, будто я только что признался ему, что встречаюсь с девушкой. - Ты... хочешь записаться в школу? В старшую школу Скайленда? В государственную школу?

Голос короля скакал, будто катился вниз по лестнице, с каждым словом становясь все выше и тоньше.

Я кивнул и бросил взгляд на остальных. Лица моих братьев и сестры были точь-в-точь как у Силаса - будто я только что попросил у своего хозяина совершенного безумия. Глаза Неро расширились, голова наклонилась набок, как у пса, услышавшего странный звук. Эллис смотрела на меня в полном замешательстве, не донеся вилку с салатом до рта. А Гаррет... Гаррет смотрел на меня почти так же, как Силас. Моя семья всерьез решила, что я тронулся. И, быть может, так оно и было.

- У меня... много причин, - пробормотал я, доставая из-под локтя кожаный блокнот и открывая нужную страницу. Я провел над этим списком весь вечер, даже пронумеровал пункты и составил раздел с минусами, хотя его решил не показывать. - Я составил список вчера вечером.

Мои братья и сестра фыркнули и обменялись выразительными взглядами, с закатываем глаз и прочее. Для них было до омерзения «в духе Илиша» делать списки даже на такую тему.

- Можно я зачитаю?

Силас откинулся в кресле, не отрывая взгляда от моего лица. Он смотрел на меня скептически, как будто не верил ни единому слову, но я не ждал от него ничего другого. Именно поэтому и составил список.

- Что случилось на той вечеринке в пятницу?

Я отвел взгляд от списка и заметил, как его глаза сузились, прожигая меня насквозь. Мое сердце пропустило удар, и Силас, уловив это, сжал губы.

- Ну?

- Я... я составил список... - теперь уже мой голос покатился вниз по лестнице. Сглотнув, я уставился в лист блокнота.

- Илиш Себастьян, что произошло на вечеринке? - спросил Силас снова. От его тона веяло бензином, и я понимал, что мне стоит тщательно подбирать аргументы, потому что любое мое слово могло зажженной спичкой пасть на разлившуюся лужу горючего.

Нужно было действовать быстро. Я лихорадочно перебирал в голове отговорки, которые могли бы удовлетворить его подозрения, и в итоге правдоподобной сформировалась только одна фраза. Но она, подобное рою ос, забилась в живот, вызывая жжение и дурноту.

Я сжал губы.

- Илиш Себастьян Де...

- Может, я просто задолбался быть гребаным разочарованием?! - сорвался я. Резко шлепнул блокнотом по столу рядом со своим бургером и картошкой. - Может, мне было отвратительно и страшно, и я ненавидел себя за это? И если я все еще должен стать твоим заместителем, мне нужно научиться находиться среди людей! - Я вскочил, взбешенный и обиженный. - Я думал, ты поддержишь мое стремление стать лучше, но, видимо, для тебя это...

- Илиас, сядь.

- Для тебя это...

- ИЛИАС, СЯДЬ! - рявкнул король так, что слова замерли у меня в горле.

Я тут же сел и уставился на свой недоеденный ужин. Горло сжалось, язык прилип к небу, но слезы не жгли глаза. Я не собирался плакать. Мне почти тринадцать, мокрые истерики остались в прошлом, тем более, что я собрался начать ходить в школу.

Кожаный блокнот исчез из поля зрения. Я поднял глаза - Силас листал его, бегло просматривая записи. Мне было неприятно, что он читает все подряд, но я был хотя бы достаточно умен, чтобы не упоминать в списке Тодда. Хотя, по правде говоря, он и был настоящей причиной моего желания идти в школу. С пятничной вечеринки я чувствовал себя так, будто витал в облаках. В теле все еще вспыхивало электрическое покалывание, кожа покрывалась мурашками, стоило мне подумать о Тодде и его словах. Он был... милым. Задавал вопросы, хотел узнать меня получше...

Меня снова накрыли отголоски эмоций, которые я испытывал в его присутствии, и я жаждал ощутить их вновь, будто наркоман. Да, именно так это и ощущалось: брюнет был как наркотик, а я принял свою первую дозу.

Долгое время я приучал себя не чувствовать, по крайней мере, ничего не запланированного. Я не любил эмоции. Не из-за самих ощущений, а из-за того, что они со мной делали. Мне не нравилось терять контроль. А еще сильнее не нравилось чувствовать себя несчастным, растерянным, сходить с ума от горя или срываться из-за психического давления, которым Силас изводил меня чуть ли не с пеленок.

Проще было жить ровно, спокойно, по расписанию. Так было легче - и мне, и моей голове. И в течение нескольких лет меня это устраивало. Силаса тоже. Блядь, да Силас сам наслаждался такой обстановкой. Пока король был сосредоточен на том, чтобы держать меня в равновесии, он сам становился мягче и спокойнее. В доме царила тишина, почти умиротворение, и, пожалуй, это шло на пользу всей семье.

Я все еще хотел так жить... Просто...

Просто, блядь, вчера вечером я... разговаривал с парнем старше себя... таким красивым и крутым Тоддом...

С Тоддом мне было хорошо. И я хотел еще.

До отчаяния.

- Гаррет, Эллис, Неро, - сказал Силас, не поднимая глаз от кожаного блокнота. - Спуститесь вниз. Мне нужно поговорить с Илишем наедине.

Деревянный пол заскрипел под ножками трех стульев, послышались звон посуды и перешептывания. Через секунду мои братья и сестра исчезли, оставив меня наедине с Силасом.

Тишина опустилась на комнату, как будто кто-то набросил на нее траурную вуаль. Это было не неловкое молчание, нет - оно было густым, ощутимым, у меня даже плечи поникли под его тяжестью.

- Расскажи спокойно, с чего это началось и что тебя к этому подтолкнуло? - спросил Силас. - Я бы еще мог понять, почему остальные захотели бы учиться в старшей школе Скайленда. Но ты?

Я глубоко вдохнул, успокаиваясь и тщательно подбирая слова, чтобы не упоминать Тодда, и начал тихим голосом:

- Ты ведь знаешь, как я ненавижу... всякие сборища, - я не стал дожидаться его кивка и даже головы не поднял, сразу продолжил: - Ты знаешь, как сильно я ненавижу...

- ...чувствовать что-нибудь?

Слова застряли у меня в горле. На этот раз я все-таки поднял на него ошарашенный взгляд. Мы никогда не обсуждали с ним этого открыто. Я сам пришел к этому выводу только после нескольких лет самоанализа и рефлексии.

- Не смотри так удивленно, Илиш, - сказал Силас. - Думаешь, я не знаю тебя вдоль и поперек? Ты - мой самый близкий потомок, любовь моя. Ближе, чем твои братья и сестра.

Он поднялся и кивнул мне, чтобы я следовал за ним. Я встал, и когда он устроился на диване и похлопал по подушке рядом, удивленный, но покорный, сел возле короля. А потом он обнял меня. И это ошеломило еще сильнее.

- Ты боишься чувств, потому что, когда мой мальчик чувствует, он делает это с такой силой, что теряет контроль, правда? А ты у нас помешан на контроле, малыш.

Я нахмурился, а Силас только рассмеялся и поцеловал меня в щеку.

- Взгляни на свою комнату, где ты проводишь почти все свое время. Это же твой личный дворец. Там все устроено по твоим правилам, под твоим полным контролем. Ты выстроил порядок вокруг себя... и с не меньшим упорством пытался обуздать самого себя. Но вот чего ты не можешь контролировать... - он слегка сжал мое плечо. - Это чувства. Особенно те, что в тебе вызывает кто-то другой.

Я смотрел на него, чувствуя себя голым. Совершенно обнаженным, вывернутым наизнанку, со всеми внутренностями, выставленными на свет его зеленых глаз.

Как он мог знать, что творится у меня внутри? Он попал в точку. Безошибочно.

И вместе с этим во мне вспыхнуло смущение.

Потому что, возможно, я и сам до конца не понимал, почему хочу в школу... пока он это не произнес. Силас словно убрал микроскоп, которым все это время рассматривал меня, и дал мне взглянуть на себя его глазами. И тогда каждый странный поступок, каждая мысль, за которую я себя грыз... вдруг обрели смысл.

Я и правда был одержим контролем. Внутри и снаружи. Если я его не получал, я отступал, закрывался в своей комнате, в убежище, пока либо контроль не возвращался, либо тревога не утихала сама.

Я, наверное, сошел с ума...

Потому что это ведь ненормально, правда?

Но с другой стороны... сколько людей вообще обладают такой степенью самосознания? Моя философия всегда была проста: если я знаю о себе все - я смогу себя отшлифовать, отточить... превратить в совершенство.

Именно поэтому я и решил пойти в школу.

- Почему ты смущен, любовь моя? - спросил Силас. Он убрал руку с моей спины и развернулся ко мне всем телом. - Думаешь, я не знаю своего первенца?

Я покачал головой. Лицо уже обжигало жаром, но на этот раз я принял то, что чувствовал, и стряхнул весь негатив, который у меня ассоциировался со смущением.

- Просто... странно слышать, как ты говоришь так правильно, - пробормотал я, пожимая плечами. - Ты ведь и так знаешь меня вдоль и поперек... значит, ты помнишь, как я раньше... любил бросать себе вызовы. Особенно в том, что мне не нравилось. Это было как... почти как игра.

Глаза Силаса засветились, на лице появилась улыбка.

- Понимаю, любимый. Я сам так делаю.

Но в следующую секунду в его взгляде промелькнула грусть, хотя улыбка осталась.

- Ах, Или... Ты ведь и правда бросаешь себе вызов, да? Я так надеялся, что ты однажды снова себя найдешь. Боялся, что ты останешься сломленным навсегда.

Я поморщился от его слов, но не ощутил протеста. Он был прав. Тот инцидент меня сломал, и после него я до вчерашнего вечера существовал пустой, искалеченной оболочкой.

Однако на самом деле... я был обманщиком. Потому что делал все это вовсе не ради вызова самому себе.

Я делал это, потому что хотел снова увидеть Тодда. Хотел вновь испытать то чувство, которое он во мне разжег.

Нет, это слишком банально. Влияние Тодда не было причиной, оно стало толчком, нужным мне, чтобы что-то изменить. Ведь по тому, как я выстраивал свою жизнь, было ясно: меня могла сдвинуть с места только нечто крайнее, что-то действительно весомое. Какой-то парень не мог стать единственной причиной, по которой я решился на такие огромные перемены в жизни. Он был лишь первой костяшкой домино.

Вот в чем причина моего порыва.

Я навсегда выгравировал это в своем сознании и сделал частью канона собственной жизни.

- Я знал, что ты вернешься, если дать тебе время, - сказал Силас. - Скоро ты снова станешь моим золотым мальчиком. Я скучал по тебе.

Он поцеловал меня в щеку, и я сморщил лицо.

- Разве я не всегда им был? - спросил я. Его слова задели, и стало еще больнее, когда Силас покачал головой.

- Я не из тех, кто лжет, лишь бы щадить чувства других, любовь моя. В Фоллокосте не каждый получает признание. Уважение и гордость надо заслужить. Я был терпелив, пока ты искал в себе силы и оправлялся от своего срыва. Но я солгу, если я скажу, что последние четыре года мне было приятно называть тебя своим наследником.

Сердце мое рухнуло вниз, словно увесистый камень. Тело следом осело, будто слова короля завалили его грудой мусора. Одним этим признанием он обратил меня в ничто - в гниющую кожуру на дне компостной кучи.

- Ладно, - прошептал я.

Силас положил ладонь мне на плечо:

- Но теперь ты ведь заставишь меня гордиться тобой, правда, Илиш? Мы покончили с этим глупым срывом. Мой наследник докажет, что достоин быть моим заместителем.

Он похлопал меня по плечу, и когда я поднял взгляд, снова мне улыбнулся.

Но в этой улыбке я увидел не отца и не наставника - короля. Человека, который не приукрашивает, не льстит, не боится задеть твои чувства и не подбирает пустых слов утешения. Силас всегда был честен. Жестоко, до боли. Но именно поэтому, когда он говорил, что гордится тобой, это было действительно заслуженно, и его похвала имела огромный вес.

Я вдруг почувствовал, как внутри меня поднимается жгучее желание снова вызвать его гордость. Спокойствие моей комнаты, тот остров уединения, что я выстраивал четыре года, теперь казались мне болотом. Я почувствовал себя ленивым, инфантильным и слабым духом.

Мне было так стыдно, что хотелось немедленно измениться. Блядь, да мне захотелось прямо в ту же секунду побежать в школу, записаться, завести сотню друзей и получить десятки хороших оценок, просто чтобы он снова мной гордился.

Я ощущал почти физический голод по его одобрению, так же остро, как тосковал по чувству, что оставил во мне Тодд.

Что со мной не так? Эмоции вырывались одна за другой, словно волны во время шторма. Я ненавидел их и хотел, чтобы они оставили меня в покое. Почему это происходило?

Силас вдруг рассмеялся, и, коснувшись моего подбородка, сам ответил на мой невысказанный вопрос.

- Посмотри-ка! - воскликнул он с восторгом. - Я вижу волосок! Мой маленький мальчик совсем скоро станет мужчиной. Неудивительно, что ты почувствовал этот прилив храбрости, ведь ты вступаешь в подростковый возраст.

Смущение вспыхнуло на моем лице. Я вскочил на ноги и бросился к ближайшему зеркалу:

- Где?! - закричал я, не в силах скрыть восторг. - Покажи, где ты его увидел!

Довольный Силас рассмеялся за моей спиной. Он подошел и указал на мой подбородок.

- У Неро сначала появилась пара волосков, а через полгода он уже носил дурацкие подростковые усы, а потом и бороду. К счастью, его голос ломался всего два месяца. - Я помнил, потому что мы с Гарретом дразнили его за постоянные скачки с басового тембра на фальцет. - Вы с Гарретом не изверги, поэтому я не брался прогнозировать... но вот оно.

Силас вздохнул, и на его лице вдруг отразилась грусть.

- Не могу поверить, что мои маленькие любимки скоро уже не будут маленькими...

Я придвинул лицо к зеркалу и задрал подбородок. Вот он - одинокий светлый волосок, чуть темнее цвета моих волос, торчал, как знамя взрослого мужчины. Я расплылся в широкой улыбке и дернул его пальцами.

- Кажется, за ним еще один! - сказал я, подпрыгивая от счастья. Но тут же опомнился и прекратил эти детские ужимки. Я ведь стал мужчиной. Мне надо доказать, что я готов к новому вызову. К новой игре, которую непременно должен выиграть. - Так... - Я повернулся к Силасу. - Хозяин Силас, ты позволишь мне пойти в старшую школу Скайленда?

Он скрестил руки и поджал губы, прежде чем отступить на шаг:

- Принц в обычной школе?.. Не уверен. Если пойдешь и тебе не понравится, я потребую, чтобы ты доучился семестр. Я не позволю тебе бросить.

- Я никогда не брошу! - ахнул я. В этот момент наплыва эмоций сама мысль о том, чтобы сдаться, вызывала у меня ужас. - Деккеры не сдаются. И принцы тоже.

Силас задумался, настолько глубоко, что мне стало страшно - а вдруг не разрешит? Вокруг нас витало столько энергии, между нами будто молнии сверкали, я даже не думал, что он может отказать.

- Мне тревожно отпускать тебя одного... - И эти слова Силаса, словно гарпии, сорвали с небес мое восторженное сердце и швырнули его обратно на землю.

- Пожалуйста... Я не хочу, чтобы братья или Эллис учились со мной... - взмолился я. Вдобавок ко всему, что могло пойти не так, они могли узнать про Тодда и рассказать Силасу. А если король узнает, что все это началось из-за мальчика, он не только запретит мне ходить в школу, а вообще перестанет верить моим доводам. - Я хочу, чтобы это было только моим. Моим личным вызовом.

Мои глаза засветились, и Силас, заметив это, подозрительно прищурился:

- Это будет... как будто я завоевываю свой первый мир. Я покорю старшую школу.

И с этого момента мое желание идти в школу стало одержимостью. Стремление было настолько сильным, что я знал: если король не разрешит, я буду опустошен. Абсолютно.

Все зависело от того, что скажет король Силас. Мое будущее, вся моя дальнейшая судьба находилась в руках человека, к которому я испытывал, кажется, уже все возможные чувства: от любви до ненависти, от страха до преданности.

Конечно, такова была вся моя жизнь в целом. Силас всегда контролировать меня, потому что создал нас с братьями и сестрой. В детстве меня это устраивало, но чем старше я становился, чем чаще замечал трещины в его безупречном облике, тем сильнее меня пугала власть этого бессмертного короля надо мной. Не только из страха за собственную безопасность, но и потому, что в моменты вроде этого, когда я чего-то отчаянно желал... он мог все одним словом разрушить.

Грудь наполнилась восторгом, когда я увидел на его лице улыбку. Король протянул руку и нежно удерживая ладонью мой подбородок, ласково провел большим пальцем по щеке.

- Я скучал по тебе, Илиш, - сказал Силас. В его прикосновении и непривычно теплых словах было столько заботы... но я смог ответить на них только растерянным взглядом. - Приятно видеть твою улыбку. Я с нетерпением жду, когда ты наверстаешь эти пустые четыре года. - Он наклонился и поцеловал меня в щеку. От этого касания сердце предательски екнуло. - Но я не отпущу тебя просто так в обычную школу, даже если по меркам Фоллокоста она небольшая, охраняемая и безопасная.

С этими словами король Силас отстранился, глядя на меня уже серьезным взглядом.

- Твоя безопасность - моя первейшая забота, и я поставлю охрану...

Я закрыл глаза и откинул голову назад, подавляя стон отчаяния. Но Силасу было плевать.

- ...Охрана будет у каждого выхода. И не смей жаловаться. Я не потерплю возражений. Я горжусь тобой за то, что ты наконец покидаешь свою пещеру и берешь на себя обязательство перестать быть затворником, но делать ты это будешь на моих условиях, Илиш Себастьян.

- Да, хозяин, - вздохнул я с утрированной покорностью. Спрятать улыбку не получилось. Я хотел казаться зрелым и сдержанным, но радость прорывалась наружу.

Силас позволил мне учиться в обычной школе.

В той самой школе, где учился Тодд! Я увижу Тодда! Я подружусь с ним, и, кто знает - может, он станет моим первым парнем.

Силас, кажется, тоже наслаждался моим счастьем. Его взгляд не покидал моего лица, и искренняя улыбка не таяла. Мне хотелось обнять его, прижаться от переполняющего восторга. Я давно не испытывал такого счастья. Не просто мимолетное удовлетворение от сданного теста, или легкое тепло, когда Хью впервые сам подошел ко мне и потерся о ногу, прося ласки, а что-то по-настоящему живое, огненное, с фейерверками и адреналином. Я был на седьмом небе, чувствовал себя баловнем судьбы, и впервые за долгое время мое будущее вызывало не пресную апатию, а безудержный восторг. Мир лежал у моих ног, и я знал, что лучшее только впереди.

И я справлюсь. Я точно справлюсь! Меня ждет испытание, которое я могу преодолеть, подчинить, сделать своим. Прошлым вечером я решил взять судьбу в свои руки, а теперь был готов вцепиться в нее мертвой хваткой.

- Есть еще кое-что.

Моя радость разбилась о стену настораживающего тона Силаса. Он говорил слишком тихо и слишком медленно.

Я поднял на него глаза, и плохое предчувствие начало сметать осколки разбитого восторга.

- Это не обсуждается, и я не потерплю нытья, - жестко сказал он.

Я судорожно сглотнул и кивнул.

- Ты пойдешь в школу только когда тебе исполнится тринадцать. Начнешь учебу после Скайдея.

Моя челюсть отвисла, а глаза широко распахнулись. Скайдей? Это же конец марта! Это... это же еще несколько месяцев!

Мне стоило невероятных усилий - буквально всех ресурсов самоконтроля и внутренней дисциплины - чтобы не расклеиться прямо на месте, не начать уговаривать, протестовать, не упасть на колени и не просить его передумать. Это было так несправедливо. Он поднял меня к небесам и тут же сбросил вниз, прямо на голову.

Специально, он наверняка сделал это нарочно!

А если нарочно... значит, это может быть проверкой.

Я молниеносно собрал по кусочкам рассыпающуюся решимость. Стер с лица всякое выражение и выпрямил спину.

И хоть внутри меня бушевал ураган, и я мысленно вопил, торговался и умолял, чтобы это случилось раньше, снаружи я только улыбнулся и кивнул:

- Спасибо, хозяин Силас. Значит, сразу после Скайдея.

В его взгляде что-то мелькнуло. Гордость? Удивление? Или - о, смею ли я думать? - раздражение от того, как легко я справился с его первым за долгие годы броском в мою сторону. Что бы это ни было, оно тут же исчезло, как и любые другие неотфильтрованные эмоции, что иногда прорывались у Силаса.

Но это было неважно - главное, что я прошел испытание. И не просто прошел, а добился желаемого. Кто знает, может, если я увижу Тодда, когда мне исполнится тринадцать, я стану достаточно взрослым для него. Ведь он сказал...

«...будь ты на пару лет постарше...»

И тут меня осенило. Я могу готовиться к школе, как готовятся к экзамену. Узнать все наперед. Знай своего врага, как говорится. Если я собирался покорить школу, я должен был знать о ней все.

И внезапно ожидание Скайдея перестало казаться таким уж мучительным. Я использую это время и заставляю его работать на себя.

А когда настанет день, я войду в старшую школу Скайленда с гордо поднятой головой, как подобает настоящему принцу, и завоюю ее, как Александр Македонский.

'Жди, Тодд. Совсем скоро ты увидишь нового и улучшенного Илиша Деккера.'