Глава 19

Я промыл и обработал раны Грейс, пока Фрейзер брал у нее показания. С ним приехала вереница машин. Страчан возражал против столь поспешного допроса, но я предложил разделаться с этим как можно раньше. Ей придется повторить все заново, когда прибудет следственная команда, а пока лучше описать все по свежим следам. Часто разговор помогает жертвам уменьшить психологическую травму, к тому же я смогу проследить, чтобы Фрейзер не давил на нее слишком сильно.

Мне отнюдь не казалось, что он верх деликатности.

Страчан отправил по домам всех, кто приехал на поиски Грейс, рассеянно поблагодарил их и уверил, что она в порядке. На лицах читались шок и ярость. Хоть факт смерти Дункана и оставался в секрете, всем было известно, что найденное в коттедже тело — не несчастный случай. Случившееся с Грейс обескуражило их многим больше. Ту жертву они не знали, а Грейс — жена благодетеля Руны, уважаемая и всеми любимая. Нападение на нее поразило жителей прямо в сердце.

Среди прибывших на помощь были и Кинросс с Гутри. Судя по выражению лица капитана парома, он собирался растерзать преступника.

— Кто бы это ни сделал, он труп, — клятвенно пообещал Кинросс Страчану.

Вряд ли то была пустая угроза. Страсти накалились. Ввиду трепетного отношения к Грейс неудивительно, что на поиски приехал Камерон. Он задержался дольше всех, упорно настаивая, что должен ее видеть. Его доводы доносились из коридора на кухню, где ждали Броуди с Фрейзером, пока я обрабатывал ссадины Грейс.

— Если у нее есть ушибы, я должен ее осмотреть! — негодующе вопил Камерон.

— В этом нет необходимости, — спокойно отвечал Страчан. — Дэвид о ней позаботится.

— Хантер? При всем уважении, Майкл, если кому и следует ухаживать за Грейс, так это мне, а не какому-то… бывшему терапевту!

— Спасибо, но я сам разберусь, кому лечить мою жену.

— Но, Майкл…

— Я сказал нет!

Последовало гнетущее молчание. Когда Страчан заговорил, голос звучал уже сдержаннее:

— Езжай домой, Брюс. Если понадобишься, я дам тебе знать.

— Из-за меня столько проблем, — печально произнесла Грейс, когда захлопнулась входная дверь. Она мужественно терпела мои однорукие попытки промокнуть антисептиком ссадины.

— Видимо, он искренне хочет помочь, — сказал я, отложив ватный тампон. — Извините.

Оставив ее с Броуди и Фрейзером, я вышел перехватить по пути Страчана.

— Я слышал ваш разговор с Камероном. Он прав. У него больше опыта в обработке ран.

События последнего часа измотали Страчана. Он слегка оправился, но точеные черты вытянулись, из них будто высосали все соки.— Я уверен, вы справитесь с наложением бинта, — устало сказал он.

— Да, но он медбрат…

— Временный, — сурово произнес Страчан, бросил взгляд на кухонную дверь и понизил голос: — Разве вы не заметили, как он смотрит на Грейс? Я терпел это, потому что думал, будто он безобиден. Но сейчас…

Мне было интересно, как Страчан относится к чувствам Камерона по отношению к собственной жене. Теперь стало ясно.

— Вы ведь не считаете, что это он напал на Грейс? — спросил я.

— Но кто-то же напал! — вскипел он; впрочем, быстро успокоился. — Нет, я не думаю, что это Брюс. Просто… не хочу, чтобы он подходил к ней сейчас. — Страчан смущенно улыбнулся: — Идемте. А то все решат, будто мы что-то замышляем.

Мы вошли на кухню. Фрейзер стоял с раскрытым блокнотом, а Броуди сидел, нахмурившись, и пялился в чашку остывшего чая. Бывший полицейский вел себя непривычно тихо, очевидно, довольный, что допрос приходится вести не ему, а Фрейзеру.

Страчан сел рядом с Грейс и взял ее за руку, пока я закончил бинтовать раны. Ничего серьезного, в основном порезы и ссадины. Самое страшное — темнеющий синяк на лице, куда ее ударили. Он был на правой щеке; значит, насильник — левша.

Как и убийца Дункана.

Я промокал воспаленную кожу антисептиком, пока она рассказывала Фрейзеру, что помнит.

— Я вернулась из школы. Заварила себе кофе. — Дрожащей рукой Грейс держала стакан с разбавленным бренди, который я дал ей вместо успокоительного. В голосе звучали нервные нотки, но в целом она хорошо справлялась с пережитым испытанием.

— Во сколько это было? — спросил Фрейзер, задумчиво записывая что-то в блокнот.

— Не знаю… около двух, полтретьего, кажется. Брюс решил отпустить детей домой пораньше, у нас нет света. Отопление есть, а света нет. — Она обратилась к Майклу: — Нужно поставить в школе генератор.

— Да, конечно.

Страчан улыбнулся, хотя выглядел по-прежнему жутко. Видимо, он винил себя в том, что не оказался дома, когда был нужен.

Грейс глотнула бренди и вздрогнула.

— Оскар лаял у кухонной двери. Никак не унимался. Я открыла дверь, и он тотчас рванул к бухте. Мне не хотелось, чтобы он гулял там в такую погоду, и я пошла за ним. Когда спустилась, Оскар отчаянно лаял на яхту, засов кубрика был поднят. У меня не возникло никаких подозрений. Мы никогда его не запираем. Я зашла внутрь, но там не было света. Затем… почувствовала удар.

Она замолчала, коснулась синяка на правой щеке.

— Тебе не обязательно рассказывать, если не хочешь, — успокоил ее Страчан.

— Я в порядке. — Грейс попыталась улыбнуться. Несмотря на потрясение, она была полна решимости продолжить. — Перед глазами все поплыло. Я оказалась на полу со связанными руками. На голове был мешок. Я чуть не задохнулась. Он вонял рыбой и маслом, во рту была ужасная тряпка. Ногам вдруг стало холодно, и я поняла, что на мне нет джинсов. Я пыталась кричать и отбиваться, но не могла. Затем я почувствовала… как с меня стягивают трусы… — Тут Грейс сорвалась. — Не могу поверить, что это один из жителей острова, наш знакомый! Как можно так поступать?

Страчан повернулся к Фрейзеру с сердитым видом:

— Ради Бога, вы не видите, что ей тяжело?

— Ничего. Я закончу. — Грейс вытерла слезы. — Да и рассказывать больше нечего. Я потеряла сознание. Затем вы прибежали.

— Но вас не изнасиловали? — бестактно спросил Фрейзер.

Она посмотрела ему в глаза:

— Нет. Я бы знала.

— Слава Богу, — вздохнул Страчан. — Ублюдок, должно быть, услышал, как я тебя зову, и дал деру.

Фрейзер напряженно записывал.

— Еще что-нибудь помните? О нападавшем?

Грейс задумалась на минутку, затем покачала головой:

— Нет.

— Он был высокий или низкий? Вы не почувствовали запахов? Лосьон после бритья или что-нибудь подобное?

— Боюсь, в носу осталась только рыбная вонь от мешка.

Я закончил обрабатывать ссадину на щеке.

— Из бухты есть другой выход? — спросил я.

— Кроме как в море? — Страчан пожат плечами. — Если пройти по камням у основания утеса, дальше будет галечный пляж, который тянется чуть ли не до деревни. В конце там есть тропа, ведущая наверх. В такую погоду это опасный путь, но преодолимый.

Теперь понятно, как преступник ускользнул. Он мог и просто спрятаться, пока мы не зашли в дом. В тот момент нас больше заботило состояние Грейс, чем поиск виновного.

У Фрейзера закончились вопросы. Я думал, Броуди возьмет инициативу на себя, но он молчал. Страчан предложил Грейс наполнить ванну, она отказалась.

— Я не инвалид. — Она улыбнулась с оттенком раздражения. — Останься с гостями.

Грейс поцеловала меня в щеку, мускусный аромат духов проступал сквозь антисептик.

— Спасибо, Дэвид.

— Рад помочь.

У Страчана были круги под глазами, а во взгляде — паранойя.

— С ней все будет в порядке, — уверил я.

Он кивнул, не поверив.

— Боже, что за день, — пробормотал он, проведя рукой по лицу.

Броуди впервые подал голос:

— Расскажите мне еще раз, что произошло.

Страчан опешил.

— Я уже все сказал. Когда я вернулся домой, ее там не было.

— А откуда именно вы вернулись?

В тоне не звучало обвинительных нот, однако не возникало и сомнения, к чему этот вопрос. Страчан смотрел на него с нарастающим гневом.

— Я гулял. К пирамидам, если вам там интересно. Я вернулся домой после разговора с Дэвидом у коттеджа. Был сильно расстроен из-за гибели молодого полицейского. Грейс была в школе, поэтому я оставил машину и пошел пешком.

— В горы?

— Да, в горы, — подтвердил Страчан, едва сдерживая ярость. — И поверьте мне, сильно об этом сожалею! Если это все, Эндрю, спасибо за помощь, но вам пора уходить!

Атмосфера накалилась до предела. Я сам удивился поведению Броуди. Пусть он и не питает симпатий к Страчану, нет никаких оснований намекать, будто он мог напасть на собственную жену.

Поднявшись на ноги, я нарушил напряженное молчание:

— Правда, пойдемте уже.

— Да, конечно, — вдруг замялся Страчан. — Дэвид, хочу попросить вас немного задержаться. Просто чтобы убедиться, что с Грейс в порядке.

Странно, что ему не хочется остаться наедине с женой. Я взглянул на Броуди, тот едва заметно кивнул:

— В деревне вам делать нечего. Встретимся у меня вечером, поговорим.

Я подождал на кухне, пока Страчан проводит Фрейзера с Броуди. Захлопнулась входная дверь. Страчан вернулся с неловким видом. Чуть ли не со смущенным. Напряженный выдался день. Возможно, он ждет от меня моральной поддержки, заверений, что с Грейс все будет хорошо и его вины здесь нет. Или ему просто надо выговориться.

— Стоит ли оставлять ее одну? — спросил я.

Ему это, видимо, не пришло в голову.

— Ну… вы можете переночевать у меня. Или взять мою машину. Управление автоматическое, так что вы справитесь даже одной рукой.

Я уже пережил одну аварию на Руне, и меня не прельщала перспектива вести машину в повязке. Потом разберемся.

— Что ж, я совсем забыл о манерах, — продолжил Страчан. — Хотите выпить? У меня есть бутылка солодового двадцатилетней выдержки.

— Не стоит открывать ее ради меня.

Он улыбнулся:

— Это самое малое, чем я могу отблагодарить вас. Идемте в гостиную.

Он провел меня по коридору в зал. Интерьер был выполнен в той же сдержанной манере, что и весь дом. Два черных кожаных дивана стояли друг против друга, разделяемые журнальным столиком из дымчатого стекла. Паркетный пол покрыт толстым ковром. Над камином висела абстракционистская картина Грейс, окаймленная по обе стороны книжными полками от пола до потолка. Вдоль одной из стен стеллажи с кремниевыми орудиями, стрелами и другими археологическими артефактами: черепками древних глиняных горшков, резными фигурками из камня — все стратегически расставлено и освещено подсветкой со скрытым источником.

Пока Страчан рылся в черном лакированном баре, я рассматривал книжные полки. Художественной литературы там практически не было. Несколько автобиографий исследователей, таких как Ливингстон и Бертон, а по большей части научные труды по археологии и антропологии. Я заметил и пару книг о первобытных традициях погребения. Взял одну с названием «Голоса прошлого, жители прошлого» и начал листать.

— Самая интересная глава — о похоронах в Тибете, — отметил Страчан. — Мертвых относили в горы и оставляли на съедение птицам. Считалось, что птицы унесут их души в небеса.

Он поставил на журнальный столик бутылку солодовой и два стакана, сам сел на кожаный диван.

— Не думал, что вы пьете, — сказал я, отложив книгу и опустившись на противоположный диван.

— Я и не пью. Однако сейчас хочется нарушить привычку. — Он налил напитка и передал мне стакан. — Прошу.

Солодовое было торфянистым, но мягким. Страчан глотнул и закашлялся.

— Боже! Вам это нравится? — спросил он, глаза прослезились.

— Очень.

— Тогда ладно.

Он глотнул еще раз.

— Вам следует отдохнуть, — сказал я. — Нелегкий выдался день.

— Переживу.

В голосе звучала крайняя усталость. Он запрокинул голову на спинку дивана и прислонил к груди почти пустой стакан.

— Мой отец говорил, что надо остерегаться событий, которые невозможно предвидеть. — Страчан печально улыбнулся. — Только теперь я понял, что он имел в виду. Кажется, будто ты управляешь своей жизнью, а тут — бац! Тебя бьет исподтишка неожиданный поворот.

— Такова жизнь. Невозможно уберечься от всех опасностей.

— Согласен. — Он задумчиво уставился в стакан. У меня возникло ощущение, будто Страчан собирается сообщить мне настоящую причину, почему попросил меня остаться. — Это жуткое нападение… Думаете, Грейс оправится? Не в физическом смысле. Не могут ли остаться… психологические раны?

Мне пришлось осторожно подбирать слова:

— Я не психолог. Но мне кажется, она неплохо держится. Ваша жена производит впечатление сильного человека.

Мои заверения его не успокоили.

— Надеюсь, вы правы. Просто… Ну, пару лет назад у Грейс был нервный срыв. Она забеременела, и у нее случился выкидыш. Были и осложнения. Врачи сказали, она не сможет иметь детей. Ее это сокрушило.

— Сожалею. — Я вспомнил грусть, с которой она на днях говорила о чужих детях. И как ей нравится работать в школе. Бедная Грейс. И бедный Страчан. Я завидовал их отношениям, забыв, что беда приходит в дом и к богатым. — Вы не думали усыновить ребенка?

Страчан покачал головой и глотнул еще солодовой.

— Это не выход. Именно по этой причине мы уехали из Южной Африки и так много путешествовали. Хотели начать все заново. Поселились здесь. Руна показалась мне… своего рода пристанищем. Поднимешь трап — и чувствуешь себя в безопасности. А тут такое творится.

— Остров маленький. Преступника обязательно поймают.

— Может быть. Но на Руну уже никогда не вернется прежнее спокойствие. И меня волнует, как будет чувствовать себя Грейс.

У него начал заплетаться язык: усталость усиливалась действием алкоголя. Осушив стакан, он потянулся за бутылкой.

— Вам налить еще?

— Нет, спасибо.

Мне надо уходить. Страчану следует быть с женой, а не напиваться со мной, погружаясь в состояние уныния. Вести машину одной рукой — достаточно сложная задача и в трезвом состоянии, не то что с двумя стаканами солодовой в крови.

Стук в дверь избавил меня от неловких извинений. Страчан нахмурился и поставил бутылку.

— Кого опять принесло? Если это чертов Брюс Камерон… — Он поднялся и закачался. — Теперь вспомнил, по чему я не пью.

— Давайте я открою дверь.

— Нет, я сам.

Он не возражал, когда я отправился вместе с ним в прихожую. События последних часов всех выбили из сил. Страчан открыл дверь, я стоял у него за спиной. Узнав красное пальто Мэгги Кэссиди, я вдруг ощутил, что порядочно набрался.

Страчан ей не обрадовался.

— Что вам нужно? — спросил он, не приглашая пройти.

На улице шел сильный дождь. Мэгги стояла в проеме. Эльфийское личико казалось крошечным под громадным капюшоном. Она украдкой бросила на меня взгляд и обратилась к Страчану:

— Извините за беспокойство, но я узнала о случившемся. Решила зайти проведать вашу жену.

— Нам нечего рассказать, если вы за этим.

Мэгги покачала головой:

— Нет, я… вот я принесла. — Она подняла горшок с крышкой. — Это куриный бульон. Фирменное блюдо моей бабушки.

Очевидно, Страчан такого не ожидал.

— О… спасибо.

Мэгги смущенно улыбнулась и протянула суп. Точно так же она улыбалась, когда обманула Дункана, уронив сумку, и я вдруг понял, что будет дальше. Едва открыл рот предупредить Страчана, но было поздно. Он протянул руку, и горшочек выскользнул. Глиняные осколки разлетелись по полу.

— О Боже! Извините… — выпалила Мэгги. Стараясь не смотреть на меня, она достала из кармана платок. Капли заляпали ее красное пальто и одежду Страчана.

— Оставьте, ничего страшного, — раздраженно произнес он.

— Ой, нет, позвольте мне убрать…

Лицо Мэгги стало того же цвета, что и ее пальто. То ли из-за нелепости ситуации, то ли она чувствовала, что я за ней наблюдаю. Страчан схватил ее за руку, едва она начала неумело промокать ему рубашку.

— Майкл? Что-то разбилось?

По лестнице спускалась Грейс в белом купальном халате. Волосы убраны наверх, кончики мокрые.

Отпустив руку Мэгги, Страчан встал от нее подальше.

— Все в порядке, дорогая, — сказал он и с иронией указал на беспорядок. — Госпожа Кэссиди принесла тебе суп.

Грейс кисло улыбнулась:

— Понятно. Так почему ты держишь ее в дверях?

— Она собиралась уходить.

— Не глупи. Она проделала такой путь.

Нехотя Страчан потеснился, пропуская Мэгги. Когда он закрыл дверь, она наконец заметила меня.

— Здравствуйте, доктор Хантер, — сказала Мэгги с видом напускной невинности, затем быстро повернулась к Грейс: — Я искренне сожалею, госпожа Страчан. Не хотела вас потревожить.

— Ну что вы. Проходите на кухню, а я схожу за тряпкой. Майкл, дорогой, поухаживай за гостьей. В кладовке есть губка.

— Позвольте мне хотя бы вытереть пол… — запротестовала Мэгги. Она выглядела очень убедительно, надо признать.

— Вот еще! Майкл позаботится об этом сам. Правда, Майкл?

— Конечно, — сказал он с каменным выражением лица.

Мэгги скинула пальто и протянула ему. Без верхней одежды она была еще крошечнее, хотя излучала энергию не по размеру.

Не глядя на меня, она прошла на кухню. Грейс начала наполнять чайник.

— Я так за вас переживаю, — сказала ей Мэгги. — В столь неспокойное время. Такое нападение… Вы, наверное, в шоке.

Тут я вмешался:

— Грейс, не утруждайте себя. Мы с Мэгги обойдемся без хозяйского внимания пару минут. Правда, Мэгги?

Кэссиди злобно посмотрела на меня:

— Ну…

— Я действительно очень устала, — сказала Грейс и улыбнулась. Она была крайне бледной. — Если вы, Дэвид, составите Мэгги компанию, я проверю, как там справляется Майкл, и лягу спать.

Мэгги проводила ее взглядом.

— Черт! Что ты наделал!

Ничего не говоря, я пошел к раковине и отмотал бумажное полотенце.

— У тебя суп на джинсах, — сказал я и протянул ей салфетку. Мэгги принялась оттирать пятна с раздражением. — Фамилия твоей бабушки, случайно, не Ролтон?

— Ролтон? Нет, она Кэссиди, как и я…

Лицо Мэгги вытянулось, когда до нее дошло.

— В студенческие годы я только этим и питался, — сказал я. — Больше всего любил куриный. Такой запах не забывается.

— Ладно, моя бабушка не варила суп. И что? Главное — внимание.

Не успел я открыть рот, как послышался крик Грейс. Я выбежал в прихожую и увидел, как она жмется к стене, глядя сквозь открытую входную дверь.

Вошел Страчан.

— Все в порядке, Дэвид. Ложная тревога, — сказал он, закрывая за собой дверь.

Грейс потерла глаза и улыбнулась дрожащими губами.

— Извините, я пугаюсь собственной тени.

— Вам помочь? — спросил я.

Страчан обнял жену.

— Нет, я отведу Грейс и спущусь к вам.

— А мы уже собирались уходить. Мэгги предложила подбросить меня до отеля. Верно, Мэг?

Журналистка натянуто улыбнулась:

— Да, я личный водитель.

Я помог Мэгги надеть пальто с темными мокрыми пятнами там, где Страчан оттирал суп.

— Спасибо, — выговорила она детским голоском. Посмотрела на пол, где по-прежнему валялись глиняные осколки и лапша. — Сожалею, что так нагрязнила. Я рада, что Грейс в порядке.

Страчан холодно кивнул. Я сказал, что зайду завтра, и вывел Мэгги наружу. Уже стемнело. Мы поспешили к машине, борясь с ветром и дождем. В машине было тепло, и я вспомнил заверения Мэгги, что обогреватель сломан. Однако это меня волновало меньше всего.

— Так какого черта ты приехала?

Мэгги сняла пальто и убрала его на заднее сиденье.

— Я же говорила. Решила проведать…

— Боже, Мэгги, я прекрасно понимаю, что тебе нужно. На Грейс напали! Ее могли убить, а ты такое выкидываешь! И все ради того, чтобы твое имя появилось на первой полосе газеты?

Журналистка была на грани слез, она нажала на газ и помчалась к дороге.

— Ладно, я стерва! Но не могу же спокойно сидеть дома и делать вид, будто ничего не происходит. Для меня эта история очень много значит! И я хотела получить комментарий от одного из них.

— Значит, для тебя это всего лишь шанс сделать карьеру?

— Нет, конечно, нет! Я родилась здесь, я знаю всех жителей! — Она задрала подбородок. — Я же оставила вас в покое сегодня утром, как только ты попросил, верно? А могла бы преследовать. Но не стала. Отдай мне должное хотя бы за это!

Кэссиди искренне переживала. Однако меня по-прежнему бесил ее поступок, хоть ей и стоило поверить. Она действительно сдержала слово. Ветер сотрясал машину, а я не мог решить, что делать. Можно ли ей доверять? Что подсказывает моя интуиция?

— То, что я сейчас скажу, Мэгги, конфиденциально. Не под запись, поняла? От этого зависит жизнь людей.

Она быстро кивнула:

— Да, конечно. Не следовало мне приезжать к Грейс…

— Речь идет не только о Грейс… — Я замолчал из-за неуверенности. Рано или поздно факт всплывет наружу. Лучше сказать ей сразу, чтобы не вынюхивала и не шастала вокруг. И чтобы не вляпалась во что-нибудь.

— Прошлой ночью убили полицейского. Дункана.

Мэгги закрыла рот рукой.

— О Боже! — Она уставилась на лобовое стекло, впитывая информацию. — Не могу поверить. Такой молодой… Что происходит? Это же Руна, здесь такого не бывает!

— Очевидно, бывает. Поэтому тебе надо перестать выкидывать подобные штуки. Погибли уже два человека. Сегодня мог третий. Кто бы это ни делал, он не в игры играет, Мэгги.

Журналистка кивнула, осознав серьезность положения.

— Еще кто-нибудь знает? О Дункане?

— Пока нет. Кинросс подозревает неладное, и некоторые другие. Броуди и Фрейзеру придется в ближайшее время рассказать все жителям. Однако пока никому ни слова.

— Я могила.

Я ей верил. С одной стороны, она все равно не может связаться с редакцией, с другой — глубоко потрясена. Мэгги не успела прийти в себя, как фары осветили фигуру у дороги. Видимость усугублялась скрипучими дворниками. Человек в желтой куртке.

— Похоже, у Брюса случилась авария, — сказала Мэгги.

Мы сбавили скорость, и я уже четко видел, что это Камерон. Он склонился над цепью горного велосипеда. Желтая ткань была заляпана грязью.

— Не говори мне, что он проделал весь этот путь на велосипеде, — сказал я. Видимо, Камерон возвращался от Страчана.— Да. Я видела его еще по пути туда. Он так гордится собой, что не испугался погоды. Чертов amadan.

Не надо было понимать по-гэльски, чтобы узнать ругательство. Камерон прищурился из-за света фар, прикрыл глаза рукой, не выпуская гаечный ключ. Мы остановились, Мэгги опустила окошко и высунулась.

— Тебя подвезти, Брюс? — выкрикнула она.

Капюшон бился на ветру, лип к тощему лицу, будто живой. Неудивительно, что он застрял. Камерон продрог и вымок, однако, увидев меня, нахмурился.

— Справлюсь сам.

— Как скажешь, — пробормотала Мэгги, опустила окошко и поехала дальше. — Боже, как он меня раздражает! На днях так высокомерно себя повел, когда я предложила написать о нем заметку. В раздел о людях, ведь он учитель и медбрат. Отреагировал так, будто я сумасшедшая. Мне-то плевать, но он нагло пялился на мою грудь. Вот урод!

Видимо, трепетное чувство к Грейс Страчан не мешало Брюсу заглядываться на других женщин. И тут меня как током ударило.

Он держал гаечный ключ левой рукой.

Я оглянулся назад. Его поглотили тьма и дождь.