Глава 20

Камерон — гнусный тип. Но он не способен на убийство, — сказал Броуди, ставя на плиту чайник и включая газ.

Мы сидели в кухоньке за безупречно чистым столом. Мэгги довезла меня до отеля, и я сразу зашел за Фрейзером. На парковке стоял его «рейнджровер», и Фрейзер по идее должен был сидеть в баре. Однако мне сказали, что сержант у себя в номере, я постучал в дверь и услышал, как он громко сморкается, перед тем как открыть дверь. В комнате не горел свет, лицо сержанта было красным и опухшим. Зато он с привычной грубостью ответил на мое предложение ехать к Броуди.

— Я не утверждаю, что это он, — сказал я. Бывший детектив потушил спичку. — Но он держал гаечный ключ левой рукой. Нам известно, что убийца Дункана — левша. И Грейс ударили по правой щеке — следовательно, насильник тоже левша.

— Отчего вы уверены, что жену Страчана огрели не тыльной стороной руки? — фыркнул Фрейзер.

— Это не исключено, — признал я. — Возможно, то были разные люди. Однако Дункана ударили достаточно сильно, чтобы проломить череп и вдавить осколки. Такое невозможно сделать наотмашь.

Фрейзер нахмурился:

— Не буду возражать, Камерон — чудик. Но разве может такая размазня справиться с Дунканом?

— Дункана ударили со спины. У него не было возможности защищаться, — напомнил я. — Мы знаем, что Камерон помешался на Грейс, и в теорию с шантажом он тоже вписывается. Школьному учителю явно повредила бы огласка похождений к проститутке. Если Дженис Дональдсон угрожала обо всем рассказать, он мог убить ее.

Броуди опустил в чашку пакетик чая.

— Возможно. Предположим, ты прав, но как он успел добраться из школы до яхты, чтобы напасть на Грейс?

— Он мог уйти раньше ее. Мог проколесить на велосипеде по прибрежной тропе, о которой говорил Страчан. В такую погоду опасно, однако отчаянный человек и не на такое способен.

Чайник жалобно засвистел, из носика пошел пар. Броуди выключил газ и налил кипящую воду в заварочный чайничек. Правой рукой, как заметил я.

У меня уже крыша едет.

Он поставил на стол три кружки.

— Ты прав. Однако давайте пока забудем про Камерона и обсудим факты, — сказал Броуди, опустил чайничек на подставку. — Найдено тело проститутки, сильно обгоревшее. Убийцу не заботило, что труп могут обнаружить, пока он не узнал, что ведется расследование.

Броуди не взглянул на Фрейзера, но это было и не нужно.

— Преступник запаниковал и решил избавиться от останков и от улик. По ходу дела он устраняет полицейского и чуть не отправляет на тот свет судебного эксперта. — Броуди помешал чай, накрыл крышкой и вопросительно посмотрел на нас: — Какие есть соображения?

— Ублюдок явно помешан на огне, — сказал Фрейзер. — Пироманьяк, или как их там называют.

— На острове раньше бывали пожары? — спросил я у Броуди.

— Не слышал. С тех пор как я здесь поселился, не было.

— Так с чего им появиться сейчас? Я не психолог, но вряд ли люди внезапно обретают пристрастие к спичкам.

— Может, это просто способ замести следы, — предположил Фрейзер.

— Тогда вернемся к вопросу, почему тело Дженис Дональдсон оставили лежать в коттедже, а не похоронили или выбросили в море. Тогда бы его никогда не нашли. Что-то не вяжется, — настаивал я.

— Зачем усложнять? — возразил Фрейзер.

Броуди разливал чай с задумчивым видом.

— Насчет нападения на Грейс. Мне кажется, оно было случайным. Она зашла на яхту, пока кто-то разбивал систему связи. Значит, ему было известно, что полицейские рации не работают.

— Следовательно, Камерон тут ни при чем, — заключил Фрейзер, накладывая себе сахар. — Ему мы не сообщали. Скорей всего это кто-то из лодочной мастерской. Кинросс или один из бородачей. Они все знали про рации. Любой из них мог добраться до яхты, пока мы возились на пароме. Времени как раз хватило бы, чтобы сломать приборы и заняться женой Страчана, пока не спугнули.

Он положил ложку на стол. Броуди молча поднял ее и отнес в раковину, затем вытер мокрый след.

— Возможно, — сказал он, садясь обратно. — Однако нельзя ограничивать список подозреваемых этими людьми: они могли рассказать кому угодно. И не следует забывать, есть еще один человек, который знал, что нам надо воспользоваться радио на яхте.

Я догадался, о ком идет речь.

— Вы имеете в виду Страчана?

Он кивнул.

— Ты обратился к нему с просьбой, когда он приехал к коттеджу. Он не дурак, сложил два плюс два.

Я уважал интуицию Броуди, но начинал думать, что ненависть к Страчану мешает ему трезво мыслить. Взять хотя бы реакцию Майкла на смерть Дункана. Даже если ему и удалось разыграть шок, человека не может вырвать по собственному желанию, каким бы хорошим актером он ни был.

Фрейзер разделял мои сомнения.

— Нет. Мы все видели, в каком плачевном он был состоянии. Зачем ему нападать на собственную жену, а затем бежать за помощью? Бессмыслица какая-то.

— Может, он просто хотел снять с себя подозрения, — спокойно произнес Броуди. Затем пожал плечами: — Однако я могу ошибаться. Любой мог разбить приборы связи на яхте для подстраховки. Пока мы никого не можем исключить.

До меня дошло, что он прав. Дункан погиб потому, что мы слишком много сочли само собой разумеющимся.

— Я все равно не понимаю, зачем ему было уничтожать радио. Если б мы и могли связаться с сушей, никто сюда не поедет, пока не стихнет шторм. Так какой смысл?

Броуди глотнул чая и аккуратно поставил кружку на поднос.

— Чтобы выиграть время. Для начальства это убийство месячной давности. Дело важное, но не вопрос жизни и смерти. Они сидят там сейчас и не особо переживают, что ни рации, ни телефоны не работают. А узнай они о смерти офицера полиции, вертолет стоял бы наготове и ожидал первого затишья. А при данном раскладе никто не начнет шевелиться, пока погода не прояснится. Пока у нас нет связи, убийца имеет все шансы улизнуть с острова, не успеют его и начать искать.

— Куда улизнуть? Даже если взять лодку, мы посреди небытия.

Броуди улыбнулся:

— Не стоит обманываться. На сто пятьдесят миль тянутся острова, где легко затеряться. Еще есть основная территория Великобритании, Норвегия, Фарерские острова и Исландия. Всюду можно доплыть.

— Так вы считаете, убийца предпримет попытку скрыться?

Подошла собака и положила голову на колено Броуди. Он нежно ее погладил.

— Вероятно. Он понимает, что ему здесь не стоит оставаться.

— А нам что делать? — спросил Фрейзер.

— Быть начеку. — Броуди пожал плечами. — И надеяться на улучшение погоды.

Не самая оптимистичная перспектива.

Затем мы втроем поехали в отель. Мы ничего не ели с самого утра, хотя и не хотелось, но надо было восстановить силы. По дороге дождь поубавился, а ветер и не думал успокаиваться. Остров по-прежнему оставался без электричества, и неосвещенные улицы казались до жути пустыми, когда машина поднималась по крутому склону к отелю.

Только выйдя наружу, мы услышали, какой оттуда доносится гул. Броуди нахмурился и задрал подбородок, будто чуя неладное.

— Что-то там происходит.

Маленький бар был набит людьми, народ толпился даже в прихожей. Когда мы вошли, все повернули к нам головы и резко замолкли.

— И что теперь? — пробормотал Фрейзер.

Внутри послышалось движение, и вскоре из бара возник Кинросс, а за ним — массивная фигура Гутри.

Стальной взгляд Кинросса скользнул по мне и по Фрейзеру и остановился на Броуди.

— Мы требуем объяснений.

После событий дня я даже забыл про обещание Броуди пролить свет на происходящее. Фрейзер агрессивно расправил плечи, но Броуди заговорил первым:

— И вы их получите. Дайте нам минутку с дороги, ладно?

Кинросс собирался было возразить, но передумал и кивнул:

— Хоть две.

Они с Гутри вернулись в бар. Фрейзер повернулся к Броуди и злобно ткнул в него пальцем:

— Ты больше не на службе! Я уже говорил, что у тебя нет права им что-либо рассказывать!

— У них есть право знать, — спокойно ответил Броуди.

Лицо Фрейзера покраснело от ярости. Шок от смерти Дункана и, вероятно, чувство вины терзали его весь день. Теперь ему хотелось сорвать злость.

— Убит полицейский! Никто на этом острове не имеет права на что бы то ни было!

— Два человека погибли. Ты хочешь, чтобы и другие подвергали жизнь опасности?

— Он прав, — вмешался я. Мне приходилось оказываться в ситуации, когда полиция удержала информацию, и в результате пострадали люди. — Необходимо сказать им, с чем мы имеем дело. Нельзя рисковать.

Фрейзер обеспокоился, но не сдавался:

— Я не собираюсь ставить этот вопрос на голосование! Никто ничего не узнает без надлежащего приказа!

— Да ну? — На щеке Броуди дергалась мышца, хотя внешне он оставался хладнокровен. — Есть одно преимущество, когда ты в отставке: не надо заботиться о бюрократии.

Броуди развернулся идти в бар, Фрейзер схватил его за руку:

— Я не пущу тебя туда!

— И что ты сделаешь? Арестуешь меня? — спросил Броуди с вызывающим видом. Сержант потупил взгляд, затем отпустил руку.

— Я не хочу иметь с этим ничего общего, — пробормотал он.

— И не надо, — уверил Броуди и направился в бар.

Я последовал за ним, оставив Фрейзера в прихожей. Нам пришлось протискиваться меж людей. Они старались посторониться. Повисла тишина. Помещение было небольшим, не рассчитанным на такое количество народа. Эллен суетилась за барной стойкой. Я заметил Камерона, одиноко стоящего в углу. Очевидно, он дошел пешком. Метнул на меня привычно злобный взгляд. Мэгги находилась в одной компании с Кинроссом и Гутри, на лице застыло ожидание.

Больше я не узнал никого. Страчана нигде не наблюдалось, что неудивительно. Даже если он знает о собрании, вряд ли стал бы оставлять Грейс одну.

Оставалось надеяться, что на сей раз мы справимся без его помощи.

Броуди подошел к камину и спокойно окинул взглядом собравшихся.

— Я понимаю, вы все хотите знать, что происходит, — произнес он, не напрягая голосовые связки, слышно было всем. — Ни для кого не секрет, что сегодня после обеда было совершено нападение на Грейс Страчан. Большинство слышали, что по найденному в коттедже трупу возбуждено уголовное дело.

Он сделал паузу и снова оглядел присутствующих. В бар зашел Фрейзер. Остановился у дверей и угрюмо слушал.

— Однако вам пока неизвестно, что этой ночью убит офицер полиции при исполнении. Преступник поджег клуб с больницей, чуть не отправив на тот свет доктора Хантера.

Его слова вызвали ропот. Броуди поднял руку, чтобы все замолчали, но никто не обратил на него внимания. Отовсюду доносились сердитые возгласы удивления и протеста. Эллен сильно встревожилась, и я подумал, не ошиблись ли мы, приняв такое решение. Затем раздался громкий голос:

— Тихо! Я велел всем замолкнуть!

Гул стих. Это был Кинросс. В повисшей тишине капитан парома уставился на Броуди:

— Вы хотите сказать, что убийца живет на острове? Что это кто-то из нас?

Броуди и глазом не моргнул.

— Именно это я и хочу сказать.

Последовали недовольные замечания, все громче и громче. Однако они оборвались, когда снова прозвучал голос Кинросса.

— Нет, — качал он головой. — Это невозможно.

— Мне это нравится не больше, чем вам. Однако факт остается фактом: кто-то с острова убил двух человек и напал на женщину.

Кинросс сложил руки на груди.

— Мы тут ни при чем. Если бы среди нас был убийца, разве бы мы не знали?

Все закивали головой. Пока Броуди силился всех перекричать, к нему протиснулась Мэгги. Она выставила диктофон, будто в отеле шла пресс-конференция.

— Вы знаете, кем была жертва, найденная в коттедже?

Броуди замялся. Видимо, размышлял, следует ли рассказывать такие подробности.

— Официального опознания пока не было. Однако мы полагаем, что это была проститутка из Сторноуэя.

Я наблюдал за Камероном. Если новость и имела для него какое-то значение, он не подал виду. Посыпались вопросы.— Что здесь делать шлюхе? — выкрикнула Карен Тейт. У нее уже начинал заплетаться язык.

— Догадайся, — улыбнулся Гутри.

Никто не рассмеялся. Ухмылка сошла с лица громилы. Однако меня удивила другая реакция. При упоминании погибшей женщины вздрогнул сын Кинросса — Кевин. Он широко раскрыл рот, но тут заметил, что я за ним наблюдаю. И тотчас потупил взгляд.

Толпа продолжала смотреть на Броуди.

— Начальство полиции пришлет сюда следственную команду, как только позволят погодные условия. Я прошу вас всех оказать им содействие. А пока нам нужна ваша помощь. Коттедж — место преступления, и, пожалуйста, не ходите туда. Иначе детективам придется убивать время, идя по ложным следам. Знаю, вам любопытно, но старайтесь держаться оттуда подальше. Если у вас есть какие-то важные сведения, передайте их сержанту Фрейзеру.

Все взгляды машинально переместились на Фрейзера. На долю секунды тот растерялся, но тотчас выпрямился и расправил плечи. Умный ход, верный способ вернуть сержанту хоть какое-то самоуважение и напомнить жителям, что на острове уже есть представитель полиции.

Я думал, собрание на этом закончится, однако у Камерона были иные планы. До этого он молчал, а тут раздался его ораторский голос:

— А пока мы должны просто сидеть и хорошо себя вести? — Он поднялся, расставил ноги и сложил руки. Мэгги направила на него диктофон и встретила презрительный взгляд.

— К сожалению, до приезда полиции мы ничего не можем сделать, — ответил Броуди.

— Вы заявляете, что по острову шастает убийца, чуть ли не выставляете нам обвинения, а затем спокойно собираетесь ждать у моря погоды? — Камерон недоверчиво фыркнул. — Я не намерен…

— Заткнись, Брюс, — вмешался Кинросс, даже не глядя в его сторону.

Камерон покраснел.

— Извини, Йен, но я не думаю…

— Всем плевать, что ты думаешь.

— А кто ты такой, чтобы…

Брюс замолк под леденящим взором Кинросса. Кадык подпрыгнул, и рот закрылся, проглотив слова. За последнее время достоинство школьного учителя сильно пострадало.

Никто не обращал на него внимания. Один за другим люди стали отворачиваться, началось приглушенное обсуждение услышанного. Мэгги опустила диктофон и тревожно посмотрела на меня, затем направилась прочь из бара.

Я стал искать глазами Кевина Кинросса, но к тому времени подросток уже исчез.

Мы нашли свободное место, когда в баре поубавилось народу. Фрейзер настаивал, что купит по виски себе и мне, а Броуди — томатный сок.

Он поднял стакан:

— Помянем Дункана. И пусть сдохнет убивший его ублюдок. Gonnadh ort!

Мы выпили. Затем я рассказал о реакции Кевина на сообщение о том, что убитая была проституткой из Сторноуэя. Вероятно, по-прежнему переживая из-за нелицеприятного разговора, Фрейзер отмахнулся:

— Возбудился при мысли о продажной женщине. С таким лицом он, наверно, все еще девственник.

— Все равно надо проверить, — возразил Броуди. — Поговорим с ним завтра, если не прибудет подкрепление.

Фрейзер мрачно уставился в стакан.

— Надеюсь, прибудет.

Я тоже надеялся.

Вскоре я откланялся. Я не ел, и от алкоголя на пустой желудок голова пошла кругом. В один миг на меня обрушились все события последних суток. Глаза закрывались.

Эллен по-прежнему хлопотала за барной стойкой, когда я направился прочь, делая неимоверные усилия. Не думал, что она меня заметила, но тут донесся ее голос:

— Дэвид! — Она поспешила из бара к лестнице. — Извините, я не успела приготовить вам поесть.

— Ничего. Я уже иду спать.

— Принести вам что-нибудь в номер? Суп или сандвич? Эндрю присмотрит пока за баром.

— Спасибо, не надо.

Сверху послышался скрип половиц. Мы подняли глаза и увидели Анну. Она стояла в ночной сорочке, бледная и заспанная.

— Я же запретила тебе спускаться вниз, — сказала Эллен, когда дочка подошла вплотную.

— Мне приснился дурной сон. Ветер унес девочку.

— Какую девочку, дорогая?

— Не знаю, — жалобно ответила Анна.

Эллен обняла ее:

— Это всего лишь сон, забудь о нем. Ты поблагодарила доктора Хантера за шоколадку?

Анна задумалась, затем покачала головой.

— Так сделай это сейчас.

— Но я ее уже съела.

Эллен переглянулась со мной, сдерживая улыбку.

— Ты все равно можешь сказать спасибо.

— Спасибо.

— Вот и молодец. Теперь поднимайся, юная леди, и в постель.

Девочка зевала и засыпала на ходу. Она оперлась о мамины ноги.

— Я не могу идти.

— А я не могу тебя нести. Ты слишком тяжелая.

Анна подняла голову и окинула меня оценивающим сонным взглядом.

— Зато он может.

— Нет, детка. У него болит рука.

— Ничего. Я справлюсь, — уверил я. Эллен с сомнением посмотрела на повязку. — Буду рад помочь. Правда.

Я поднял Анну. Волосы пахли шампунем. Девочка уткнулась носом мне в плечо, как делала моя дочь. Держать ее было грустно и в то же время утешительно.

Эллен повела меня на этаж под самой крышей, где находились две комнатки. Анна не шелохнулась, когда мама отодвинула одеяло, а я опустил ее на кровать. Эллен накрыла девочку, убрала с лица волосы, и мы тихо прокрались наружу.

На моем этаже она остановилась, положила руку на деревянные перила и посмотрела на меня. Пронзительный взгляд был полон беспокойства.

— Вы в порядке?

Ей не надо было объяснять, в чем дело. Я улыбнулся:

— Да.

Эллен не стала заострять на этом внимание. Пожелав спокойной ночи, она направилась в бар. Я зашел в номер и опустился на постель, не раздеваясь. От моей одежды все еще пахло дымом, но залезать под одеяло не было сил. Рука продолжала ощущать вес Анны. Закрывая глаза, я представлял, будто то была Элис. Так я и лежал, думал о своей погибшей семье и слушал, как снаружи завывает ветер. Как никогда хотелось позвонить Дженни.

Но с этим ничего не поделаешь.

Раздался стук в дверь, и я вздрогнул. Ведь только задремал. Взглянул на часы — уже девять вечера.

— Секундочку.

Протерев глаза, я подумал, что это Эллен решила меня все-таки покормить. Открыл дверь и увидел Мэгги Кэссиди.

Она держала поднос с тарелкой супа и двумя ломтиками домашнего хлеба.

— Я шла наверх, и Эллен попросила меня отнести тебе это. Сказала, тебе надо поесть.

— Спасибо.

Я взял поднос и отошел, пропуская журналистку внутрь.

Она улыбнулась в нерешительности:

— Снова суп. Нелегкий выдался день, правда?

— Слава Богу, на этот раз ты его не уронила.

Я поставил еду на тумбочку. Было неловко оказаться наедине. Мы старались не смотреть на кровать, которая занимала большую часть комнаты. Я прислонился к подоконнику, а Мэгги опустилась на единственный стул.

— Ужасно выглядишь, — наконец произнесла она.

— Спасибо.

— Я не об этом. — Она махнула на поднос. — Давай, приступай.

— Подождет.

— Эллен убьет меня, если суп остынет.

У меня не было сил спорить. Я слишком устал, чтобы чувствовать голод, однако после первой ложки проснулся зверский аппетит.

— Неслабое собрание вышло, — отметила Мэгги, когда я оторвал кусок хлеба. — Я боялась, Йен Кинросс двинет Камерону. Всех не убедишь, правда?

— Ты ведь пришла не об этом поболтать?

— Нет. — Она водила пальцем по краю стула. — Хочу спросить у тебя кое-что.

— Ты же знаешь, я не могу отвечать на вопросы.

— Только один.

— Мэгги…

Она подняла палец:

— Всего один. И не под запись.

— Где твой диктофон?

— Какой же ты подозрительный. — Она вынула из сумки диктофон. — Выключен. Видишь?

Убрала обратно. Я вздохнул.

— Ладно, только один, но я ничего не обещаю.

— И не надо. — Журналистка нервничала. — Броуди упомянул, что жертва была проституткой из Сторноуэя. Тебе известно ее имя?

— Брось, Мэгги, я не могу тебе этого сказать.

— Я не спрашиваю, как ее звали. Просто скажи, знаешь ли ты имя?

Интересно, в чем загвоздка? Если не вдаваться в подробности, не будет вреда ответить.

— Официально тело не опознано.

— Но ты все-таки знаешь, да?

Я промолчал. Мэгги закусила губу.

— Ее, случайно, звали… не Дженис?

У меня все было написано на лице. Я отставил поднос, потеряв аппетит.

— Откуда у тебя такая информация?

— Я не могу разглашать источник.

— Мы не в игрушки играем, Мэгги! Если тебе что-то известно, ты обязана доложить полиции.

— Сержанту Фрейзеру, что ли? Представляю, что будет.

— Тогда Эндрю Броуди! На карту поставлена не просто статья для газет, а жизнь людей!

— Я обязана сохранять конфиденциальность.

— А если еще кого-нибудь убьют? Будет повод для эксклюзива?

Мысль задела нужный нерв. Мэгги отвела взгляд.

— Ты родилась на Руне, — давил я. — Тебе плевать, что тут может произойти?

— Конечно, нет!

— Тогда скажи мне, откуда тебе известно имя.

В ней боролись противоречивые эмоции.

— Послушай, все не так, как кажется. Человек, который со мной поделился… Он доверился мне. И я не хочу доставлять никому хлопот. Он тут ни при чем.

— Откуда тебе знать?

— Я просто знаю. — Она посмотрела на часы и встала: — Мне надо идти. Зря пришла. Не следовало.

— Но ты все-таки это сделала. И не можешь просто так уйти.

Мэгги по-прежнему колебалась. Покачала головой:

— Дай мне время до утра. Даже если не прибудет подкрепление, я обещаю рассказать все тебе или Броуди. Мне надо сначала подумать.

— Не стоит, Мэгги.

Она направилась к двери.

— Завтра, обещаю. — Мэгги смущенно улыбнулась. — Спокойной ночи.

Журналистка ушла, а я сидел на кровати и думал, откуда ей известно имя покойной. Я называл его только Броуди и Фрейзеру, ни бывший детектив, ни сержант не могли доверить информацию Мэгги.

Я слишком устал, чтобы трезво мыслить. Пока ничего не поделаешь. Суп остыл, но есть и не хотелось. Я разделся, тщательно умылся, чтобы отделаться от запаха дыма. Завтра проверю, хватит ли у генератора отеля мощи на горячий душ. А пока спать.

Я провалился в сон в мгновение ока.

Проснулся только один раз, перед полуночью, в холодном поту: приснилось, будто я гнался за кем-то и меня тоже преследовали. Не помню кто. Осталось лишь чувство уверенности, что, как быстро я ни беги, разницы никакой.

Я лежал в темной комнате, слушая, как постепенно замедляется сердцебиение. Ветер слегка успокоился, и, засыпая, я исполнился оптимизмом, что ураган стихает и завтра прибудет полиция.

Зря надеялся. Погода на острове, как и сама Руна, припасла самое страшное напоследок.