Глава 3. Кошмары

Крики. Ужасающие, душераздирающие, леденящие кровь людские крики раздавались из кинотеатра. Так истошно воют только в предсмертной агонии. Они просили о помощи. Нет, не так, они вопили о помощи. Пахло жареным. Языки пламени постепенно охватывали пространство уже и за пределами здания. Трава вокруг него вспыхивала в считанные секунды, и огонь расползался все быстрее и быстрее, пока не приехали пожарные. Но они приехали слишком поздно. Все что осталось внутри – лишь угли, отдаленно напоминавшие человеческие тела. Аманде и Уильяму этот внезапный поход в кинотеатр стоил слишком дорогого. Но еще дороже он обошелся их детям.

Элис очнулась ото сна в холодном поту и села на постель. Ее длинные кудри прилипли ко лбу. Дышать было тяжело, ощущение, будто грудь придавили горячим утюгом. Она приложила руку к груди, стала надавливать, будто делает массаж. Вроде ее отпустило. Она встала на ноги, побрела к окну. В коридоре работал кондиционер и в доме было прохладно, но сейчас ей нужен был свежий ночной воздух. Она отодвинула шторы, распахнула окно, высунулась и стала долго смотреть на яркую луну. Девушку до сих пор терзали вопросы: почему они не смогли выбраться оттуда? Потому что кто-то запер все выходы. А зачем кому-то потребовалось запереть выходы? Она точно знала, что это было сделано нарочно, но не могла понять зачем. И, честно говоря, не хотела понимать. Во всяком случае, сейчас ей было не до этого.

Элис спустилась на кухню, обставленную недавно купленной мебелью, которую выбирал Питер. Он не позволял сестре делать ничего, что касалось бы дома, говорил, что она чересчур небрежная, и что у нее нет вкуса. Он отвечал за всю обстановку в доме после смерти родителей, за исключением комнаты сестры. Элис казалось, что обстановка на первом этаже вышла слишком темной, много черного и коричневого, за исключением кремовой плитки на полу кухни. И темно-зеленый диван. Ей не нравилась огромная люстра на потолке в гостиной. Элис говорила брату, что люстра напоминала ей сопли, которые вот-вот полетят на нее.

Она стала рыться в нижних шкафах в поисках запрятанных братом бутылок. Она посмотрела в одном – пусто. В другом – тоже пусто. Заглянула на верхние полки, порылась в духовке, поискала под диваном, прочесала весь первый этаж – пусто. Этот сукин сын снова все куда-то убрал, подумала она про себя. Услышав шаги, доносящиеся с лестницы, она быстро захлопнула все дверцы шкафов, открыла холодильник, схватила бутылку воды и открутила крышку, делая вид, что пришла именно за тем, чтобы утолить жажду. Хотя, в этом была доля правды.

Внезапно, Элис почувствовала, что на нее кто-то смотрит. Она обернулась и обнаружила брата, прильнувшего к стене со сложенными на груди руками и противной ухмылкой на лице.

— Что-то ищешь? — спросил он.

Питер был в своем спальном одеянии – серых спортивных штанах и черной майке-алкоголичке, но не выглядело так, будто он до этого спал. Совсем наоборот, он был достаточно бодр.

— Ты знаешь, что я ищу, — искривив лицо, сказала Элис.

— Ты ничего здесь не найдешь. Иди спать.

— Ты мне не мамка, — произнесла Элис сквозь зубы, подходя к нему ближе.

— Тебе нужен кто-то, кто будет тебя контролировать. Эта роль на мне. Не жалуйся.

— Слушай сюда, — она метнулась к нему, схватив сковороду с кухонной тумбы, и замахнувшись на брата, который в страхе откинул голову назад, — не играй в старшего заботливого брата. Мы оба знаем, что нас обоих прокармливаю я, пока ты играешься со своим ебаным убыточным магазинчиком. Ты просто не можешь быть тем, кто держит ответственность хоть за что-то в этом доме.

Питер закатил глаза и выбил сковородку из рук сестры, а затем схватил ее за запястье и криком произнес:

— Во-первых, нас прокармливает отец, который к нашему общему несчастью открыл этот бар! Ты просто решила им управлять, потому что ты ебаная алкоголичка! — Он резко отпустил ее руку. — А во-вторых, ответственность в доме не может держать человек, который уходит в запой двенадцать раз в год!

У Элис от гнева расширились ноздри. Она хотела было психануть, накричать, выплеснуть весь свой гнев, что с неимоверной силой нарастал внутри, на него, но вовремя поняв, что делу это не особенно поможет, взяла себя в руки, выдохнула и сказала с бесстрастием:

— Питер, дорогой, послушай меня. Посмотри на мои руки. — Она вытянула вперед обе руки. — Ты видишь, что с ними? Видишь?

Питер кивнул, поджав губы от раздражения и пронизывая сестру гневным зеленоглазым взглядом.

— Они трясутся, — продолжила Элис. – И это еще не все проблемы. Я не могу уснуть. Моя голова раскалывается от боли. И единственное, что может мне сейчас помочь, так это ебаный виски. Совсем немного. Я не хочу напиваться. Единственное, чего я сейчас хочу, так это уснуть.

— Только через мой труп.

Элис, сдерживая слезы, ответила:

— Хорошо.

— Только не нужно этого, — простонал Питер. — Дешевые манипуляции со мной не пройдут. Тем более, так плохо отыгранные.

Элис перестала притворяться, что хочет заплакать и закатила глаза.

— Иди к себе, — сказал ей брат, разворачиваясь к лестнице.

Они поднялись на второй этаж, Питер шел за ней. Было темно. Горел один единственный ночник в конце коридора. Питер во тьме нащупал ручку своей двери, чуть повернул ее и не разворачиваясь, поинтересовался:

— Кошмары?

— Да, — ответила Элис и ничего не добавила, как бы ей этого ни хотелось.

Питер не стал донимать ее расспросами, кивнул, провернул ручку до конца и скрылся в своей комнате. В ней он ничего не обновлял. Даже плакаты с рок-группами, висевшие на стене еще со школьных времен, их он тоже оставил. Не покупал новое постельное белье вместо старого, которое когда-то было черным, но спустя время выцвело в серое. И ковер, ярко-красный ковер, который отец просто не выносил видеть в прихожей. Даже ночник стоял на своем месте, хотя он уже сто лет как им не пользовался, да и вообще не был уверен, что он в рабочем состоянии. Если бы не гложущее его чувство ностальгии, он бы счел эту комнату полной безвкусицей и давно все переменил.

Зайдя в комнату, Элис легла на кровать и подождала, пока брат уснет. Она знала (думала, что знала), что ему нужно не так много времени, как ей. Спустя десять минут она снова встала, взяла с полки книгу, раскрыла ее и достала оттуда, из вырезанного в ней тайника, маленькую бутылочку Джеймсона, из тех, что продают в продуктовых супермаркетах и ларьках на кассе, и открутив крышку, прошептала сама себе:

— Видимо, сегодня мы и вправду «просто уснем».

Залпом она выпила сразу все и легла спать.