Глава ⅩⅪ

Ночь Эрнеста прошла беспокойно. Сон был прерывистым, наполненным тревожными образами. Несколько раз он просыпался в холодном поту с бешено колотящимся сердцем. Пугающе яркие образы преследовали его во снах, и всё выглядело настолько реальным, что юноша вновь невольно задумался, не сходит ли он с ума.

Утром по-прежнему терзал нескончаемый поток мыслей. Личность тёти отныне стала ещё более противоречивой, но Эрнест всё же чувствовал некоторую благодарность за её честность. Пусть тётя и решилась рассказать обо всём так поздно, она, как и обещала, ответила на многие интересующие его вопросы. Однако, эта откровенность породила новые, ещё более тревожные загадки. Что поспособствовало её провалам в памяти? Было ли заболевание врождённым или приобретённым? Мрак, покрывший прошлое Пуртурии, всё не хотел рассеиваться. Может, предстоящий разговор о куклах мог бы объяснить некоторые детали. Эрнест ждал его с нетерпением, но испытывал необъяснимую тревогу. Плохое предчувствие не покидало его, и юноша невольно задумывался, почему так боится правды, которой требовал сам.

Спустившись к завтраку, он обнаружил пустую кухню. Совсем недавно приготовленная еда, от которой ещё исходил мелкий пар, стояла на столе, но Пуртурии не было. "Время есть, нужно подождать", - мысленно успокаивал себя Эрнест, практически молясь, чтобы тётя не начала избегать его. По неизвестной даже ему причине, юноше очень хотелось верить, что Пуртурия в порядке или, по крайней мере, ей не хватит сил, чтобы наложить на себя руки. Будучи филантропом, он часто беспричинно переживал за других. Сославшись на эту черту своего характера, он сел за стол, склонившись над тарелкой с яичницей и тунцом. Аромат, исходивший от блюда, был достаточно приятным, но аппетит отсутствовал.

Вскоре еда остыла, а Эрнест всё сидел, держа в руках вилку, так и не притронувшись к блюду. Он прислушивался к каждому звуку, надеясь услышать шорохи, шаги - что угодно, давшее бы хоть какой-то намёк на присутствие Пуртурии. Идти прямо в её комнату мальчик боялся, особенно пугало то, что он мог там увидеть. Погружённый в свои размышления, он просидел на кухне не меньше часа. Почувствовав, как на его плечи легли холодные руки, юноша вздрогнул. Непривычно бесшумно к нему сзади подошла Пуртурия. Путало также отсутствие сильного запаха фиалки, исходившего от неё постоянно.

- Доброе утро, Эрнест. - Произнесла женщина очень мягким голосом, будто пыталась казаться как можно более приветливой. - Что-то случилось? Ты даже не притронулся к завтраку.

Быстро коснувшись губами его головы, Пуртурия села за стол. Выглядела она так же неважно, как вчера, но, несмотря на это, на лице застыла неестественная маленькая улыбка. Эрнест оробел, не зная, что ответить. Признаваться в своих переживаниях не хотелось, но и врать смысла не было. Он быстро смекнул, что может использоваться тактику тёти, и решил уйти от вопроса.

- Вы сменили духи? - Задал он специально нелепый вопрос, чтобы вывести Пуртурию на эмоции, даже на обычное негодование, касательно очевидности ответа. Странная доброжелательность и приподнятое настроение тёти ни капли не радовали его, а лишь наоборот усиливали чувство тревоги.

- Подумала, что запах слишком уж резкий. - Спокойной объяснила женщина, смотря Эрнесту в глаза. - Разве ты против? По-моему, тебе никогда не нравился тот аромат.

- Непривычно. - Кратко ответил Эрнест, поспешив отвести взгляд.

Пуртурия продолжила рассматривать Эрнеста. При виде подаренного кулона на его шее, улыбка исчезла с лица, сменившись задумчивостью с долей грусти. Молчание повисло в воздухе. Мальчик сомневался, хочет ли погружаться в историю кукол, поэтому никак не решался напомнить о вчерашнем обещании. Сама природа этих существ вызывала неприятные ощущения. От одной лишь мысли, что когда-то их внешность принадлежала живому человеку, по телу пробегали мурашки. Тем более, он уже видел, как Инстанса самостоятельно говорит и движется, но хотел ли знать причину такой самовольности?

- Наш вчерашний разговор, - неожиданно начала Пуртурия, - оказался достаточно откровенным, не считаешь?

Эрнест молчал, вопрос определённо был риторическим. Вечерний диалог действительно больше походил на исповедь, чем на обыкновенный рассказ о прошлом, и мальчик до сих пор не определился, как стоит к этой исповеди относиться.

- Кажется, я обещала рассказать о куклах. - Продолжила женщина, скользя взглядом по кухне.

- Жалеете об этом? - Перебил её Эрнест.

- В некоторой степени. Как я уже говорила, есть вещи, которые обязаны остаться тайной. Однако, полагаю, ты видел достаточно, чтобы обо всём догадаться. Ты ведь следил за мной днём ранее? Видел, как Инстанса ведёт себя. Должна признать, разведчик из тебя хороший, никогда бы не узнала, что тогда кто-то был в моей комнате, если бы одна птичка не нашептала.

- Не могу сказать, что узрел многое. - Оправдывался юноша, чувствуя, как его охватывает стыд. - Не хотели бы Вы объяснить, как подобное возможно?

- Не хотела бы, но уже пообещала. Лучше тебе видеть то, о чём пойдёт речь.

Пуртурия встала из-за стола и, не оборачиваясь, направилась к выходу из кухни. Её движения были резкими, попытки скрыть нервозность с крахом рушились. Эрнест поспешил за тётей, гадая, что может увидеть и услышать. Он представлял кучу живых кукол в мастерской Пуртурии, о каждой из которых тётя подробно расскажет, может быть, даже упомянет, кем являлись их прототипы, как они вели себя при жизни и почему именно на их тело пал выбор. Догадки не подтвердились. Пуртурия остановилась у двери своей спальни. Взявшись за ручку, она взглянула на Эрнеста, ожидая, что он скажет хоть что-нибудь. Во взгляде тёти читался немой вопрос, действительно ли юноша был готов узнать, что скрывается за дверью. И Эрнест, и Пуртурия боялись не только предстоящего разговора, но и последующей реакции друг друга на сказанное. Эрнест молчал, не в силах выдавить ни слова, он лишь едва заметно кивнул, и этот кивок был скорее ответом самому себе, чем тёте.

- Постарайся не бояться, - попросила Пуртурия, входя в комнату, - она не сделает тебе ничего плохого.

Эрнест замер в дверном проёме, наблюдая, как тётя подходит к девушке, стоявшей посреди спальни. Незнакомка была повернута спиной к нему, так что не возникало возможности взглянуть на её лицо. Кожа выглядела как настоящая, конечности без шарниров, из-за чего юноша на мгновение подумал, что перед ним не кукла. Её одежда сбивала с толку - пышное бордовое платье до колен с чёрными рюшами и кринолином. Длинные красные волосы собраны в высокий хвост, перевязанный лентой с большим бантом. Качество ткани и детализация одежды вызывали восхищение, ведь даже мелкие терновые ветви, оплетающие тонкий каблук, были выполнены на высшем уровне и выглядели точно настоящие. Взгляд Эрнеста задержался на руках куклы. Он сразу узнал худые длинные пальцы с острым маникюром красного цвета. Именно такие он видел у Неизвестности, однако разум отказывался верить в это и всячески отрицал, что девушка перед ним могла быть Неизвестностью, тем более учитывая слова Пуртурии о безобидности куклы. Знала ли она, как долго Неизвестность портила его относительно спокойную жизнь? Рядом с куклой тётя казалась практически крошечной, поскольку была ниже сантиметров на двадцать.

- Знакомься, это Футурума. - Произнесла Пуртурия, восторженно указывая ну куклу. - Одна из моих новейших кукол. Поистине невероятная, самая лучшая из всей коллекции. Мы с Альбертизом работали над ней больше пяти лет и наконец-то я могу представить её кому-либо.

Футурума повернулась, и Эрнеста сразу же охватила паника. Полностью красные глаза куклы слегка светились, заглядывая прямо в душу. Тонкие брови немного хмурились, придавая лицу более строгий вид. В отличие от Инстансы, эта кукла обладала мимикой. Она моргала, как настоящий человек, а её губы, накрашенные тёмно-красной помадой, чуть выходившей за контур, медленно расплывались в самодовольной ухмылке.

- Вот мы и встретились лицом к лицу, Эрнест. - Произнесла кукла идентичным Неизвестности голосом. В её интонации читалась скрытая угроза.

- Альбертиз превзошёл сам себя. Её тело, голос, поведение - он поработал над всем, и сейчас она, бесспорно, идеальна. - Продолжила Пуртурия, не сводя глаз с куклы. - Конечно, каждая из моих девочек по-своему прекрасна и уникальна, но Футурума не сравнится ни с одной из них.

- Почему она может говорить? - Нетерпеливо спросил Эрнест, не понимая, почему тётя не видит очевидной проблемы и опасности своего творения.

- Практически все куклы - искусственный интеллект. Их голос полностью сгенерирован неиросетью, и лишь немного подредактирован Альбертизом. К сожалению, большинство способно только на выполнение приказов, но у троих есть возможность мыслить, и к этим трём относится Футурума. Не могу посвятить тебя во все детали, ибо настройкой кукол занимаюсь не я, но могу уверить, что все до единого механизмы проверяются по несколько раз, пока их безопасность не станет очевидной. Ни одна кукла не способна причинить вред самостоятельно, без указаний Альбертиза или меня.

- Почему Вы так в этом уверены? Вы знаете, что делают куклы вне Вашего контроля?

- Не говори глупостей. Ты так часто говоришь об их вреде, но ни разу не предоставил доказательств. Я знаю, что Футурума не представляет опасности, потому что создала её.

- Почему Вы не можете просто поверить мне? Почему бездушная кукла вызывает у Вас больше доверия, чем я? Не удивлюсь, если Вы в курсе всего, что она совершила, и лишь пытаетесь отвести от себя подозрения.

- Намекаешь, что я использую кукол для издёвок над тобой? Такого никогда не было, нет и не будет. Ты обвиняешь меня в том, к чему я не имею никакого отношения. О каком доверии может идти речь, если ты даже не можешь выслушать меня? Успокойся и дай мне договорить.

Нехотя юноша замолчал, продолжив пялиться на Футуруму, в полной мере осознавая свою беспомощность. Что бы он ни сказал, Пуртурия посчитает его слова абсурдом, бредом сумасшедшего. День за днём она неустанно твердила, что её куклы не способны даже двинуться с места, а сейчас, рассказывая, чем на самом деле они являлись, по-прежнему отрицала правдивость его историй о встречах с ними. Но Эрнест не мог ошибаться, он точно знал, что Футурума - Неизвестность, а Инстанса - Время, и именно они отравляли его жизнь, совершая одну подлость за другой, пока тётя об этом даже не подозревала.

- Футурума - проект, на который я потратила несколько лет своей жизни, однако она стоит всего потраченного времени. Взгляни, она же идеальна.

Кукла наклонилась, наслаждаясь вниманием хозяйки. Пуртурия коснулась её лица, и Эрнест заметил, как быстро начала краснеть ладонь тёти. Футурума с каждой минутой всё больше нагревалась, буквально обжигая кожу женщины. Пуртурия смотрела на куклу с таким восхищением и любовью, что не обращала внимание на боль, которую определённо испытывал бы любой человек при контакте с настолько горячим объектом.

- Вернее, практически идеальна. - Вздохнула Пуртурия, не желая признавать несовершенства Футурумы. - Из-за сложной программы, встроенной в неё, Футурума часто нагревается, что приводит к нужде в постоянном техническом обслуживании. Альбертиз работает над этим, но пока безрезультатно.

- Просто невероятно. - Пробормотал Эрнест. - Зачем Вам всё это?

- Разве не очевидно? Тебе не хотелось бы жить среди существ, не имеющих недостатков?

- Нет, конечно нет! У всех есть изъяны. Это естественно, зачем пытаться их отрицать? Глупо. Крайне глупо делать что-то подобное. С такой жизнью, кажется, я начинаю сходит с ума, как Вы.

- Это неизбежно, Эрнест. Ты даже не представляешь, как много у нас общего.