глава ⅠⅩ

    Тихое раздражающее шуршание заставило Эрнеста открыть глаза.

— Пуртурия? — Окликнул он тётю, потревожившую его сон.

    Женщина взглянула на Эрнеста и приложила палец к своим губам, после чего взяла со стола ручку и быстро написала что-то на листе, принесённом с собой. Оставив листок на столе, Пуртурия постучала ногтем по наручным часам и ушла. Мальчик потёр глаза и спустя несколько минут подошёл к столу, взяв в руки послание от тёти. Это оказался список дел на сегодняшний день, внизу которого под звёздочкой было написано "Вспомни правило №14.".

— Правило №14... — Задумчиво произнёс Эрнест. Он достаточно быстро нашёл его и произнёс вслух, стараясь запомнить. — Не разговаривать с Пуртурией ранним утром.

    Чересчур обычное правило, которое Эрнест даже не собирался запоминать, когда впервые ознакомился со сводом правил. Он полагал, что тётя разозлится на него за нарушение или, в крайнем случае, напрямую заявит, что утренние беседы ей не по душе, но категоричного молчания юноша никак не ожидал. Пробежавшись взглядом по списку дел, Эрнест удивился ещё больше. Задачи больше походили на рутину тёти, нежели его. Пункты, связанные с уборкой или готовкой, он ещё мог понять, но работа в мастерской совсем не укладывалась в голове. Мальчик спустился на кухню, захватив лист с собой. Он намеревался спросить о нём Пуртурию, но чуть позже, уже после завтрака, сейчас попытка завести диалог не увенчалась бы успехом. Юношу встретил аромат зелёного чая и свежеиспечённых пышек, посыпанных сахарной пудрой. Это был самый вкусный завтрак за последние несколько дней. После вчерашнего разговора еда тёти казалась Эрнесту менее подозрительной, поэтому он даже смог съесть всю порцию.

    Вытирая вымытую посуду, мальчик услышал шаги в коридоре. Выглянув из-за дверного проема, он увидел Пуртурию и мужчину в маске, очень аккуратно несущих коробку с куклой. Эрнест скрылся в кухне, ему было абсолютно не важно, что происходит за её пределами. Пуртурия предупреждала его, какая участь ждёт сломанную куклу, что утолило его любопытство. Мужчина в маске же более не вызывал тревогу, только лёгкое недоверие. Он, как и тётя, молчалив, загадочен и скучен, отличие лишь в том, что его мальчик лицезрел в разы реже Пуртурии. Юноша оставил чистую посуду на кухонном гарнитуре и сел на стул, обхватив ноги руками. Это была одна из немногих привычек Эрнеста, с которой Пуртурия даже не пыталась бороться. Он часто думал, какое поведение для тёти является приемлемым, ведь иногда она игнорировала его бескультурье, а иногда отчитывала без особого повода. Навряд ли у него был шанс получить ответ на свой вопрос. Эрнест уставился в окно. Птицы звонким пением приветствовали совсем недавно взошедшее солнце, тонкие лучи которого просачивались сквозь листву, озаряя лес приятным неярким светом. Эрнест никогда не был ценителем красивых пейзажей, но сейчас он не мог оторвать взгляда от чащи, к которой достаточно быстро привык. Больше не тянуло в город, ему нравилось находиться в тихом, отдалённом от цивилизации месте. Однако лес нравился ему исключительно в момент нахождения в доме, страх, что огромное, будто бескрайнее, пространство поглотит его, остался. Стоило лишь подумать об этом, и небольшая кухня начала казаться гораздо уютнее.

    Эрнест чуть дёрнулся, ощутив прикосновение к своим волосам, после чего увидел Пуртурию, сидящую напротив него с чашкой чая в руках.

— А сейчас достаточно времени, чтобы мы могли поговорить? — Спросил Эрнест, спокойно оглядывая Пуртурию.

— Думаю, да. — Ответила женщина.

— Вот, — мальчик протянул Пуртурии список дел, — он странный. Наверное, Вы перепутали его со своим.

    Женщина достала из внутреннего кармана пиджака сложенный пополам лист бумаги и прочла написанное. Тщательно сверив пункты обоих списков, она взглянула на Эрнеста.

— Я никогда ничего не путаю. — Заявила Пуртурия. — Ты ведь сам вчера говорил, что недостаточно меня знаешь. Я решила, что совместные дела помогут нам лучше понять друг друга.

    Эрнест не сразу поверил в услышанное. Такой поступок, по его мнению, крайне не свойственен тёте, зачастую думавшей исключительно о себе. Но на самом деле ему было очень приятно.

— Ты рано проснулся. Если хочешь, я сдвину расписание, чтобы ты освободился от дел пораньше. — Предложила Пуртурия и вернула мальчику список задач. — Или же можем оставить всё как есть.

— Вроде бы первым пунктом было мытьё машины. Не уверен, что часа будет достаточно. Давайте начнём сейчас, если закончим раньше, сдвинем расписание.

— Должна признать, это хорошая идея. Тогда пойдём.

    Эрнест проследовал за Пуртурией в гараж, находившийся под домом. Огромное помещение, равное площади всего первого этажа. После недавней поездки машина действительно выглядела не очень хорошо, и Эрнест не был в восторге от того, что придётся провести больше часа в просторном гараже. Эрнест подошёл к тёте, стоявшей возле автомобиля, и она, не церемонясь, вручила мальчику шланг.

— Сначала смой пыль, а я поищу шампунь. — Скомандовала Пуртурия и отошла к ближайшему стеллажу. — Мыть сверху вниз, никак иначе.

    Эрнест неуверенно держал в руках шланг и смотрел на чёрный внедорожник. Теоретически он понял, что нужно делать, но приступать к практике побаивался. Пуртурия повернула кран, и из шланга с большим напором полилась вода. От неожиданности Эрнест вскрикнул и обернулся к тёте, окатив её холодной струёй. Осознав ошибку, юноша тут же опустил руки. С минуту женщина неподвижно стояла, смотря на Эрнеста, затем растрепала свои волосы, смахнув с них лишнюю влагу. На её лице не было злости, она хитро ухмыльнулась, взяла второй шланг, направила его на Эрнеста и включила воду. Мальчик отскочил в сторону, но через секунду всё равно был мокрым с ног до головы. Он спрятался за машину, слегка выглянул из-за своего укрытия и попытался нанести ответный удар, как очередной поток воды в лицо опередил его. Юноша скрылся за автомобилем и услышал тихий смех Пуртурии.

— Ну, мелкий вредитель, как водичка? Не замёрз? — С издёвкой спросила женщина.

    Эрнест не мог поверить, что Пуртурия, мало того, что не стала ругаться, так ещё и посмеялась с его поступка. Ситуация казалась такой непривычной, будто и нереальной вовсе.

— Нет. — Ответил мальчик, оставаясь на месте. — А Вы? Простите, что обрызгал Вас.

— Не бери в голову, всё в порядке. Раз уж с произошедшим мы разобрались, пора бы вернуться к делу.

    Пуртурия оставила свой шланг и подошла к Эрнесту. И он, и она, выглядели очень забавно. Они смотрели друг на друга не в силах сдержать улыбки. Вода нескончаемым потоком по-прежнему била из шланга в руках Эрнеста, заливая пол. Маленький слив, явно не предназначенный для подобных битв, не справлялся, и около машины постепенно образовывались лужи. Пуртурия встала позади Эрнеста, обхватила его ладони своими и показала, как правильно пользоваться шлангом. После тётя по обыкновению похлопала мальчика по макушке и вновь отлучилась к стеллажу.

— Дальше сам справишься. — Сказала она перед уходом.

    Постепенно Эрнесту становилось спокойнее, он больше не боялся повредить машину и действовал более уверенно. Вскоре к нему вернулась Пуртурия, державшая в руках пульверизатор с автошампунем. Она оглядела мальчика, и ему даже показалось, что с уст тёти сорвалось тихое "молодец". Первое совместное дело они закончили чуть меньше, чем за полтора часа.

— Никогда не поверю, что ты ни разу не мыл машину Тэрейны. — Произнесла Пуртурия, поднимаясь на первый этаж.

— Ни разу. — Ответил Эрнест, с гордостью оценив проделанную работу. — Мама всегда делала это сама, либо папа, если она не успевала.

— Ты неплохо справился для первого раза. Так... Что у нас дальше по списку... — Тётя потянулась к пиджаку, но быстро одёрнула руку. — Кажется, мой список превратился в мокрое месиво. Не напомнишь, каков второй пункт?

— "Работа в мастерской". Я не совсем понял, что он значит.

— Хм, кажется, пришло время показать тебе мою маленькую обитель. Но для начала следует переодеться. Я буду ждать тебя возле своей спальни.

    Эрнест кивнул и помчался в свою комнату. Он наспех надел сухую одежду и, небрежно промокнув волосы полотенцем, выбежал в коридор, где его уже ожидала тётя. Юноша всё никак не мог привыкнуть к быстроте Пуртурии. Прошло не так много времени, но макияж женщины был приведён в идеальное состояние, волосы сухие и уложенные, а одежда идеально выглаженная. Без лишних слов она отперла соседнюю дверь ключом с брелоком в виде пуговицы. С большим любопытством, с предчувствием, что перед ним вот-вот откроется важная тайна, Эрнест вошёл в комнату, поначалу жмурясь от яркого света. Просторное помещение, наполненное кучей полок, штативов, тканей, плакатов и кукольных деталей, занимающих почти всё свободное место. Окно плотно заколочено досками, естественный свет заменяла дюжина люминесцентных ламп на потолке. Эрнест внимательно разглядывал окружение. Он настолько привык к тусклому освещению и тёмным цветам, что сейчас блёклые разноцветные ткани казались странными и неестественными до боли в глазах.

— Подай, пожалуйста, краску с той тумбы. — Тихо попросила Пуртурия, собирая волосы в низкий хвост.

    Мальчик перешагнул швейную машинку, стоящую на полу, протиснулся между двумя стеллажами с миниатюрными фарфоровыми куклами, пролез под большим куском фанеры, прислонённом к стене, и, наконец, достиг заветного тюбика акрила. Возвращаясь, Эрнест размышлял над тем, по какому принципу Пуртурия расставляет вещи, и слышала ли она когда-нибудь слово "порядок". Мальчик отдал тёте краску. Женщина быстро кивнула в знак благодарности, надела фартук и села на край огромного стола, положив одну ногу на другую. На столе лежало нечто, накрытое синей тафтой, по силуэту напоминающее человека.

— Вам идёт белый. — Кротко произнёс Эрнест в попытке избавиться от напряжённого молчания.

— Белый отлично сочетается с красным. — Задумчиво ответила тётя, выдавливая краску на деревянную палитру.

    Женщина резким движением потянула край ткани, обнажив лицо и плечи новой куклы. Часть головы отсутствовала, аккуратный скол свидетельствовал о том, что её убрали намерено. Трещины в чёрном гипсовом теле были окрашены в ярко-красный, а белые волосы необычно переливались перламутром в холодном свете ламп. Пуртурия ударила кисть о своё запястье, и бордовые капли разлетелись по лицу куклы и фартуку женщины. Эрнест внимательно смотрел за действиями тёти. Он был человеком, далёким от творчества, но процесс создания чего-то прекрасного всегда завораживал его. Какими бы ни были его взаимоотношения с Пуртурией, юноша не мог отрицать, насколько хорошо она разбиралась в своём деле. Закончив с краской, женщина взяла белый маркер и заштриховала скол,  написав поверх штриховки букву "ш".

— "Ш"? — Поинтересовался Эрнест значением надписи.

— Шпинель. — Пояснила Пуртурия. — Я попросила мастера, чтобы на месте краски была красная шпинель, но закрашивать скол долго и бесполезно.

— Наверное, эта кукла очень дорогая.

— Искусство бесценно, Эрнест. Многие из моих кукол стоят дороже человеческой жизни.

— Если не секрет, сколько их у Вас?

— Триста семьдесят восемь, если не считать эту. — Пуртурия задумалась, перебирая в памяти каждую драгоценную статую. — То, что ты видел в доме, лишь часть моей коллекции. Я собрала достаточно экземпляров и планировала остановиться на этой кукле. Триста семьдесят девять красивое число.

— Если честно, это немного больше, чем я думал. Зачем они Вам?

— Они... Красивые, идеальные, очень полезные. — Пуртурия вздохнула и накрыла куклу тканью. — Навряд ли ты поймёшь.

    Эрнест пытался, но чем больше размышлял об этом, тем сильнее отдалялся от понимания происходящего в голове Пуртурии. Иногда ему казалось, что женщина и сама не до конца себя понимает. Пуртурия потёрла виски и оглядела комнату.

— На самом деле Умилия не была причиной, по которой я привела тебя сюда. — Сказала тётя, вставая со стола. — Это всего лишь заготовка, которая в скором времени отправится обратно к Альбертизу.

    Пуртурия достала с высокой полки большую картонную коробку и поставила её на широкий подоконник. Открыв её, женщина начала доставать аккуратно сложенные ткани. Они лежали группами по несколько цветов, перевязанные лентой. Наверху каждой группы располагался эскиз одежды.

— Тэрейна говорила, что у тебя неплохо получается составлять образы. Я была бы не против, если бы ты помог мне подобрать лучший вариант наряда для одной из моих девочек.

— Не знал, что мама рассказывала Вам обо мне. Я думал, вы не очень хорошо общались.

— Так и есть, мы не были с ней близки, но иногда обменивались письмами. Наш общий знакомый доставлял их нам, впрочем, зачастую именно он и подначивал писать друг другу.

    Факт, что в их время кто-то общался с помощью писем, выбил Эрнеста из колеи, но мальчик быстро пришёл в себя, вспомнив, что дом Пуртурии находится посреди леса, в нескольких милях от его дома. Слегка смущённый неожиданным доверием, юноша приблизился к тёте. Он взглянул на ткани и сразу приметил полотнища тёмно-зелёного бархата и чёрного шёлка. Приглядевшись, он заметил между ними и чёрную кожу. Эскиз, приложенный к данной группе, был ничем не примечательный, но Эрнест представлял, как роскошно могла бы выглядеть кукла в таких тканях. Бросив взгляд на другие группы, он укрепил уверенность в своём выборе. Мальчик не мог вообразить ни одной куклы Пуртурии в коктейльном платье с фатиновым подолом или в большом ярком пиджаке с асимметричными рукавами. На самом деле он даже не думал, что Пуртурия серьёзно предлагала ему эти варианты. Без слов юноша указал рукой на выбранную группу. Тётя кивнула и поставила рядом коробку с золотистыми пуговицами и бусинами.

— Подъюбник будет золотым, я подумываю добавить чёрную фату со скарабеями. — Озвучила тётя свои мысли и показала Эрнесту золотистые пуговицы в виде жуков.

— Хорошая идея. — Одобрил Эрнест, внимательно разглядывая пуговицы. — Может, добавить скарабеев на ремешок туфель? И сделать подошву золотой?

— Это имеет смысл. Ты неплох, стоит советоваться с тобой почаще.

    Очередное прикосновение к волосам Эрнеста ощущалось теперь уже более нежным. Казалось, тётя действительно была благодарна ему за помощь. Она убрала ткани обратно в коробку и выпроводила Эрнеста за дверь, попросив подождать на кухне полчаса, ей нужно время, чтобы навести порядок в мастерской. Мальчик не стал возражать. Он вошёл в кухню и взглянул на часы. Почти полдень. Острая секундная стрелка быстро совершала один оборот за другим, время пролетало незаметно.

    Послышались три чётких стука в дверную раму, оповестивших о приходе Пуртурии. Женщина быстро достала из холодильника нужные продукты и принялась объяснять Эрнесту, что от него требуется. Вскоре оказалось, что гораздо быстрее и проще было бы приготовить обед без его участия. Кое-как мальчик старался ровно нарезать бекон, пока Пуртурия успевала и перемешивать спагетти в кастрюле, и натирать сыр, и давать указания, как правильно держать нож. Странно, Эрнест точно помнил, что сыра в холодильнике не было, и Пуртурия не уезжала в магазин. Стоило подумать об этом, как он услышал слегка недовольный возглас тёти:

— Не витай в облаках, смотри на доску внимательнее, иначе снова порежешься.

    Эрнест быстро закончил с делом, вымыл руки и вернулся на место. Он пристально смотрел на Пуртурию, наблюдал за каждым её действием, контролируя, не добавит ли она в еду чего-нибудь лишнего. Он испытывал некоторую вину за это, но желание быть в безопасности было превыше желания оставаться человеком с чистыми мыслями.

— У всех Ваших кукол есть имена, да? — Вдруг спросил Эрнест, желая избавиться от возникшего напряжённого молчания. — Как звали самую первую?

    Женщина некоторое время молчала, обдумывая ответ. Она забрала у Эрнеста разделочную доску, резким движением ножа смахнула бекон в сковороду и только потом, обернувшись, ответила.

— Верно, у каждой есть своё имя.

    Со вторым вопросом она решила повременить. Сложив грязную посуду в раковину, она жестами указала Эрнесту вымыть её. Как только он приступил к её просьбе, Пуртурия продолжила, неожиданно не только для юноши, но и для неё самой.

— Моя первая кукла была подарком. — Тётя запнулась на первом слове, сомневаясь, действительно ли она хочет об этом говорить. — У неё долгое время не было имени, и сейчас я бы не хотела говорить его тебе. Но если ты имеешь ввиду первую куклу, к созданию которой я причастна, её звали Дисенсия.

— Дисенсия... — Задумчиво повторил Эрнест, проговаривая имя по слогам в попытке понять его смысл. — Как Вам пришло это в голову?

— Спонтанно. Самые лучшие идеи никогда не приходят после долгих размышлений.

    Эрнест постарался удержать эту мысль в голове. Тётя не походила на человека, совершающего необдуманные поступки, поэтому слышать, что она назвала свою драгоценную куклу первым именем, возникшем в мыслях, было крайне странно. Юноша не стал больше расспрашивать её об этом, она и так рассказала ему достаточно.

    После обеда Пуртурия предоставила ему свободное время. От предложения совместной готовки ужина Эрнест отказался. Он чувствовал себя бесполезным в этом занятии, поэтому не хотел мешать. Время до ужина мальчик решил скоротать сном, ведь за ночь он так и не выспался. Он уснул достаточно быстро, без тревоги и мешающих звуков, скрипов и смеха. Эрнест был счастлив наконец-то поспать спокойно. Эти шесть часов сна, казалось, были лучшими в его жизни. Пустота в мыслях и приятная темнота перед глазами — всё, чего он желал.

    Проснулся Эрнест за десять минут до ужина. Голова немного побаливала, но он даже не придал этому значения. Спустившись на кухню, он застал Пуртурию, помешиваюшую что-то в сковороде. Аппетитно пахло паприкой и сладким перцем.

— Ты вовремя. — Подметила женщина, не поворачиваясь к Эрнесту.

    Юноша сел за стол, вскоре перед ним оказалась кружка с зелёным чаем и глубокая тарелка с паэльей. Было приятно, что Пуртурия приняла во внимание его нежелание есть мясо и уже второй день заменяла его овощами и морепродуктами. Сама она, как обычно, ограничилась лишь чаем. Удивительно, но сегодня тётя первой завела разговор, самолично нарушив правило о молчании во время приёма пищи.

— Завтра ведь твой день рождения. — Произнесла Пуртурия, рассматривая содержимое своей чашки. — Как бы ты хотел его отметить?

— Я не праздную дни рождения. — ответил Эрнест, не отвлекаясь от своей тарелки. — Обычно я провожу их в кругу семьи, так что я был бы не против, если бы вы пригласили дедушку.

— Я спрошу его об этом. Знаешь, у него обычно много работы в клинике, так что я не уверена, сможет ли он приехать.

— Дело ведь не в загруженности?

    На этот вопрос Пуртурия не ответила, но Эрнест и так понял, что ни она, ни дедушка не очень хотят видеть друг друга.

— Ты вроде говорил что-то о друзьях. — Попыталась перевести тему тётя. — Не хочешь...

— Нет. — Резко перебил её Эрнест. — Я не хочу их приглашать.

— Что-то случилось?

    На мгновение Эрнест поймал на себе взгляд Пуртурии. Она казалась заинтригованной. Мальчик не хотел говорить об этом, но понимал, что тётя не отстанет, пока не узнает, в чём дело.

— Когда мы возвращали Кьянита домой, я проверил сообщения. Никто из моих друзей ничего не написал мне. Ни одного слова. Наверное только я думал, что мы друзья. — Эрнест вздохнул. — Я не говорил Вам, потому что думал, что Вы рассердитесь.

    Наступило минутное молчание. На лице Пуртурии не было ни гнева, ни огорчения, но было ясно, что она мысленно подбирает слова, чтобы не задеть Эрнеста.

— Именно об этом я говорила тебе. — Наконец заявила она и сделала глоток чая. — Люди — мусор. Они часто пользуются другими, поэтому следует тщательнее выбирать круг общения. Не думай, что дело в тебе. Твои "друзья" поступили так, потому что они отвратительны, твоей вины в этом нет.

    Каждое её слово шло от сердца. Она говорила это не только потому, что Эрнесту нужно было это услышать. В какой-то степени юноша был даже благодарен тёте за сказанное, но не смог этого выразить. Поверить в собственную непричастность не так просто, учитывая, как часто с ним случались подобные ситуации. Внезапно Эрнест поймал себя на мысли, что так же одинок, как Пуртурия, вот только она изолировалась от общества намеренно, а он цеплялся за каждую возможность завести друзей. Мальчик тут же попробовал выкинуть эти доводы из головы, но они плотно засели там.

— Спасибо за ужин. — Пробормотал Эрнест и ушёл.

    Аппетит пропал. Эрнесту нужно было время, чтобы всё обдумать. Он принял душ и лёг на кровать, уставившись в потолок. Мальчик глубоко погрузился в себя. Потеряв ход времени, он неподвижно лежал на спине, закрыв глаза. Он слышал странный отдалённый шёпот, но сейчас он абсолютно не беспокоил его.