глава ⅤⅢ

Открыв глаза, Эрнест обнаружил, что всё ещё находился в машине. Он лежал на задних сиденьях, головой на чём-то мягком, отчётливо ощущая чужие прикосновения к своим волосам. Повернувшись на спину, он в миг осознал, что подушкой ему послужили колени Пуртурии. Вспомнив события ночи, мальчик резко вскочил и отсел от тёти подальше.

- Что мы делаем в машине? - С опаской спросил он.

- Мы свернули в лес, и вскоре ты упал в обморок. - Непринуждённо ответила Пуртурия. - Наверное, я переборщила с резкостью. Ты очень быстро пришёл в чувство, нюхательная соль действует на тебя хорошо, однако почти сразу после этого ты уснул. Уже темнело, дорогу трудно разглядеть даже с дальним светом, признаться честно, я тоже чувствовала себя не очень, пришлось остаться здесь на ночь.

Её слова звучали очень сомнительно. Эрнест хорошо помнил вчерашние странности, они не могли оказаться лишь сном или галлюцинацией. Мальчика ломило от усталости, не было сил даже на то, чтобы оспорить историю Пуртурии.

- Если мне не изменяет память, дом уже близко, мы будем там примерно через час. - Заявила женщина и вернулась на место водителя.

- Можете открыть окно, пожалуйста? - Попросил Эрнест, прикрывая рот рукой.

Желудок мальчика будто выворачивало наизнанку. От свежего воздуха чувство тошноты подутихно, осознание того, что Эрнест не ел ничего более суток, настигло его врасплох. До конца поездки юноша старался думать о чём угодно, кроме собственного чувства голода. Выйдя из машины, он едва мог стоять на ногах, из-за чего Пуртурии пришлось помочь ему дойти до кухни. Женщина ворчала, отчитывая его за дурное отношение к своему здоровью.

- Вы ведь сами питаетесь только чаем. - Возмутился Эрнест, присаживаясь на стул.

- Я - это я, не сравнивай меня с собой. - Ответила Пуртурия и поставила на плиту кастрюлю с супом. - Я отойду, чтобы загнать машину в гараж. Убедительная просьба ничего не трогать и не вставать с места, пока я не вернусь.

Эрнест кивнул, не желая спорить. Когда Пуртурия ушла, он всё ещё ощущал чьё-то присутствие. Вглядываясь в каждый угол, мальчик старался хотя бы краем глаза уловить причину своего беспокойства, и вскоре ему это удалось. Один из кухонных шкафов оказался приоткрыт, в маленькой щели виднелся светящийся голубой глаз. Как только юноша набрался смелости подойти поближе и рассмотреть находку, в кухню заявилась Пуртурия. Эрнест даже удивился, как за столь короткое время она успела убрать машину, переодеться и нанести макияж.

- Что это? - Сразу спросил мальчик, указав на шкаф.

- Не показывай пальцем, это некрасиво, я уже говорила тебе об этом. - Напомнила Пуртурия.

Женщина подошла к шкафчику и достала из него гипсовую голову, в глазах которой были проделаны отверстия, через которые светил голубой свет.

- Это одна из версий лица моей новой куклы. Пока что она в разработке, и, скорее всего, дальше не продвинется. При изготовлении в форму что-то попало, нарушив текстуру кожи, а переделать это очень сложно, поэтому проще отказаться от идеи. - С долью печали в голосе сказала Пуртурия. - Жаль, я очень хотела именно её в коллекцию.

- Что она делала на кухне?

- В моей мастерской нет места.

- Неужели вы сами сделали всех этих кукол?

- Нет. Человек, который занимается их созданием, привозит мне заготовки. Я правлю их, если это требуется, и наношу примерный макияж, после чего возвращаю ему. Слишком много вопросов ты задаёшь для человека, который не мог самостоятельно зайти в дом.

Пуртурия убрала голову обратно и поставила перед Эрнестом тарелку с супом. Когда женщина подавала ему столовые приборы, юноша заметил на её ладонях мозоли.

- Натёрла об руль. - Сообщила тётя, уловив интерес в глазах мальчика. - Ешь, не отвлекайся, мне ещё нужно...

- Пуртурия. - Прервал её Эрнест. - Нам необходимо поговорить.

Женщина окинула юношу удивлённым взглядом. Не став противиться, она опустилась на стул рядом с ним. Тётя скрестила руки на груди, выражая свою неготовность к разговору и недовольство.

- Все люди разные, я понимаю, что у каждого свои интересы и...

- И тебя вновь напугали куклы, как я понимаю.

- Да.

- Всё ясно.

Пуртурия устало вздохнула и, встав из-за стола, направилась к выходу из кухни. Эрнест схватил её за запястье, но женщина быстро одёрнула руку.

- Постойте! - Крикнул Эрнест. - Уделите мне пару минут. Пожалуйста.

Тётя остановилась и обернулась к мальчику. Брови нахмурились, но лицо выражало скорее не гнев, а обиду.

- Мне надоело, что ты постоянно в чём-то меня подозреваешь. Я не сделала ничего плохого, чтобы ты относился ко мне подобным образом.

- Я не подозреваю. - Ответил Эрнест, пытаясь объяснить свои чувства. - Разве что самую малость. Вы почти незнакомый мне человек, ничего о себе не рассказываете, а в доме происходят странности. Вы никогда не верите мне, даже если я привожу доказательства. Эта неизвестность пугает меня.

- Ты не должен бояться меня. - Её голос смягчился. - Порой я действительно бываю отчуждённой или грубой, но я никогда не причиню тебе вреда.

- Дело не столько в вас, сколько в куклах.

- Они безобидны, я говорила это ни раз. Всего лишь статуи. Понимаю, для тебя выглядят непривычно, но они абсолютно безопасны. Сегодня ты убедишься в этом. Я не знаю, как объяснить странности, происходящие с тобой в последнее время, возможно, тебе привиделось это из-за стресса. Я хочу верить тебе, но не могу.

- Расскажите мне о куклах.

- Обязательно расскажу чуть позже, когда ты будешь готов. А сейчас доедай, набирайся сил, как закончишь, приходи ко мне, есть дело, с которым я одна не справлюсь.

Эрнест кивнул и в глазах его отразилось не только согласие, но и некоторое раскаяние. Ему вдруг стало так стыдно за своё поведение. Он понимал, что не совершил ничего ужасного, но слова Пуртурии засели у него в голове. Всё это время он безосновательно считал Пуртурию своим главным врагом и только сейчас задумался, что корнем проблемы могла быть не она. Эрнеста не покидала мысль, что он сходит с ума. Он не мог верить ни себе, ни Пуртурии.

Доев, Эрнест, как и обещал, заглянул в комнату Пуртурии. После трапезы ему стало гораздо лучше, но голова по-прежнему немного побаливала. Женщина отвлеклась от дел и взглянула на Эрнеста. Она молча достала из-под стола кувалду, деревянную шкатулку средних размеров и махнула Эрнесту рукой, попросив следовать за ней. Пуртурия привела его к кукле, стоявшей у чёрного входа.

- Разбей её. - Попросила женщина и протянула Эрнесту кувалду.

- Зачем? - В недоумении спросил юноша, согнувшись под тяжестью кувалды.

- Скоро эта кукла обретёт новый облик, её прототип на грани двух миров. - Восхищённо объяснила Пуртурия. - Я хочу, чтобы она обратилась в прах, как её прообраз, тем более, она теперь не имеет с ним почти ничего общего. Просто ударь по ней посильнее и не задавай лишних вопросов.

Эрнест угукнул и принялся за работу. Размахнувшись, он вдарил по кукле тяжёлым инструментом пару раз, пока она не превратилась в маленькие глиняные кусочки. Пуртурия опустилась на колени и сложила осколки в шкатулку, в которой уже лежали белая вуаль, тонкое золотое кольцо, пуанты и засохшая чёрная лилия.

- Что Вы собираетесь с этим делать? - Поинтересовался Эрнест.

- Закопаю под деревом возле дома. - Ответила Пуртурия, проведя рукой по шкатулке. - Большего она не достойна. Если хочешь, можешь пойти со мной.

- Мне некомфортно на открытых пространствах, лучше останусь дома.

Пуртурия понимающе кивнула и покинула дом. Оставив кувалду в коридоре, Эрнест ушёл в свою комнату. Ему в глаза сразу бросилась музыкальная шкатулка, стоявшая на комоде. Она привела его в замешательство. Мальчик проверил карманы и убедился, что перед ним была та самая шкатулка, подаренная Грандидьеритом. Юноша только-только начал налаживать отношения с Пуртурией, как поймал её на очередном обмане. Раз за разом обещая себе не доверять тёте, он наступал на одни и те же грабли. Как бы он ни пытался, не мог понять истинных мотивов Пуртурии. Полный разочарования, Эрнест внимательнее оглядел спальню. Всё стояло на своих местах, только окно открыто нараспашку. Прохладный ветерок колыхал шёлковую тюль, проникая в комнату с лёгким запахом дождя. Тучи сгущались, застилая небо свинцовой пеленой. С заднего двора доносился лёгкий стук. Приглядевшись, он заметил Пуртурию, сидевшую на большом корне красного кедра. В руках она держала шкатулку, никак не решаясь опустить её в вырытую яму. Женщина тихо и неразборчиво произносила одну и ту же фразу на протяжении нескольких минут. Язык напоминал латынь, но Эрнест не был до конца в этом уверен. Пуртурия положила шкатулку и засыпала её землёй. Движения её были скованными и нерешительными, что казалось Эрнесту странным, Пуртурия будто чего-то боялась или сожалела о содеянном. Не оглядываясь, женщина вернулась в дом. Она непривычно громко хлопнула дверью и ушла в свою комнату. Маленькие холодные капли с порывами ветра влетали в спальню, неприятной колкостью ощущаясь на лице и руках Эрнеста. Он прикрыл окно, приставив к стеклу небольшую настольную лампу. "Не лучший момент для беспокойства Пуртурии." - подумал мальчик, решив попросить у неё ручку окна чуть позже. Чтобы скоротать время, он отправился на первый этаж. Эрнест хотел получше рассмотреть кукол, проверить, действительно ли каждая из них безопасна. Беспокойство вновь накрыло его с головой при виде статуй. На этот раз их взгляды были направлены не на него, а в конец коридора. Выдохнув, юноша смело зашагал к гостиной, готовясь лицом к лицу встретиться с любым злом, что может поджидать его там. На первый взгляд комната выглядела мрачно и пусто, как и всегда, однако достаточно быстро Эрнест заметил большую коробку, стоящую возле вазы с розами. Из коробки торчала аккуратная женская рука, разрисованная голубыми цветами. Мальчик мельком глянул на портреты, висевшие на стене напротив. Кукла, запечатлённая на них, обладала идентичными узорами. Подойдя ближе, Эрнест присел на корточки и заглянул в коробку. С трудом вмещаясь, в ней лежала кукла с фотографий. В отличие от других, она выглядела гораздо менее очеловечено, что делало её ещё более красивой. Красивая коричневая шляпка прикрывала часть лица, однако под ней всё же виднелась тонкая трещина.

- Красивая, не правда ли? - Послышался голос Пуртурии прямо над ухом мальчика.

Эрнест испуганно повернул голову в сторону звука. Рядом с ним в позе лотоса сидела тётя, нежно поглаживающая кисть руки куклы.

- Я не слышал, как вы вошли. - С небольшим стеснением сказал Эрнест после лёгкого кивка.

- Не хотела тебя пугать. - Ответила Пуртурия, не отрывая взгляда от куклы. - Ты был так заинтересован ей, что я не смогла пройти мимо.

- Я посчитал странным, что Вы оставили куклу в коробке.

- По лицу пошла трещина, поэтому завтра она отправиться к мастеру на починку. Я не смогла найти контейнер, в котором мне её доставили, пришлось использовать то, что было под рукой.

- Не проще ли положить её в ящик другой куклы?

- Нет. Для каждой из моих девочек изготавливается индивидуальный контейнер. Им некомфортно в чужих, равносильно тому, если бы тебя заперли в чужом доме.

Пуртурия говорила размеренно, с необычайной увлечённостью. Её интонация и очарованный куклой взгляд казались Эрнесту странными. Мальчик знал, что тётя помешана на куклах, но не подозревал, что настолько. Она относилась к ним с бо́льшим уважением и трепетом, чем к людям.

- Хватит на сегодня любований. Прэтэри́та не из тех, кто любит внимание.

Женщина с максимальной осторожностью убрала руку куклы в ящик. Она поднялась с пола и пошла в сторону выхода из гостиной. Эрнест окликнул её и, подождав, пока тётя остановится и обернётся, подошёл к ней, сохраняя расстояние в полтора метра.

- Я хотел попросить у Вас...

- Оконную ручку? - Предположила Пуртурия. - Держи, это твоё. Очень нехорошо подглядывать за людьми, впредь помни об этом.

- О чём вы? - Недоумевал Эрнест.

- Я могла бы сидеть на улице хоть весь день в ожидании, пока у тебя появится совесть. Если бы не пошёл дождь.

Пуртурия достала из кармана пиджака ручку и передала её Эрнесту, после чего ушла, попросив мальчика не опаздывать к ужину. Юноша напоследок обернулся, предполагая узреть нечто странное, что сопровождало его обычно, но кукла по-прежнему лежала в ящике, и никаких странных звуков не слышалось. Эрнеста переполняла решимость, он хотел знать об окружающей обстановке как можно больше, поэтому вернулся в коридор. Его поражала детализация кукол, из-за которой они выглядели как настоящие. На удивление, каждая обладала собственными чертами лица, не схожими с другими. Только спустя полчаса юноша понял, что конкретно не давало ему покоя. Пугающими куклы казались не из-за искусной работы мастера и его внимания к деталям, а асимметричности. Статуи, подобно живым людям, обладали немного асимметричными телами, что совсем им не свойственно. Однако объединяло их одно - схожий рост, телосложение и возраст. Не было ни одной куклы на вид младше двадцати лет или ниже ста семидесяти сантиметров. Особо низкие обуты в туфли на более высоком каблуке, однако таких оказалось совсем немного. Лишь одна не вписывалась в стандарты - не очень высокая женщина, стоявшая на цыпочках. Она была одета в длинную шифоновую ночную рубашку насыщенного синего цвета, сброшенную с одного плеча, на которой мелким бисером вышиты белые цветы. Сквозь ткань хорошо просматривались ключицы, ребра и кости таза. Кукла изготовлена из фарфора, одна из немногих, лишённая сильной схожести с реальным человеком. Шарнирами она также не обладала. Изящные кисти рук лежали на шее, обхватывая её длинными костлявыми пальцами. Чёрные как смоль волосы падали на плечи, обрамляя овальное лицо. Аккуратный ровный нос и острые скулы сразу напомнили Эрнесту Пуртурию, только тонкие длинные брови делали взгляд бездонных зелёных глаз чрезмерно унылым. Стеклянные глаза, будто наполненные слезами, блестели, отражая свет лампы.

- Эрнест, не уж то ты начал интересоваться моими куклами? - С издёвкой произнесла Пуртурия, неожиданно возникшая рядом с Эрнестом.

Мальчик не смог ничего ответить. Его действительно впечатляли куклы, но ещё больший интерес вызывала тётя и её умение неожиданно появляться в нужное время в нужном месте. Каждый раз она будто знала, где находится Эрнест и чем занимается.

- Поскольку ты отказываешься есть мясо, сегодня на ужин фалафель. Всё готово, пойдём, можешь вернуться к изучению искусства в другое время.

Эрнест проследовал за тётей на кухню. На столе уже стояли две чашки чая и глубокая тарелка, до краёв наполненная небольшими нутовыми шариками. Взяв в руку вилку, юноша взглянул на Пуртурию.

- Я бы хотел задать Вам пару вопросов, не возражаете? - Уверено спросил он.

- Разумеется, нет. - Ответила Пуртурия.

Женщина улыбалась. Нотки доброты в голосе казались настолько фальшивыми, что каждое слово сопровождалось звоном в ушах.

- Та кукла, которую мы только что видели, очень похожа на Вас. - Эрнест решил начать издалека, но Пуртурии не потребовалось много времени, чтобы понять, чего от неё ждёт племянник.

- Конечно похожа, это статуя моей матери.

- Дедушка и родители никогда не рассказывали мне о ней.

Улыбка быстро сползла с её лица. Разговор о родственниках оказался не той темой, которую Пуртурии хотелось бы обсуждать. Она сделала глоток чая и убрала волосы за уши, чего никогда раньше не делала. Она позволила себе несколько мгновений тишины, чтобы обдумать ответ. Как бы женщина ни старалась скрыть нервозность, её выдавало избегание зрительного контакта.

- Иногда семья предпочитает замалчивать неудобные истины. - Сказала Пуртурия, стараясь звучать непринуждённо. - Воспоминания о почивших могут быть тяжёлыми, порой лучше оставить их в прошлом. Бабушка умерла задолго до твоего рождения, какое тебе вообще дело до неё?

- Вы думаете, что умалчивание подробностей способно унять горечь от утраты? - Возмутился Эрнест, настаивая на объяснении ситуации. - Может, я и не знаком с бабушкой, однако она, как и Вы, член моей семьи, пусть и не предаваемый огласке, и я хочу знать, что это за человек.

- Если так сильно интересуешься родословной, давно мог спросить о ней у Тэрейны. Ей явно было известно больше о наших родителях, чем мне.

- Я задал Вам этот вопрос, потому что хочу узнать что-то и о Вас.

- Довольно. - Выдохнув в попытке успокоиться, женщина взглянула на Эрнеста. - А я хочу, чтобы ты перестал донимать меня вопросами. Сегодня у меня нет желания говорить об этом. Доедай, и иди к себе.

Пуртурия поднялась с места, провела рукой по голове юноши и покинула кухню. Насытившись, Эрнест ушёл в свою спальню и начал готовиться ко сну. всё время он размышлял о том, почему Пуртурии так тяжело давался разговор о семье. Ранее он был убеждён, что тётя самостоятельно отреклась от родственников, но сейчас засомневался. Витая в собственных мыслях, он не сразу услышал очередной скрежет по двери, за которым последовал громкий стук, будто что-то тяжёлое рухнуло на пол. Эрнест с опаской смотрел в щель между дверью и полом. Он видел, как рука с длинным красным маникюром пыталась протиснуться в неё. Дверь не заперта, ничто не мешало тому, что находилось за ней, спокойно войти в комнату, но по какой-то причине оно не могло этого сделать. Попытки проникновения продолжались не больше пяти минут. Всё стихло так же резко, как и началось.