глава Ⅵ

Ночь прошла в бессонных муках, Эрнест постоянно слышал шаги. Как только солнечные лучи достаточно осветили комнату, мальчик набрался смелости и высунул голову из-под пледа, первым делом посмотрев на дверь. Комод был отодвинут в привычное для него место, на паркете остались шероховатые полоски. Юноша осмотрел спальню. Не обнаружив намёка на присутствие посторонних, он переоделся и с опаской вышел в коридор. Мальчишка не нашёл список дел на столе, поэтому решил уточнить насчёт него у Пуртурии, но перед этим убедиться, померещилось ли ему, или кто-то действительно скрёбся в дверь. На тёмном дереве Эрнест увидел следы тонких коготков. Это были не просто царапины, скорее прожжённые полосы, слабо попахивающие гарью. Положение дел не радовало, но теперь юноша мог доказать тёте, что не бредит. С предвкушением он помчался к её спальне и застучал в дверь, но никто не открыл. Через секунду мальчик уже стоял в комнате и глядел на идеальный порядок. В воздухе по-прежнему витал запах парфюма Пуртурии, но самой женщины в спальне не оказалось.

— Пуртурия? — Сказал он достаточно громко, чтобы его услышали.

Но ответа не последовало. Пуртурия ненавидела резкие звуки, и точно примчалась бы, чтобы отчитать Эрнеста за шум, но её не было. Ни в комнате, ни в одной из ванных, ни в гостиной или кухне. Входная дверь заперта, как и обычно. Эрнест оказался один на один с куклами. Он попытался подавить нарастающую тревогу, забыть про жутких кукол, не обращать на них внимания, но получилось плохо. Десятки стеклянных глаз направленны на него, Эрнест впервые обратил на это внимание. Он сделал пару шагов, не разрывая зрительный контакт с одной из статуй. Её глаза следовали за Эрнестом, ему не мерещилось.

— Эрнест. — Прозвучал строгий голос Пуртурии.

Мальчик пробежался по коридору взглядом, но тёти не увидел. Когда он вернул внимание к куклам, их взор был направлен прямо перед собой, будто секундой ранее они не играли с Эрнестом в гляделки.

— У Вас плохо получается шутить. — Крикнул юноша. — Хватит, мне совсем не смешно. Я разобью одну из кукол, если вы не прекратите.

Но и эта фраза осталась без внимания, лишь быстрый топот донёсся со стороны лестницы.

— Пуртурия? — Повторил Эрнест, но к лестнице подходить не решился.

Пуртурия бы не пряталась от него. Если бы хотела, не стала бы издавать так много звуков. Эрнест сомневался, хотел ли знать, что было источником шума, или же жить в чудесном неведении. Пока подвернулась возможность, он решил поискать немного информации о Пуртурии, но прежде позавтракать. Еда, приготовленная руками тёти, по-прежнему не внушала доверия, поэтому пришлось ограничиться лишь салатом из овощей, который Эрнест криво-косо, но сделал сам. Он никогда не готовил, из-за чего ровная нарезка продуктов оказалась небольшим испытанием. Помыв использованные приборы, мальчик повертел в руках нож. Оружие бы не помешало ему для защиты, но в то же время он считал, что такая идея ни что иное, как паранойя. Страх — такая же важная эмоция, как остальные, но испытывать её Эрнесту было крайне стыдно. Инстинкт самосохранения превозмог принципы, и, завершив трапезу, юноша взял нож с собой. Уверенность в том, что он поможет, отсутствовала, но холодное оружие гораздо лучше, чем ничего.

Для начала Эрнест отправился в комнату Пуртурии. Место не из приятных, но именно в нём без особых усилий можно добыть нужные сведения. Взгляд моментально упал на эскизы, которыми завешены стены. Механизмы, одежда, куклы. Одни старательно зачёркнуты, другие нетронуты, но почти под каждым эскизом прямым острым почерком выведено «Исправить», «Не удался», «Отвратительно». Среди множества изображений женственных кукол Эрнест заметил аккуратный набросок мужчины с зачёркнутым лицом. В углу, как на остальных изображениях, была надпись, но сделанная уже более криво, как будто рука Пуртурии дрожала.

— Энстер. — Не с первого раза прочитал мальчик, показушно прищурившись. — Имечко похуже, чем у Пуртуси.

Неудачной шуткой он попытался отогнать страх. Осознав глупость затеи, Эрнест вернулся к осмотру комнаты. Количество фарфоровых статуэток, которые пару дней назад он лично расставил на столе, уменьшилось с пяти до трёх, и вид оставшихся сильно изменился. В одной он увидел точную копию куклы с фотографий в гостиной, в другой несуразное нечто с полностью красными глазами, а в третьей ту самую девочку, чей образ всплывал в памяти ни один раз. Теперь в причастности Пуртурии к произошедшим странностям не оказывалось сомнений. Может, она корень проблемы, а может, такая же жертва обстоятельств, как и Эрнест, этого юноша не знал, но отчаянно хотел выяснить.

Он копался в комнате тёти ещё долгое время, секунды сменялись минутами, минуты — часами, но ничего полезного больше найти не удалось. Живот начал тихо урчать, а голова кружиться от голода. Питаясь одними овощами он бы не протянул долго, но даже приготовить яичницу не представлялось возможным, ибо шкаф со сковородками заперт. Мальчик спустился на кухню и задумчиво открыл холодильник.

— Вот ты где. — Прозвучало из коридора.

Эрнест захлопнул дверцу холодильника от неожиданности и сжал в руке нож, готовясь отбиваться от любой напасти. Не успел он даже глянуть в сторону предполагаемой опасности, как в него прилетел огромный букет цветов.

— Это тебе, поставь в вазу или выкинь. У меня нет на это времени.

Юноша выглянул из-за букета и увидел перед собой Пуртурию. На её ногах красовались нежно-голубые туфли на высоком тонком каблуке. Удивительно, как он не услышал её прихода.

— Где Вы были? — Спросил Эрнест и рассмотрел цветы получше. — Сто одна роза? Как банально. У Вас появился ухажёр?

— Не неси чушь, мне почти сорок лет, не до ухажёров. Нужно было обсудить детали работы с одним человеком, в знак уважения он подарил мне букет, ничего более.

— По вам и не скажешь, выглядите на все шестьдесят. — Пробормотал Эрнест, но поспешил оправдаться, увидев презрительный взгляд тёти. — Из ста, я имею ввиду. Вы немного не мой типаж, но для кого-то явно на сотню баллов потяните.

— А ты выглядишь так, будто хочешь отдраить весь третий этаж до блеска.

— Простите.

— На первый раз прощён.

Пуртурия взглянула на часы, после чего выдвинула предположение, что Эрнест даже не обедал, пусть время и близилось к двум часам дня. Эрнест с недовольством опровергнул его, но именно в этот момент живот предательски заурчал. Мальчик потупил глаза в пол, а затем с лёгким стеснением попросил Пуртурию приготовить что-нибудь без мяса. Женщина томно вздохнула и ответила:

— Думаю, сырный крем-суп тебя вполне устроит. Погуляй часик, не возьму же я его из ниоткуда.

— Я хочу побыть со своей любимой тётушкой, неужели Вы откажете?

— Делай, что хочешь, только убери куда-нибудь этот пылесборник.

Пуртурия с некоторым отвращением указала на букет. Эрнест незаметно оставил нож на столе и ушёл в гостиную, ведь именно там, на камине, он видел пустую вазу. Пусть сосуд был достаточно большой, пришлось постараться, чтобы уместить в нём цветы. Справившись с задачей, юноша вернулся на кухню. Он сел на стул и уставился на Пуртурию. Эрнест не собирался проводить с ней время, лишь удостоверится, что тётя ничего не подмешает в еду, ведь доверие к ней полностью иссякло.

— Я хотел спросить... — Начал говорить мальчик, но быстро замолк.

— Спрашивай.

— Вы ведь всё равно уклонитесь от ответа.

— Зависит от того, что конкретно ты хочешь узнать.

— В ночь со вчера на сегодня Вы не слышали никаких странных звуков?

— Нет. Но, полагаю, ты слышал.

— Честно говоря, да. Смех, стук, а утром на двери своей спальни я обнаружил странные царапины. Они не могли возникнуть сами собой.

Про чужое прикосновение юноша умолчал. Пуртурия задумалась. Конечно, она не верила Эрнесту, но чувствовала странное желание хотя бы попытаться успокоить его.

— После обеда покажешь мне свою находку. Не переживай так сильно, может, Кьянти что-то натворил, пока я спала. Питоны всё-таки ведут ночной образ жизни.

— Кьянит смеялся и царапал дверь?

— Ты мог спутать шипение со смехом. Как объяснить царапины, я не знаю, но не призраки же донимали тебя ночью.

— Я не говорил о призраках. Ваши куклы. Они странные и жуткие, повторюсь. Вдруг это они?

— Ты достаточно взрослый, не думала услышать от тебя подобную ересь. Это просто статуи, не способные двигаться самостоятельно. Если бы могли, я бы непременно предупредила тебя.

Эрнест не стал настаивать на своём. Он был уверен, что тётя никогда не расскажет ему всей правды. Всё это время она разговаривала, стоя спиной к нему. Помешав блюдо в кастрюле, она зачерпнула немного ложкой и подошла к Эрнесту, попросив попробовать на соль. Эрнест кивнул, продегустировал суп и сказал, что его всё устраивает, после чего посмотрел Пуртурии в глаза и приложил палец к левому уголку своих губ.

— У Вас помада смазалась.

Глаза Пуртурии на секунду расширились от неожиданности, но она достаточно быстро вернула каменное выражение лица. Женщина провела тыльной стороной ладони по щеке, но лишь больше размазала косметику. Тогда Эрнест попросил тётю наклониться и вытер всё рукавом рубашки.

— Теперь ты грязный. — Возмутилась Пуртурия.

— Зато Вы чистая. — Ответил Эрнест и улыбнулся, будто ожидая награды за свой подвиг.

— Очень надеюсь, что все подростки странные, а не только ты. Как поешь, пойдёшь переоденешься.

Пуртурия поставила перед Эрнестом тарелку с супом и села за стол, поставив на него локти и положив голову на ладони. Эрнест взял пиалу и выпил блюдо через край, не притронувшись к ложке. Затем глянул на тётю, подозрительно наблюдавшую за ним.

— Что-то не так? — Недоумевал он.

— От тебя попахивает моим парфюмом. — Сообщила Пуртурия, нахмурившись. — Ты рылся в моих вещах.

— Нет, конечно нет. Спустя столь долгое нахождение в Вашей компании мои волосы пропахли ароматом, витавшим в воздухе, не более.

— Лён хорошо впитывает запах. Я почувствовала неладное, не успев ступить на порог, а как только ты провёл рукавом рубашки по моему лицу, всё стало ясно. Не отнекивайся, я в любом случае узнаю правду.

— Вы не составили список дел. Я хотел спросить о нём, но Вас не оказалось дома. Хоть бы записку оставили.

— Выставить меня виноватой не получится, даже не пытайся. Сомневаюсь, что ты пришёл ко мне исключительно за списком дел. У меня нет времени для долгих разговоров, считай, что тебе повезло. Пойдём, покажешь царапины на двери.

Эрнест проводил тётю до двери своей комнаты. Женщина внимательно рассмотрела царапины и притронулась к одной из них рукой.

— Действительно странно. — Прокомментировала Пуртурия. — Ты удивишься, но я понятия не имею, что могло оставить подобные следы. Свою версию с Кьянти отвергаю, но и твою с куклами тоже. Куклы, пусть и выглядят странно, всё ещё являются игрушками, не способными двигаться самостоятельно, и уж тем более прожигать дерево. Я могу лишь предложить тебе поменяться спальнями на одну ночь, но при условии, что ты ничего не будешь трогать. Я бы хотела лично узреть всё, о чём ты говоришь.

— Без проблем. Если что вдруг, кричите. Спасти не обещаю, но вдруг вам полегчает. — Съязвил Эрнест.

— Но, чтобы всё было честно, Кьянти остаётся с тобой.

Эрнест засомневался. В одной комнате его ждал огромный питон, который мог расправиться с ним за пару минут, а в другой неизвестное нечто, чьи возможности неясны. Поразмыслив, он согласился на условия тёти, ведь питона можно закрыть в ванной или шкафу. Недоверие к Пуртурии никуда не исчезло, но появилась искра надежды, что она не так плоха, какой казалась. Женщина пообещала в ближайшее время заменить дверь и ушла, а Эрнест с долей опасения засел в своей спальне в ожидании ночи.

В дверном проёме стояла Пуртурия, одетая в чёрную атласную пижаму, с подушкой в руках. Она окинула Эрнеста взглядом и кивнула в сторону своей спальни. Повинуясь, юноша мигом помчался в комнату тёти. К счастью для него, Пуртурия уже заперла Кьянита в ванной. Мальчик лёг в кровать и испытал невероятное облегчение. Наконец, он мог спать спокойно. Удобное ложе и тишина, нарушаемая лишь недовольным шипением рептилии. Никаких запахов он не чувствовал, но подумал, что тётя специально проветрила для него комнату. Хотелось забыться и поспать со спокойной душой, однако дурные мысли мешали наслаждаться неожиданно возникшими привилегиями. Эрнест чувствовал подвох, ведь их сделка крайне невыгодна Пуртурии. Тётя точно догадывалась, что юноша осмотрит каждый угол спальни, но всё равно решилась на такую авантюру, даже стала её инициатором, и лишь ради того, чтобы проверить правдивость слов племянника, хоть и могла вновь окрестить их бредом. Мальчик повернулся на бок, и его взгляд остановился на шкафу, внутри которого слабо мигал красный свет. Эрнест собирался сообщить об этом Пуртурии, но через минуту свечение исчезло, и юноша отказался от своей затеи.

— Наверное, показалось. — Прошептал мальчик и закрыл глаза, вскоре уснув.