глава ⅠⅤ

Тусклые лучи солнца, скрытого за дождевыми тучами, светили сквозь незашторенное окно. Эрнест потёр глаза и сел. Голова болела так, будто по ней ударили тяжёлым предметом. Юноша осмотрел себя и поймал на мысли, что абсолютно не помнил вчерашний день. Он даже не помнил, как надел пижаму и лёг спать, не выключив лампу, стоявшую на прикроватной тумбочке. На руках в некоторых местах были маленькие синяки, будто следы пальцев, а на бедре небольшой ожог. Сонный мальчик силой заставил себя встать с постели и пойти умыться.

Стоя в ванной комнате, он смотрел на своё отражение, не понимая, почему его лицо такое отёкшее. Он почувствовал, как нечто холодное коснулось его голени. Неплотно закрытая ранее дверь была настежь открыта, а мимо ноги юноши ползла огромная змея. Трёхметровый гигант заполнил своим телом всё свободное место на кафельном полу. Эрнест уронил зубную щётку в раковину, закричал и неосознанно залез в ванну, надеясь, что там его никто не тронет. На визги мальчика пришла Пуртурия, абсолютно спокойная, будто знавшая, что возникнет подобная ситуация.

— Почему не сказали, что у Вас есть змея? - Возмутился Эрнест.

— Змея не моя, а моего друга, он привёз её пару часов назад, ты ещё спал. — Сказала женщина и без труда вытащила рептилию в коридор, чтобы мальчик успокоился и не нарушал её тишину.

— А если это создание кусается?

— Белогубые питоны не ядовиты, впрочем, как и все остальные виды. Единственное, что Кьянит может сделать, задушить тебя, так что не подходи к нему.

— Вы умеете поддерживать.

Пуртурия оглядела Эрнеста с ног до головы и ушла. Мальчик вылез из ванны и со всех ног помчался на кухню, надеясь, что змеи не умеют быстро ползать. Он дёргался от каждого шороха и постоянно оглядывался. Схватив тарелку с завтраком и столовые приборы, юноша залез на стул с ногами, опасаясь очередного соприкосновения с рептилией. Он посмотрел на часы, висевшие над дверным проёмом, и очень удивился, узнав, что время обеденное. Обычно он просыпался не позднее десяти часов утра, но гораздо больше его поразило равнодушие Пуртурии, любящей отчитывать его за минутное отклонение от расписания. Эрнест глянул на своё блюдо. На нём лежала горелая отбивная, которую Эрнест воспринял за личное наказание от тёти. Он постарался разрезать чёрное нечто пополам, надеясь избавиться от подгоревших участков, но оно оказалось сожжено полностью и при соприкосновении с ножом хрустело, как вынутый из костра уголь. Внезапно в дверь позвонили. С лестницы сбежала Пуртурия, споткнувшись о свою же ногу на последней ступени и чуть не упав на пол. Эрнест испытал сильное чувство дежавю. Он был готов поклясться, что видел это не в первый раз. Как только входная дверь открылась, юноша услышал громкий шум дождя и не смог даже представить, кто мог притащиться в лес в такую погоду. Ответ не заставил себя долго ждать, и на кухню вошла насквозь промокшая Пуртурия, с трудом державшая большой пластиковый контейнер. Она поставила его на стол и открыла крышку. Воздух заполнился странным запахом, который Эрнест до этого никогда не ощущал. Мальчишка с любопытством заглянул внутрь контейнера и увидел гору свежего, красно-коричневого мяса.

— Не суйся, куда не просили. — Сказала женщина и легонько стукнула Эрнеста по носу пальцем. — Я не горю желанием лицезреть твои волосы в еде. К слову, ты уже должен был причесаться и переодеться.

— Я не вернусь на второй этаж, пока Вы не уберёте оттуда свою змейку. — Прошипел юноша.

— "Моя змейка" со мной.

Пуртурия взяла достаточно увесистый кусок мяса и бросила его на пол. К столу подполз питон и жадно поглотил пищу. Эрнест поморщился от этого зрелища и нервно сглотнул. Один лишь вид острых зубов рептилии до ужаса пугал его.

— Что это за мясо? — Спросил юноша, не отрывая глаз от питона. — Кажется, ему понравилось.

— Ещё бы ему не понравилась нежнейшая телятина. — Ответила Пуртурия, покосившись на зверушку.

— Телятина? — Переспросил Эрнест.

— Да. — Коротко ответила тётя и сложила мясо в морозильную камеру. — У меня аллергия на курицу, индейка и говядина мне не по нраву, а свинина слишком жирная. Так уж и быть, в редкие дни, если тебе захочется, я могу приготовить что-то и из другого мяса или морепродуктов, но точно не в ближайшую неделю.

— Не утруждайтесь. — Задумчиво промямлил юноша и ткнул вилкой отбивную.

— Тебе сегодня придётся утрудиться. Вчера я забыла составить расписание и список дел, именно поэтому тебе было дозволено бездельничать до этого момента. Доедай быстрее и пойдём со мной.

— Что-то я не голоден. — Вздохнул Эрнест и, встав из-за стола, перепрыгнул через питона. — Зачем я Вам понадобился?

— Мне нужно, чтобы ты достал с верхней полки моего платяного шкафа коллекцию фарфоровых кукол. Я бы сделала это сама, но сегодня у меня кружится голова из-за плохой погоды. — Ответила Пуртурия и протянула юноше мокрый лист бумаги с расплывшимися чернилами, на котором едва можно было прочесть надпись "список дел". — Забыла выложить его из кармана прежде, чем выйти на улицу. Но это просто формальность, думаю, ты не откажешь в помощи родной тёте, которая содержит тебя и терпит любые выходки.

Выбора Эрнесту не предоставили, поэтому он нехотя направился к комнате Пуртурии, прихватив с собой стул. Мальчик вновь оказался в одном из мест, находившихся в его топе самых неприятных. От аромата фиалки уже начинало мутить, а шуршащие под ногами скомканные бумажки безумно действовали на нервы. Женщина взяла блокнот и показала карандашом на шкаф, после чего села на пол и принялась рисовать. Юноша боялся даже прикасаться к дверце шкафа. Разбитое зеркало на ней вот-вот могло рассыпаться на мельчайшие кусочки. С большой осторожностью он всё-таки открыл её, встал на стул и взглянул на полку. Там лежали пять небольших фарфоровых кукол в пышных платьях с кринолином и красивых шляпках. Рядом находился аккуратно сложенный белый брючный костюм с тёмно-коричневыми пятнами на манжетах и воротнике пиджака. Эрнест не смог представить Пуртурию в светлом одеянии, поэтому ничуть не удивился, что костюм пылился наверху. Доставать по одной кукле ему не хотелось, однако мальчик быстро придумал решение проблемы. Он взялся за края ткани, на которой располагались куклы, сложил их друг к другу и спустил все фигуры разом, поддерживая их снизу рукой. Пуртурия, не отрываясь от своего занятия, попросила Эрнеста расставить их на столе от большей к меньшей, что мальчик и сделал. Только после этого он рассмотрел ткань. Это оказалась свадебная фата. Тётя заметила интерес Эрнеста, поэтому решила ответить на его немой вопрос:

— Это фата твоей матери.

— Не помню, чтобы у неё такая была. — Неуверенно сказал Эрнест.

— Она случайно порвала её за неделю до свадьбы и отдала мне на починку. Не могу точно вспомнить почему, но позже Тэрейна купила новую.

Юноша с недоверием взглянул на тётю. Фата в его руках и вправду была порвана у самого края, но она была очень длинной, не подходящей к стилю его матери. Пуртурия попросила Эрнеста оставить вещь на столе и уйти, если справился с задачей. Он кивнул и поспешно вышел из комнаты, пока Пуртурия не придумала для него новое дело. Голова по-прежнему болела. Эрнест очень хотел вспомнить, что происходило вчера, он боялся, что совершил нечто плохое. В мыслях то и дело всплывал образ девочки с двумя хвостиками. Он не видел её прежде, поэтому предположил, что она являлась одной из кукол Пуртурии. Юноша спустился на первый этаж в поисках той самой девочки. Впервые за четыре дня нахождения в доме тёти он спокойно прогуливался по коридору, внимательно рассматривая потрясающих, но в то же время пугающих, кукол. Ни одна из них не походила на нужную даже самую малость.

Немного расстроившись, мальчик забрёл в гостиную. Он задумчиво осмотрел помещение. Одна из стен была разделена ровно пополам трубой камина. По обеим сторонам от неё висели фотографии: абсолютно идентичные друг другу четыре портрета девушки. Навряд ли она была человеком: короткие, кудрявые коричневые волосы, голубой цилиндр и платье с оборками, выделяющееся на фоне её бледного миловидного лица. Подходя ближе к портрету, Эрнест задел рукой вазу с искусственными синими ирисами, стоящую на журнальном столике. Юноша облегчённо вздохнул, увидев, что лежащая на боку ваза полностью цела, и поставил её на место, после чего перевёл взгляд на фото. Как и ожидалось, глаза девушки оказались стеклянными. Если приглядеться, в них можно было заметить отражение Пуртурии с массивным фотоаппаратом. В отличие от остальных экземпляров, эта кукла не имела большой детализации, напротив выглядела как совершенно обычная фигурка. Тело расписано бледно-голубыми цветочными узорами, на пухлых губах виднелись маленькие трещинки, а длинные тонкие пальцы украшали перстни с драгоценными камнями. Тихий смех послышался за спиной Эрнеста, и мальчик резко обернулся. В комнате никого не было, но он отчётливо слышал детский шёпот. Юноша закрыл уши руками, чтобы удостовериться, что ему не кажется. Он понял, что звук вполне реален. Тревога начинала нарастать. Он стоял не в силах пошевелиться, из ступора его вывел голос Пуртурии:

— Вижу, тебе нравится стоять в случайных местах дома. Придётся ненадолго отвлечь тебя от этого занятия, ты должен помочь мне приготовить ужин.

Шёпот моментально стих. Эрнест медленно повернулся к тёте и вопросительным взглядом посмотрел на неё.

— Что Вы сказали? — Задумчиво спросил Эрнест, прослушавший её фразу.

— От тебя требуется почистить и сварить картофель, а также выключить духовку, когда мясо будет готово. — Сообщила женщина. — Однако, если ты хочешь, можешь покормить Кьянти, а я вернусь к готовке.

Эрнест замотал головой и прошмыгнул мимо Пуртурии на кухню. Поварскими навыками он не отличался, но решил положиться на интуицию. Кормить питона он не пошёл бы даже под дулом пистолета. На кухонном столе лежали оставленные Пуртурией четыре крупных картофеля и нож. Мальчик сел на стул и неумело принялся за работу, обдумывая произошедшие в гостиной события. Он не мог объяснить это логически, в мистику не верил, но и считать собственным бредом не хотел. Странная девочка, шёпот, отсутствие воспоминаний о вчерашнем дне - Эрнест будто сходил с ума. Он чувствовал себя максимально некомфортно, незащищённым, одиноким, но в то же время находившимся под постоянным наблюдением. Ситуацию усугубляла отстранённость Пуртурии, не желающей ни рассказывать ему что-то, ни даже контактировать. За четыре дня невозможно сблизиться с человеком, но о близости речи и не шло, Эрнест пытался хотя бы более-менее наладить отношения с тётей, но та лишь отдалялась.

— Я же просила тебя выключить духовку. — Сказала Пуртурия, взглянув на Эрнеста.

Женщина стояла возле плиты, но Эрнест не слышал, как она вошла. Её руки были спрятаны за спиной, а взгляд устремлён на мальчика. По картофелю стекала струйка крови. Эрнест так погрузился в свои мысли, что не заметил, как порезался. Он положил нож и корнеплод на стол и вытер кровь о пижаму, виновато посмотрев на тётю. Пуртурия молча подошла ближе и села на пол перед Эрнестом. Она держала перекись, ватные диски и пластыри. Обработав рану, тётя заклеила её пластырем и сделала всё то же самое с абсолютно целым пальцем на другой руке.

— Зачем? — Коротко спросил Эрнест.

— Симметрично, красиво, сочетается, мне так захотелось. — Быстро проговорила Пуртурия, встала и пару раз похлопала мальчика по голове. — Жить будешь. Готовка явно не твоё.

Эрнест угукнул и закатил глаза, как только Пуртурия прокомментировала его кулинарные способности. Она попросила его не уходить, так как мясо готово, а на гарнир придётся есть кускус, ибо на приготовление пюре уже не осталось времени. Через минуту перед юношей на тарелке лежало сочное мясо в сливочно-винном соусе и крупа. Удивительно, как Пуртурия, готовившая настолько изысканные блюда, подавала ему на завтрак отвратительные вещи.

— Завтра я освобождаю тебя от всех дел. — Резко заявила Пуртурия. — Ко мне придёт знакомый, поэтому не высовывайся из комнаты без надобности.

— У Вас есть книги? — Спросил Эрнест, выбирая занятие на завтрашний день.

— Есть библиотека. — Сказала Пуртурия и сделала паузу, после дополнив ответ. — На третьем этаже.

Больше за ужином никто не проронил ни слова. Эрнест вернулся в свою комнату после приготовлений ко сну. Он постелил простынь на пол, решив что жёсткий пол избавит его от боли в спине. Мальчик лёг и даже на пару часов заснул, но вскоре проснулся от стука в окно. Завывал ветер, шелестела листва, но звук дождя отсутствовал. Эрнест открыл глаза и взглянул на стекло, в которое билась ветка дерева. Он недовольно вздохнул, перевернулся на другой бок и закрыл ухо подушкой. Лёжа рядом с кроватью, он вглядывался в темноту перед собой. Внимательно присмотревшись, юноша заметил две яркие точки под кроватью, откуда доносилось тихое шипение. Сон как рукой сняло. Мальчишка с бешеной скоростью вылетел в коридор и ворвался в спальню тёти.

— Пуртурия! — Закричал он. — Ваш Танзанит у меня под кроватью!

Сонная Пуртурия приподнялась на локтях, зевая. Она лежала в постели, а возле её ног свился в кольцо питон. Женщине потребовалась пара минут, чтобы понять, чего от неё хочет Эрнест.

— Полагаю, ты имел ввиду Кьянита. — Исправила его тётя. — Змея со мной.

— Но там точно кто-то был! — Возразил Эрнест. — Я не вернусь в комнату, пока Вы не проверите, что там.

Невнятно бормоча, Пуртурия встала, взяла фонарик и направилась с юношей в его спальню. Заглянув под кровать, она не увидела ничего, кроме пары гольфов Эрнеста, которые он сам туда закинул.

— Ничего нет. Может быть, тебе приснилось или показалось. — Предположила Пуртурия и поднялась на ноги с хрустом в коленях. — Мог бы набраться смелости и сделать всё сам, не заставляя меня ползать по грязному полу. Уверена, ты ни разу не убирался здесь после приезда.

Упрекнула Эрнеста женщина и ушла, оставив его наедине со своими страхами.