глава Ⅲ

Эрнест проснулся от яркой вспышки молнии за окном. Будильник должен был вот-вот прозвонить, поэтому юноша выключил его и, взяв полотенце, направился в ванную комнату, чтобы принять душ, ведь не успел сделать этого вчера. Он повесил свои вещи на крючок, почистил зубы и услышал странный шорох. Мальчик не придал этому значения, подумав, что ему показалась, но уже вскоре, одёрнув душевую занавеску, обнаружил источник звука. В ванне извивался огромный переливчатый питон, высовывая наружу длинный язык. От неожиданности Эрнест вскрикнул и выбежал в коридор.

- Что за хтонь в уборной?! - Закричал Эрнест, распахнув дверь комнаты Пуртурии.

- Во-первых, если ты забыл, напомню, нельзя врываться в мою комнату без стука. - Спокойно произнесла женщина. - Во-вторых, полагаю, ты имел ввиду Кьянита.

- Там чёртова змея! Откуда она взялась? Ваших рук дело? - Истерически вопил мальчишка, проигнорировав замечание о нарушении правил.

- Наверное, мне действительно стоит объясниться. - Пуртурия взглянула на Эрнеста и на секунду изогнула бровь, удивившись его испуганному виду. - Успокойся, это домашний питон. Мой знакомый попросил присмотреть за ним неделю, не могла же я отказать старому приятелю. Но я забыла уточнить, ядовит ли он. Не совсем благоразумно, но сейчас с этим уже ничего не поделаешь.

- Как Вы могли не спросить самого главного?

- Просто не приближайся к нему лишний раз. Сегодня воспользуйся моей ванной комнатой, а завтра решим, что делать. Если ты, конечно, хочешь, можешь принять душ на третьем этаже, но света там нет, придётся взять с собой свечи.

- Вы не хотите убрать это чудовище подальше от моей спальни?

- Нет.

Продолжать слушать тётю Эрнест не стал. Ему пришлось взять новый комплект вещей и полотенце, ибо возвращаться к питону не хотелось. После водных процедур он притащился на кухню за завтраком. Вспомнив о грязной посуде, оставленной вчера, настроение резко ухудшилось. К его удивлению, ни одной тарелки в раковине не оказалось. Поражённый тем, что Пуртурия способна выполнять такую сложную, не предназначенную для её нежных рук, работу, юноша сел за стол и приступил к трапезе. Он уныло жевал жёсткую отбивную, которая совсем не лезла в горло, и наблюдал за грозой, не прекращающейся почти сутки. Мальчик чуть не подавился, услышав дверной звонок, а затем увидев Пуртурию, сбежавшую с лестницы, нелепо оступившись на последней ступени и оставив возле неё туфли. Не успел Эрнест и предположить, что случилось, как в коридоре вновь возникла тётя, на этот раз уже босая и мокрая, с трудом волочившая за собой огромный деревянный ящик.

- Вам помочь? - Спросил юноша из кухни, надеясь, что его не услышат.

- Было бы славно. - Ответила женщина и выпрямилась. - Отнеси ящик в гостиную. Только очень аккуратно, Эрнест. Я запомнила, в каком состоянии содержимое, и если хоть где-нибудь обнаружу повреждение, перегрызу тебе глотку и закопаю тело под деревом.

- Понял, не дурак. - Эрнест вскочил со стула и примчался в коридор, восприняв угрозу тёти буквально, ведь от неё можно было ожидать всего.

Пуртурия ушла на второй этаж, а юноша решил для начала оценить масштабы своего груза, чтобы понять, как перетащить его через весь коридор. "В такой махине запросто мог бы поместиться человек" - подумал Эрнест. Он попытался заглянуть в щель между досками, но так и не смог ничего увидеть. Вздохнув, мальчик взялся за край ящика и потащил его в гостиную. Это оказалось непростой задачей, так как вес Эрнеста был в разы меньше веса его ноши, а ноги скользили по ламинату, из-за чего юноша чуть не упал пару раз. Он уже успел пожалеть о своём желании помочь и решил больше никогда не совершать каких-либо действий, если они не указаны в списке дел.

Осторожно отпустив край ящика, Эрнест упал на пол рядом с ним, тяжело дыша от усталости. Отдышаться ему помешала Пуртурия, вошедшая в гостиную с ломом в руках. Мальчишка резко встал и выпалил:

- Я донёс всё в целости и сохранности!

- Какой ты молодец. - Саркастично сказала женщина и ловким движением удалила гвозди с крышки ящика. - У тебя есть дела, помимо стояния столбом.

- Увы, до обеда я абсолютно свободен. - Вздохнул Эрнест и пожал плечами. - К тому же, не буду скрывать, мне интересно, что там.

Юноша указал на ящик, после чего из уст тёти последовало:

- Не тычь пальцем, это некультурно. Твои родители должны были научить тебя этому.

Пуртурия точно знала, как задеть Эрнеста за живое. Он убрал руки за спину и сделал шаг назад. Женщина не без труда откинула крышку ящика и достала из него новую куклу. Это была худощавая девочка ростом чуть ниже Эрнеста, с серыми, словно настоящими, глазами, румяными щеками, на одной из которых находилась маленькая родинка, и длинными, кудрявыми русыми волосами, одетая в зелёную юбку с оборками, белую блузку с кружевным воротником, расстёгнутую зелёную жилетку с золотистыми пуговицами в виде скарабеев и лакированные туфли на низком каблуке. Детализация куклы сразу же поразила Эрнеста, он даже не понял, что это не живой человек, пока не увидел шарниры. Мастеру удалось идеально передать не только фактуру кожи, но и каждый капилляр в глазу, каждый отпечаток пальца, каждое ребро, выпирающей грудной клетки, видневшейся из-под мокрой насквозь блузки. Продуманные мелочи восхищали и пугали одновременно. Пуртурия заплела девочке два хвостика и украсила их бантиками. Она вовсе забыла о нахождении в гостиной Эрнеста, поэтому, когда тот подошёл поближе, резко дёрнулась от неожиданности. Её зрачки были расширенными, а дыхание слегка учащённым.

- Раз уж ты здесь, - Пуртурия окинула юношу взглядом, - принеси фен из моей комнаты.

- Принеси это, отнеси то. - Передразнил её Эрнест, выйдя из гостиной.

Услышав бормотание тёти, он ускорил шаг, побоявшись, что его слова не остались без внимания. Эрнест не желал возвращаться в спальню тёти, там ему ужасно не нравилось абсолютно всё, от беспорядка до едкого запаха. Пришлось приложить немало усилий, чтобы найти фен в куче одежды, сваленной в углу, возле шкафа. Мальчишка брезгливо взял вещь одной рукой и вернулся в гостиную, чтобы отдать её Пуртурии.

- Красивая кукла. - Сказал Эрнест, протягивая фен тёте.

Женщина проигнорировала его и начала сушить мягкие, шелковистые волосы куклы. Мокрые локоны потяжелели, из-за этого лёгкие завитки распрямились, что привело тётю в негодование. Пуртурия хмурилась и ворчала, впервые Эрнест увидел на её лице что-то, помимо безразличия. Он решил не мешать и по-быстрому покинул комнату. Передвигался по дому Эрнест всегда быстрым шагом, минуя кукол, будто следивших за ним своими стеклянными глазами. Каждая была разной: из дерева, фарфора или силикона, взрослая или юная, высокая или низкая, со своим особенным стилем. Но одна привлекала его внимание и не давала покоя. У чёрного входа в дом стояла фигура без лица, одетая лишь в длинную простынь, с короткими чёрными волосами, криво остриженными, судя по всему, лично Пуртурией. Отломанная левая рука валялась рядом, а тело, сделанное из глины, разрушалось на глазах. Телосложение не обладало ярко выраженными женскими или мужскими признаками, поэтому Эрнест так и не смог определить, какого пола по задумке была кукла.

Эрнест, умирающий от скуки, бегал с этажа на этаж в попытке найти место, где ловит связь, чтобы написать друзьям. Промчавшись по коридору ненавистного третьего этажа, он зацепил садовые принадлежности, подпирающие дверь одной из комнат. Мальчик быстро поднял их и приставил к стене, понадеявшись, что тётя не услышала шум. В нос ударил запах затхлости и старых вещей. Юноша стоял перед открытой дверью. Разум велел убираться прочь, но любопытство манило шагнуть в темноту. Эрнест оглянулся, удостоверившись, что поблизости нет тёти, включил фонарик на телефоне и вошёл в комнату. С потолка капала вода, за отклеившимися от сырости обоями виднелась чёрная плесень, а из коробок со старой одеждой воняло пылью. Один из стеллажей упал на пол, раздавив своим весом керамический горшок с засохшим папоротником. В углу что-то блеснуло. Мальчишка подошёл ближе и увидел раскрытый фотоальбом. Трогать что-то голыми руками не хотелось, поэтому Эрнест достал из кармана шорт носовой платок и начал перелистывать страницы. Бо́льшая часть фото выцвела, а некоторые экземпляры и вовсе оказались наполовину съедены мышами. С большим трудом юноша смог опознать свою мать, отца и Пуртурию. Рядом с тётей стоял незнакомый Эрнесту мужчина. Он никогда прежде не видел его. Полистав альбом ещё немного, мальчик нашёл с десяток уцелевших фотографий Пуртурии с этим мужчиной. Последняя из них была сделана шестнадцать лет назад, судя по дате на обороте. Юноша понимал, что полез в чужую личную жизнь, но оправдывал себя желанием узнать побольше о человеке, с которым вынужден жить до совершеннолетия. Услышав шаги на лестнице, он выключил фонарик, вышел из комнаты и закрыл дверь.

- Эрнест. - Послышался голос тёти с лестничного пролёта. - Если ты сейчас же не спустишься на кухню, останешься без обеда.

Её слова должны были звучать угрожающе, но ровный голос всё испортил. Эрнест глянул на часы. Расписание приёмов пищи он запомнил наизусть, ибо не хотел их пропускать, но сегодня так сильно увлёкся своей находкой, что не заметил, как быстро пролетело время. Юноша вошёл в кухню и извинился за опоздание, после чего спросил, как Пуртурия узнала, что он находился на третьем этаже.

- Я не знала. - Ответила женщина и поставила на стол тарелку супа. - Я стояла на лестнице между вторым и третьим этажом, чтобы ты услышал меня, где бы ни находился.

- Умно. - Признал Эрнест и глянул на руки тёти с кучей колец. Он совсем ничего о ней не знал, поэтому решил не мучаться и задал вопрос в лоб. - Вы замужем?

- Нет. - Уверено сказала тётя и села за стол с очередной чашкой чая в руках. - Странный вопрос.

- Вполне обычный. Не хотелось бы, чтобы в один из дней домой заявился Ваш супруг, не ведающий о моём существовании. - Соврал мальчик, не поднимая глаз. - Возникла бы очень неловкая ситуация.

- Если бы у меня был супруг, я бы непременно сообщила ему о тебе ещё на момент оформления документов для опеки. К тому же, не факт, что ты проживал бы у меня, будь я замужем.

- Думаете, Ваш муж был бы против?

- Надеюсь на это. - Пуртурия сделала паузу, подбирая наиболее мягкие слова. - Я вовсе не планировала содержать отпрыска своей сестрицы. Не всем хочется иметь семью, и...

- Не всем хочется иметь родство со странной асоциальной женщиной, ненавидящей всех людей без исключения.

Эрнест поднялся со стула и ушёл. Тётя не сказала ничего плохого, но её слова очень задели юношу. Долгое время он пытался справиться с утратой родителей, и очень не хотел, чтобы о его семье отзывались с подобной неприязнью. Мальчик предпочёл голодать до ужина, но не слушать очередные россказни Пуртурии о том, как она не рада его присутствию. Больше всего на свете сейчас он хотел убежать в лес и спрятаться, чтобы никто и никогда не нашёл его. Хотел оказаться как можно дальше от дома тёти, от неё самой. Хотел сбежать от всего плохого, сбежать от самого себя. Его голова, забитая мыслями, пульсировала и болела. Эрнест зашёл в свою комнату, сел на кровать, поджав ноги к себе, и с головой накрылся пледом, пытаясь изолировать себя от мира. Хотелось плакать, но он держал эмоции в себе, желая быть сильным, хотя бы казаться таким. Его захлестнула волна ненависти к тёте, которую он пытался подавить. Мальчишка корил себя за такие чувства и считал плохим человеком. Глотая ртом воздух, он всё сильнее впивался пальцами в кожу, стараясь успокоить сердце, рвущееся из груди, от стука которого закладывало уши.

- Эрнест, я имела ввиду вовсе не то, что ты подумал. - Сказала Пуртурия, вошедшая в спальню.

- Уходите! - Крикнул юноша, уткнувшись лицом в колени.

Женщина села на край кровати, осторожно стянула с Эрнеста плед и приобняла его за плечи одной рукой. От холодного прикосновения по коже пробежали мурашки, но мальчик не решился отстраняться от тёти.

- Если тебе станет от этого легче, так уж и быть, я признаю свою ошибку. - Пуртурия замялась, готовясь переступить через свои принципы. - Извини.

Она протянула Эрнесту стакан воды. Мальчик взял его и выпил залпом, а после взглянул на тётю. Лицо Пуртурии было таким же, как и всегда, но на мгновение юноше показалось, что в её глазах промелькнула капля человечности. Он собирался высказать ей всё, что думает, но из-за кома, стоящего в горле, не смог выговорить ни слова. Постепенно картинка перед глазами начала расплываться. Женщина приложила ладонь ко лбу Эрнеста и на удивление мягко сказала:

- Нагнал себе температуру истерикой. Приляг, отдохни.

Юноша не собирался спорить, отдых ему действительно не помешал бы. Он устроился на кровати поудобнее и достаточно быстро уснул.