глава Ⅱ

Эрнест задумчиво ковырялся вилкой в тарелке с завтраком. Трёхчасовой сон не привел ни к чему хорошему, поэтому сейчас юноша выглядел точно так же, как варёное брокколи, размазанное по его тарелке. Он потёр глаза и взглянул на тётю, сидевшую напротив с чашкой чая в руках. Ни вчера, ни сегодня, Эрнест ни разу не видел, чтобы она ела хоть что-нибудь. Этот факт вызывал у него некоторые вопросы, но парень решил оставить их при себе. Возможно, Пуртурия на диете, возможно, больна, в любом случае, её дела не касались Эрнеста.

— Пуртурия, — Тихо сказал юноша, чтобы обратить на себя внимание. — В доме ведь есть свободные комнаты?

— Есть, разумеется. — Сухо ответила женщина, сделав глоток чая.

— Я бы хотел узнать, могу ли поменять спальню? Или хотя бы кровать. Мне не по нраву мягкие матрасы.

— Вынуждена отказать тебе в смене спальни. Но ты можешь подыскать себе другое ложе. На третьем этаже есть несколько, после завтрака можешь подобрать нужное. Помни о расписании. В свободное время делай, что душе угодно, но не пренебрегай своими обязанностями.

— Да, конечно. — Ответил Эрнест и встал из-за стола. — Спасибо за завтрак.

Покинув кухню, юноша поспешил на третий этаж. Жилых комнат на нём находилось немного, всего три, но каждая была достаточно большой. Судя по слою пыли на мебели и заколоченным досками окнам, сюда Пуртурия никогда не заглядывала. Попытка Эрнеста включить свет не увенчалась успехом: ни в одной из люстр или бра не оказалось лампочек. Выпрашивать у тёти фонарик или свечку не хотелось, поэтому мальчик решил передвигаться в темноте на ощупь, щурясь, стараясь не наступить на торчащие из пола гвозди. С каждым шагом и взмахом руки пылинки поднимались в воздух, из-за чего Эрнест часто чихал. Он почти был готов смириться с неудобным спальным местом, но боль в спине заставляла его двигаться к своей цели. Не будь такой нужды, мальчишка бы уже давно сбежал из этого рассадника грязи и не вернулся бы никогда.

После всех пройденных комнат злость Эрнеста достигла пика. Ничего подходящего он так и не нашёл, однако обзавелся ещё парой причин для неприязни к тёте, которая, словно намерено, отправила его рыться в куче бесполезного старого хлама. Набравшись смелости, мальчик решительно устремился к спальне Пуртурии. Он понятия не имел, где конкретно та находилась, но отыскать её оказалось нетрудно. Терпкий аромат парфюма с бергамотом и фиалкой исходил лишь от одного места в доме. Постучавшись и дождавшись ответа, Эрнест вошёл в спальню. Голые стены были завешены эскизами одежды, шарнирных кукол и механизмов, зеркало на дверце огромного шкафа треснуто, а на полу раскиданы бумажки. Неопрятность спальни Пуртурии совсем не вписывалась в идеальный порядок дома, точно так же, как и отрешённый третий этаж. Подобная обстановка, по мнению Эрнеста, крайне несвойственна тёте, и это суждение на несколько секунд выбило его из колеи.

Женщина, сидевшая на ковре, оперевшись спиной о кровать, отложила подальше от себя блокнот и подняла недовольный взгляд на племянника, выражая полное нежелание его видеть.

— На третьем этаже не было того, что я искал. — Сообщил юноша, собравшись с мыслями. — Мне необходим новый, более жёсткий матрас, я не могу нормально спать. И почему в подобном доме нет ни одной свободной спальни на втором или первом этаже?

— Нет, значит, нет. Почему, уж точно не твоего ума дело. — Твёрдо сказала Пуртурия, не желая объясняться перед мальчишкой. — К матрацу со временем привыкнешь.

— Не привыкну. Я настаиваю на своей просьбе, это действительно важно.

— Если я откажу тебе, не произойдёт абсолютно ничего ужасного.

— Точно так же, как, если Вы не откажете мне. Неужели я прошу так много?

— Эрнест, мой ответ "нет", и это не обсуждается. Если бы ты был более послушным и следовал расписанию, как мы договаривались, я была бы к тебе снисходительна, а пока что, учись принимать отказы, не всегда всё будет по-твоему.

— Но я ведь ещё не успел ничего нарушить!

— Ты не прав. — Пуртурия легонько постучала пальцем по своим наручным часам, указывая на время. — Уже как две минуты ты должен мыть посуду.

— А у Вас есть хоть какие-то дела? Или в Ваши обязанности входит только раздача приказов? — Выпалил Эрнест и покинул комнату, хлопнув дверью.

Не прошло и тридцати секунд, как раздосадованный Эрнест уже корпел над кучей грязной посуды, не понимая, почему тётя считает его личным рабом. Он был не против разделения обязанностей, но единственная задача Пуртурии заключалась в готовке и командовании, именно это невероятно раздражало мальчика. Его семья и сама Пуртурия, судя по убранству дома и её дорогой машине, никогда не бедствовали, и для юноши оставалось загадкой, почему тётушка до сих пор не наняла домработницу, ведь это в корне облегчило бы жизнь не только ей, но и Эрнесту, не получающего элементарного "спасибо" за труд.

Закончив работу, мальчишка решил сам вознаградить себя за старания, потому мигом открыл холодильник в поисках чего-нибудь вкусного. К его разочарованию, там не оказалось готовой еды, только несколько овощей, пакет молока и огромное количество сырого мяса. От увиденного Эрнест опешил. Он знал, что есть семьи, закупающие очень много продуктов, но делать это, имея в доме лишь двух жильцов, было неразумно, даже при условии проживания в лесу. Услышав шаги, юноша тихо закрыл дверь и подбежал к раковине, сделав вид, что всё это время вытирал посуду, и уже собирался поставить её в шкаф, как обнаружил, что тот заперт.

— Эрнест, ты свободен. — Объявила Пуртурия, выглянувшая из-за угла. — Я сама расставлю тарелки, не беспокойся об этом.

— Как заботливо с Вашей стороны. — Съязвил Эрнест и пулей вылетел из кухни.

Разум Эрнеста боролся с любопытством, но в конечном итоге оно пересилило страх. Отныне идея посмотреть, что же находилось в том шкафу, поглотила прочие мысли. Копание в чужих вещах юноша всегда считал крайне некультурным занятием, но, раз уж теперь это и его дом, все вещи в нём общие. Тем более он не собирался ничего брать, лишь посмотреть. Проблема заключалась в том, что ключи тётя явно держала при себе, но и тут смекалистый Эрнест нашёл решение: ненадолго позаимствовать, иначе говоря, стащить их из комнаты Пуртурии, когда та пойдет в душ. Довольная ухмылка расползлась по его лицу, и Эрнест, засевший в своей комнате, с нетерпением стал ожидать вечера, воображая, как ловко обведёт Пуртурию вокруг пальца.

За минуту до ужина Эрнест влетел на кухню и уселся за стол. Он изрядно проголодался, ведь на обед тётя подала к столу лишь бульон и отвратительное пюре с комочками.

— Опаздываете, до ужина несколько секунд, а вы ещё не закончили готовить. — Нахально произнёс Эрнест.

Пуртурия обернулась, раздражённо вздохнула и указала рукой на стоящую рядом с плитой тарелку.

— У тебя есть... — Женщина взглянула на часы, чтобы удостовериться в своих догадках. — Двадцать четыре секунды, чтобы взять тарелку и начать есть. Если я готовлю что-то, ещё не означает, что это предназначено тебе.

Эрнест метнулся к столешнице, не успев понять, как тётя в очередной раз обернула ситуацию в свою пользу. Юноша склонился над блюдом, от которого, в отличие от вчерашнего, абсолютно ничем не пахло. Сочная лазанья таяла во рту, оставляя нежное послевкусие базилика. Отсутствие аромата не влияло на многогранность вкуса, и Эрнест с радостью опустошил тарелку ещё до того, как Пуртурия заварила чай. Он не разделял её пристрастие к долгой "чайной церемонии" и считал, что вкус пакетированного чая ничуть не хуже, но не смел возражать.

— Как у Вас дела? — Вдруг спросил Эрнест, изрядно уставший от тишины.

— Неудачная попытка завести разговор. — Заявила Пуртурия.

— Но Вы ведь ответили. — Подметил юноша и улыбнулся. — Значит, моя задумка не так плоха.

— Эрнест. — Женщина со звоном поставила чашку на блюдце и серьёзно взглянула на мальчишку. — Наше сожительство лишь результат неудачно сложившихся обстоятельств. Я не хочу жертвовать своим спокойствием ради пятнадцатилетнего бездаря, свалившегося на мои плечи столь внезапно. Трапезничать я предпочитаю в тишине, так что, будь добр, допивай чай и ступай к себе, или не удивляйся, если завтра в списке твоих задач окажется на дюжину пунктов больше.

Эрнест закатил глаза и томно вздохнул. Раз уж Пуртурия так непреклонна, он решил даже не пытаться развить диалог. Её облик теперь не пугал мальчика, а скорее раздражал. Жить здесь, в комфорте, было гораздо приятнее, чем в детском доме, даже несмотря на постоянное ощущение чьего-то присутствия, но компания Пуртурии являлась огромным минусом, закрывающим собой все плюсы. Женщина поднялась со стула и постучала ногтями по большой сковороде, обратив на себя внимание и напомнив, что Эрнест должен вымыть посуду за жалкие пятнадцать минут, пока сама Пуртурия будет нежиться в горячей ванне. После ухода тёти юноша принялся за работу. Он вовсе не собирался отмывать всё до блеска, лишь создать видимость усердной работы до тех пор, пока не появится возможность пробраться в комнату женщины.

Долго ждать этого момента не пришлось. Сердце Эрнеста затрепетало от счастья, когда он услышал скрип двери уборной. Мальчик рванул в спальню тёти, спотыкаясь и перешагивая на лестнице по две ступени сразу. Куча хлама сильно усложняла поиски, но в итоге юноша отыскал ключ и, расставив сдвинутые вещи на места, вернулся на кухню. Он оставил воду включенной, чтобы минимизировать риск быть пойманным из-за лязга ключа в замочной скважине. С предвкушением Эрнест открыл дверцу, представляя, как увидит за ней что-то странное, необъяснимое, может быть, даже жуткое, что-то, что имеет для Пуртурии большую значимость. Он вытер вспотевшие из-за волнения ладошки о шорты, привстал на носочки и заглянул в шкафчик. Мечты мальчика о великом открытии разрушились в пух и прах, радость сменилась разочарованием, когда он увидел ничем не примечательный фарфоровый сервиз. Шум воды резко стих. Эрнест опустил взгляд, чтобы понять, почему это произошло, и увидел на кране знакомую бледную руку с чёрным маникюром. Ещё секунда и тётя захлопнула дверцу шкафчика, надменно произнеся:

— Должно быть, ты надеялся найти там нечто невероятное.

Эрнест медленно повернулся и издал нервный смешок, осознавая, что оправдываться бесполезно. Перед ним стояла Пуртурия, придерживая одной рукой полотенце. С волос стекала вода, а на нижних веках виднелись тёмные следы не до конца стёртой туши. Юноша заметил, что ему не пришлось поднимать голову, чтобы посмотреть женщине в глаза, она была почти с него ростом. Невольно взгляд мальчика упал на ноги тёти. От одного вида её изломанных пальцев, заклеенных пластырями, Эрнеста передёрнуло, и он поспешно устремил внимание на лицо Пуртурии, по-прежнему каменное, не выражающее ни единой эмоции.

— Сегодня ты натворил достаточно. — Сказала Пуртурия, кивнув в сторону дверного проёма. — Немедленно убирайся в свою комнату.

По виду Пуртурии сложно было точно определить, злится она или нет, но её интонация давала понять, что лучше скрыться в спальне и не высовываться до утра. Эрнест попятился и ушёл, не сводя глаз с тёти. Он всё ещё не доверял ей и не знал, в какой момент она может вонзить нож в его спину. Не возникло ни шанса, ни желания даже принять душ, мальчик лишь вбежал в свою комнату, наскоро переоделся и лёг в кровать, надеясь, что Пуртурия не задушит его подушкой, пока он будет спать.

Спустя полчаса Эрнест уже начал проваливаться в сон, но никак не мог подобрать наиболее удобного положения. Ситуацию ухудшала духота, но открыть окно не представлялось возможным, ведь ручка была снята. Мальчик откинул плед в сторону и лёг на спину, мечтая оказаться на улице, под проливным дождём, колотившим в окна. Из-за шума листвы и стука капель по стеклу Эрнест не сразу понял, что кто-то упорно дёргал дверную ручку. Замок в его комнате периодически заедал, юноша заметил эту деталь ещё днём, но не стал осведомлять тётю, зная, что она не станет решать эту проблему. Благо, сегодня Эрнест подставил к двери стул, чтобы точно знать, в какой момент следует притвориться спящим. Он закрыл глаза как раз в тот момент, когда замок отворился. Грохота не последовало, что было достаточно странно, ведь дверь распахнулась очень резко, и чтобы поймать падающий стул нужно либо обладать потрясающий реакцией, либо заранее знать, что он там стоял. Ни один из вариантов Эрнесту не нравился, ибо каждый означал превосходство Пуртурии над ним. Снова послышался звук тяжёлых шагов, но на этот раз к ним добавился тихий звон. Тётя миновала кровать мальчика и подошла к окну. Она открыла его, используя ручку, принесённую с собой, за что Эрнест мысленно поблагодарил женщину и понадеялся, что сейчас она уйдёт, но не тут то было. Вместо прохлады он ощутил жар прямо напротив себя. Перед лицом что-то ярко светило, в нос ударил запах гари, но юноша не решался открывать глаза. Он думал, что таким образом тётя хотела отомстить ему за излишнее любопытство, поэтому уверенно продолжал изображать глубокий сон. Мальчишка затаил дыхание до тех пор, пока женщина не покинула его комнату. Подобные визиты порядком надоели, но сейчас у него хотя бы осталось открытое окно, что не могло не радовать. После ухода Пуртурии он ощутил приятный сквозняк, и, наконец, смог спокойно выдохнуть.