Глава 12. Недоумок

Денис не считал себя таким глупым, как всем казалось. Этому парню было трудно выражать свои мысли словами. Выражать чувства тоже не всегда удавалось правильно. Он быстро утомлялся от учёбы. И он не мог сделать или решить что-то быстро. Поэтому Денис создавал впечатление тупицы. Все так о нём думали. Даже мать и отец.

Иногда ему казалось, что он просто заперт в теле какого-то недоумка. И его настоящая личность кричала: «Я здесь! Я не тупой! Я чувствую не то, что вы видите на моём лице. Я говорю не то, что слетает у меня с языка!». Но этого никто не слышал. — Ты заходил к Денису? Видел, какую машину он сделал из твоего конструктора? — спрашивала мать у отца. — Машину? Денис, мама говорит, что ты сделал машину. Принеси, похвастайся! — кричал с кухни отец. Денису было шесть, но он легко распознавал интонации. Он понимал, о чём на самом деле говорят взрослые, хотя они и сами об этом не знали. Денис не обращал внимания на слова, он слышал чувства.

«Наш Денис очень глуп, но не такой безнадёжный, как мы оба думали. Он сделал то, что могут сделать другие дети. Я не ожидала, что на это хватит его ума», — на самом деле говорила мама с лёгкой радостью. «Нам не нужно его стыдиться? Денис, я хочу верить, что ты не дурак! Принеси мне доказательства!», — на самом деле отвечал отец с преувеличенным восторгом. И Денис нёс из своей комнаты машину из металлического конструктора. И вовсе он ей не гордился. Он просто смотрел на картинки в инструкции. Прикручивал маленькие гайки маленьким ключиком. Никакого ума тут не было нужно. Только шея болела от того, что долго сидел, сгорбившись. Громадный отец сидел на маленьком стуле. В сером пиджаке, сшитом на заказ под его невероятно широкие плечи. В белой рубашке... Важным чиновником он был дома за ужином. Разве что галстук снимал. Денис протянул ему свой грузовик. На большой, как лопата, ладони отца он казался совсем крошечным. — Вот это да! — восхитился отец. — Инженером-конструктором будешь?

Денис понимал, что папка на самом деле спрашивал: «Не подведёшь меня, сынок? Не заставишь жалеть тебя всю жизнь?». Где-то внутри больно кололо, но Денис всё равно улыбался, словно радовался похвале. Хотя это не он улыбался, а тот дурачок, что был снаружи. Все, кто были добры к Денису, всегда проявляли снисхождение. Он не мог терпеть снисхождения! Денису стало легче, когда родился брат Федька. Он не ревновал родителей к новому ребёнку. Пусть лучше от него ждут «большого будущего» и «великих дел». Потом родилась сестра Настя. Стало совсем хорошо. С малышами возились, а Денису покупали игрушки. А ещё было здорово, когда чуть подрос Федька. Он осыпал всех вопросами про всё на свете, и Денис чувствовал себя умником, потому что кое-что мог растолковать. Весело было дразнить брата за его недалёкость, а иногда закатывать глаза: «Какой же ты тупой». А вот сестрёнку Денис не обижал. Она была его ангелом. Единственной, кого он по-настоящему любил, в то время как другие люди становились всё неприятнее... В пятом классе молодая учительница русского языка иногда останавливалась и спрашивала: «Денис, ты что-нибудь понимаешь?». Она говорила это тихо, но на весь класс. «Я не идиот», — думал Денис, а сам смущенно отвечал учительнице: «Немного да... Немного да...». В классе не он один плохо усваивал школьную программу, однако он был единственным «тормозом». Таким Дениса было принято считать. Снисхождение и насмешки. Это ему только и доставалось. Тормоз, даун или сын большого дяди — так его называли одноклассники. Только четырёхлетняя Настя относилась к нему по-особенному. Тепло...

Позже Денис всё-таки преуспел кое в чём. На уроках труда он творил чудеса, пока все остальные мальчишки еле-еле выпиливали лобзиком слонёнка из фанеры. Деревянный автомобиль, мужик и медведь у наковальни, резные рамки для фотографий. Все его работы трудовик выставлял на отдельную полку. Однажды Денис вырезал шкатулку. Она была так хороша, что её просили для школьной выставки. Но он не отдал. Эта шкатулка была для Насти. Когда Денису исполнилось тринадцать, отец обустроил для него подвал под столярную мастерскую. Станки, инструменты, материалы — всё, чего можно было желать. Теперь Денис мог всегда заниматься тем, что ему по-настоящему нравится. Он проводил там вечера после школы и выходные. Родители скоро смирились, что сын ужинает отдельно от всех. Мастерская стала его домом. Денис любил это время. Но однажды ему открылась истина: даже если ты просто сидишь и строгаешь игрушки, твоя жизнь неизбежно меняется. Федька пошёл в школу и стал отличником. Настя ещё до первого класса начала заниматься вокалом, ездила на конкурсы и занимала первые места. Матери Дениса не нравилось, что он только и делает, что сидит со своими деревяшками. Иногда она запирала подвал и соглашалась отдать ключ, только если сын проведёт час на улице. Однажды во время такой бессмысленной прогулки Денис нарвался на местных ребят. К нему подошёл смуглый неприятный мальчишка, у которого уже пробивались мягкие чёрные усики. — Ты куришь? — спросил он. Денис замотал головой. — А знаешь кого-нибудь, кто курит? — усатый мальчишка подошёл к нему почти вплотную. Денис весь съёжился. — Арик, у него проблемы какие-то? — позади усатого возник ещё один парень. Белобрысый, с наглыми глазками. — Не знаю. Сам спроси, — улыбнулся усатый. Видно, они задумали поиздеваться. — Странный он какой-то. — Мелкий, у тебя проблемы какие-то? — спросил белобрысый.

Денис снова замотал головой. Мелкий... Почему он назвал его мелким? Этот тип был с ним одного роста! — Игорь, слышь, отстань от него! Чего ты вечно ко всем цепляешься? — сказал высокий и худощавый пацан, который оказался позади Дениса. Усатый и белобрысый опустили глаза. Было заметно, что они немного трусили худощавого. Может быть, потому что он был высокий, а может быть, потому что он басил, почти как взрослый. Его звали Андреем.

В ту минуту Денис и представить не мог, что эти трое станут его друзьями. Как такое могло случится? Ведь он только и думал, как от них удрать... Впрочем, знакомство с местными ребятами мало что изменило. С ними он виделся редко. Только когда мама выгоняла на улицу. В четвёртом классе Федька получил премию за своё сочинение на экологическую тему. О нём написали в газете. Денису было трудно это пережить. Он старался не разговаривать с Федькой. Настя в третьем классе исполняла песню на французском языке. Ей аплодировал весь зал в доме культуры. Денис тоже аплодировал. Он гордился ей. Но настал день, когда и Настя причинила ему боль. Денис случайно подслушал её разговор с отцом. Все привыкли, что Денис всегда был в своей мастерской, поэтому говорили о нём дома в полный голос. Однако тогда он был в своей комнате и всё слышал. — Ты придумал, что Денису дарить? — спросила Настя. Услышав это, Денис заулыбался. Близился его день рождения. Чуть дыша, он приложил ухо к двери.

— Фрезерный станок. Он у меня давно его просил, — ответил отец. — А что это такое? — спросила сестра. — Такая штука, чтобы сверлить... Он мебель делать хочет. — Что вы ему всё одно и тоже дарите? — Каждому по потребностям, с каждого по способностям, — в голосе отца звучала ирония. Настя вряд ли поняла, о чём говорил папа, но иронию почувствовала и подхватила: — Денис умный по-своему, — она сказала это... снисходительно! Денис был ранен в самое сердце. Он так и застыл, приложившись ухом к двери. «Он умный по-своему». Настя и правда сказала это? Вот и она стала такой же, как все! Всякий идиот «умный по-своему». Зачем младшая сестра так сказала? Денис почувствовал, что это больше не его семья. Они все отреклись от него. Они спрятали его в подвал! На своё шестнадцатилетние Денис получил фрезерный станок. Но он ни разу к нему не прикоснулся. Машина так и стояла в полиэтиленовой плёнке. Денис совсем отдалился от своей семьи и начал чаще видится с друзьями. Он стал заменой Андрея, который покинул компанию из-за постоянных ссор с Игорем.

Да, Игорь бывал невыносимым, но он обращался с Денисом по-особенному. Конечно, называл его недоумком, тупицей, дебилом. Но никогда не проявлял снисхождений. Никогда не смотрел сверху вниз. Он стремился опускать людей до своего уровня, а не превозносить себя. Рядом с Игорем Денис портился. Он и сам чувствовал это, только никогда не винил себя. Ему казалось, что за всё будет отвечать Игорь... Сидя в заточении, Денис часто задумывался, когда именно начался его путь в это место. Когда судьба сюда повернула? Что, если бы он в тот день, не услышал разговор отца и младшей сестрёнки? Что, если бы мать не выгоняла его на улицу? Может быть, тогда Денис сидел бы в своей мастерской и вытачивал собачку на подставке с колёсиками, а не смотрел через стекло, как уничтожают труп Игоря. Валера отодрал его от бетона и выволок в коридор. Голубое тело в чёрной запёкшейся крови, с чёрной раной на шее.

Валера чуть приподнял покойника за плечи, будто пытался усадить. Он был как деревянный. Слегка скрюченные руки и ноги не гнулись. Валера бросил взгляд на бочку и даже пробовать не стал его туда засунуть. Пошёл к ящику, достал проволочную пилу, присел на корточки и сделал петлю вокруг ноги трупа. Денис зажал уши, чтобы не слышать чавкающих звуков плоти. Чтобы не слышать, как пилят кости. Но он не мог оторвать глаз. Валера очень быстро отпилил Игорю сначала одну, а потом и другую ногу. Почти без крови, будто она вся вытекла прошлой ночью.

Потом Валера бросил тело в бочку головой вниз и упихнул туда окоченелые ноги. Сразу замешивать цемент не стал. Сначала принёс ведро с водой и мохнатую швабру. Он мыл пол в камере и в коридоре. Везде, куда натекла кровь Игоря. Долго мыл. С пеной, с хлоркой. Отжимал швабру, менял воду, а пена всё равно была розового оттенка, и пятна на полу было не оттереть. — Вода закончилась, — сказал Валера, в последний раз отжав швабру. — Вам придётся подождать. Я поеду за водой, а отсюда далеко. Вернусь ночью. Не хочу привлекать лишнее внимание. — Ты его убил. Зачем тебе мы? — вкрикнул Денис. — Отпусти нас. Я не хотел ничего плохого твоей девушке. Если бы не Игорь, то вы бы сейчас были вместе. Валера стянул с себя резиновые перчатки и бросил их на пол. — Мне и самому это всё уже начинает надоедать. Может, мне провести остаток своего отпуска где-нибудь подальше отсюда? — он говорил с улыбкой. И это настораживало. — Так ты говоришь, что пожалел о том, что сделал? Денис осторожно кивнул. Витя крикнул, что вообще ничего не делал и больше заслуживает прощения. — У тебя есть сестра. Сколько ей сейчас? Двадцать? — спросил Валера.

Денис хотел спросить, откуда он знает про сестру, но не стал. — Ей девятнадцать, — ответил он. — Чтобы ты сделал, если бы с ней что-то случилось? И если бы знал, кто в этом виноват? — спросил Валера. — Я бы добился того, чтобы их посадили в тюрьму, — не колеблясь, ответил Денис. А ещё он подумал, что оплакивал бы Настю. Его бы не так волновали убийцы... Ведь он и сам думал об этом много раз! Иногда он желал смерти Насте, чтобы оплакивать её и чтобы всё ей наконец простить. А подчас он представлял, как сам умирает. Как Настя оплакивает его и сожалеет о той боли, что причинила ему. Хотя она и не знала... — Я подумаю об этом в пути. Подумаю, что могу для тебя сделать, — сказал Валера, и было понятно, что он врёт. Но так хотелось поверить! Он ушёл и вернулся с мешком цемента. Высыпал его в бочку, замешал на грязной воде, которой мыл пол, и оставил сохнуть. — Не натворите глупостей, пока меня не будет, — сказал Валера, уходя за дверь. Снаружи щёлкнул замок.

«Не натворите глупостей». Он же имел в виду самоубийство? Денис поднял голову и посмотрел на маленький крючок, вкрученный в деревянную балку под потолком. Этот крючок Денис заметил ещё в первый день...