Глава 11. Скальпель

Ангелина стала пропадать. Валера знал, что так будет. Их встречи не могли продолжаться всегда. Он понимал, что однажды Ангелина перестанет пытаться сблизиться с ним. Валера не оправдывал её ожиданий. Он не давал ей почувствовать, что она занимает в его жизни особое место. Не так девушка представляла себе отношения... И когда-нибудь ей должно было всё надоесть. Только Валера думал, что переживёт это спокойно. Может быть, даже почувствует облегчение. Но не было никакого облегчения. Как только повеяло холодком, Валера потерял покой. Теперь у Ангелины не всегда были свободны выходные. Иногда она была слишком занята и для того, чтобы просто поговорить вечером по телефону. Сначала Валера думал, что всё это её «девчачьи штучки». Нарочные уловки, чтобы привлечь внимание. Но нет, девушка, похоже, ничего этим не добивалась. У неё появилось новое увлечение: походы в клуб с друзьями-ровесниками. Валера не был с ними знаком, но знал, что в новой компании Ангелины были и мальчики. А ещё тот клуб, конечно же, был не самый приличный. Скорее, вообще не приличный, а дешёвый, пропахший и пропитой. Да какой порядочный клуб будет пускать к себе подозрительно юную компанию?

Валера злился, представляя, как Ангелина сидит в каком-то притоне, где гремят колонки и приторно воняет кальянами. Злился, представляя, как на неё заглядываются сальные типы, которые пришли туда уже датые, потому что алкоголь в баре дорог... — Ну что, может, увидимся завтра? — спросил Валера по телефону. — Я уже пообещала друзьям, что пойду с ними в «Баркас», — ответила Ангелина. — Опять в «Баркас», — выдохнул Валера. Он уже ненавидел это слово. — Хочешь, пойдём с нами? — в голосе Ангелины чувствовалась вина. Валера не хотел. Это предложение его даже оскорбляло. Он был гордым. По крайней мере, ему так казалось до следующего вечера. Валера почему-то был уверен, что Ангелина передумает, позвонит ему, и они встретятся. Но она не позвонила. Субботним вечером Валера сел в машину и поехал к «Баркасу». Поехал с твёрдым намерением забирать Ангелину. Такого поступка он сам от себя не ожидал. Его занесло на скользком повороте. Валера чуть не влетел в ограждение. Так он был взвинчен и неосторожен. У клуба кучками стояли молодые люди без шапок и в незастёгнутых куртках. Они часто матерились, смеялись, курили и бросали окурки в снег. Девчонки с красными носами оглядели Валеру и его машину. Он тогда ездил на старенькой Шевроле, которая досталась ему от матери. Валере хотелось поскорее оттуда убраться. Перед ним был вовсе не «баркас», а кирпичный двухэтажный куб с четырьмя окнами. Даже в вывеске не было ничего морского. Неуклюжая неоновая надпись и всё. Валера не сразу решился набрать номер Ангелины. И когда он достал телефон, то с трудом снял его с блока. Руки промёрзли до костей. Это начало февраля... Самого холодного февраля, что он помнил. — Ангелина, я жду тебя на улице. Выйди ко мне, — сказал Валера в трубку. — Что? — девушка то ли не расслышала из-за громкой музыки, то ли была удивлена. — Я стою перед твоим «Баркасом». Можешь выйти ко мне? — почти крикнул Валера. — Зачем? Что ты здесь делаешь? — спросила девушка и, не дождавшись ответа, повесила трубку.

Валера вернулся в машину, включил печку посильнее и стал греть руки дыханием. Ангелина вышла минуты через три. В пальто без шапки и без шарфа. Вид у неё был удивлённый. Что там говорить, Валера и сам не ожидал от себя такого поведения. — Что случилось? — спросила Ангелина. Она открыла дверь со стороны пассажирского сидения, но в машину не села. — Я приехал за тобой. Поехали отсюда, — Валера держался. Он всё ещё был на взводе. — Что? Я только пришла! Никуда я с тобой не поеду, — Ангелина нахмурилась. — Пожалуйста, сядь в машину. Очень дует, — Валера зашипел от холода. Девушка смотрела на него с подозрением. И только когда Валера пообещал, что не тронется с места, пока Ангелина не позволит, она села и закрыла дверь. — Зачем ты сюда приехал? — Ангелина нервно теребила пояс на пальто. — Я... Мы давно не виделись и... Ты меня избегаешь, — ответил Валера. Ангелина молчала. Разве ей было нечего сказать?

— Почему ты меня избегаешь? — гнев сменился страхом. Валера боялся этого молчания. — Валера, я не избегаю тебя, — сказала Ангелина. — Точнее, я не специально. Так получается. — Что? — Я устала от того, что ты меня стесняешься. Это очень неприятно. Родители с детства учили Валеру не оправдываться. Но в тот момент он был слишком взволнован, чтобы думать об этом. — Я тебя не стесняюсь! Сколько ещё раз мы будем об этом говорить? — Валера всё-таки повысил голос. — Правда? Мы знакомы с твоей мамой. Почему когда ты со мной, то не хочешь попадаться ей на глаза? Почему ты мне говоришь «тихо!», когда твоя мама тебе звонит? — Ангелину как прорвало. Слишком долго она в себе это держала. — Я для тебя слишком оборванка или малолетка? — Всё не так, как ты думаешь! — Валера почувствовал себя уязвимым. — А что мне было думать? Ты мне как-то сказал: «Не увлекайся», а потом ещё: «Я не обижусь, если ты найдёшь себе парня», — припомнила девушка. — Ангелина, хватит. Это было давно! Сейчас всё изменилось, — Валера был раздавлен. — Мои чувства к тебе изменились.

Девушка сжала губы. Её подбородок задрожал. Но она зажмурилась, сделала глубокий вдох и снова стала непроницаемой. — Про свои чувства ты мне ни разу ничего не говорил, — сказала Ангелина с обидой. — Я не выдержал, приехал сейчас за тобой. Это тебе ни о чём не говорит? — Валера и сам понимал, как это по-дурацки звучит, но трусил сказать прямо. — Ох! Решил намёками мне изъясниться? — вспылила девушка. — Очень героический поступок! Приехал за мной. Какая честь! А почему ты просто не зашёл в клуб? Ты не хочешь, чтобы мои друзья тебя видели? Это ниже твоего достоинства? — Ты права. Прости меня, — сдался Валера. — Я не знал, что ты для меня так много значишь. — Хватит! Не надо сейчас мне ничего говорить, — остановила его Ангелина. Валера умолк. Он боялся ещё больше рассердить её. — Я долго из-за тебя убивалась, — говорила девушка. — А теперь я как-то... остыла. Когда я о тебе думаю, то уже не чувствую фейерверков в голове. Сейчас я не очень хочу тебя видеть. Можно я пойду? Меня ждут друзья. — Ангелина, подожди! — Валера был готов сказать нечто совершенно лишнее и неподходящее. Он закусил губу, понимая, что ещё немного — и от отчаяния скажет то, что в эту минуту говорить не стоило...

— Мне надо идти, — Ангелина положила руку на дверь. — Ладно. Я всё понимаю. Ты не хочешь меня видеть, и это справедливо. Но я не хочу, чтобы ты тут была. Давай я отвезу тебя домой! — Валера поймал себя на том, что говорит жалобно и гнусаво. Ангелина открыла дверь. Валера схватил её за руку. — Отпусти, — холодно сказала девушка, не пытаясь вырваться. Валера отпустил. — Тебе так нравится смотреть на эти пьяные рожи? — процедил он сквозь зубы. Это в нём говорила обида. — Ты думаешь, я пропаду без тебя? — Ангелина вышла из машины и хлопнула дверью. — Пошёл ты!

— Ангелина, постой! — Валера выскочил на улицу. — Пока, Валера, — девушка зашагала к дверям клуба. На Валеру смотрели. Несколько курящих ждали, что он будет делать дальше. Валера приказал себе остановиться и уехать, пока не поздно. Он сел в машину, включил дворники и сжал руль. Подтвердились его худшие опасения. Ангелина в нём разочаровалась. Только тогда Валера понял, насколько сильны его чувства. Но было поздно.

Валера подумал, что больше никогда не сможет понравиться этой девушке. Как её щёки наливались краской, когда он улыбался ей... Как её глаза наполнялись страстью за секунду до поцелуя. Она таяла. Она сходила с ума. А Валера просто флиртовал с ней...

Разбитое сердце. Теперь Валера понял, что это такое. Не какой-нибудь глупый поэтический оборот, а настоящее чувство. Насколько правильно его обозвали! Разбитое сердце. Не разорванное, не израненное, а именно разбитое. Именно так он почувствовал себя, когда Ангелина ушла. Валера был взбешён и разочарован в себе. «Неужели я люблю её? Неужели я её настолько люблю?» — думал он.

Куда теперь всё это было девать? В тот вечер Валера осознал, что не так уникален, как ему раньше казалось. Он чувствовал то же самое, что чувствуют миллиарды других людей. И ему стало страшно... Это означало, что Валера захочет звонить Ангелине. Захочет писать ей сообщения. Наговорит всяких глупостей и так сильно ей надоест, что она и забудет, что когда-то была в него влюблена. Всё это будет ужасно унизительно... Валера не обещал себе, что не сделает всего этого. Знал, как бестолковы обещания, которые люди дают сами себе. Он нёсся по скользкой дороге и спрашивал себя, как найти в себе силы не наделать ещё больше ошибок. Как пережить этот разрыв, не превратившись в жалкое подобие себя? А в груди ныло его разбитое сердце.

***

— Как ты думаешь, почему он меня сюда посадил? — у Вити дёргались губы и он часто моргал глазами. Раньше у него не было таких тиков. Игорь смотрел на Витю через стеклянную стену и не узнавал его. Какой он стал страшный: зарос щетиной, кожа блестящая, засаленная, под глазами круги, щеки впалые. Потом Игорь сфокусировал взгляд на своём отражении и понял, что сам выглядит не лучше. — Чего ты меня спрашиваешь? Я не знаю. Ты-то не виноват, если подумать, — Игорь развел руками. Его ненависть к этому парню погасла. Сдал — не сдал. Какая теперь была разница? Витя и Денис были последними, с кем он мог поговорить, пока жив. — Думаешь, меня он тоже хочет убить? — не унимался Витя. — А для кого, по-твоему, четвёртая бочка? Мы все тут умрём. Все, — Игоря немного успокаивала эта мысль. Лицо Вити стало ещё мрачнее.

— Попроси его отпустить нас! — завопил Денис из своей камеры. — Скажи, что ты один виноват. Она ведь из-за тебя умерла. Это твой грех! Если он нас отпустит, тебе это искупится! — Искупится? Где ты это слово взял? — Игорь ухмыльнулся. Вечно этот идиот Денис молол всякую чепуху. Скрипнули дверные петли, и Игорь дёрнулся. Все дёрнулись. И все замолчали. Так было каждый раз, когда приходил Валера. Он прошёл по коридору, ни на кого не глядя. Встал у бочки, в которую недавно запихнул тело Арика, и постучал кулаком по застывшему цементу. Потом Валера отодвинул всё, что мешало на пути, аккуратно положил бочку на бок и толкнул её. Бочка мягко свалилась в яму. Вот так он похоронил Арика. — Ползла по степи гадюка. Она думала, что это её степь, — вдруг заговорил Валера. — И вот видит гадюка: идёт по песку молодая девушка... Степь широкая. Можно ползти куда угодно. Не обязательно навстречу этой девушке. Но ведь гадюка была хозяйкой степи! Самая сильная и самая опасная... А дома девушку ждал жених. И вот к нему пришли с плохой вестью: змея покусала его невесту, и она умерла от яда. Жених собрался и пошёл в степь. Изловил гадюку и вырвал ей зубы. А потом растоптал её и оставил умирать под палящим солнцем. Гадюка лежала в пыли и думала, что есть на свете кто-то сильнее её и опаснее. И знай она это раньше, не стала бы никого кусать. Так и сдохла гадюка. — Сам что ли придумал? — спросил Игорь. — Да, только что на ходу, — ответил Валера. — Почти две недели тут. Вижу только эту степь и ваши рожи. Вот и сочиняю такие сказки.

Игорь забрался на койку и сел так, чтобы видеть Валеру. — А знаешь, что я понял, пока торчу тут? Этот мир не для таких, как ты. Он для таких, как я, — Игорь решил, что высказаться будет правильно. Ему этого хотелось. — Жизнь — это очень мучительная штука. Большую её часть люди страдают. Если честно, и у меня в жизни было не так много хороших дней. Только иногда было весело, а остальное время хреново и скучно. Валера с интересом посмотрел на него. Он слушал! Не так часто удавалось завладеть его вниманием.

— Говорят, лучшие люди уходят первыми. Наверное, так и должно быть, — продолжил Игорь. — Хорошие люди умирают, а такие уроды, как я, остаются жить. Чтобы страдать. Не думал об этом? Я бы твою сказку закончил по-другому. Мужик пришёл и растоптал змею? Это, по-твоему, справедливо? А когда гадюка сдохла, он перестал страдать и скучать по своей невесте? Хрен там! Гадюка померла и всё — легко отделалась. А жених убивался горем. Да и потом в его жизни, наверное, случилось ещё много всякого дерьма. Ведь это жизнь. Знаешь, как было бы справедливо? Мужику самому нужно было отравиться ядом. А гадюка ползала бы по своей степи ещё лет десять. Жарилась под солнцем летом, мёрзла зимой. Жрала скудную и паршивую еду. Искала в своей жизни хоть какой-то смысл, но так бы и не нашла. А потом бы гадюка состарилась. Не смогла бы ловить мышей и умерла, никому не нужная. Или сама стала едой для змеиного молодняка... Представь: лежит она немощная, полусъеденная и думает: «Зачем я столько лет ползала, кусала кого-то? Лучше бы мне и не рождаться вовсе». — А ты жалеешь о том, что родился? — спросил Валера. — Как сказать... В жизни у меня чёткой цели не было. И если я родился для того, чтобы вот тут подохнуть, то никакого смысла в этом нет. Но речь не обо мне, а о тебе... Ты рассадил нас по камерам, а там снаружи ещё много таких, как мы. И в мире всегда будут такие, как мы! Если ты не можешь этого вынести, тогда тебе самому стоило бы умереть. Так я теперь думаю: этот мир создан не для хороших, а для плохих. Он сам по себе ад. Ты мстишь за свою девушку, а ей уже всё равно. Её нет. Она не страдает. Ты страдаешь! Ты в аду. Лучше бы ты умер. Но ты решил уподобиться нам, убить нас и остаться в этом вонючем болоте под названием жизнь. В этом есть смысл?

Валера подошёл к операционному столу. Нажал на выключатель. Вспыхнул слепящий свет. Теперь любой свет казался слепящим. Игорь зажмурился. — Если всё так, как ты говоришь, то мне и правда не стоит жить, — холодно сказал Валера. Он выдвинул ящик тумбочки, вынул скальпель и положил его на стол. В свете лампы он сиял, и от одного вида лезвия по коже бегала неприятная щекотка. Игорь втянул шею и спрятал руки за спину. — А что бы ты выбрал: умереть сейчас или сбежать и страдать ещё лет сорок? — спросил Валера. Игорь сглотнул. Конечно сбежать! Драпать отсюда куда глаза глядят. Это противоречило его философии. Всякое жалкое существование лучше, чем умереть в этих стенах. Но что ему было сказать? Игорь не знал, какого ответа от него ждёт Валера и что он задумал. — Сейчас ты выйдешь и возьмёшь этот скальпель, — Валера подошёл к двери. Замок щёлкнул. — Если ты можешь убить меня, значит твоя правда. Ну же, что ты стоишь? Игорь не верил своим глазам. Перед ним открыли дверь. Под лампой блестел скальпель. У Валеры ничего не было в руках. Всё казалось так просто. Витя и Денис уставились на него. Их взгляды говорили «Сделай это!». Он шагнул в дверь. Валера стоял у самого выхода из этой тюрьмы. Только он отделял Игоря от свободы. Нужно было взять скальпель... Денис метался в своей камере. Он очень хотел, чтобы Игорь поторопился, но не говорил ни слова. Валера просто стоял и смотрел. Игорь взял скальпель. Раны на его руках ещё не зажили, но он мог крепко сжимать кулаки. Он боялся. Сотрясался от страха, но понимал: сейчас или никогда. Теперь, когда у него появилась возможность спастись, он почувствовал, насколько хочет жить. Валера ждал. Он не пытался остановить Игоря. «Он правда хочет, чтобы я его убил?», — подумал Игорь и почувствовал силу в руках. Он почувствовал, что это будет легко. Губы сами растянулись в улыбке. Игорь рванулся с места. Кинулся на Валеру, целясь в шею. Взмах. Его ударили в запястье. Рука полетела вверх. Каменный кулак врезался в подбородок. Челюсть сместилась. Скальпель со звоном скакнул по полу. И вот уже Игорь лежал на полу.

— Поднимайся или ползи обратно в свою камеру, — Валера был на том же месте, только в боевой стойке: вскинул руки, вытянул голову вперёд. Глаза его горели. Игорь опомнился. Он не чувствовал никакой боли. Его трясло от адреналина. Он схватил скальпель с пола и приготовился напасть снизу. — Убей его! — раздался крик сзади. Это был голос Вити. Игорь с воплем прыгнул на Валеру. Он хотел вонзить в него скальпель. Не важно куда, главное, чтобы со всей силы. Но Валера поймал его запястье, увёл от себя лезвие и другой рукой ударил Игоря в грудь. Рёбра хрустнули. Игорь отключился, но быстро очухался, потому что каждый вздох причинял ему слишком много боли. — Так ты говоришь, что в мире всегда будет много негодяев вроде тебя, и поэтому мне не стоит жить? — спросил Валера. — Знаешь, что я думаю? Если там снаружи полно таких, как ты, значит есть и такие, как я. И такие, как я, всегда будут карать таких, как ты. Скольких бы та гадюка ещё покусала, если бы осталась жива?

Игорь встал на четвереньки. Ему нужно было драться и больше не промахиваться. Он отполз подальше от Валеры и, превозмогая боль, поднялся на ноги. Где же скальпель? Игорь, суетясь, шарил глазами по полу. — Поиграли и хватит, — сказал Валера. Игорь оцепенел, заметив скальпель в руке своего врага. Валера сделал резкий выпад. Взмахнул лезвием ниже лица Игоря. Он отскочил назад. Задел спиной стол и опрокинул его. Вот было грохоту! Игорь думал, что, промахнувшись, Валера снова попытается напасть, но он стоял, опустив руки, и холодно смотрел на него. А на лезвии скальпеля в его руке поблёскивала тонкая алая полоска. Игорь опустил глаза и увидел, что весь пол в крови. Вся его больничная рубашка в крови, и на ней почти не осталось белого места. Валера не промахнулся. — Хочешь что-нибудь сказать мне теперь? — спросил Валера. Его лицо стало размытым пятном. Всё перед глазами плыло. Игорь поднёс ладонь к горлу и почувствовал, с какой силой кровь вырывается из раны. Хлещет упругими толчками. В панике он крепко схватился за шею. Игорь не мог вздохнуть. Он захлёбывался собственной кровью.

«Яне могу умереть сейчас, — пронеслось у него в голове. — Мне надо увидеть свет.Солнце. Или просто открытое небо. Тогда будет всё хорошо. Я выберусь отсюда!».Игорь, шатаясь, направился к двери. Всё плыло. Перед глазами плясали цветные пятна. Кружилась голова. Он упал и больше не мог подняться. Игорь перекатился на бок и увидел железные ножки на колёсиках. Койка. Проклятая койка! Он пришёл в свою камеру. «Нет!Я не умру здесь», — подумал он и хотел ползти прочь. Но силы оставили его. Игорь почувствовал, что пол стал мокрым. Перед глазами больше не плясали цветные пятна. Больше он ничего не видел. Для него всё было кончено.