Глава 13

     Брук по-прежнему сидела в машине, когда к дому подъехала карета скорой помощи. Выходить не хотелось, спектакль, разыгрывающийся за окном, настораживал и вселял чувство отвращения. Брук вжалась в сиденье, закутавшись во все еще сырую парку и вдыхая запах дождя, пропитавший ее. Дождь заполонил собой все, заштриховал пространство, выкрал кислород. Брук оказалась в воздушном кармане, но дышать все равно было сложно, словно в грудь запихали огромный пыльный мешок. За искаженным каплями стеклом сновали люди, полицейская мигалка зачем-то была включена, вспышками вырывая из памяти улыбки, движения глаз, острый профиль. Как будто кадры из паршивого музыкального клипа. Брук сильнее вжалась в угол машины, так сильно, что, казалось, вот-вот вывалится через дверь, когда в дом заехали носилки, и когда они выехали обратно, нагруженные глянцевым черным мешком. Где-то посередине он заметно бугрился, наверное, у Бенджамина были согнуты руки или колени. Он добрался до нее, как и обещал, теперь он никогда ее не оставит. Ликующая злобная половина, ненавидевшая его, присмирела и, торжествовавшая еще прошлым вечером, теперь молчала, оставив после себя пустоту. Темную, мерзкую и пугающую. И где-то внутри, на самом дне этого холодного колодца навсегда остался запертым он.

***

Она ни за что не подумала бы, что будет по нему скучать. Тем не менее, в течении следующих двух недель Брук раз за разом возвращалась мыслями к тому дню и жалела, что не вошла в дом. Не смогла увидеть его в последний раз, провести ладонью по щеке, закрыть глаза, если они были открыты. Он был там совсем один в комнате, полной чужих людей, и она даже не пришла к нему попрощаться. Ни в тот день, ни позже, когда он лежал в морге, или когда его хоронили на участке, принадлежащем семье Уолш. Джейсон и родители настояли на том, что она не должна идти, и у нее просто не было сил сопротивляться.Она видела его везде. Принимала за его внедорожник похожие машины, цеплялась взглядом за татуировки на телах незнакомых людей, однажды даже видела жутко похожего со спины парня. Один в один. Брук направилась за ним чуть ли не бегом, чтобы оценить сходство лица, но он завернул за угол и исчез, будто испарился.Ее терзало чувство вины. Почему она не подумала о нем раньше? Почему заставила вовлечь себя в игру, из которой при любом исходе не могла бы выйти победителем? Чертов эгоизм. В мире было множество людей, которым приходилось хуже, чем ей, какого черта она вздумала жаловаться? Какого черта довела дело до такого исхода? Да, она знала, Бен сделал это ей на зло, но сути дела это не меняло. Было больно, грустно и одиноко. Брук не имела ни малейшего понятия, что делать со своей жизнью. Чем занимать освободившееся время? Как отвлечь себя от мысли, что из-за тебя погиб человек? Брат... брат! Он был ее братом!Брук видела, что Джейсону ее жаль, но он не усердствовал со своим вниманием, и она была ему благодарна. Родители долго пребывали в шоке и даже немного от нее отстранились. Весь город был немного в шоке. Сколь ни пыталась полиция сохранить дело в тайне, слухи распространились быстро. Да и так ли уж старалась полиция? Шеф Роумэн симпатизировал Брук, но отношение к ней остальных горожан изменилось мало.Если раньше изнутри ее пожирали стыд и злость, то теперь это была боль. Бенджамин знал это, он все ловко продумал. Брук сама горько усмехалась над банальностью происходящего с ней, но из груди словно вырвали кусок — то место, что было заполнено его елейным голосом, улыбчивыми морщинками вокруг глаз, приторным запахом, теперь пустовало и не переставая зудело, словно открытая посреди грудной клетки воздушная воронка. Боль была почти физической, но все же куда более весомой, вязкой, и Брук не раз ловила себя на мысли, что променяла бы ее на практически забытые ощущения от вдавливаемой в кожу сигареты. На сжимающие бедра до синяков ладони. На жжение от укуса, на синяк под скулой, на выбивающий воздух из легких удар в живот. Тело принимает боль и работает над ее устранением, душа на такое у Брук была неспособна.Иногда ей казалось, что Бенджамин не умер, просто не верилось. Гуляя по городу, она словно в отдалении слышала его голос, окликающий ее. Когда она засыпала, он с ней разговаривал. Однажды, сидя у Джейсона на кухне, и потягивая принесенный с собой чай, она вдруг обернулась на окно, за которым было уже темно, и ясно увидела силуэт. Будто Бенджамин сидел на пожарной лестнице, покуривая одну из своих самокруток. Обернувшись к Джейсону, Брук увидела, что его отстранённый взгляд тоже направлен в густые сумерки за окном. Может, он тоже его видел.Брук ложилась в кровать и уверяла себя, что все кончено, что минувшего не воротишь, что ей нужно — просто необходимо — стать новым человеком, но, просыпаясь поутру, она по-прежнему на несколько секунд чувствовала себя все тем же сломанным, обиженным на весь мир ребенком. Будто вот-вот раздастся телефонный звонок от Бенджамина. Ее несколько минут трясло, а потом все начиналось по новой — пустота и тянущее чувство слева под лопаткой. Там, где сердце, будто развилась гангрена. Прощальный удар.Разумно ли, задавалась вопросом Брук, так убиваться по человеку, который причинил тебе столько вреда? Который загнал тебя в отчаяние и заставил чувствовать себя жалким насекомым.«Он был моим братом, — отвечала она сама себе. — Он любил меня, в свойственной ему манере. Он не виноват, что оказался болен».Но в таком случае выходило, что никто не был виноват, а беды все равно случались. Брук до болезненных спазмов в горле нужно было на кого-то это повесить. На их, судя по всему, спятившую с ума мамашу, отделавшуюся от двух неугодных детей? Брук не знала ее, и Бенджамин никогда о ней не говорил. Она была призраком, а призраков винить в чем-то глупо.Брук искала причину, ведь у всего есть причина, но не находила ее. Зажмуривалась до звезд перед глазами, колотила подушки, вставала, нервными шагами меряя комнату, потом бежала в туалет, прощаясь со скудным ужином, и снова думала, думала. Что-то очень важное ускальзывало от нее, пряталось на периферии сознания, никак не хотело формироваться в догадку. К исходу второй недели Брук бросила эти попытки, понимая, что близка к тому, чтобы свихнуться. Стать такой же, как Бенджамин и, скорее всего, их мать. После всего, через что она прошла, это казалось самым страшным наказанием.Брук действительно боялась сойти с ума. Она думала, что избавившись от Бенджамина, избавится и от страха, но он никуда не уходил. Наоборот, становился больше, пробирался глубже, заразой растекаясь по телу. Влияние брата после его смерти становилось все шире, а та часть Брук, что могла ее от него защитить, упорно молчала.Однажды, в конце мая, родители отправились на день рождения тетушки в соседний штат. Брук по понятным причинам они с собой брать не стали, даже не предлагали, в общем-то. Да она ни за что бы и не поехала, на это просто не было сил.В итоге после занятий она пообедала с Эвер, которая стала к ней еще внимательнее, чем раньше, а потом весь оставшийся вечер провела за книгой. Когда пришло время ложиться спать, Брук охватила неясная тревога. Она впервые со дня смерти Бенджамина осталась в доме одна, и каждой своей клеточкой она чувствовала это одиночество. Внутренним взором видела пустые комнаты внизу, спальню родителей, гудящий холодильник на обезличенной за отсутствием мамы кухне. Брук подумала о том, что надо бы выйти из спальни и, может быть, включить кое-где свет, но она не осмелилась. Так и улеглась с ночником, и сна не было ни в одном глазу.Практически всю вторую половину мая погода стояла ужасная, грозы обрушивались на город одна за другой, а река и каналы грозились выйти из берегов, но в тот вечер все стихло. Небо по-прежнему было затянуто тучами и укрывало город черным полотном, но не было ни дождя, ни ветра, все будто замерло, превратилось в плоскую картинку.Брук поворочалась в постели, всеми силами отгоняя от себя ненужные мысли, и ближе к полуночи все-таки заснула. Ее разбудил громкий стук, похожий на звук захлопнувшейся двери. Брук прислушалась. Ветра слышно не было, дождь слегка накрапывал, но вряд ли мог ее разбудить. Она постаралась припомнить и утвердилась в мысли, что точно закрыла входную дверь, когда пришла домой.Ее мысли прервал звук шагов. Тихая, еле различимая поступь вверх по лестнице, ведущей прямо к ее спальне. Брук почувствовала, как у нее остановилось сердце — кроме шагов она услышала кое-что еще. Мягкое позвякивание цепочек, таких, какие Бенджамин носил пристегнутыми к брюкам. Она бы никогда ни с чем не спутала этот звук.Шаги остановились возле ее комнаты и Брук тихонько свесилась с кровати. Кровь у нее в жилах похолодела. За дверью явно кто-то стоял, в свете луны Брук видела в щель у пола просачивающуюся в комнату тень. Ее охватил такой ужас, что она не могла пошевелиться. Она знала, что он будет приходить к ней, но даже не подозревала, что это будет словно наяву. Это было не незримое присутствие, она ясно видела, что он стоит за дверью и, к несчастью, ощутила, что ее тянет туда. Будто путы обвились вокруг сердца, и концы их — у Бенджамина в руках.Бенджамин умер.Стоило Брук так подумать, призрак отошел от двери и его шаги вновь послышались на лестнице. Через несколько мгновений легонько скрипнула входная дверь.Брук выдохнула, подождала еще пару минут — не вернется ли наваждение, и схватилась за телефон. Она сама не знала, почему решила позвать Джейсона, а не Эвер. Наверное, потому что он был мужчиной и смог бы защитить ее в случае чего. В случае чего? Если на нее нападёт призрак мертвого брата? Брук нервно засмеялась, но как только на другом конце взяли трубку, постаралась звучать серьезно. Звонки посреди ночи — это не шутка, Джейсон мог и отказаться.Он этого не сделал. Примчался так быстро, как только смог. Брук сказала ему, что дверь не заперта, но он нажал на звонок, и ей пришлось спускаться по пустому дому. Значит, ошибки не было, она ее все-таки закрыла.Вид сонного, немного растрепанного Джейсона ее тронул. Не говоря лишних слов, она взяла его за руку и повела наверх в свою спальню. Просто лежать, просто обнимать кого-то было так хорошо, что Брук удивилась, как не поняла этого раньше. Ах, ну да, раньше ее никто не обнимал. Джейсон лежал на спине и смотрел в потолок, а Брук положила голову ему на грудь и все не могла понять, откуда берется это тепло, это спокойствие и умиротворенность. От Джейсона пахло каким-то древесным парфюмом и красками. Брук представила, что это картина, висящая в его спальне и нагретая солнцем, источает такой аромат.— Ты расскажешь мне, что тебя так напугало? — хрипло произнес Джейсон.Брук была почти уверена, что он в курсе, а вспоминать кошмар ей не хотелось, поэтому она просто поудобнее устроилась у него на груди. Тепло, исходившее от него, просачивалось под кожу, наполняя тело приятной тяжестью, растекаясь по разуму светлым пятном. Не хотелось думать о Бенджамине, ни о чем не хотелось думать.— Я думал увезти тебя отсюда, — не дождавшись ответа, снова подал голос Джейсон.Брук сонно улыбнулась, мысли ускользали от нее как струйки тумана.— Куда?Он замолчал на пару мгновений, будто сам еще не решил — в отпуск или навсегда, а потом погладил ее по голове, и она чуть ли не замурлыкала.— Тут недалеко сдаются славные домики у озера. Я думал отдохнуть в одном из них прежде чем уехать. Может, захочешь составить мне компанию, если будет хорошая погода?Брук живо представилось лесное озеро, запах хвои и искрящаяся бликами рябь воды. Полузаросшие тропы, деревья, покрытые мхом и лоскутки бирюзового неба, запутавшиеся в их кронах. Эта картина ожила в ее сознании, и она поняла, что ничего так сильно не хочет, как оказаться там с Джейсоном. Если от него всегда будет исходить такое тепло, она поедет с ним куда угодно. И неважно что будет потом.