Глава 12

Водитель, подобравший Брук на шоссе, оказался обычным работягой, едущим с ночной смены домой в соседний городок. Будь Брук в другом расположении духа, она бы еще подумала перед тем, как сесть в машину к парню в рабочем комбинезоне, но внутри нее как будто что-то сломалось, она ощущала ко всему лишь безразличие. К тому же при беглом осмотре мужчина не производил впечатление опасного человека, а вот вид Брук его порядком шокировал. Пришлось соврать, что она подралась с местными девчонками. Вряд ли он ей поверил.

— В таких местах подобное случается, — тем не менее пробормотал он, открывая окно и доставая сигарету, — дети здесь дикие. Многие даже не ходят в школу.

— Наверное, — бездумно ответила Брук, отвернувшись к окну.

У нее не было желания разговаривать, просто хотелось поскорее оказаться дома. Хотелось, чтобы родители увидели ее разбитое лицо, она больше не будет прятаться. Хотелось, чтобы ее пожалели, на нее свалилось так много всего, неужели она не заслужила сострадания?

Водитель сказал ей, что в бардачке есть пачка влажных салфеток, и всю дорогу до города Брук пыталась аккуратно отереть лицо. Усердствовала не слишком сильно, чтобы мама при виде оставшейся крови пришла в ужас. Брук это было нужно.

Попутчик ей так и не представился, и вообще был довольно хмурым, однако настоял на том, чтобы довезти до дома, хоть для этого и нужно было сделать крюк. Брук уверяла его, что может пройтись пару кварталов, но он был непреклонен. Ее лицо все еще выглядело ужасно, он, видимо, не хотел, чтобы люди видели, как из его машины вылезает избитая девчонка.

Когда они свернули на улицу, ведущую к дому Брук, небо в дальнем ее конце совсем почернело. На Винд Оук надвигалась гроза, смутно похожая на апокалипсис. За каких-то двадцать минут поднялся сильный ветер и теперь гнул к земле молодые деревья, высаженные пару лет назад вдоль дороги. Глядя на бугрящиеся валы туч, Брук почувствовала что-то общее с этой грозой. Что-то точно так же нарастало в ней черной густой массой, готовой вырваться наружу. Пришло время положить конец совершенно бессмысленным страданиям, разрешиться от этого тяжелого бремени тайны.

Все вышло так, как она и ожидала – несчастная миссис Уолш при виде дочери выронила из рук противень с яблочным пирогом, над которым колдовала с самого утра. На радость жутко голодной Брук, выпечка почти не пострадала, от удара мягкая бугристая поверхность всего лишь пошла трещинками.

— Милая, что с тобой случилось? – подбежав, мама обхватила ее лицо ладонями, будто не верила своим глазам.

Брук смотрела на миниатюрную Сару Уолш сверху вниз, ощущая необъяснимое чувство превосходства. Сейчас она встряхнет милый маленький мирок, в котором так хорошо жилось матери. Правда рвалась наружу как рой обезумевших пчел.

— Это Бенджамин, мама, мой брат сделал это со мной.

                                                                                ***

Весь вечер снизу доносились возгласы и споры. Как только мистер Уолш вернулся с работы, жена боязливо посвятила его в случившееся, а Брук молча сидела на диване в гостиной и боялась поднять на него глаза. Он чуть сам не стал жертвой этой истории, Брук было стыдно. Она позволяла людям распространять гадости про своего отца, покрывая человека, который этого не заслуживал. Брук чувствовала себя последней дрянью.

От новости, что ее бьет родной брат, мистер Уолш пришел в неописуемое волнение. Злость и ярость ему были несвойственны в принципе, поэтому высшая степень отчаяния проявлялась в причитаниях и бесконечных риторических вопросах.

— Наверное, нужно пойти в полицию, — наконец заключил он, принимая из рук жены стакан бренди. – Брук, милая, ну почему ты молчала?

Еще один риторический вопрос. Брук подняла голову и, устало глядя в глаза матери, заявила тоном, не терпящим возражений:

— Я пойду в полицию с мистером Мори, он мой учитель по литературе, он все знает.

Данное заявление вызвало новую волну негодования со стороны родителей, поэтому Брук ретировалась наверх, в свою комнату, и теперь оттуда слушала их пререкания. Конечно они были в шоке от того, что такие вещи творились у них под носом, но то, что об этом первым узнал заезжий учитель, расстроило их еще больше.

Брук было жалко их, но она ничего не могла сделать. Да и не хотела. Какая-то новая сторона ее души, та, что клубилась черной дымкой глубоко внутри, подсказывала, что они могли заметить все сами. Они могли отреагировать на ее поведение и внешний вид, на толки, ходящие о ней по городу, но они были слепы, точно их заколдовали. Они сами виноваты — вот что подсказала Брук новая ее часть.

Синяки на лице, синяки на теле, следы зубов на плечах, вечные угрозы. Раздевшись, Брук рассматривала себя в зеркало, обводила пальцами края заживших ран. Что он с ней сделал? Она могла быть красивой, природа дала ей все для этого. Она могла быть веселой и общительной, как Эвер. У нее были все данные, чтобы стать популярной, но вместо этого она вечно ходила согнувшись и прикрывшись волосами, лишь бы никто не заметил ее красоты. Брук нахмурилась, и разбитое лицо отозвалось болью. Злость вздымалась внутри, точно ядовитый черный туман – какое-то новое ощущение. До этого она жила, будто во сне, будто была загипнотизирована. Отчаяние на лице Бенджамина словно сбросило шоры с ее глаз. Он испугался, он готов был отступить.

Брук накинула халат, опустилась на кровать напротив зеркала и принялась расчесывать мокрые после душа волосы. Как хорошо, что ей повстречался Джейсон. Как хорошо, что он пробил брешь в ее плотном панцире и запустил руку внутрь. Да, он причинил ей боль, вытаскивая наружу скопившуюся в ней гниль, но очистившееся место теперь было теплым и живым. Джейсон — хороший человек, подумала Брук, и не трус, в отличие от нее. Даже теперь, когда, казалось бы, все кончено, когда развязка вот-вот упадет на голову, она все еще боялась Бенджамина. Ее страшило не то, что он может появиться в доме и причинить ей вред, а то, что, как бы ни старалась она, или родители, или Джейсон, часть Бенджамина всегда будет внутри нее. Болезненность и нелюдимость, которые он поселил в ней, будут преследовать ее до конца жизни, и до конца жизни она будет вести с ними борьбу.

По подоконнику застучали первые дождевые капли. Гроза пришла. Брук повернулась к окну, за которым стемнело, и прислушалась. Голоса в гостиной утихли — родители, наверное, переместились в спальню или на кухню и теперь обсуждают случившее вполголоса. Отец наверняка выпил уже не один стакан бренди и мама, возможно, тоже. Бедные, бедные люди, подумала Брук, прежде, чем лечь спать.

                                                                                      ***

Джейсон не знал, когда начался дождь. После прогулки с Брук он заехал домой, переоделся и отправился бегать. Дистанцию он не отмечал, но по ощущениям оббежал Винд Оук несколько раз. Сложившаяся ситуация напрягала его как морально, так и физически, организму требовалась разрядка. Когда он вернулся домой, небо уже заволокло, а на забытом телефоне высвечивалось сообщение от Брук – она все-таки решила не откладывать и предложила встретиться следующим утром. Быстро напечатав ответ, Джейсон на пару минут забежал в душ и повалился спать, так что пропустил начало грозы.

Утром небо было похоже на отсыревшую измятую газету. Ветер бил в окно так отчаянно, будто пытался пробраться внутрь. Джейсон сидел на кухне с горячей кружкой кофе в руках и размышлял о том, что принесет ему этот день, кроме промокших ног и огромного стресса. В девять он должен был заехать за Брук. Ему не давало покоя, как к этому отнесутся ее родители, рассказала им Брук что-то или придумала очередную ложь. Открылась или решила таиться до последнего? Что скажет мистер Уолш, когда за его дочерью заедет взрослый мужчина? Или его уже не будет дома? Да и Брук уже не ребенок.

Джейсон тряхнул головой, не хотелось думать обо всем этом. Нужно было сконцентрироваться на цели – доставить Брук в участок и проследить, чтобы она обо всем рассказала полиции. Если уж он влез в это, то должен был довести дело до конца.

Однако, как он ни старался сконцентрироваться на чем-то одном, мысли разбегались в стороны, он понял, что волнуется как школьник, который ведет на выпускной самую красивую девчонку. Сравнение вышло неудачным, и Джейсон нервно рассмеялся. Брук для него действительно была самой красивой в колледже. Благодаря ее силе, благодаря ее тайне. По идее, Джейсон должен был чувствовать себя героем, спасающим принцессу от злобного дракона, вот только совсем другое чувство гнездилось в его груди, пока он одевался. Набившая оскомину тревога. День как назло выдался хмурым, погода словно подыгрывала. Джейсон вдруг снова задался вопросом, а прав ли он? Правильно ли он поступает, бесцеремонно влезая в чужую жизнь?

— Нужно было думать об этом раньше, — сказал он сам себе, в последний раз взглянув в зеркало, и вышел из дома.

Дверь ему открыла невысокая полноватая женщина с короткими волосами, завитыми в крупные перманентные локоны. Вся она источала домашний уют и кротость, от такой дамы меньше всего ожидаешь дочь-неформалку.

— Вы, должно быть, мистер Мори, — тонким голосом проворковала она, нервно теребя тонкую нитку жемчуга на шее. Весь ее вид выдавал волнение.

Джейсон кивнул и постарался ободряюще улыбнуться. Судя по растерянному и немного уставшему виду миссис Уолш, она, скорее всего, уже была в курсе всех событий.

— Я могу увидеть мистера Уолша? — Джейсон ненавязчиво заглянул внутрь дома, но отца семейства на горизонте не наблюдалось.

— Ох, он на работе, сегодня же понедельник, — рассеянно пробормотала миссис Уолш, не оставляя в покое колье, — вы, наверное, хотите зайти, выпить что-нибудь...

— Не надо, мам, — послышался откуда-то сверху голос Брук. Джейсона удивил ее повелительный тон.

Спустя мгновение она спустилась по лестнице и подошла к двери уже одетая и обутая. В огромной водонепроницаемой парке она еще больше была похожа на нескладного подростка. Джейсон нахмурился, увидев синяки и небольшие ранки на ее лице, но промолчал.

— Мам, мы поедем, ни к чему затягивать.

— Конечно... конечно, — кротко согласилась миссис Уолш и, отстраненно взглянув на дочь, поправила ей капюшон, – у-удачи вам.

Бросив на Джейсона многозначительный взгляд, Брук вышла из дома и уверенно направилась к его машине. Сам Джейсон неловко раскланялся с ее матерью и поспешил следом. Ехали они молча, в салоне царило напряжение. За пару кварталов до участка Джейсон не выдержал:

— Что у тебя с лицом?

— То же, что и всегда, – буркнула Брук.

От удивления Джейсон перепутал педали, резко затормозил, а потом медленно съехал на обочину.

— Ты виделась с ним вчера?

— Да, он подстерег меня в лесу.

— Ты не передумала?

— Нет, — Брук повернулась, и он увидел в ее глазах то, чего не видел раньше – холодную решимость. — Теперь уж я ни за что не передумаю, я хочу быть нормальной, понимаешь?

Джейсон понимал, поэтому ласково улыбнулся. Даже багровый кровоподтек и лопнувшие сосуды в глазу не могли испортить красоты Брук. Он вдруг залюбовался, а она смутилась и отвернулась.

— Пожалуйста, поехали.

Погода портилась все больше и больше, хотя это трудно было представить. На улице потемнело так, что день превратился в ярко-синие сумерки. Дождь то барабанил по крыше машины крупными тяжелыми каплями, то моросил, словно мошкара облепляя ветровое стекло. Как только Джейсон отводил взгляд от Брук и устремлял его вперед, ему становилось жутко. Грудь словно сжало стальным обручем. Что-то плохое должно было случиться, Джейсон чувствовал это. Он уже почти точно знал, что все не пройдет так гладко, как он надеялся.

Началось все с того, что они приехали в участок в девять пятнадцать, но оказалось, что нужный им человек появляется на работе не раньше десяти. Необычный вид Брук, да и само ее появление вызвали в участке немалый ажиотаж, но она наотрез отказалась разговаривать с кем-либо кроме шефа полиции. Дежурный сержант с недовольной миной проводил их в глухой залитый зеленоватым светом коридор и усадил напротив двери с табличкой, на которой значилось имя «А.Дж. Роумэн».

— Ждите, — буркнул сержант и удалился.

Джейсон присел на металлический стул рядом с Брук и уставился на свои колени. Он не смел настаивать на том, чтобы она рассказала обо всем дежурному, поэтому молчал, но вопрос раздирал его изнутри.

— Он новенький в городе, — вдруг произнесла Брук и, поймав удивленный взгляд Джейсона, кивнула на дверь. — Его назначили всего пару месяцев назад.

Все встало на свои места — она не хотела предвзятости. Наверное, это тоже повлияло на то, что Брук не решалась обратиться сюда раньше. Джейсон машинально сжал кулаки – что это за город такой, в котором девушка, терпящая издевательства, не может даже пойти в полицию и попросить о помощи. Не зная куда себя деть и чувствуя, как начинает дрожать от волнения Брук, он решил прогуляться до автомата с напитками и принести ей чаю.

Ожидая свой заказ, Джейсон поднял глаза на информационную доску – всего пара объявлений и старая листовка с фотографией обнимающихся молодых ребят: симпатичный парень, похожий на капитана школьной команды по футболу, и темноволосая девушка в очках, пропали два года назад. И это все. В этом городе не ищут сбежавших из дома подростков, потому что они не убегают, не разыскивают подозреваемых в убийстве, потому что таковые случаются, наверное, раз в десятилетие. Сказочный маленький городок, мечта любителя тишины, ну почему именно Брук повезло стать исключением?

Она благодарно приняла стаканчик с чаем, и когда их пальцы слегка соприкоснулись, Джейсон почувствовал, что руки у нее ледяные. Ему хотелось как-то помочь, подбодрить, может, обогреть, но вместо этого он молча наблюдал, как дождевая вода стекает с капюшона ее крутки, оставляя на полу небольшую лужицу.

Спустя полчаса где-то в приемной послышалось явное оживление, голоса говорили на перебой, но один – мягкий, но настойчивый оборвал их.

— Я этим займусь.

Спустя мгновение в дальнем конце коридора появился мужчина лет сорока с папкой бумаги в руках. Вода с его «стетсона» лила ручьями, будто он добирался в участок пешком. Подойдя к двери со своим именем, он бросил короткий взгляд на Брук и Джейсона, вставил ключ в замок и вошел в кабинет. Послышались тихие чертыханья, скрип открываемых жалюзи, а потом все тот же мягкий голос произнес:

— Долго будете там сидеть?

Брук взглянула на Джейсона, и в глазах ее читался такой ужас, что он не удержался и сжал ее ладонь. Они зашли в кабинет шефа полиции за руку. У Аарона Джона Роумэна было доброе лицо и почти совсем седая голова, несмотря на то, что ему было едва за сорок. Когда Брук и Джейсон опустились на стулья напротив него, он оперся руками на стол, наклонившись ближе, и неожиданно ласково улыбнулся.

— Ну, рассказывай, милая.

Подбадриваемая взглядом Джейсона, Брук начала — нервно, дергано, сбиваясь с одного на другое. Истории со времен приюта перемежались более новыми, произошедшими уже в Винд Оуке, но все они были ужасны, и Джейсон видел, как по мере ее рассказа лицо Роумэна темнеет, он явно не выносил насилия над женщинами.

— Перестань, хватит, — оборвал он вдруг на полуслове. — Того, что ты рассказала, достаточно. Тебе нужно будет дать официальные показания, ты это понимаешь?

Брук сдавленно кивнула не поднимая взгляда, а Роумэн перевел взгляд на Джейсона.

— У меня есть дочка, вылитая я. Она осталась с матерью, но мне позволено ее навещать. Так вот, скажу по-честному, пока здесь никого нет. Если б кто-то обращался с ней подобным образом, пусть даже родной брат, я бы не пошел в полицию, понимаешь?

— Ее родители ничего не знали об этом.

— А ты ей кто?

— Преподаватель.

Роумэн задумчиво сощурил глаза и откинулся на спинку кресла.

— Вот что мы сделаем, мы немедленно снимем побои, а потом отправимся навестить этого... человека. Милая, ты сможешь показать, где он живет?

Брук снова кивнула, у нее был крайне отрешенный вид. Она будто разговаривала сама с собой, замкнувшись где-то глубоко внутри. Джейсону оставалось только догадываться, о чем она думает. Неужели о Бенджамине? Уже жалеет о своем поступке? Джейсону пришлось поддержать ее за руки, чтобы поднять с кресла и проводить в медицинский кабинет, она явно была немного не в себе. Может быть, ее мучил стыд, может, что-то еще.

Пока проводилась процедура освидетельствования побоев, шеф Роумэн пригласил Джейсона выйти покурить. Они прошли к заднему выходу и встали тесно друг к другу под небольшим навесом, шеф поделился с Джейсоном сигаретой.

— Это каким же надо быть ублюдком, чтобы так издеваться над собственной сестрой? - Джейсон знал, что от него не ждут ответа и молча вглядывался в стену дождя, заполнившую узкий переулок. – Странно еще, что с домогательствами он дождался восемнадцатилетия, обычно такие психи падки на маленьких девочек.

— Он не выглядит как псих, — неожиданно для себя вставил Джейсон. Просто эта мысль все утро крутилась у него в голове. Бенджамин не был похож на сумасшедшего.

— Вот как? — усмехнулся Роумэн. – Ну вот уж не знаю, как в твоем мире, а в моем нормальные люди родных сестер не насилуют.

Вот и весь разговор. Джейсону нечего было на это ответить. Кроме того, что Бенджамин, вероятно, Брук не насиловал - в прямом смысле этого слова. Она сама шла к нему в ту ночь. Шла сама, а Джейсон ее подвез. В этом было что-то более неправильное и ужасное, чем обычное изнасилование. Какое-то подавление, лишение воли, словно что-то сверхъестественное.

Едва они успели докурить, их позвали внутрь — Брук была готова, а дежурный офицер уже сидел в машине, готовый двинуться к дому Бенджамина. Джейсон потрепал Брук по плечу и заметил, что выглядит она получше, по крайней мере в глазах появилась осознанность.

— Все хорошо?

— Серьезно? — невесело хмыкнула она. — Лучше не бывает, да уж.

Джейсон ничуть не обиделся, не та была ситуация. Под скептическим прищуренным взглядом Роумэна он снова взял Брук за руку и повел к главному входу, чувствуя, как все находящиеся в участке поворачивают головы им вслед.

Они погрузились в машину шефа, двое офицеров поехали позади. Дорога оказалась достаточно долгой, Джейсон не ожидал, что Бенджамин забрался так далеко, даже «Рэд Худ» был ближе. Наконец они остановились у небольшого покосившегося домишки, выглядевшего, однако, лучше, чем остальные рядом. Снаружи дом выглядел пустым. Джейсон подивился, как разряженный в пух и прах Бенджамин мог жить в таком убогом месте. Это даже хуже, чем мотель.

Брук велели остаться в машине, и она не сопротивлялась. Было непохоже, что она взволнована или испугана – взгляд снова стал отрешенным. Джейсону даже показалось, что губы ее едва заметно шевелятся. Она как будто что-то знала.

«Его там нет, — подумал Джейсон, глядя на ее бледное лицо, — его там нет, он сбежал».

Ему, в общем-то, тоже было сказано остаться в машине, но он и не думал послушаться – так сильно хотелось посмотреть на лицо Бенджамина, когда тот увидит полицию. Если он еще, конечно, не смылся. Впрочем, такое развитие событий Джейсона бы тоже вполне устроило.

— Мистер Уолш! — прогремел Роумэн, вставая под покосившийся навес крыльца и стуча в дверь. — Откройте, пожалуйста, это полиция. Нам нужно поговорить.

Ответа не последовало, два мокнущих под дождем офицера недовольно перекинулись парой слов. Джейсон стоял рядом с шефом и попытался заглянуть в окно, но из-за темноты внутри и снаружи ничего не было видно. Роумэн постучал настойчивей.

— Мистер Уо...

Хлипкий замок не выдержал, рассохшееся дерево треснуло и дверь со скрипом приотворилась.

— Мистер Уолш! — голос Роумэна звучал угрожающе, когда он распахнул ее. — Матерь божья...

Джейсон, встревоженный его тоном, кое-как протиснулся внутрь мимо массивной фигуры полицейского. Если не вглядываться, можно было подумать, что Бенджамин просто стоит на коленях. Будто приготовился к молитве, только руки еще опущены по швам. Но Джейсон пригляделся, о да, он пригляделся и увидел обвитый вокруг шеи Бенджамина ремень, который другим свои концом был зажат межу дверью и ее косяком.