Кто ты?

Я огляделся вокруг: весь двор был завален сугробами – из-под них виднелись только верхушка качели да голое деревце недалеко от забора. Я же стоял на единственном расчищенном месте – тропинке, ведущей к подвалу. Замок, держащий две серые дверцы, отдавал легким блеском, и я начал медленно приближаться к нему.

" Я сделал то, что должен был" – к чему этот долбанный пафос? Решил сделать подарок на Рождество – нечего его прятать в подвалах чужих домов. И уж тем более, не стоило разыгрывать сцену. Мне же не пять лет. Мог бы отправить по почте чек на двадцатку, как и делал все последние годы. "Какой же ты мудак, папа", – подумал я, открывая первую дверь.

Дальше я спустился по ступеням и перед тем, как зайти внутрь, попытался прислушаться. Ни единого звука – скорее хороший знак, чем плохой. Взял второй ключ и осторожно повернул его в скважине.

Внутри оказалось темно, и я попытался найти выключатель. Стены были холодными, и мне очень не хотелось угодить в паутину. Уж в таких-то местах их всегда в избытке. Сердце забилось быстрее, и мне словно стало тяжелее дышать. Неизвестность всегда пугала меня.

К счастью, где-то спустя полминуты, мне удалось зажечь лампочку, одиноко висящую на потолке.

Оказалось, здесь несколько комнат. Под ногами валялся какой-то хлам: обрывки старых газет, рваная одежда, бутылки. Решив не рыться в этих помоях, я двинулся дальше. В другой комнате находилось только несколько стеллажей. Видимо, бывший хозяин был тем еще параноиком и планировал держать там запасы еды. Но сейчас на них лежали лишь пустые коробки. "И что же я должен был увидеть здесь?" – пронеслось в моей голове.

– Черт! – закричал я от испуга. Первая дверь в подвал громко захлопнулась. Вероятно, порыв ветра.

– Пожалуйста не надо...

Боже...

Мужской голос доносился откуда-то из-за угла. Но я не видел его – его точно здесь не было.

– Отпустите меня...

Я схватил стеллаж и опрокинул его вместе со всем содержимым. Все верно – он прикрывал еще одну комнату. Только закрыта она была не на ключ – ее подпирала деревянная доска. Лишь убрав ее снаружи, можно оказаться внутри.

– Держитесь, – произнес я и принялся отпирать дверь.

– Спокойно, сын, – раздался голос отца. Он забежал в комнату и жестом руки приказал мне остановиться. – Этот человек там заслуженно. Доверься мне!

"Господи, господи..."

– Кто он?! – закричал я. – Отвечай мне сейчас же!

В этот раз он не стал бить меня по лицу, а наоборот – пытался не делать резких движений.

– Скоро ты сам все увидишь, – сказан он и аккуратно отодвинул меня в сторону.

Это походило на какое-то безумие. У меня не было права на ошибку. Действовать требовалось быстро. Отец зайдет внутрь, и я нападу на него со спины, будут бить, пока он не потеряет сознание. Потом... я должен буду осмотреть пленника – наверняка, он ранен, и, мне придется позвать кого-нибудь на помощь! Черт, в этом доме даже нет телефона... "Ладно, с этим я разберусь позже", - подумал я, когда дверь отворилась.

– Пожалуйста не надо! Нет! – не унимался тощий мужчина, когда отец зашел внутрь и тут же посвятил на него фонарем. Он был укутан в одеяло и сидел в углу, прикованный цепью к трубе.

Запах в комнате был в лучших традициях школьных туалетов, и я закрыл лицо рукавом. Я осмотрел пол комнаты и, заметив валяющуюся пустую бутылку, подумал: "пора начинать".

– Назови себя, убийца!

"Убийца?! Человек в комнате – преступник?" – с такими мыслями меня схватил ступор.

– Я же вам уже все рассказал... – произнес он, рыдая. – Я понес свое наказание, Боже... я уже за все заплатил. – Пленник прижался лбом к холодному полу и плакал – как будто это могло хоть как-то ему помочь.

На отца эти слова не подействовали, и он пнул заключенного изо всей силы по ребрам. А потом сделал это еще несколько раз. Отец редко когда останавливался на одном ударе – я помню это из детства.

– А-а-а, нет, не надо! Пожалуйста!

Отец сорвал с пленника одеяло – теперь он остался в одних трусах. На его теле я не смог разглядеть живого места – повсюду порезы. Сколько же он провел здесь времени? Кости выпирали так, словно он не ел больше месяца. "Я должен жалеть тебя, – подумал я, глядя, как он плюется кровью. – Но почему-то я не чувствую этого".

Потеряв надежду на милосердие моего отца, он перешел на меня. "Прошу вас..." – сказал он с отчаянием и посмотрел мне в глаза.

Всего одна секунда – такой ничтожный промежуток времени. Но его хватило, чтобы я смог узнать это лицо и вспомнить все, что оно когда-либо значило. Не помешали этому ни борода, ни заплывшие глаза от десятка ударов.

– Ты еще долго будешь кричать, сука, – сказал я и наконец-то подобрал с пола бутылку. Без тени сомнения разбил ее пополам об стену – так она будет полезнее.

– О нет, пожалуйста – пленник прислонился к стене. – Не трогай меня. Я сделаю все, что скажешь.

"Давно пора было поджечь вашу берлогу", – я точно помню, как он сказал мне это шесть лет назад. Его отправили в колонию для несовершеннолетних. Я слышал, что малолетние убийцы выходят оттуда уже с другим именем и отправляются жить, как можно дальше от родных окраин. Поэтому я не испытывал надежды когда-либо встретиться с ним. Но сейчас он здесь и, что-то мне подсказывает, говорить он будет иначе.

– Всего лишь осколки, – я показал ему половину разбитой бутылки. – Ты уж прости, ножа не нашлось. Ты же любишь лезвия, Бен?

– Ты...

– Джейкоб Литгоу, старый знакомый. Да уж, ты прикинь, пока я не понял, что передо мной Бен Хопкинс, я хотел вытащить тебя отсюда!

Наверняка, отец косо посмотрел на меня в этот момент, но мне было плевать. Мое внимание было приковано к другому.

– А ты помнишь, как стащил мой портфель, Бенджи? – Я наклонился к нему поближе. – И выбросил на помойку?

Ничего кроме стука зубов я не услышал в ответ.

– Либо ты отвечаешь, либо я оторву твое ухо и всажу стекло прямо в мозг, – сказал я и медленно потянулся к его голове.

– Я спас тебя тогда, утащил от пожара, – заговорил пленник. – Я не знал, что Верн был внутри, это случайность. Мне дали шесть лет тюрьмы... Шесть долбанных лет!

– Не слушай его, сын, – вмешался отец. – Он так уже вторую неделю выступает: просит прощения, хнычет, кривляется, как дорожная шлюха. Не верь ни единому слову.

Отец увел меня в сторону и тихим голосом произнес:

­– Я тут кое-что взял. – Он потянулся в задний карман джинсов и протянул мне старое, черно-белое фото.

На нем были изображены мы с Верном, сидящие за столом на День Благодарения. Мне тогда было одиннадцать – Верну девять, и он улыбался, предвкушая вкусный обед. Помню, в тот день мы еще всей семьей смотрели "Убить пересмешника". Как же давно это было...

– Но... – я не мог подобрать нужного слова.

– На случай, если вдруг забудешь, кто в этой комнате монстр.