Странное место

Даже сложно вспомнить, когда я в последний раз сидел в отцовском пикапе. Возможно, летом семьдесят шестого – меня тогда отстранили от занятий в школе за драку. Отец около часа провел в кабинете директора, а потом потрепал мои волосы и сказал: "Не расстраивайся – вернешься в эту помойку через неделю". Наверно, я даже могу назвать это воспоминание приятным. На фоне других-то уж точно.

– Ты так и не поменял магнитолу?

– Что?

Я убавил звук, и гитарное соло Джимми Хендрикса перестало разрывать мои перепонки.

– Это фигня барахлит – не надо включать так громко.

– Ты ни хрена не понимаешь, Джейкоб! Так звучит настоящий, мать твою, рок. – Он вернул громкость и поехал быстрее.

"Расскажу по дороге" – в очередной раз он меня обманул. Надо было плюнуть ему в рожу да свалить, как только он оскорбил мою девушку. А вместо этого... Боже, какой же я жалкий! Порой мне кажется, что, когда Верн погиб, часть его характера передалась мне. Заключила в крепкие объятия и не отпустит уже никогда...

Спустя несколько минут отец ударил по тормозу, и лишь ремень безопасности уберег меня от полета через лобовое стекло.

– Приехали, – сказал он и потянулся в бардачок за сигаретами "Кэмел". – Можешь уже выходить.

Судя по указателю, мы остановились на Грэйхил-стрит. Эта часть города считается заброшенной уже более десяти лет. Земля оказалась непригодной для проживания – многие дома почти на треть ушли под грунт. Когда-то я читал в газете, что причиной послужила неправильная проектировка зданий или все дело в болотистой местности. В любом случае, вокруг не было ни души.

Верн во мне говорил, что боится. Джейкоб же ощутил порыв гнева: такой, что сдержать в себе невозможно.

– Зачем мы здесь?! Отвечай сейчас же! – я схватил своего отца за воротник, и он уронил сигарету.

– Долбанный псих, совсем уже что ли?! – последовал удар ладонью.

Я тут же его отпустил. Моя щека загорелась, и мне оставалось только держать ее, надеясь, что на этом отец успокоится.

– Давно надо было научить тебя манерам! Никакого терпения нет, об уважении я вообще молчу.

– Себе скажи это! – закричал я, и на глазах появились слезы. – Ты даже не пытался бороться, когда он погиб...

Никаких слов – он не оказал мне ни малейшей поддержки. Я стоял в полной растерянности и пытался унять предательский плач. Когда в детстве такое случалось, он держал меня за плечи и говорил, что нужно бороться: всегда и, несмотря ни на что. Воспоминания – худшая пытка.

– Да успокойся ты уже. Не то опять придется заехать по роже.

"Урод", – это слово идеально описывало моего отца, однако я не стал сообщать об этом. Я решил, что нужно дать ему шанс и закончить все как можно быстрее. Мне не хотелось растягивать время, проведенное с ним.

– Видишь вон тот дом? – отец указал на небольшой особняк бордового цвета. Крыша его была покрыта грудами снега, а окна разбиты подчистую. – Нам туда.

– Ты собираешься проникнуть в чужой дом?

– Не бойся, хозяин не явится, – он засмеялся и тут же закашлял.

Да каждый второй арестант, сидящий за кражу, думал именно так, когда выламывал дверь, лез через окно или дымоход (когда уж совсем нет мозгов). Но в нашем случае и правда – никто не должен прийти.

Я зашел вслед за отцом и сразу почувствовал легкое головокружение. Возможно, виной тому послужил запах гнилой древесины или же это знак свыше, что мы делаем что-то не то.

– Присядь сюда, – отец указал на старое кресло посреди комнаты, когда-то бывшей гостиной. – Сначала поговорим.

"Ну наконец-то, черт возьми!"

Я занял место на кресле, а отец, пододвинув кофейный стол, расположился напротив. Атмосфера вокруг напоминала опустевший притон: все грязное, в углу лежал матрас рядом с битым стеклом и окурками. Судя по всему, отец жил здесь какое-то время.

– Нам кое-что здесь нужно, – его тон изменился. Отец вдруг стал говорить серьезно. – Джейкоб, ты должен пообещать мне одну вещь.

Однажды я уже не сдержал слово...

И Верн...

– Что? Что мы здесь делаем, папа?

Он закрыл лицо руками, буквально на пару секунд, словно его одолел приступ мигрени.

– Ты думаешь, я сумасшедший, да? Думаешь, я привел тебя сюда ради какой-нибудь глупости...

– Нет. Вовсе нет.

– Последние шесть лет... я... – отец все прятал взгляд, и каждое его слово, будто являлось результатом невероятных мучений. Я принял решение не вмешиваться.

Какое-то время мы просто сидели в тишине. Собравшись с мыслями, он продолжил говорить:

– Я пытался завершить одно начатое дело.

– Дело?

– Оно касается только нас с тобой.

– Но я не понимаю, о чем ты...

Отец жестом приказал мне заткнуться и потянулся в карман своих джинсов. Он протянул мне связку ключей.

– На заднем дворе ты найдешь вход в подвал. Оранжевым отворишь входную дверь, потом откроешь еще одну. Я буду ждать тебя здесь.

– Но...

– Я не могу по-другому. Делай, что говорю!

Я ощутил тяжесть в груди, но осторожно взял связку ключей и попытался все прокрутить в своей голове еще раз. Что-то неладное.

– Джейкоб, – отец окликнул меня, когда я направился к заднему выходу.

– Да?

– Я сделал то, что должен был.