Ад наступил. (1 книга в цикле «Сломанные крылья» )

Здравствуйте! Эта часть заключительная впереди вас ждёт 2 эпилога. Приятного прочтения мой тгк «Сальвадора Ноктюрн 🔪»https://t.me/SalvadoraNocturne

(40 глава от лица Уильяма) Я лежал на кровати, взгляд устремился в потолок, где плясали тени. Сегодня. Неужели сегодня? Несколько лет, словно одержимый, я вынашивал этот план. Уничтожить Братство. Смыть с себя и Элли эту грязь. Улыбка тронула мои губы. На душе стало тепло, удивительно легко. Если сегодня всё получится... если я избавлюсь от этих тварей, мы сможем бежать. Хоть на край света. Я увезу её, и мы заживём. А потом... потом я сделаю ей предложение. Женимся. Хочу видеть её счастливой. Но сначала... нужно, чтобы она мне доверяла. Хочу, чтобы она полюбила меня. Настоящей любовью.Шаги. Знакомые, лёгкие шаги. Элли? Я приподнялся на локте."Ты уже помылась?" - голос сорвался с губ.В тот же миг мир перевернулся. Резкий звон в ушах, словно разорвавшаяся бомба, оглушил меня. Я резко сел, тело напряглось, как стальная пружина. Взгляд автоматически метнулся к чёрной кожаной сумке, лежавшей на тумбочке. Она всегда была рядом, мой верный спутник. Мои пальцы, привыкшие к холодному металлу, быстро расстегнули молнию.Под рукой ощущался знакомый вес. "Beretta," – прошептал я про себя. Сделанная на заказ, полированная сталь, идеально сбалансированная. Я выхватил пистолет из кобуры, ощущая его прохладу в ладони. Пальцы легли на спусковой крючок. Спустя столько лет тренировок, приобретённых навыков стрельбы, я знал, как обращаться с этим оружием. Моя цель всегда была точной. Теперь же, я должен был понять, откуда исходит угроза, готовый в любой момент выстрелить. Мир стал черно-белым, в ушах звенело, а в голове проносились мысли о Элли. > Инстинкт сработал быстрее, чем разум. Грохот выстрелов заполнил комнату. Пули просвистели в воздухе, пробивая стены и мебель. Я перекатился с кровати на пол, укрывшись за тумбочкой, и открыл ответный огонь. Короткие, точные очереди. Один, второй, третий - силуэты в дверном проеме падали, корчась от боли. Но их было слишком много. Я выглянул из-за укрытия, чтобы оценить ситуацию. Противники хорошо вооружены, их много. Я успел нейтрализовать нескольких, но они продолжали напирать. Необходимо менять позицию, иначе меня прижмут. Я откинулся назад, приготовившись к рывку, и тут дверь распахнулась. В комнату вошёл он. Мой отец. За его спиной - целая армия охраны, вооружённых до зубов. Он смотрел на меня с презрением, в его глазах не было ни капли сочувствия."Не ожидал, сынок?" - произнёс он, его голос был холодным, как лёд. "Думал, что сможешь так просто от меня избавиться? Ты сильно ошибался."Я сжал пистолет в руке. Знал, что выхода нет. Сражаться с такой армией - самоубийство. Но сдаваться я не собирался. Пусть заберут меня живым, но я заберу с собой как можно больше этих тварей. "Ты всегда был разочарованием для меня, Уильям," - продолжил отец. "Ты предал семью, выбрал сторону слабаков. Но я не позволю тебе разрушить то, что я создавал годами."Ярость захлестнула меня с головой. Я вскочил на ноги, готовый к последней битве. "Я ненавижу тебя!" - прорычал я, направляя пистолет на отца. В тот же миг раздался выстрел. Но пуля попала не в меня. Охранник, стоявший рядом с отцом, выстрелил мне в плечо. Боль пронзила тело, пистолет выпал из руки. Я пошатнулся, но устоял на ногах."Схватить его!" - скомандовал отец.На меня набросились несколько охранников, скрутили руки и повалили на пол. Я сопротивлялся, но силы были неравны. Меня связали и подняли на ноги. "Что ты собираешься со мной сделать?" - прошипел я, глядя отцу в глаза.Он усмехнулся. "Ты узнаешь, сынок. Но сначала... мы займёмся твоей маленькой подружкой."В ярости я дёрнулся, вывернувшись из рук охранника, и молниеносно выхватил из кармана небольшой "Derringer", последний козырь в рукаве. Выстрел! Охранник, стоявший ближе всех, взвыл от дикой боли, схватившись за лицо. Кровь брызнула на пол. Но я не успел насладиться триумфом. В тот же миг в животе вспыхнула адская боль. Звон в ушах усилился, мир поплыл перед глазами. Блять... Как же это больно! Я взглянул вниз: на белоснежной рубашке расплывалось багровое пятно. Собрав остатки сил, я попытался снова схватить "Beretta", валявшуюся на полу, но ко мне бросились сразу несколько охранников, сбивая с ног. Они навалились сверху, прижимая к полу. Я сопротивлялся, извивался, но силы покидали меня с каждой секундой. "Сынок, ты такой глупый," - произнёс отец, его голос звучал сверху, насмешливо и холодно. "Ты серьёзно думал, что сможешь уничтожить Братство? Моя семья годами укрепляла его, а ты решил убить моего брата и моих знакомых? Ты жалок, Уильям." Он сплюнул на пол рядом со мной. "Ладно, не место для разговоров. Вырубите его и поедем." Один из охранников достал электрошокер. Я попытался вырваться, избежать разряда, но боль в животе сковывала движения. Лёгкая вспышка, и затем адский разряд пронзил тело. Судорога свела все мышцы. Я закричал, но звук застрял в горле. Последнее, что я увидел - усмехающееся лицо отца. Затем тьма поглотила меня.  Я очнулся в подвале. Мрачная сырость обволакивала, словно саван. Руки связаны за спиной, глаза завязаны плотной тканью. Боль... Боль пульсировала в каждой клетке тела. В животе, в плече, в голове... Я был избит, ранен и пленён. Честно говоря, я был удивлён. Мой отец... снова в Братстве? Для меня это было в новинку. Я был уверен, что Гарет,и  Беатрис покинули эту организацию. Неужели я ошибался? Возможно. В голове роились мысли, хаотичные и беспорядочные. Нужно придумать, как спасти Элли. Моя Элли... Сердце разрывалось от страха. Что они сделают с ней? Что они могут с ней сделать? Мысли об этом сводили с ума. "Оу! Уильям пришёл в себя, сынок?"Голос Гарета. Вкрадчивый, мерзкий. Я почувствовал его присутствие – запах дорогого табака и парфюма. "Я очень рад, сын. Мой дорогой Уильям, скажи, тебе же всегда было интересно, почему мы, такая влиятельная семья, взяли тебя к себе? Как бездомного щенка?" Я стиснул зубы. Моя кровь кипела от ярости. Я сделал над собой усилие, чтобы говорить спокойно, но голос все равно сорвался.«Мне это не интересно," - процедил я сквозь зубы.  "Ах, вот как, Уильям? Ты врёшь самому себе," - протянул Гарет, в его голосе звучала насмешка. "Я отлично знаю, что тебе интересно. И сейчас я расскажу тебе, сынок." Он сделал паузу, и я почувствовал, как он приближается ко мне. Его дыхание обжигало мою кожу."Уильям, твои родители повесились. Не странно ли, что это произошло без какой-либо видимой причины? Разве это не вызывало у тебя вопросов?" Я молчал. Горькая правда медленно просачивалась в моё сознание. Да, это всегда казалось мне странным. Родители, которые любили меня... Внезапное самоубийство... Никогда не мог в это поверить. "Молчишь, Уильям? Ну, молчи, а я продолжу."Его голос стал жёстче, злее. "Твои родители не просто так ушли из этого мира. Моя организация убила их. Прямо в твой день рождения. Мило, не правда ли? Твои родители доставляли мне немного неприятностей... точнее, твой отец. Он однажды чуть не подставил меня! И вот она, месть. Как там говорят... Бумеранг?" Внутри меня всё похолодело. Отвращение к этому человеку переполнило меня. Но я молчал, слушая его, затаив дыхание."Твой отец хотел развалить Братство. Как и ты. Он умер, и ты умрёшь, Уильям. Это твоя судьба." Я начал смеяться. Громко, истерично. Смех разрывал мне горло, но я не мог остановиться. Так смешно... Что он говорит... Что это моя судьба. Разве не глупо? Может, это его судьба?"Ах, ты, падонок! Смешно тебе?! Смешно?!" - Гарет взбесился.Он резко ударил меня по лицу. Боль пронзила мою челюсть, но смех только усилился. "Смейся, смейся, но я прав. Ты умрёшь здесь, Уильям. Один."Гарет замолчал на мгновение, словно обдумывая что-то. Затем продолжил, его голос стал тише, ядовитее. "Знаешь, Уильям, я специально сказал Эльзе, чтобы она относилась к тебе как можно хуже. Но эта мерзавка была влюблена в тебя, в этого подонка, как ты. Но она хорошо справлялась со своими чувствами, и за это я ей хорошо платил. Помнишь, как тебя били? Унижали? Насиловали? Это я сказал, чтобы к тебе так плохо относились, Уильям." От этих слов смех застрял в горле. Меня затопила волна отвращения. Я знал, что они издевались надо мной, но не представлял, что Гарет был вдохновителем. "Возможно, тебе интересно, почему моя семья взяла тебя к себе?" "Мне не интересно," - огрызнулся я."Хватит врать!" - зарычал Гарет. "Мы взяли тебя к себе, чтобы управлять тобой, дергать за ниточки. Но ты всё равно оказался неуправляемым."Внезапно, подвал наполнился странным, завывающим звуком. Он становился всё громче и громче, словно кто-то разрывал воздух. Голова раскалывалась от боли. В следующее мгновение меня сбросило со стула, на котором я сидел. Я упал на грязный пол, связанные руки и ноги не позволяли подняться. Гарет тоже упал рядом, корчась от боли.Из коридора донеслись звуки выстрелов. Громкие, чёткие, смертоносные. И голос... Аарон! Блять, Аарон! Он пришёл за мной.В голове промелькнула мысль: датчик. Я вспомнил о нём, о крошечном устройстве, вживленном в мою шею. Мера предосторожности, которую я предвидел на случай, если что-то пойдёт не так. Аарон сможет меня отследить."Ах, вы, су..." - Гарет попытался что-то сказать, но не успел. Звук выстрела, раздавшийся совсем рядом, прервал его речь. Глухой удар - и тело рухнуло на пол. "Уильям!" - голос Аарона звучал совсем близко. Он бежал ко мне, его шаги отдавались эхом в подвале. "Эй, бро, ну что же за херня с тобой случилась?" - Аарон опустился на колени рядом со мной.Он принялся быстро развязывать верёвки, сдавливавшие мои руки и ноги. Лёгкость, свобода... Но боль в животе и плече не давала забыть о ранах."О боже, Уилл, какая у тебя глубокая рана! Обопрись на меня, бро," - Аарон подхватил меня под руку, помогая подняться. Я схватился за руку Аарона, стараясь удержаться на ногах. Мир вокруг плыл, в глазах темнело. Почти упал, но Аарон, как всегда, оказался рядом и ловко подхватил меня."Эй, Уилл, ты случайно не под дозой?" - спросил он, пытаясь разрядить обстановку. "Заткнись, Аарон," - процедил я, чувствуя, как жар поднимается к лицу."Да! Шучу, Уилл," - Аарон усмехнулся. В голове царил туман. Где Элли? Что с ней? Что они сделали? Паника поднималась волнами. "Где она? Как мне найти Элли?" - пробормотал я.Аарон помог мне добраться до чёрного "Гелендвагена", открыл дверь и помог сесть на заднее сиденье. За рулём сидел незнакомый мне водитель. Я краем глаза увидел Кристиана и ещё несколько человек, которые быстро садились в другие машины. Солдаты... Я закрыл глаза, уставший от боли и напряжения. В голове кружились мысли о Элли. Я хотел лишь одного - найти её. И в эту же секунду меня накрыло сон.(41 глава от лица Элли)Я очнулась в сыром, вонючем подвале. В висках пульсировала мигрень, каждая вспышка боли отдавалась тошнотой. Где я?"Элли, ты встала?" - грубый мужской голос прорезал тишину.Веки тяжело поднялись, и передо мной возникло лицо Джона, главаря Братства. Женщина из Сада, уже не помню её имени, хоть и была неплохой, частенько о нем говорила. Теперь он здесь, передо мной, и это не предвещает ничего хорошего."Боишься, Элли?" - Джон ухмыльнулся, обнажив желтоватые зубы."Что вам от меня нужно? Что я сделала?" - я попыталась говорить твердо, но страх ледяной хваткой сковал горло."Ты нужна, Элли. Нужна Гарету... и для одного дельца." Джон окинул меня оценивающим взглядом. "Какая ты стала... взрослая. Если бы я любил женщин, я бы, наверное, трахнул тебя так, что ты бы неделю лежала пластом. Но, к счастью для тебя, ты не в моем вкусе. Можешь радоваться".Я молчала. Что я могла сказать?"Не скажу, что ты мне противна или что-то в этом роде. Просто плевать на тебя, Элли. Но твоя смерть необходима." Джон достал из кармана револьвер. Черный, зловещий, он казался продолжением его темной души. "Давай сыграем в русскую рулетку? Ну же?""Давайте," - выдавила я, голос дрожал, но в нем слышалась и сталь. Отказ лишь усугубит ситуацию. Это было ясно как день. У меня не было выбора. Только согласие. И один-единственный шанс на выживание."Да! Давай!" - выплюнула я слова, стараясь скрыть дрожь.Джон ухмыльнулся, его глаза блестели безумным восторгом. Он достал револьвер, его холодный металл отражал тусклый свет лампы. Я наблюдала, как он достаёт патроны, вставляет один в барабан, затем раскручивает его и приставляет дуло к своему виску.Он спустил курок.Щелчок.Он выжил. И эта удача ещё больше распалила его азарт.Передавая мне оружие, Джон проговорил: "Твой ход, Элли. Удачи."Я взяла револьвер, ощущая, как он тяжелеет в моей руке. Каждый миллиметр кожи покрылся мурашками. Мои пальцы онемели. Страх, липкий и удушающий, пытался захватить меня целиком. Но я сопротивлялась. Вдох-выдох. Я должна быть сильной. Должна выжить.Я медленно, сосредоточенно, поднесла револьвер к своему виску. Мир сузился до этой холодной стали, до этого щелчка, который мог стать последним звуком в моей жизни. В голове гудела оглушительная тишина, прерываемая лишь бешено бьющимся сердцем.Пальцы дрожали, но я не отводила взгляд от Джона. Его лицо, искаженное предвкушением, казалось дьявольски прекрасным. Я должна показать ему, что не сломлена. Что я не боюсь.Вдох.Выдох.Я спустила курок.Щелчок.Барабан пуст.С облегчением, волной пронесшимся по всему телу, я почувствовала, как дрожь постепенно отпускает. Но эйфории не было. Было лишь осознание, что я все ещё жива. Что игра продолжается."Твоя очередь, Джон," - прошептала я, передавая ему оружие. Мои глаза горели решимостью, которую он никак не ожидал.Джон принял револьвер обратно, его лицо утратило довольное выражение. Видимо, моя "удача" несколько охладила его пыл. Он снова приставил дуло к виску, и в этот раз я заметила легкое колебание в его руках.Щелчок.Снова мимо. Фортуна явно сегодня на моей стороне, или, возможно, просто не спешит забирать меня в свои холодные объятия.Игра продолжилась. Каждый щелчок, каждый вдох и выдох, казались вечностью. Страх то отступал, позволяя крошечным росткам надежды пробиться сквозь землю отчаяния, то накатывал с новой силой, парализуя волю.И в этом безумном круговороте жизни и смерти в моей голове вдруг зазвучали слова песни. Странно, но именно сейчас, когда я балансировала на грани, я вспомнила старую балладу Ланы Дель Рей - "Born to Die". "Sometimes love is not enough and the road gets tough I don't know why." Господи, как же точно эти строки передавали всю абсурдность моей ситуации! Я рождена, чтобы умереть. Может быть. Но точно не сегодня. И точно не так. Я не позволю этому мерзкому ублюдку лишить меня жизни без боя.Джон спустил курок. Щелчок. Жив.Я спустила курок. Щелчок. Жива.Джон. Щелчок.Я. Щелчок.С каждым выстрелом во мне росло какое-то странное, болезненное равнодушие. Я словно отделилась от своего тела и наблюдала за происходящим со стороны. Этот подвал, Джон, револьвер - всё превратилось в какой-то сюрреалистический театр абсурда."Элли," - хрипло произнес Джон, его лицо покрылось испариной. "Ты... ты сумасшедшая."На его слова я лишь слабо улыбнулась. "Может быть. Но, знаешь, безумие – это иногда единственное, что спасает нас от окончательного краха."И снова моя очередь. Револьвер в руке. Дуло у виска. "Love is lost, all alone I sink like a stone." Запела я про себя строчки из песни, чувствуя прилив странного, отчаянного мужества. В этот раз мне было не страшно. Лишь болезненная тоска и жгучее желание выжить. Желание доказать Джону, Гарету и всему этому прогнившему миру, что я сильнее, чем они думают.Я нажала на курок.Джон резко выхватил револьвер из моей руки, и я от неожиданности отшатнулась назад. "Стой, Элли!" - его голос, обычно грубый и уверенный, сейчас дрожал. "Ты им нужна живой. А тут... патрон. Не надо, Элли, не надо."Я удивленно посмотрела на него. Что происходит? Он, хладнокровный убийца, внезапно стал проявлять заботу? Нелепо."Ладно," - пробормотала я, недоверчиво глядя на него. Я отпустила пистолет, и он, как тяжелый груз, упал в его руку.Тишина в подвале стала почти осязаемой. Джон тяжело дышал, глядя на меня, как на диковинного зверя. В его глазах мелькнуло что-то, чего я никак не ожидала увидеть - страх."Что ты... что ты здесь делаешь, Элли?" - наконец спросил он, словно с трудом подбирая слова. "Зачем Гарету ты?"Я усмехнулась. "Я думаю, это я должна задавать вопросы, не так ли? Ты меня похитил, запер в этом грязном подвале и заставил играть в русскую рулетку. Я имею право знать, что происходит."Джон покачал головой, словно пытаясь отогнать наваждение. "Это... сложно. Ты не поймешь.""Попробуй," - настояла я. "У меня сейчас полно свободного времени, чтобы слушать твои сказки."Он вздохнул и потер переносицу. "Дело в том... Гарет думает, что ты особенная. Что ты ключ к чему-то большему. К чему именно, я и сам не знаю. Но он одержим тобой.""Одержим? Почему?" - я почувствовала, как внутри меня нарастает тревога. Этот интерес Гарета ко мне не предвещал ничего хорошего.Джон замялся. "Это связано с твоим прошлым... С твоей матерью. Говорят, она знала что-то, что очень нужно Гарету. Что-то, что может изменить все.""Моя мать?" - я была потрясена. Мать умерла, когда я была еще ребенком. Я почти ничего о ней не помнила. Что она могла знать, что было так важно для Гарета?"Я не знаю деталей," - признался Джон. "Но Гарет уверен, что ты унаследовала от нее какие-то знания, способности... что-то, что он сможет использовать."Он быстро спрятал револьвер за спину и сделал шаг ко мне, его лицо исказилось гримасой муки."Слушай, Элли," - прошептал он, глядя мне прямо в глаза. "Я не знаю, что Гарет с тобой сделает. Но если ты хочешь выжить, ты должна быть осторожной. Не доверяй ему. И помни... то, что ты знаешь, может быть твоим самым сильным оружием.— Ты странный, Джон. Зачем помогаешь мне?— Я не помогаю. Просто констатирую факты.Внезапно у Джона зазвонил iPhone.— Что?! — рявкнул он в трубку, его голос сорвался на крик. — Какого хера?! Что, блять?!Он продолжал что-то говорить, уже тише, но его лицо исказила гримаса шока. Это было крайне странно.— Что-то случилось? — спросила я, не в силах сдержать любопытство.— Не твое дело, Элли."Ладно. Хорошо," - пробормотала я, пытаясь осмыслить происходящее.Джон замялся, словно не зная, как подобрать слова. "Элли, у меня для тебя новость... плохая."Он тяжело вздохнул и посмотрел мне прямо в глаза. "Тебя продадут в рабство через две недели. А пока что... я буду с тобой."Мои ноги подкосились, и я едва удержалась на ногах. Рабство? Меня? Не может быть. Это какой-то кошмар."Что? ..." - прошептала я, не веря своим ушам.Джон покачал головой. "Это правда. Таков был план Гарета. Ты должна была стать ценным товаром. Но теперь... теперь все изменилось."Я не знала, чему верить. В голове была лишь пустота и отчаяние. Рабство. Это слово звучало как приговор.Джон посмотрел на меня с каким-то странным выражением в глазах. "Чтобы скоротать время... сыграем?"Я недоуменно посмотрела на него. "Во что сыграем?""В нарды," - ответил он, доставая из кармана небольшую складную доску. "Старая игра. На двоих."Он раскрыл доску и начал расставлять шашки. "Правила простые. Кидаешь кости, передвигаешь шашки, стараешься первым вывести все свои за пределы доски. Будешь играть?"Я колебалась. Игра в нарды с человеком, который собирается передать меня в рабство? Это абсурд. Но что мне оставалось делать? Просто сидеть и ждать своей участи? Может быть, эта игра поможет мне хоть немного отвлечься от ужасной реальности. (Перед этим Джон развязал её руки)"Буду," - ответила я, садясь напротив него.Джон усмехнулся. "Отлично. Тогда бросай кости. Удачи."Я взяла кости и тряхнула их в руке. Затем бросила на доску. 5 и 2. Неплохо. Я передвинула свои шашки, стараясь сосредоточиться на игре.Джон бросил кости. 6 и 4. Он довольно улыбнулся и сделал свой ход. Игра началась.В тишине подвала слышался лишь стук костей и тихие передвижения шашек. Каждый ход, каждый бросок костей был словно шагом к моей судьбе. Я старалась не думать о том, что меня ждет впереди. Я сосредоточилась на игре, пытаясь выиграть у Джона. Может быть, эта победа даст мне хоть немного надежды.Но в глубине души я знала, что исход этой игры предопределен. И что в конечном итоге я все равно проиграю. (2 раунд) Игра началась. Джон бросил кости первым. 6 и 1. Уверенно передвинул шашки, заняв выгодную позицию. Я сглотнула. Страх еще не отступил, но я заставила себя сосредоточиться. Нужно было думать о стратегии, забыть о грядущем рабстве, о том, что этот человек в любую минуту может предать меня.Мой ход. Бросаю кости. 3 и 2. Хуже не придумаешь. Пришлось сделать невыгодный ход, оставив одну шашку без защиты.Джон ухмыльнулся, увидев мою оплошность. Он не упустил возможности и сбил мою шашку, отправив ее в "бар". Теперь мне придется ждать, чтобы ввести ее обратно в игру.Партия шла тяжело. Джон давил, занимал хорошие позиции, не давая мне развернуться. Я чувствовала, как отчаяние подступает, но старалась гнать его прочь. Нужно сохранять спокойствие и искать возможности.Постепенно мне удалось переломить ход игры. Я выбила несколько его шашек, создала свои блокирующие позиции. Джон начал нервничать, бросая кости с большей силой, чем нужно.Наконец, настал решающий момент. Мне оставалось вывести всего несколько шашек за пределы доски. Джон отчаянно пытался помешать мне, но мои позиции были слишком сильны.С каждым моим ходом напряжение нарастало. Джон молчал, хмуро глядя на доску. Я чувствовала, как мои руки дрожат, но продолжала сосредоточенно передвигать шашки.Последний ход. Я вывела последнюю шашку."Я выиграла," - прошептала я, не веря своему успеху.Джон с силой отбросил кости в сторону. "Это случайность," - прорычал он."Может быть," - ответила я. "Но я выиграла. И это значит, что я хоть что-то контролирую в этой безумной ситуации."Он посмотрел на меня злобным взглядом. Я чувствовала, что он взбешен, что его самолюбие задето. Но внутри меня зарождалось странное чувство - не триумфа, а скорее облегчения. Я выиграла эту игру. И это давало мне силы двигаться дальше, искать выход, бороться за свою жизнь. Даже если через две недели меня ждет рабство.(42 глава от лица Элли)Две недели ада пролетели, оставив на моей душе глубокие шрамы. Первая неделя была подобием передышки, если, конечно, можно так назвать время, проведенное с психом, с которым мы то и дело сражались в нарды и шахматы, где я, к его явной досаде, почти всегда выходила победительницей. А вот вторая неделя превратилась в настоящий кошмар. Джон просто исчез, заперев меня в этой клетке с жалкими запасами: пять банок консервов и три бутылки воды. . Насколько этого хватит? Возможно, протяну, возможно, нет. Кто знает?Я сижу в этой клетке уже, наверное, около двух недель. Трудно сказать наверняка, ведь здесь нет окон, и время потеряло всякий смысл. Конечно, эта клетка, безусловно, лучше, чем рабство, но все равно это заточение. Я несколько раз слышала голоса за стеной. Получается, меня охраняют. Интересно, кто эти люди и чего они хотят?Рутина Элли в клетке:•  Утро (или то, что я считаю утром): Просыпаюсь от холода и голода. Разделяю одну банку консервов на две части: половину съедаю утром, половину оставляю на вечер. Экономлю воду, делаю несколько глотков.•  День: Занимаюсь физическими упражнениями, чтобы не потерять форму. Отжимания от пола, приседания, растяжка. Хоть что-то, чтобы не сойти с ума от безделья. Размышляю о прошлом, пытаюсь вспомнить приятные моменты, чтобы хоть как-то отвлечься от мрачной реальности. Часто вспоминаю женщину из Сада, ее добрые глаза и тихий голос. Интересно, что с ней стало?•  Вечер: Съедаю вторую половину консервов, делаю несколько глотков воды. Прислушиваюсь к звукам за стеной, пытаюсь разобрать, о чем говорят охранники. Иногда мне кажется, что они следят за мной. Пытаюсь уснуть, но кошмары не дают покоя. Мне снится рабство, Джон, Гарет... Просыпаюсь в холодном поту.•  Ночь: Стараюсь не думать о плохом. Вспоминаю любимые стихи, пою про себя песни. Смотрю на щели в стенах, надеясь увидеть хоть лучик света. Молюсь, хотя уже давно перестала верить в Бога. Просто надеюсь на чудо.Каждый день похож на предыдущий. Однообразный, серый, безнадежный. Но я не сдаюсь. Я не позволю им сломить меня. Я буду бороться до конца. Пока у меня есть хоть малейшая надежда на спасение.Иногда, в этой душной, темной клетке, меня посещали воспоминания о Уильяме. Интересно, жив ли он? Ищет ли меня? Или уже забыл о моем существовании? Мысль о нем причиняла острую боль, но в то же время давала слабую надежду.Но чаще всего, чтобы хоть как-то убить время и не сойти с ума от тоски, я погружалась в прошлое, в детство, в воспоминания о маме. Я помнила, как мы часто ходили в театр. Это были одни из самых счастливых моментов в моей жизни.Особенно врезалась в память одна история, связанная с моей сводной сестрой Николь и визитом к нашей бабушке, великой актрисе театра "Элизиум". Николь, всегда такая утонченная и грациозная, была любимицей бабушки. Я же чувствовала себя немного не в своей тарелке в этом мире театральных интриг и высоких материй.В тот день мы должны были посмотреть премьеру новой постановки, в которой бабушка играла главную роль. Мама, как всегда, трепетно готовилась к этому событию. Она надела свое лучшее платье, тщательно уложила волосы и нанесла легкий макияж. Николь, как обычно, выглядела безупречно.Приехав в театр, мы сразу же направились в гримерку бабушки. Там царил настоящий хаос. Костюмеры носились туда-сюда, визажисты колдовали над лицами актеров, а в воздухе витал запах грима и лака для волос.Бабушка, несмотря на предпремьерную суету, встретила нас с распростертыми объятиями. Она крепко обняла маму и Николь, одарив их комплиментами. Меня же она лишь слегка коснулась щекой, словно боясь испачкать.Мы заняли свои места в первом ряду зрительного зала. Зал был полон, и в воздухе чувствовалось предвкушение. Поднялся занавес, и началось представление.Бабушка играла роль роковой женщины, соблазнительной и коварной. Она блистала на сцене, завораживая зрителей своим талантом и харизмой. Я смотрела на нее с восхищением и одновременно с легкой грустью. Почему-то мне казалось, что она никогда не воспринимала меня всерьез, что я для нее всего лишь тень Николь.В антракте мы снова пошли в гримерку бабушки. Там уже собрались другие гости, поклонники ее таланта. Бабушка принимала комплименты и благодарности, сияя от счастья.В какой-то момент она обратилась ко мне: "Ну что, Элли, как тебе моя игра?"Я немного растерялась, не зная, что ответить. "Мне... мне понравилось," - пробормотала я. "Вы были великолепны."Бабушка усмехнулась. "Ты говоришь это просто из вежливости, не так ли? Ты ведь совсем не понимаешь театр, не чувствуешь его душу."Мне стало обидно. "Это неправда," - возразила я. "Я тоже люблю театр. Просто я смотрю на него немного иначе, чем вы.""Иначе?" - переспросила бабушка с иронией. "И как же ты смотришь на театр, позволь узнать?"Я набрала в грудь воздуха. "Я вижу не только блеск и гламур, но и боль, и страдания, и одиночество, которые скрываются за кулисами. Я вижу, что актеры тоже люди, со своими проблемами и переживаниями."Бабушка внимательно посмотрела на меня, словно впервые увидела меня настоящую. "Ты удивительно наблюдательна, Элли," - сказала она. "Возможно, ты все-таки унаследовала что-то от меня."В тот вечер между нами возникла какая-то особая связь. Я почувствовала, что бабушка начала видеть во мне не только тень Николь, но и самостоятельную личность. И хотя она никогда не выражала свою любовь ко мне так открыто, как к Николь, я знала, что она гордится мной.Эти воспоминания о театре и о бабушке грели мою душу в темной клетке.Да, к сожалению, бабушка умерла за год до той страшной аварии, унесшей жизни моих родителей. Я помню, как мама плакала, когда мы узнали об этом. Ей было очень тяжело. Она любила свою мать больше всего на свете. А мы с Николь, узнали, что мама была беременна, но из-за стресса, вызванного смертью бабушки, она потеряла ребенка.Последние месяцы жизни моей мамы были посвящены театру. Она всегда любила его, как и бабушка, но в этот год театр стал для нее смыслом жизни, спасением от горя. Она словно погрузилась в него с головой, забыв обо всем на свете.Я помню, как она приходила домой после репетиций или выступлений. Усталая, но счастливая. Ее глаза блестели, щеки румянились, а в голосе звучала какая-то особая мелодия. Она рассказывала нам о новых постановках, о ролях, о коллегах по цеху. Николь, конечно, всегда была рада ее успехам, а вот я... Я часто чувствовала себя немного одиноко.Наша с мамой связь была особенной, но непростой. Она всегда была заботливой и любящей, но между нами часто возникали разногласия. Она была увлечена театром, а я... я просто хотела, чтобы она была рядом.Я помню, как однажды вечером, когда она вернулась домой после репетиции, я сидела у себя в комнате и читала книгу. Мама зашла ко мне, обняла меня и сказала: "Элли, ты знаешь, я очень тебя люблю."Я, смутившись, ответила: "Я тоже тебя люблю, мам.""Я знаю, тебе не всегда легко," - продолжала мама, глядя мне прямо в глаза. "Ты чувствуешь себя одиноко, когда я пропадаю в театре. Но поверь мне, театр - это моя жизнь. Он помогает мне пережить все трудности, все горе. Я надеюсь, ты понимаешь меня."Я кивнула, не зная, что сказать. Я понимала ее любовь к театру, но мне так не хватало ее внимания, ее времени."Ты моя самая дорогая девочка," - сказала мама, поцеловав меня в лоб. "И я всегда буду рядом с тобой, несмотря ни на что."В этот момент я почувствовала, что она действительно старается быть для меня хорошей матерью. Но театр всегда был для нее важнее.Последние месяцы ее жизни были полны репетиций, премьер и гастролей. Она блистала на сцене, играя самые разные роли. Она была счастлива, когда получала овации зрителей, но я видела, как она уставала, как ей не хватало сил.Воспоминания о маме, о ее любви к театру, о наших сложных отношениях, были для меня одновременно и утешением, и болью. Она была частью моей жизни, частью моего сердца. И даже в этой темной клетке, я всегда буду помнить её . А отношения с отцом всегда были странными. Он никогда не был человеком, который выражал свои чувства словами или объятиями. Он словно держал дистанцию, как будто боялся сблизиться. Но, несмотря на это, он всегда старался обеспечить нас с Николь всем необходимым. Он дарил нам дорогие подарки, водил в лучшие рестораны, оплачивал обучение в престижных школах.Я помню, как однажды, когда мне исполнилось семь  лет, отец подарил мне огромного плюшевого медведя. Я была в восторге! Медведь был таким мягким и пушистым, что я не расставалась с ним ни на минуту. Отец смотрел на меня, улыбаясь. Это была одна из немногих моментов, когда я видела его искреннюю радость.Но чаще всего, отец был занят работой. Он был успешным человеком , и его дни были расписаны по минутам. Он часто уезжал в командировки, а когда был дома, то большую часть времени проводил в своем кабинете, заваленном бумагами.Я помню, как однажды, когда я была еще совсем маленькой, я решила зайти к нему в кабинет. Он сидел за столом, склонившись над какими-то документами. Я робко подошла к нему и обняла его за ногу. Отец резко повернулся ко мне и сказал: "Что ты здесь делаешь, Элли? Уйди, не мешай мне."Я заплакала и убежала. Этот случай навсегда отпечатался в моей памяти. Я поняла, что для отца важнее всего его работа, а не мы.Несмотря на это, отец всегда старался заботиться о нас. Он платил за наши занятия танцами, музыкой, рисованием. Он хотел, чтобы мы получили хорошее образование и стали успешными. Он старался обеспечить нам будущее.Но мне не хватало его любви, его тепла, его внимания. Я хотела, чтобы он проводил больше времени с нами, чтобы он играл с нами, чтобы он просто обнимал нас.Когда мы с Николь стали старше, наши отношения с отцом стали еще более сложными. Он не понимал наших интересов, наших увлечений. Он не хотел слушать наши проблемы. Он просто давал нам деньги и говорил: "Живите, как хотите."После смерти матери мамы , отец еще больше отдалился от нас. Он ушел в себя, погрузился в работу, словно пытаясь заглушить свою боль. Мы с Николь остались одни, предоставленные сами себе.Я часто думала о том, почему отец был таким. Почему он не мог проявить свои чувства? Почему он был таким холодным и отстраненным? Возможно, он просто не знал, как любить..В любом случае, я всегда буду помнить своего отца. Я буду помнить его подарки, его заботу. И я надеюсь, что когда-нибудь он сможет найти покой в своей душе. Даже если сейчас, в этой темной клетке, я не понимаю его до конца.Резкий приступ тошноты вырвал меня из пучины воспоминаний. Желудок скрутило в тугой узел, и меня вывернуло наизнанку. Слабость накатила волной, заставив прижаться спиной к холодной стене клетки.Я не знала, что происходит. В последние дни меня постоянно тошнило. Сначала это были лишь легкие позывы, но сейчас становилось все хуже и хуже. Я не могла толком есть, даже небольшое количество консервов вызывало отвращение.Может быть, это от голода? Но почему тогда так сильно? Обычно, когда голодаешь, просто чувствуешь слабость и голод. А тут еще и тошнота, головокружение... Может быть, я подхватила какую-то инфекцию? Но откуда? В этой клетке не было ничего, что могло бы вызвать болезнь."Ладно, не хочу об этом думать," - прошептала я, пытаясь отогнать тревожные мысли. Сейчас главное - выжить. Нужно экономить силы, беречь воду и надеяться на лучшее. Вдруг кто-нибудь вспомнит обо мне и выпустит меня отсюда? Вдруг Уильям ищет меня?Я закрыла глаза и попыталась уснуть. Но тошнота не давала покоя. Желудок продолжал сжиматься, и в горле стоял неприятный привкус. Я ворочалась, не находя себе места. Это было ужасно.(43 глава от лица Уильяма) Две недели, словно обманчивый мираж, расплывались перед глазами, оставляя за собой лишь привкус горечи и безысходности. Кристиан и Аарон, два моих верных соратника, доложили об уничтожении почти всех "вышек" Братства. Остались лишь жалкие остатки, включая этого Джона и его брата. Не более, чем сорняки, выросшие на проклятой земле.Они были важны, но не настолько, как мой "отец". Кристиан, этот непоколебимый столп, даже не мог вообразить предательский поступок Гарета, и Аарон, с его расчетливым взглядом, вынужден был признать, что Кристин собственноручно лишил жизни своего родителя, искупив, таким образом, все его прегрешения.Беатрис, узнав о кончине своего супруга, была шокирована, но, к моему удивлению, в ее глазах плясала тень облегчения. Она осталась в Лондоне, в том же доме, словно пытаясь забыть все пережитое. Кристиан, казалось, был поражен тому, что мать смогла так быстро оправиться от смерти человека, с которым она прожила бок о бок почти тридцать лет.Эти дни были пронизаны отчаянием и бессилием. Мы пытались отследить путь, по которому увезли Элли, используя все доступные ресурсы. Мои знакомые хакеры по всему миру, словно хищники, рыскали в цифровых джунглях, оставляя за собой следы поиска. Но, увы... Никто, включая меня, не мог найти мою Элли. Никто.Ее отсутствие стало кровоточащей раной, разъедающей душу. Я просыпался и засыпал с ее образом перед глазами, с ее смехом, с ее прикосновениями. Каждый звук, каждый шорох, каждый миг напоминали мне о ней. Ее отсутствие было подобно смертельному яду, медленно отравляющему мою жизнь.Я чувствовал себя виноватым, будто бы допустил эту чудовищную трагедию. Ее похищение, вся эта ситуация – это моя вина. Я должен был защитить ее. Я должен был быть рядом.С каждым днем отчаяние росло, перерастая в звериную ярость, готовую вырваться наружу и уничтожить все на своем пути. Я поклялся найти ее, чего бы это ни стоило. Я уничтожу всех, кто причастен к ее похищению. Я вырву ее из лап этой тьмы.Элли... Моя Элли... Ты будешь найдена. Обещаю тебе это. Я найду тебя. Обещаю. Я сидел в своем кабинете, поглощенный тьмой, как будто она была моим вторым кожей. На столе – карты, фотографии, собранные крупицы информации, которые не складывались в единую картину. Бесполезно. В воздухе висел запах виски и невысказанной тоски.В дверь постучали. Аарон.— Войдите, — бросил я, не поднимая головы.Аарон вошел, его спокойное лицо контрастировало с моим смятением. Он был как всегда собран, расчетлив, словно стальной клинок.— Уильям, нам нужно поговорить, — начал он, закрыв за собой дверь.— О чем? — спросил я, не отрываясь от карт.— Об Элли, — ответил Аарон. — Об ее поисках.Я фыркнул.— Что тут говорить? Мы не можем ее найти. Я уже перерыл все, что мог.Аарон подошел к столу, его взгляд скользнул по картам.— Я знаю, что ты в отчаянии, — произнес он спокойно. — Но отчаяние – плохой советчик. Мы должны быть хладнокровными.— Хладнокровными? — я резко поднял голову, мои глаза встретились с его взглядом. — Как можно оставаться хладнокровным, когда ты знаешь, что твою любимую держат взаперти, и ты понятия не имеешь, где она?Аарон не дрогнул. Он знал, что я потерял контроль, но продолжал сохранять невозмутимость.— Мы должны расширить круг поиска. Хакеры, конечно, важны, но нужно сосредоточиться на другом.— На чем? — спросил я, испытывая к нему раздражение.— На тех, кто мог знать о Гарете и его планах, — ответил Аарон. — На тех, кто был связан с Братством, кто мог быть в курсе его дел.— Ты имеешь в виду... крыс? — процедил я, морщась.—Да. Нам нужны все, кто хоть что-то знает. Мы должны вытрясти из них информацию.— Но как? — спросил я. — Многие из них уже мертвы или скрылись.— Мы найдем их, — ответил Аарон, его голос был полон решимости. — И мы будем использовать любые средства.Я задумался. Аарон был прав. Мы исчерпали все другие варианты.— Ты знаешь, что это значит, — сказал я, глядя на него. — Мы должны углубиться в грязь.Аарон кивнул.— Да, Уильям. Но я уверен, что это единственный способ найти Элли.— Ладно, — вздохнул я, сдаваясь. — Делай, что должен. Но знай, если хоть один волос упадет с ее головы...— Ты знаешь, что будет, — закончил Аарон. — Я сделаю все возможное, чтобы этого не случилось.Он посмотрел на меня своим холодным, проницательным взглядом.— Ты должен поверить, что мы найдем ее, Уильям. Ты должен верить. Ради нее. И ради себя.Я кивнул, с трудом сдерживая себя. Я должен был верить. Я должен был держаться. Ради Элли. Ради нашей любви. Хотя бы пытаться.Я сидел в своей квартире, погруженный в полумрак, нервно перебирая пальцами клавиатуру. Переписка с Кристианом продолжалась, а надежда, казалось, угасала с каждой строкой. Он рассказывал о безрезультатных поисках, о том, что все следы вели в никуда. Убийство Джона и его брата было лишь очередным звеном в цепи бессмысленного насилия. Кристиан уверял, что они расправились со всеми, кто имел хоть какое-то отношение к Братству, но Элли... Ее как будто и не существовало.Но потом пришло сообщение, которое перевернуло все с ног на голову.Кристиан: Получил инфу. Через одного проверенного человека. Почти наверняка, нашли след. Ты знаешь этого парня - ДжейсонВ груди заклокотало возбуждение. Джейсон... Один из самых известных и уважаемых специалистов в своей области. Если он что-то нашел, значит, есть надежда.Я:  Джейсон  Ты уверен?Кристиан: Да. Он очень хорош. Он говорит, что удалось выйти на один из серверов, которые использовались для связи с людьми Гарета. Судя по всему, Элли держат где-то в заброшенном здании. Небольшой городок за пределами Лондона. Название –Рочестер  Точные координаты он скинет. Нужно действовать быстро.Я замер, словно пораженный электрическим током. Городок за пределами Лондона... Это был единственный шанс. Я должен был действовать, должен был найти Элли.Я: Отлично. Жду координаты. Собираю людей.Кристиан: Будь осторожен, Уильям. Неизвестно, кто там. И главное – не делай глупостей. Ты нужен Элли живым.Я прочитал эти слова, и в горле застрял комок. Он прав. Я должен был быть осторожным. Я должен был быть сильным. Ради Элли.Я: Буду. Спасибо, Кристиан.Он больше не ответил. В голове пульсировала одна лишь мысль: Элли. Я должен был найти ее. Я должен был спасти ее.Я быстро связался с Аароном. Нужно было собирать людей. Нужно было готовиться к войне.(44 глава от лица Элли)Тьма обволокла меня, тяжелая, липкая, как мазут. Желудок выворачивало наизнанку, каждый спазм отдавал тупой болью в висках. Голод терзал, но любая мысль о еде вызывала новый приступ тошноты. Я лежала, свернувшись в комок, на прохладном полу, и плакала, горько и беспомощно. Слезы, соленые и горькие, текли по щекам, напоминая о моей никчемности. Я была жалкой. Жалкой и сломленной.В голове хаотично мелькали обрывки воспоминаний, вспышки прошлого, как отголоски давно умершего мира. Сегодня – Испания. Та поездка... она была такой яркой, такой живой, в отличие от серой пустоты, которая сейчас заполняла меня изнутри.Солнце ласкало кожу, обжигая теплом. Мы, вся семья, Николь, мама, папа и я, стояли на узкой улочке Барселоны, залитой золотистым светом. Аромат жареных каштанов смешивался с запахом моря, доносившимся с близлежащего пляжа. Я, тогда еще дитя, держала маму за руку, восхищенно оглядывая окрестности. Николь, всегда такая энергичная, весело щебетала что-то о готических соборах и гаудистских зданиях. Папа, улыбаясь, щедро раздавал деньги уличным торговцам, покупая нам мороженое и сувениры.Помню, как мы блуждали по узким улочкам Готического квартала, заблудившись в лабиринте древних зданий. Тень от высоких домов заслоняла солнце, создавая прохладу и загадочность. Я, зачарованная атмосферой, представляла себя принцессой, скрывающейся от злых чар. Николь, как всегда, с энтузиазмом рассказывала о легендах, связанных с этими местами, а мама, посмеиваясь, подталкивала нас вперед, чтобы мы не отставали от папы.Мы сидели в маленьком кафе, утопающем в зелени, и наслаждались паэльей с морепродуктами. Я до сих пор помню этот восхитительный вкус, взрыв ароматов и красок. Мама, улыбаясь, наблюдала за нами, а папа, рассказывая анекдоты, заставлял нас смеяться до слез. Николь, как всегда, была в центре внимания, пересказывая истории из нашей жизни с неподражаемым юмором.Вечерами мы гуляли по пляжу, наблюдая за закатом. Небо окрашивалось в багровые, оранжевые и фиолетовые оттенки. Мы собирали ракушки, смеялись и бегали по кромке воды. Папа брал нас на руки, подбрасывая вверх, а мама пела колыбельные песни, пока мы засыпали.Эта поездка... она была раем. Раем, которого больше нет. Раем, от которого осталась лишь тень. Теперь я лежала в темноте, в окружении тошноты и отчаяния, и эти воспоминания казались мне лишь издевкой, напоминанием о том, что было, и чего никогда больше не будет.Резкий грохот, словно взрыв, разорвал тишину. Двери вздрогнули, и коридор наполнился диким шумом стрельбы. Уши заложило от оглушительных выстрелов, казалось, каждая пуля вонзалась прямо в мозг. Я забилась в угол, пытаясь укрыться от этого кошмара.В следующий миг дверь распахнулась, и в комнату ворвался мужчина, его лицо исказила звериная ярость. Он схватил меня, его пальцы впились в мою плоть, словно когти хищника. Я закричала, хрипло и отчаянно. Билась, вырывалась из его хватки, но он был сильнее. Все происходило так быстро, сумбурно, что я не успевала сообразить, что происходит. Время сжалось в тугой узел боли и страха.Стрельба продолжалась, оглушительная и неистовая. Я кричала, молила о пощаде, но мои крики тонули в какофонии выстрелов. Мужчина, державший меня, ударил меня в лицо, и мир поплыл перед глазами. Боль – острая, всепоглощающая – расползлась по моему телу, словно яд. "Блять, что за ад!" – прошептала я, и эти слова казались единственным способом выразить мой ужас.Стрельба, наконец, стихла. И вот я вижу его. Уильям. Его лицо было белым, как полотно, глаза расширены от шока. Руки тряслись, выдавая его страх. Он смотрит на меня, и я вижу в его взгляде смесь облегчения и ужаса.Мужчина, держащий меня, начал петь. Его голос был хриплым и фальшивым, но слова, что он произносил, были наполнены жутким смыслом, словно он был посланником самой преисподней*В бездне адской пламя пляшет,Там грешник вечный муки ест.Душа терзается и чахнет,В огне сгорая, как есть.Кипит там сера, стонет грех,И демоны смеются всласть.Для тех, кто предал и ослеп,Там нет покоя, только страсть.Там вечный стон, там крики боли,В кромешной тьме, где свет погас.В аду ты будешь поневоле,Навеки пленником тех глаз.*Он закончил петь, его глаза сверкнули безумием. "Уильям, если ты подойдёшь ко мне, я убью её. Убью!" – проревел он, его голос сорвался на хрип.Снова выстрелы. И крики. Я вижу, как Уильям делает шаг назад, его лицо искажается ужасом. Слышу, как падают тела, как кровь заливает пол. Ад, вот он, прямо здесь, в этой комнате, в этом кошмаре. И я – его пленница.Уильям стоял, как вкопанный, его взгляд был прикован к нам. Шоковое оцепенение парализовало его. Я никогда не видела его таким – растерянным, сломленным. Его лицо, обычно такое властное и спокойное, было сейчас маской ужаса.А мужчина, державший меня, снова запел. Но на этот раз мелодия показалась мне знакомой, родной. Он выбрал песню, которую я, к своему ужасу, узнала – детскую колыбельную, что пела мне мама в далеком прошлом. Ее нежный мотив, искаженный и извращенный в его устах, превратился в зловещую пародию *Спи, моя радость, усни.В доме погасли огни.Баю-бай, баю-бай,Глазки скорее смыкай.*Его голос, скрипучий и надрывный, искажал слова, превращая их в предвестники трагедии.*Спи, моя радость, усни.Ждет тебя ад впереди.Баю-бай, баю-бай,В преисподнюю шагай.*Он пел, и каждое слово врезалось в меня, как осколок стекла. Эта песня, что должна была дарить покой, теперь нагоняла ужас.*Спи, моя радость, усни.Кровь на твоем пути.Баю-бай, баю-бай,В адской бездне рыдай.*Его глаза, казалось, горели адским пламенем, а улыбка, искривившая его губы, была омерзительной. Я невольно вздрогнула, понимая, что он намеренно причиняет мне боль, разрушая мои самые светлые воспоминания.*Спи, моя радость, усни.Смерть стучится в твои дни.Баю-бай, баю-бай,В ад угодить поспешай.*Уильям продолжал стоять, как статуя. Я видела в его глазах борьбу, страх и отчаяние. Он хотел мне помочь, я чувствовала это, но не мог. Не мог пошевелиться, не мог противостоять этому безумцу. А я, пленница этой кошмарной сцены, лишь с ужасом ждала, что будет дальше."Что, Уильям?! Ты слаб, не поможешь своей шлюхе?! Я же сейчас зарежу её! Вот сейчас." – выкрикнул мужчина, его голос хрипел от возбуждения. Клинок, сверкнувший в тусклом свете, коснулся моей шеи. Холод металла пробрал меня до костей. Я замерла, ожидая самого худшего.Уильям, наконец, очнулся от оцепенения. Его лицо исказилось от ярости и ужаса. "Ты не посмеешь." – прохрипел он, его голос дрожал. Но в его взгляде я видела страх – страх за мою жизнь, страх перед тем, что он не сможет меня спасти."Посмею!" – откликнулся мужчина, его глаза загорелись безумием. И он снова запел, его голос, полный издевки и торжества, разрушал остатки моего разума. Он выбрал еще одну песню, хорошо известную, но в его исполнении она превращалась в кошмар.*В траве сидел кузнечик,Совсем как огуречик,Зелёненький он был,Ну, выпил и забыл.*Его издевательский смех переплетался со словами песни, искажая их, превращая в насмешку над невинностью.*Представьте себе картину:Вдруг из-под земли лавина,И червяки, как змеи,Сожрут тебя скорее.*Он продолжал петь, акцентируя внимание на мрачных деталях, его голос становился все более диким.*Там много червяков,И адских голосов,И ты там будешь сам,Сходить с ума.*Каждое слово было ударом, каждый звук – пыткой. Я чувствовала, как Уильям пытается собраться, но он был парализован, заложником ситуации.*А если ты сдохнешь вдруг,То смерть придёт вокруг,И ты тогда узнаешь,Как в аду плохо жить.*Мужчина, закончив петь, приблизился ко мне, клинок все так же прижат к моей шее. Я закрыла глаза, ожидая удара. И молилась, чтобы все это поскорее закончилось.Острая боль обожгла мою шею, как раскалённым железом. Клинок вонзился в мою плоть, лишь чуть не достигнув артерии. Я задохнулась от ужаса, мир потемнел, и я ощутила, как силы покидают меня.Но в тот же миг раздался выстрел. Мужчина, с диким криком, отлетел назад. Его тело забилось в конвульсиях, конечности дёргались, словно он танцевал дикий танец смерти. Я поняла, что он был под наркотиками, его разум был отравленУильям. Он бросился ко мне, пистолет всё ещё в руке, его лицо – маска смятения и ужаса. "Элли!" – крикнул он, его голос сорвался на крик. "Элли! Элличка!" Его руки тряслись, глаза наполнились слезами. "Элли..."Он подбежал ко мне, и мир перевернулся. Его губы накрыли мои, жадно и безжалостно. Поцелуй был полон отчаяния, боли, и в то же время, бесконечной любви. Я не могла ему сопротивляться, не хотела. Но в этот миг, когда я почувствовала хоть каплю надежды, когда казалось, что тьма отступает, случился самый страшный ад в моей жизни.Мужчина, дергаясь в предсмертных судорогах, достал из кармана пистолет. Его глаза, безумные и полные ненависти, были устремлены на Уильяма. Я успела только увидеть это, прежде чем прогремел выстрел.Удар.Уильям пошатнулся, его лицо исказилось от боли, его руки взметнулись вверх. Я почувствовала, как его тело падает на меня, придавливая к полу. Теплая, липкая кровь хлынула на меня, пропитывая одежду.В моих ушах звенело, я не могла дышать.Уильям...В голове проносились обрывки воспоминаний, слова, лица, смех, объятия.Мой мир рухнул.Ад наступил окончательно.Уильям... Его тело обмякло, придавив меня к полу. Я почувствовала, как жизнь покидает его, как его тепло уходит. Еще один выстрел, заглушенный болью, прозвучал где-то рядом, но я не обратила на него внимания. Все мои чувства, вся моя воля были сосредоточены на Уильяме. И краем глазом я увидела, то та сука которая тронула моего Уильяма лежала замертво.Из его рта потоком потекла кровь, окрашивая пол в красный цвет. Его глаза были закрыты, но я видела, как последние лучики жизни угасают."Элли... Я... Я... Люблю тебя... и что бы не случилось... буду любить... и ты люби... ме... меня..." – прошептал он, его голос едва слышимым шепотом.Я закричала. Крик, полный боли, отчаяния и потери, вырвался из моей груди. Я рванулась к нему, оттолкнув бездыханное тело. Его глаза... мертвые, пустые. Его лицо... безжизненное."Уильям!! Уильям!" – кричала я, тряся его безвольное тело. Но всё было бесполезно. Не было ответа, не было движения, не было жизни."Уильям! Пожалуйста... посмотри на меня..." – прошептала я, мои слезы катились по щекам, смешиваясь с его кровью.В этот момент я отключилась. Ад поглотил меня целиком.Потом были лишь обрывки. Как туман. Как вязкий сон.Как Аарон, друг Уильяма, пытался оттащить меня от его тела, как я кричала, билась, сопротивлялась. Как он что-то говорил, но я не слышала, не понимала. Как Кристиан, сводный брат Уильяма, пытался успокоить меня, но его слова не достигали моего сознания.Как какая-то женщина, в белой форме, медсестра, вколола мне что-то, и я больше не могла говорить, не могла двигаться, не могла чувствовать. Только темнота. Тьма, в которой навсегда осталась любовь. Тьма, в которой умерла я.(45 глава от лица Элли)Я очнулась. Новая реальность, такая же мрачная, как и все, что было до этого. Голова гудела, тело ломило, словно я провела вечность, погребенной под обломками. Вокруг меня – больничная палата, стерильная и безжизненная. Солнечный свет, проникавший сквозь жалюзи, казался призрачным и нереальным.Аарон и Кристиан сидели рядом, в креслах у моей кровати. Их лица были бледными, глаза красными, словно они оплакивали собственную смерть. Они сидели неподвижно, словно статуи, и их молчание давило на меня, как могильная плита. Они казались... мертвыми. Мертвыми, но все еще живыми. Это была худшая из всех пыток."Где Уильям?" – спросила я, мой голос был хриплым, будто я давно не говорила. Каждый звук, казалось, вызывал острую боль в груди.Аарон вздрогнул, словно проснулся от кошмара. Он повернулся ко мне, его глаза наполнились мукой."Ты очнулась, Элли?" – спросил он, его голос был тихим, как шепот из могилы.Кристиан, не произнеся ни слова, лишь тяжело вздохнул. Он тоже смотрел на меня, и в его взгляде читалась безмерная скорбь."Элли..." – тяжело выдохнул Аарон, его взгляд был прикован к моему лицу. Он не мог говорить, не мог произнести те слова, которые, я знала, разрушат меня окончательно. Но я уже знала. Я уже чувствовала.Слова Аарона повисли в воздухе, как смертельный приговор. Они обожгли меня, словно раскаленное железо, пронзили душу, разрывая ее на части"Пожалуйста, только не кричи. Пожалуйста." - прошептал Аарон, его голос дрожал. Он протянул руку, словно пытаясь удержать меня от падения в бездну."Что с ним? Он...?" – еле слышно прошептала я, надежда, такая хрупкая и иллюзорная, еще теплилась во мне. Но я знала ответ. Я знала правду. Сердце болезненно сжалось, предчувствуя неизбежное.Аарон глубоко вздохнул, его глаза наполнились слезами. Кристиан отвернулся, не в силах вынести этот взгляд."Он умер." – выдохнул Аарон, его слова были просты и безжалостны, как сама смерть.Мир вокруг меня взорвался. Все чувства, все эмоции, все, что я чувствовала, вспыхнуло ярким, ослепляющим пламенем и в одно мгновение сгорело дотла. Я задохнулась от боли, от невыносимой тяжести утраты. В моей голове гулко застучало: "Он умер... Он умер..."Я закричала. Кричала громко, раздирающе, крик, вырвавшийся из глубины моей истерзанной души. Я кричала, не зная, что делаю, не думая о том, что слышит Аарон, что слышит Кристиан. Я кричала от невыносимой боли, от безграничного отчаяния, от осознания того, что Уильяма больше нет. Его больше нет.Темнота снова накрыла меня, но теперь она была не просто темнотой, а пустотой. Пустотой, которая никогда не заполнится.Хватка боли ослабла, но не отпустила. Все тело заныло, мышцы ослабли, словно лишившись опоры. Врачи, словно призрачные тени, бросились ко мне, их лица были лишены каких-либо эмоций. Они что-то вкололи в мою шею, и мир поплыл перед глазами. Я не уснула, но тело стало ватным, я не могла пошевелиться, лишь тяжело дышала. Говорить было трудно, но я могла.Я плакала. Слезы, горячие и горькие, текли по щекам, падали на подушку, оставляя мокрые пятна. Я никогда... никогда в своей жизни не чувствовала себя так ужасно. Даже когда умерли мама, папа и Николь, эта боль казалась не такой острой, не такой всепоглощающей. Это был другой вид горя, но не этот. Внутри меня зияла пустота, черная дыра, которая пожирала все, что было когда-то дорого. Уильям ушел. Часть меня умерла вместе с ним.Я попыталась выговорить слова, но голос предательски дрожал."Пожалуйста... уйдите." – выдавила я, и это прозвучало, как предсмертный шепот.Кристиан и Аарон  переглянулись, кивнули друг другу, и вышли из палаты, оставив меня наедине с моим горем. Одиночество накрыло меня, как саван. Я осталась одна, в этой безжизненной комнате, с воспоминаниями, которые терзали мою душу. Уильям... Моя любовь... Моя жизнь... Его больше нет. И меня тоже больше нет.Спустя три долгих, бесконечных часа, я продолжала плакать. Слезы текли без остановки, смывая с моих щек всю радость, все надежды, все, что осталось от меня. Мне было так тяжело, что казалось, сердце разорвется на части. Уильям... Его больше нет. И я снова... одна. Совершенно одна в этом огромном, жестоком мире. Одна против всего.Я свернулась в комок, пытаясь хоть немного облегчить боль. Но боль не уходила, она пожирала меня изнутри, с каждой минутой становясь все сильнее. "Простите... можно зайти?" – услышала я приглушенный голос у двери.Взгляд, затуманенный слезами, поднялся к дверному проему. В дверях стояла врач, та самая женщина, что вколола мне что-то ранее. Ее лицо было бесстрастным, словно она привыкла видеть горе."Входите." – прошептала я, мой голос звучал хрипло и безжизненно.Она шагнула в палату, ее взгляд скользнул по моему заплаканному лицу."Мисс Элли. Мне нужно с вами поговорить." – произнесла она, ее голос был мягким, но твердым.Я покачала головой. Не хотела никого видеть. Не хотела ни с кем говорить. Хотела только одного – умереть."Я не хочу..." – прошептала я."Это важно." – настаивала врач. Она подошла ближе, ее глаза выражали сочувствие, которого я, казалось, не заслуживала. – "Вы беременны. Вы в курсе?"В голове все зашумело, и реальность пошатнулась. Я уставилась на нее, не веря своим ушам."Что?" – вырвалось из моих уст, и этот крик был полон ужаса и недоумения.Врач кивнула."Вы беременны." – повторила она, ее слова эхом отдавались в моей голове.Беременна? Как? Когда? Зачем? Это был удар, который свалил меня с ног. Ад, в котором я оказалась, стал еще страшнее. Я была разбита, опустошена, и теперь... беременна. Ребенок Уильяма. Ребенок, который будет напоминать мне о моей утрате, о моей боли, о том, что я никогда не смогу вернуть. Мир рухнул окончательно."Да, вы беременны." - повторила врач, ее голос был тихим, но твердым. - "Я понимаю, вам тяжело, но вы должны прийти в себя ради вашего ребенка."

Я ничего не ответила. Что я могла сказать? Слова застряли в моем горле, парализованные горем и шоком. Врач понимающе кивнула, и вышла из палаты, оставив меня наедине с этой чудовищной новостью. Ребенок. Частица Уильяма. Связь с прошлым, напоминание о боли, и... надежда? Я не знала. Все внутри меня было мертвым, кроме этого маленького ростка жизни, который зародился во мне.(Спустя одну неделю)Я все еще находилась в больнице. Почему? Потому что врачи опасались, что я причиню себе вред. И я, к своему ужасу, понимала, что они правы. Мысли о смерти, о том, чтобы поскорее воссоединиться с Уильямом, не покидали меня. Они были моими постоянными спутниками. Я стала безвольной тенью, бродящей по коридорам этого мрачного места.Раздался стук в дверь."Элли, можно?" – прозвучал голос Кристиана. Он вошел в палату, но не один. За ним следовала девушка с длинными светлыми волосами.Я взглянула на нее, и в сердце что-то екнуло. Ее лицо показалось мне до боли знакомым. Знакомым, но невероятно... невозможным."А кто это?" – спросила я, мой голос все еще звучал слабо.Кристиан замялся, его глаза были полны смятения."Это..."И тут я услышала голос. Знакомый, до боли родной, но такой... невозможный."Элли."Я вздрогнула. Голос моей умершей сестры, Николь."Николь?" – прошептала я, не веря своим ушам.Девушка сделала несколько шагов вперед и бросилась ко мне, обнимая меня так крепко, словно боялась потерять."Элли, я так скучала... Я так...""Я тоже..." – прошептала я, и слезы хлынули из моих глаз. Что-то радостное, теплое и давно забытое, зашевелилось в моей груди. Неужели это возможно? Неужели я сошла с ума?"Николь, это точно ты? Я не брежу?""Нет, Элли. Это я, твоя Николь.""Где ты была? Разве тебя не убили?"Николь отстранилась, посмотрела на меня с нежностью и печалью."Нет, Элли. Там долгая история. Я потом тебе расскажу, когда тебе и мне будет легче."(Историю Николь можно прочитать в 2 книге цикла «Сломанные крылья» книга  называется «Путь свободы») Мы еще долго обнимались, словно пытаясь восполнить все годы разлуки, все потери, которые нам пришлось пережить. Но потом подошел Кристиан, его лицо было таким же бледным, как и раньше, но в глазах появилась искра надежды."Элли, возьми." – он протянул мне сложенный лист бумаги."Что это?" – спросила я, вглядываясь в его лицо. Я чувствовала, как мое сердце замирает в предвкушении."Это письмо..." – начал Кристиан, его голос дрогнул. – "От Уильяма. Он написал его перед балом затмения. На всякий... случай."Я взяла письмо дрожащими руками, словно оно было самым ценным сокровищем в мире. Открыла его и начала читать. Буквы плясали перед моими глазами, размываясь от слез.(В письме)Моя дорогая Элли,Если ты читаешь это письмо, значит, меня нет. Прости, прости. Я виноват, что так резко появился в твоей жизни, и так же резко ее покинул. Прости меня, Элличка. Я клянусь, что мой призрак всегда будет с тобой, всегда будет рядом. Элли, мои дома, мои квартиры, мои студии – я отдаю тебе. Всё подписано. Кристиан отдаст тебе это. Прости меня, Элли, пожалуйста, не забывай меня. С любовью, Уильям.Я заплакала. Плакала горько, безудержно, еще сильнее, чем раньше. Боль, казалось, пронзила меня насквозь, но сквозь нее пробивалась и светлая печаль – любовь, навсегда оставшаяся со мной. Уильям... Мой Уильям... Даже смерть не смогла разлучить нас окончательно.Николь обняла меня, ее руки обвили меня, даря тепло и поддержку."Элли..." – прошептала она, и ее голос звучал тихо и нежно, как ангельский шепот.Я уткнулась ей в плечо, чувствуя, как волны горя захлестывают меня, но и осознавая, что я не одна. У меня осталась Николь. И у меня будет ребенок... Ребенок Уильяма. И ради них, я должна жить. Должна бороться. Или хотя бы пытаться.