Сломанные куклы. (1 книга цикла «Сломанные крылья» 2 часть «Путь свободы»

Здравствуйте! Данная часть будет давольно мрачная, эта часть будет мрачнее чем прошлые части, будьте внимательны. Если у вас проблемы с психикой, то возможно не стоит , читать, а если нет то читайте данная часть очень интересная! Лав лав. Мой тгк «Автор Сальвадора Ноктюрн 🔪» ссылка https://t.me/+tQYc_Q6CTsY1NmMy

(11 глава Элли прошлое) Я чувствую, как Николь трясет меня за руку, почти крича, что пора вставать. Я быстро поднимаюсь с холодной кровати , а она шепчет, что нам нужно собираться как можно скорее. Её голос дрожит от тревоги. Она тихо сообщает, что Эльза сегодня почему-то очень зла, и никто не знает почему.Я быстро заплетаю волосы в тугой пучок, стараясь не показать, как сильно меня трясет внутри. Взгляд Николь полон решимости и страха одновременно. Мы, держась за руки, осторожно выходим из комнаты.Николь — моя сводная сестра. У нас одна мать, но отцы разные. Когда наша мать и мой отец были живы, наша жизнь была относительно счастливой и беззаботной. Мать работала актрисой в театре, а отец — в строительной компании, и мы ни в чем не нуждались. Николь старше меня на два года. Ей четырнадцать, и она — красивая рыжеволосая девушка с зелеными глазами. Иногда я называю её "ведьмочкой" за её острый ум и дерзкий характер.После того трагического дня, два года назад, когда наши родители погибли в аварии, всё изменилось. Нас собирались отправить в детский дом, но одна женщина, как нам сказали, "спасла" нас. Только это спасение оказалось худшим из всего, что могло случиться. В тот же день нас привезли сюда — в место, где мы стали жертвами невыносимых ужасов. Нас изнасиловали. Это была не просто боль — это была ломка, предательство, потеря всего, что мы знали и кем были.Мы оказались словно свежее мясо в руках тех, кто не имел к нам ни капли сострадания. Каждый день здесь — борьба за выживание, за сохранение хоть какого-то кусочка себя. Но несмотря ни на что, мы держимся вместе. Николь — моя опора, моя последняя надежда на свет в этом мраке. И пока она рядом, я пытаюсь верить, что однажды мы выберемся из этого ада.Мы вошли в большую, светлую столовую. Её огромные окна открывали вид на темный, загадочный лес и домики вдали, где, как мы знали, жила Эльза и остальной персонал. Это место всегда вызывало во мне тревогу. Николь велела мне присесть, обещая принести еду, которую, судя по всему, составляла обычная овсянка.Я уселась за большой стол, где уже собрались другие дети. Пока я ждала Николь, мой взгляд невольно упал на парня, сидящего напротив. Он выглядел старше остальных, лет семнадцать или даже больше. Высокий, с острыми чертами лица. Он не притрагивался к еде. В руках у него был небольшой альбом и карандаш. Он пристально смотрел на меня, что-то рисуя в нем. Я поспешно отвернулась, чувствуя себя неловко.Николь вернулась с кашей и... о, чудо! – даже с одним зеленым яблоком. Невероятная щедрость от "братства". Я начала жадно есть кашу, чередуя её с хрустящим яблоком. Пока я жевала, Николь тихо шепнула мне, что сегодня "день насилия " Или  «ночь насилия» все по разному называют. Дожевав последний кусочек, я вдруг услышала стук каблуков. В столовую вошла Эльза, эта тварь. Она шла прямо к нашему столу. Последний кусок яблока словно застрял у меня в горле, и стало больно дышать. Эльза подошла к нам вплотную и вдруг закричала на всю столовую. Непонятно, за что. С размаху ударила нас с Николь по лицу двумя руками. Я посмотрела на сестру. Николь была в шоке. Она не понимала, что происходит. Что мы сделали не так? Мы всегда вели себя хорошо, старались не произносить лишних слов.Эльза схватила нас за руки и вывела из столовой. Холод сковал меня изнутри. 2 этаж... Всё застыло. Дикий страх скрутил кишками. Слёзы вот-вот готовы были хлынуть. 2 этаж...значит, только одно – комната пыток. Но что мы сделали? За что? (12 глава пришлое Элли) Мы вошли в комнату пыток. Эльза грубо швырнула нас на старый, продавленный матрас. Она закричала, что мы твари, что это мы сломали её новые туфли от Versace, что мы ничтожны, и нам нужно сдохнуть. Я взглянула на Николь. Она дрожала, как осенний лист перед падением. Ее глаза были полны ужаса.Эльза посмотрела на лицо Николь, и губы ее скривились в мерзкой ухмылке. Она любила слёзы, боль, насилие. Она питалась этими эмоциями, как вампир. Николь хотела что-то сказать, наверное, оправдаться, сказать, что мы ничего не сделали. Но вместо этого Эльза достала из кармана электрошокер."Сегодня день насилия, — произнесла она, — и я сделаю вам подарок. Не буду просить, чтобы вас просто тронули. Вас сегодня тронут и изнасилуют. И я прослежу, чтобы это произошло максимально болезненно, лживые твари".Я попыталась что-то выкрикнуть в ответ, но в следующее мгновение ощутила острую, пронизывающую боль. Электрический разряд прошел по моему телу, выбивая из меня крик. Я упала лицом вниз на пол, а Эльза лишь смеялась. Николь смотрела на меня сквозь слезы, ее губы дрожали, ей было страшно за меня.Больше я не пыталась ничего сказать. Боль была слишком сильной, а страх – слишком всепоглощающим. Эльза продолжила, ее голос звучал словно из ада: "Сегодня гроза, чудесно, не правда ли? День насилия и гроза – прекрасно. Вы, шавки, ещё легко отделались, что сегодня день насилия".Она швырнула электрошокер на матрас, развернулась и направилась к выходу. Захлопнув за собой дверь, она оставила нас в этой клетке ужаса. Значит, мы должны будем сидеть здесь без еды и туалета до ночи, а потом... три дня? Больше? Я не знала. Я лишь знала, что нас ждет что-то еще более кошмарное. Впереди была тьма, и казалось, что выбраться из неё будет невозможно.(13 глава прошлое Элли) Прошло, наверное, больше пяти часов. Мы с Николь заперты в этой проклятой комнате пыток. Темнота давила на нас, словно бетонная плита. Живот сводило от голода, а мочевой пузырь нестерпимо болел, требуя облегчения. Но самым страшным была паника. Николь была на грани нервного срыва. Она тряслась всем телом, билась в истерике, словно пойманная в капкан птица.Страшно ли мне? Да. Мои руки дрожали, внутри всё сжималось от ужаса. Я не хотела этого. Никто бы не захотел. Мы с Николь много раз обсуждали побег. Продумывали каждый шаг, взвешивали все "за" и "против". Но все попытки заканчивались крахом. Здесь слишком много охраны. Это нереально. К тому же, куда нам бежать в 12 и 14 лет? У нас нет ни денег, ни документов. Нам нет восемнадцати. Никто не поможет. Мы никому не нужны.Под гнётом этих мыслей и изматывающей трясучки я провалилась в тревожный сон.

Спустя время.

Открыв глаза, я увидела Эльзу, склонившуюся над Николь. Она что-то говорила, а сестра тихо отвечала, потупив взгляд. За Эльзой, словно каменные изваяния, стояли двое охранников. Эльза разговаривала с Николь так, будто меня не существует. Ну и хорошо. Пусть думает, что я сплю. Пусть забудет о моем существовании.Закончив разговор, Эльза, наконец, обратила на меня внимание. Скривив губы в притворной улыбке, она сообщила, что выяснила, кто сломал её проклятые туфли Versace. Оказалось, это сделала Джессика. Эльза что-то скомандовала охранникам, а затем повернулась к нам. Ее голос сочился ядом и злобой: "Быстро в душ! А потом в раздевалку. Вас и остальных будут готовить к сегодняшнему веселью. Дню насилия".Она развернулась и ушла, оставив дверь незапертой. Наверное, думает, что мы и так никуда не денемся.Мы с Николь молча вошли в гримерку. Здесь уже было полно народу – девчонки, мальчишки, все вперемешку. Общая гримерка, общая участь. К нам подошла Франческа, одна из помощниц Эльзы. Она отвечала за наш внешний вид перед "днем насилия". С холодным взглядом она протянула нам два откровенных платья. Они были почти прозрачными, чудовищно короткими, едва прикрывающими тело. Дешевая синтетика противно липла к коже. Николь сморщилась, рассматривая это тряпье с отвращением. Мне было плевать. Я надевала такое не раз. Это уже стало частью моей убогой жизни.После унизительного приказа вымыться, чтобы не выглядеть как "грязные свиньи", мы переоделись в эти платья. Они были ужасно маленькие и неудобные, сковывали движения и вызывали лишь тошноту. Чувствовала себя куском мяса, выставленным на продажу.Время тянулось медленно. Я сидела рядом с Николь, крепко держась за её руки. На улице развели костер. День насилия должен был начаться через десять минут. Гости уже подъезжали. Эльза стояла позади нас, оживленно болтая с Франческой. Они смеялись, поглядывая в нашу сторону, и что-то шептали друг другу. Меня охватывала тошнотворная смесь страха и отвращения.Повернув голову, я снова увидела того парня из столовой. Я видела его и раньше, но он никогда не обращал на меня внимания. А сейчас... Он смотрел прямо на меня. Вернее, не на меня, а в мои глаза. Словно пытался что-то прочесть в моей душе. Он был одет в черный пиджак, идеально сидящий по фигуре.Внезапно к нему подошла Эльза и что-то шепнула на ухо. Его лицо мгновенно окаменело. Злость, ярость, отвращение – все эти чувства отразились в его взгляде. Но он промолчал, лишь стиснув зубы. Я не знала, что она ему сказала, но это явно было что-то ужасное.В целом, "день насилия" состоял из двух этапов. Первая ночь – самая грязная. Приезжали богатые люди, аристократы и всякие извращенцы. Они выбирали себе "пару" детей и насиловали их, устраивали всякие зверства. Иногда дело доходило до убийств. Второй этап – церемония. Туда попадали единицы. Если тебе посчастливилось оказаться там, это считалось огромной удачей. Возможно, какой-нибудь безумный богач выберет тебя, купит и увезет из этого ада. Увезет... или же сделает своей игрушкой. Мы с Николь никогда не попадали на церемонию. И я не думаю, что когда-нибудь попадем. Нам не везет. Нас ждет лишь первая ночь. Только боль. Только унижение. Эльза, словно хищница, вела своего пленника, небрежно касаясь его плеча, будто обозначая свою собственность. Она тащила его по коридорам, полным мрамора и позолоты, мимо зеркал, отражающих его бледное, испуганное лицо. Он, словно овца, ведомая на заклание, не сопротивлялся, его воля была сломлена.Я, Николь, все еще пытаюсь осмыслить этот кошмар. Ночь ли это насилия? Или, как мне кажется, это бесконечный день, разделенный на мучительные этапы: ночь страха и ужаса, сменяется днем безнадежности и ожидания. Неважно, как это называют другие, важно то, что это не прекращается. Поэтому я и Николь и многие другие говорили именно «день насилия»Эльза подошла к нам с новостью, произнесенной с ледяным спокойствием, словно сообщала о погоде. "Вас выбрали," - прозвучало, как приговор. "Аристократы Богатые. Ведите себя идеально, иначе будет хуже." Хуже? Казалось, хуже уже некуда. Но здесь, в этом месте, где человеческое достоинство ничего не стоит, всегда есть куда падать.Она взяла нас за руки, ее прикосновение было холодным и отвратительным. Повела в другое крыло здания, где роскошь кричала о богатстве, о власти, о безнаказанности. Золото, шелка, драгоценные камни – все это было призвано ослепить, подавить, лишить воли. Но для меня это лишь подчеркивало нашу беспомощность, нашу ничтожность.По коже бежали мурашки. Не только от холода, но и от животного страха, который сковал все тело. Мы шли, как приговоренные, зная, что нас ждет. Нас не просто убьют, нас сломают, растопчут, лишат всего, что у нас есть. Даже надежды.В комнате нас ждали двое мужчин. Лет пятидесяти, с лицами, искаженными властью и пороком. Они не выглядели как аристократы, скорее как психи. Их взгляды скользили по нам, оценивая, выбирая.Эльза улыбалась, этой жуткой, фальшивой улыбкой, и произнесла слова, от которых кровь стыла в жилах: "Не отказывайте себе ни в чем. Даже в их смертях, если пожелаете." Смерть – это просто еще одна игрушка в их руках. Мы – просто куклы, не имеющие права на жизнь, на чувства, на сопротивление.Она закрыла дверь на ключ. Отглушенные стуки ее туфель затихли в коридоре. Мы остались одни. Николь смотрела на меня, ее глаза полны слез и ужаса. А я... Я, кажется, уже выплакала все слезы. Во мне осталась лишь пустота, и осознание того, что мы обречены.Один из мужчин посмотрел на меня с отвратительной похотью и приказал: "На колени." Я повиновалась. Что еще я могла сделать? Это было омерзительно, унизительно, но я знала, что сопротивление лишь усугубит ситуацию.Николь не подчинилась. Она попыталась отстоять свою границу, сохранить хоть каплю достоинства. Она сказала "Нет." Этот крик отчаяния прозвучал как вызов. Мужчина ударил ее, жестоко, безжалостно. Она упала, ударившись головой о шкаф.Он схватил ее за волосы и потащил в ванную. Я не видела, что там происходило, не слышала криков. В моей голове была лишь пустота и страх. Я не знала, что он с ней сделает, но знала, что это будет ужасно. И я ничего не могла сделать, чтобы ей помочь. Я была парализована страхом и осознанием своей беспомощности. ...Я ждала. Каждая минута тянулась как вечность. Тишина в ванной комнате была оглушительной, она давила на меня, словно тяжелый груз. Я пыталась не думать о том, что там происходит, но образы сами лезли в голову: Николь, ее испуганные глаза, ее дрожащее тело, насмешливые лица этого мудака.В голове звучал голос Эльзы: "Вы - ничто. Вы - куклы. Ваша жизнь ничего не стоит." Эти слова, словно яд, проникали в мое сознание, подтачивая мою волю, лишая меня надежды.Я пыталась вспомнить что-то хорошее, что-то светлое, но все воспоминания были словно покрыты пеленой страха и отчаяния. Я чувствовала, как медленно умираю изнутри. Как теряю связь с реальностью, как растворяюсь в этом кошмаре.Вдруг дверь ванной комнаты открылась. На пороге стоял один из мужчин. На его лице была довольная ухмылка. Он посмотрел на меня и произнес: "Твоя сестра оказалась строптивой. Пришлось ее немного угомонить." Я стояла на коленях с опустошённым лицом тот мужчина который сказал мне сесть на колени и сделать ему минет только улыбался думаю ему понравился минет который я сделала ему.Я не знала, что он имеет в виду, но по его тону поняла, что произошло что-то ужасное. Сердце бешено заколотилось, в висках застучала кровь. Я пыталась встать, но ноги не слушались.Мужчина подошел ко мне и схватил меня за подбородок. Его пальцы впились в мою кожу, словно клещи. Он посмотрел мне прямо в глаза и прошептал: "Не смей даже думать о сопротивлении. Ты поняла? Ты - наша . И ты будешь делать все, что мы тебе скажем."Я молчала. Я не могла говорить. Я была парализована страхом.Он отпустил мой подбородок и отошел к окну. Он смотрел на лес на огни, которые мерцали вдали. Казалось, что он забыл о моем существовании.Я воспользовалась моментом и попыталась подняться. Но ноги не слушались. Я упала на пол.Мужчина обернулся и посмотрел на меня с презрением. "Ты такая жалкая," - произнес он. "Ты даже не можешь встать. Как ты вообще собираешься выжить в этом мире?"Я молчала. Я знала, что он прав. Я была жалкой. Я была беспомощной. Я была сломленной.Он подошел ко мне и пнул меня ногой. Я закричала от боли."Заткнись," - заорал он. "Ты меня раздражаешь. Если ты не перестанешь кричать, я сделаю тебе еще больнее."Я замолчала. Я боялась его. Я боялась его гнева. Я боялась, что он сделает со мной.Он наклонился ко мне и прошептал на ухо: "Ты - ничто. Ты - мусор. Ты не заслуживаешь жить. Но я позволю тебе жить. Я позволю тебе страдать. Это будет моим развлечением."Его слова вонзились в мое сердце, словно ледяные иглы. Я лежала на полу, в луже слез и отчаяния. Я ждала своей участи. Я ждала, когда он придет за мной. Я ждала, когда он закончит со мной.В этот момент я почувствовала, что все кончено. Что надежды больше нет. Что я обречена.Но даже в этот самый темный момент в глубине моей души еще тлел уголек сопротивления. Уголек, который я должна была сохранить, чтобы выжить. Чтобы не позволить ему сломить меня окончательно.Я знала, что должна бороться. Должна бороться за свою жизнь. Должна бороться за свою душу. Должна бороться за Николь. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы выжить в этом аду....Они ушел. Оставили меня лежать на полу, в луже слез и отчаяния. Я чувствовала себя сломанной куклой, выброшенной на помойку. Все, что я когда-то любила, все, чем я дорожила, казалось таким далеким и нереальным. Словно это была жизнь другого человека, не моя.В голове крутились обрывки воспоминаний: мама, ее ласковые руки, ее добрые глаза. Папа, его сильные плечи, его уверенный голос. Мои друзья, наши смешные разговоры, наши безумные приключения. Все это было так далеко. Словно я смотрела фильм о своей прошлой жизни.Я попыталась встать, но ноги не слушались. Все тело болело. Я чувствовала себя грязной, оскверненной. Мне хотелось помыться, смыть с себя всю эту грязь, весь этот ужас. Но я знала, что это невозможно. Этот кошмар навсегда останется со мной.Я посмотрела в зеркало и увидела свое отражение. Бледное, измученное лицо. Испуганные глаза. Я больше не узнавала себя. Я стала тенью самой себя.Я закрыла глаза и попыталась представить себе другой мир. Мир, где нет насилия, нет страха, нет боли. Мир, где есть любовь, надежда, свобода. Но этот мир казался таким далеким, таким нереальным.Вдруг я услышала шаги. Сердце бешено заколотилось. Кто это? Они вернулся? Что они хочет от меня еще?Я затаила дыхание и притворилась мертвой. Я надеялась, что они оставят меня в покое.Шаги становились все ближе и ближе. Я чувствовала, как дрожит мое тело. Я боялась пошевелиться. Я боялась даже дышать.Дверь открылась. На пороге стояла Николь. Она была вся в синяках и ссадинах. Ее глаза были полны слез.Я бросилась к ней и обняла ее. Мы плакали вместе. Мы не говорили ни слова. Мы просто держались друг за друга.В этот момент мы поняли, что мы не одни. Что мы должны держаться вместе, чтобы выжить. Что мы должны бороться до конца. (14 глава) (Уильям ) Я сидел в поместье Аарона, ожидая его в кабинете, до боли напоминавшем тот, что был в его доме. Та же давящая классическая музыка, тот же вычурный декор. Звуки ругани, доносившиеся из-за двери, отвлекали от созерцания этой показной роскоши. Аарон снова выяснял отношения с Мадлен. Эта проблемная шатенка недавно переехала к отцу и мачехе Аарона. Мать Аарона умерла от рака, когда ему было пятнадцать, и вот уже три года у него была новая мать – мать Мадлен. Мачеха, насколько я знал, была вполне нормальной женщиной, чего нельзя было сказать о Мадлен. Длинные волосы, всегда растрепанные, татуировка змеи, обвивающей предплечье... Восемнадцать лет, учится в колледже, а ведет себя как избалованный ребенок. По идее, Мадлен должна уважать Аарона, как старшего брата, но она словно задалась целью ломать его вещи и всячески ему досаждать. Со мной она просто игнорировала, что, честно говоря, меня мало волновало. Казалось, Мадлен обижена на весь мир. Почему? Это знала только она.Сейчас Аарон орал на нее, обвиняя в том, что она исцарапала его любимый Mercedes-AMG SL 63. Машина была почти новая, а теперь вся в глубоких царапинах. Можно, конечно, отдать в ремонт, но я не был уверен, что Аарон на это пойдет. Слишком уж он болезненно относился к своим вещам.Спустя несколько минут Аарон, красный от злости, ворвался в кабинет.– Угадай, что я сделал? – выпалил он, тяжело дыша.Я даже не повернулся в его сторону.– Эй! Тебе совсем не интересно? Даже капельки сочувствия?– Нет.– Ха. – Он выдохнул сквозь зубы. – Я запер ее в гостиной. И включил музыку на полную громкость. Никто не услышит ее вопли.Я поднял на него взгляд.– Тебе двадцать пять лет, Аарон. Зачем ты занимаешься этой ерундой? Ты вроде бы взрослый парень, а обижаешься, как малолетка. Серьезно?– Ну а что мне оставалось? Мне обидно! Mercedes-AMG SL 63! Отец подарил мне его на Новый год! И цвет был уникальный. Если я буду делать ремонт, нет никакой гарантии, что они смогут подобрать точно такой же оттенок, понимаешь?Я молчал, не желая продолжать этот бессмысленный разговор. От его нытья у меня начинала болеть голова. Мадлен переехала к ним совсем недавно, и его отец чуть ли не силой заставил Аарона переехать обратно, надеясь, что это сгладит семейные углы. А теперь он выносил мне мозг этой Мадлен. Мы должны были заниматься подготовкой к братству, а он кипятил мне мозг какой-то сестренкой.– Бал затмения уже через две недели. Ты изучил план действий, который я расписал по двадцати пунктам?– Да. Конечно.– Ну и славно. – Аарон замолчал на секунду, а потом внезапно спросил: – Кстати, а ты с кем пойдешь?Я ухмыльнулся.– Я пойду один.Аарон удивленно вскинул брови.– Но ты же знаешь, всегда нужен компаньон. Желательно женского пола. Хотя... – Он прищурился, глядя на меня. – Слушай, ты случайно не гей у меня? Ты же почти не проводишь время с девушками.Я опешил от такого вопроса.– И ты считаешь, что если я не трахаюсь с каждой юбкой, то я гей? Ты совсем?– Да ладно тебе, Уильям. Но если ты гей, я...– Нет, я не гей. Просто вместо того, чтобы тратить время на женский пол, я лучше нарисую картину, которая тронет мою душу, Аарон. Я думал, за семь лет нашей дружбы ты должен был узнать меня лучше.Аарон закатил глаза.– Ах, какой же ты бука, Уильям.– Заткнись, – проворчал я, чувствуя, как нарастает раздражение.Аарон расхохотался, его рыжие кудри словно вспыхнули под лучами солнца, как всегда, немного безумно."Аарон, не переживай, я не думаю, что я гей, хотя... Когда я смотрю на тебя, сердце замирает, может, это любовь, Аарон?"Аарон зашелся в еще более громком хохоте."Прости, Уильямчик, но я не психотерапевт, и твои загоны лечить не собираюсь. Так что прости, но нет. И вообще, мне нравятся парни." Он подмигнул.»В этот момент зазвонил мой iPhone 17.На экране высветилось имя Теодоры, моей правой руки, помощницы и по бизнесу, и в моей художественной студии."Уильям, прости, что отвлекаю, но тут... Я слышу крики Элли из медпункта. Она кричит... Словно ее насилуют..."Во рту пересохло. Кто, черт возьми, посмел тронуть мое? Кто посмел поднять руку на мою музу, на девушку, чьи образы рождались в моей голове, а потом переносились на холст, обретая вечную жизнь?"Теодора, свяжи охрану! Немедленно прекрати это!" – прорычал я в трубку, чувствуя, как закипает кровь.Схватив сумку с эскизами и палитру, которая всегда была со мной, я вскочил с дивана. "Мне нужно ехать. Увидимся позже," – бросил я Аарону, не дожидаясь ответа. Внутри бушевала буря, и единственное, чего я хотел – добраться до студии и убедиться, что с Элли все в порядке. Я не был уверен, чего больше боюсь: что с ней что-то случилось, или что это кто-то с ней сделал. И то, и другое было невыносимо.

(15 глава прошлое Уильяма)Эльза, эта дьяволица в шелках, порхала по моей комнате, как стервятник, выбирая "наряд" для моей участи. "Уильям, какой, черт возьми, пиджак ты наденешь? Гуччи или Версаче?" – пропела она, протягивая ко мне свои наманикюренные пальчики с оскалом на губах."Никакой," – прохрипел я, ком в горле мешал дышать.Ее удар в живот был неожиданным и сильным. Я согнулся пополам, пытаясь восстановить дыхание. Эльза всегда била точно, зная, где боль будет самой острой."Уильям! Отвечай, какой, мать твою, пиджак ты наденешь? Может, выйдешь голым? Или, знаешь, может, проведем эту ночь вместе, как в старые добрые времена?" В ее голосе звучала такая похоть и извращенная нежность, что меня затошнило. Старые добрые времена? Когда она ломала меня морально и физически?"Заткнись," – выдавил я, ненавидя себя за слабость в голосе.Ее лицо исказилось в гримасе. Внезапно из кармана пиджака она достала пульт. Маленький, черный, почти незаметный. Но я знал, что он значит. Каждый раз, когда я перечил, когда отказывался подчиняться, этот пульт становился моим палачом. С тех пор, как меня затащили в этот ад, в мое тело вживили какие-то датчики. Непослушание каралось. Болью. Электричеством. И унижением, которому подвергала меня Эльза. Она наслаждалась моей беспомощностью. Казалось, она видела во мне свою личную игрушку, собственность, которую можно сломать и собрать заново по своему желанию."Уильям, может, нажать на кнопочку?" – промурлыкала она, приближаясь ко мне.Я стиснул зубы, молча терпя."Ладно, наденешь Версаче. Этот пиджак все равно идеально подходит к моим туфлям," – заявила она, будто ничего не произошло. "Живо одевайся и выходи на улицу. Я отведу тебя к твоим потенциальным покупателям. Ты ведь помнишь, что я тебе рассказывала? Тебя хочет купить одна очень влиятельная семья, чуть ли не владельцы всего Братства. Не знаю, чем ты им приглянулся, но ты должен быть счастлив. Собирайся и выходи. Я жду, Уильям."Я смотрел на нее, парализованный страхом и отвращением. В голове пульсировала одна мысль: как же я ненавижу ее и все это место. Но я знал, что мне нужно подчиниться. Пока что. Я должен выжить. Должен найти способ вырваться из этой клетки, полной боли и унижения. И однажды, я клянусь, я заставлю ее заплатить за все.Жар от костра обжигал лицо, но холод внутри был сильнее. Я сидел, вжавшись в себя, и ждал Эльзу, будто приговоренный ждет палача. Взгляд зацепился за ту девочку, из столовой. Она часто смотрела на меня, пытаясь прочитать что-то в глубине моей души. Как глупо. Что она там увидит? Только выжженную землю и пепел надежд. Рядом с ней сидела другая, рыжая, постарше и выше. Они шептались, но мне было плевать.Шаги Эльзы, цокот ее каблуков, звучали как погребальный марш. "Милый Уильям, будешь вести себя хорошо? Будешь хорошим мальчиком?" - промурлыкала она, приторно-сладко. Меня затопила ярость. Я хотел разорвать ее на куски, стереть с лица земли.Эльза взяла меня за руку, и мы пошли. На "выставку собак". Так мы тут называли торги живым товаром. Дешевые понты для богатых ублюдков. Мы не животные, мы люди. (И тут меня пронзила горькая ирония: разве я сейчас не хуже животного? Разве я не на поводке у этой суки?)В зале было ослепительно. Словно попал в музей, где вместо картин выставляли человеческие жизни. Я заметил их: женщина лет сорока, холодная и красивая, словно статуя. Ее муж, чуть старше, с властным взглядом. И их сын, молодой парень, белобрысый, с серыми глазами. В его взгляде я уловил что-то похожее на жалость. Ненавижу. Ненавижу, когда меня жалеют. Лучше бы плюнул в лицо.Женщина что-то говорила Эльзе на французском. Я не понимал ни слова."Встань на колени, Уильям, и оближи их обувь до блеска. Будь хорошим песиком," - прошипела Эльза, и все внутри меня оборвалось.Ярость, такая всепоглощающая, что я чуть не задохнулся. "Нет," - выплюнул я. "Сама лижи, а лучше похныкай, как шлюшка."В их глазах отразилось удивление. Сын стоял, словно каменный. Женщина и мужчина переглянулись, что-то шепча на своем языке.Эльза достала пульт. Разряд тока пронзил мое тело. Но я почти не почувствовал боли. Ярость была сильнее."Соси, Уильям, а то..."Не помню, как я оказался рядом с ней. Просто сорвался с цепи. Мои руки обхватили ее шею, сжимая все сильнее. Она дергалась, хрипела, пыталась вырваться. Но я не отпускал. Я хотел задушить ее, выпустить всю свою боль, весь свой гнев.Мужчина подбежал и ударил меня. Я отшатнулся, отпустив ее глотку. Эльза упала на пол и, кашляя, выбежала из зала.Я остался с этими людьми. Они смотрели на меня, как на дикого зверя. "Ты мне нравишься," - сказала женщина. "Ты живой. Ты не как кукла."Я сжал кулаки до побелевших костяшек. "Какая честь. Сейчас заплачу."- сказал я.Мужчина засмеялся и похлопал меня по спине. Совсем как отец в детстве. Отец... Родители мертвы. Они повесились, когда мне было двенадцать. Просто бросили меня. Мы жили хорошо, ездили на моря, но однажды они просто сдались. И оставили меня одного в этом безумном мире."Не трогайте меня," - прорычал я.Он схватил меня за руку. "Остановись. Разве тебе не выгодно, чтобы мы забрали тебя? Ты будешь жить в роскоши, ни в чем не нуждаться.""Мне не нужны ваши деньги."Он снова засмеялся. "Какой же ты интересный. Подумай об этом. Мы приедем через месяц, и ты скажешь свой ответ."Я молчал. В голове был хаос. Поверять каким то богатым вырадкам серьёзно? Мне не 5 лет спасибо.

Примерно новая часть выйдет через 2 дня. Можете узнать интересную информацию и спойлеры в моём тгк «Автор Сальвадора Ноктюрн 🔪»