Новый ад.

Приятного прочтения!

Глава 2: Тьма начинает поглощать меня.

Открываю глаза. Мрак. Пугающе, непроглядно. Зубы стучат от холода и страха. Пытаюсь пошевелиться, сдернуть с головы мешок, но не получается. Мне страшно. Хнычу себе под нос, из глаз текут слезы. Становится еще страшнее.Не понимаю, почему именно я! Я же ничего плохого не сделала! Почему я?Внутри нарастает паника. Каждая секунда в этой темноте кажется вечностью. Пытаюсь взять себя в руки, но страх сковывает, словно цепями. В голове проносятся обрывки воспоминаний: лицо таксиста, его черные глаза, шприц... Неужели это конец? Я делаю глубокий вдох и пытаюсь сосредоточиться. Нужно что-то придумать. Нельзя просто сдаться. Может быть, получится снять мешок? Или хотя бы понять, где я нахожусь?Начинаю медленно двигать руками, стараясь нащупать что-нибудь. Мешок плотно прилегает к голове, но ткань кажется тонкой. Если постараться, можно попробовать ее порвать.Собираю все свои силы и резко дергаю головой. Ничего. Пробую еще раз, и еще. Мешок начинает немного растягиваться, но не рвется. В горле пересыхает от напряжения.Внезапно машина останавливается. Я замираю, боясь даже дышать. Слышу, как открывается дверь, и чьи-то шаги приближаются.Сердце бешено колотится в груди. Кто это? Что они собираются со мной сделать?Чьи-то руки грубо хватают меня и вытаскивают из машины. Я теряю равновесие и падаю на землю. Колени больно ударяются о что-то твердое и неровное. Земля? Камни?Меня поднимают и тащат куда-то. Я пытаюсь сопротивляться, но мои руки и ноги словно ватные. Тело не слушается.Вскоре меня заводят в какое-то помещение. Слышен звук закрывающейся двери и щелчок замка. Я осталась одна.Наконец, мой похититель решает снять мешок с моей головы. Я жмурюсь от яркого света. Когда глаза немного привыкают, я начинаю оглядываться.Я нахожусь в небольшой комнате, похожей на подвал. Стены сложены из грубого камня, на полу грязный матрас. В углу стоит ведро, видимо, для нужды. В воздухе пахнет сыростью и плесенью.Осматриваюсь еще раз. Ни окон, ни других дверей. Только одна, через которую меня сюда притащили. И эта дверь заперта.Я стою посреди комнаты, чувствуя себя загнанным зверем. Страх перерастает в отчаяние. Я не знаю зачем меня похитили , что надо от меня? и зачем. Собрав остатки сил, я начинаю кричать:- Кто здесь?! Что вам нужно?! Отпустите меня!В ответ - тишина. Только эхо разносится по сырым стенам подвала.Понимаю, что кричать бесполезно. Они не ответят. Они просто ждут. Но чего?В голове роятся мысли. Вечеринка у Оливера... Элис... Анна... Почему именно я? Что я сделала не так?Внезапно, я вспоминаю про телефон. Может быть, он еще работает? Может быть, я успела отправить координаты?Начинаю шарить по карманам платья. Пусто. Они забрали мой телефон.Отчаяние накрывает меня с головой. Я в полной изоляции. У меня нет никакой надежды.Но в глубине души еще теплится искорка. Искорка надежды. Я должна выжить. Я должна бороться. Я не позволю им сломить меня.Я сажусь на матрас и закрываю глаза. Нужно успокоиться. Нужно подумать. Нужно найти выход из этой ловушки. Даже если он кажется невозможным.Тьма сгущается вокруг меня. Но внутри меня разгорается огонь. Огонь борьбы. Огонь выживания.Сквозь тьму и отчаяние вдруг слышу шаги. Тяжелые, уверенные шаги, приближающиеся к двери. Сердце замирает. Вот оно, продолжение моего кошмара.

Дверь скрипит, открываясь, и в комнату входит женщина. Она стоит в луче света, льющегося из коридора, и выглядит как видение. Блондинка, с идеальной укладкой и безупречным макияжем. Губы ярко-красные, словно кровавые маки на фоне ее бледного лица. На ней дорогое платье, подчеркивающее изящную фигуру. Ей, наверное, около тридцати, но в ее глазах читается что-то странное, потустороннее.Она медленно приближается, внимательно меня рассматривая. В ее взгляде нет ни злости, ни сочувствия, только... восхищение?- Ну что же ты, дорогая? - произносит она мягким, но настойчивым голосом. - Почему ты не радуешься?Я смотрю на нее в недоумении. Радоваться? В этой грязной комнате, в плену, в ожидании неизвестно чего?- Я не понимаю, - шепчу я, пытаясь собраться с силами. - Чему я должна радоваться?Женщина усмехается, ее красные губы растягиваются в широкой улыбке.- Ты особенная, милая. Ты была выбрана. Самим Уильямом.Уильям? Каким еще Уильямом? Я понятия не имею, о ком она говорит.- Кто такой Уильям? - спрашиваю я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.Она делает паузу, словно удивляется моей неосведомленности.- Как ты можешь не знать? Уильям - это все. Он - творец, гений, вдохновитель. Он - тот, кто видит красоту там, где ее не видят другие.Женщина подходит ко мне ближе, садится на край матраса. Ее глаза пристально изучают меня, словно смотрит в душу . Я чувствую себя экспонатом, выставленным на всеобщее обозрение.- И ты, дорогая, - продолжает она, - ты - его муза. Его вдохновение. Его... подарок.Муза? Подарок? Что за бред?- Я ничего не понимаю, - повторяю я, чувствуя, как в голове все смешивается. - Где я? Что здесь происходит?Она берет мою руку, сжимает ее своей ледяной ладонью.- Ты в нужном месте, милая. И сейчас ты должна быть счастлива. Уильям выбирает только лучших. Он видит в тебе то, что не видят другие. Твою красоту, твою страсть, твою... судьбу.Она подносит мою руку к своим губам и легко целует ее. Ее прикосновение вызывает дрожь, но это не страх. Это что-то другое, незнакомое, пугающее.- Ты должна плакать от счастья, - шепчет она, глядя мне прямо в глаза. - Ведь тебе выпала честь стать частью его мира. Ты особенная.Слова женщины проникают в мой мозг, словно яд. Она хочет, чтобы я радовалась? Чтобы я была счастлива? Я чувствую себя потерянной, напуганной и совершенно сбитой с толку.В этот момент она достает из кармана небольшой флакончик с прозрачной жидкостью. Смотрит на меня, и, кажется, в ее глазах проскальзывает что-то вроде жалости.- Пора, - говорит она. - Ты готова?Я смотрю на нее, не зная, что и думать. Готова к чему?Она медленно наклоняется ко мне, и я чувствую, как ее губы шепчут что-то мне на ухо. Что-то, что я не могу разобрать.Внезапно, она вводит содержимое флакона мне в шею. И в ту же секунду мир начинает плыть перед глазами. И я понимаю, что она права: я должна плакать. Но не от счастья, а от осознания того, что кошмар только начинается.

.(3 глава)

Мир вокруг расплывается, краски становятся тусклыми, звуки – приглушенными. Я чувствую, как сознание покидает меня, оставляя после себя лишь пустоту. Перед глазами мелькают размытые образы блондинки, подвала, и, наконец, все погружается в темноту.Открываю глаза. Сразу же ощущаю резкую боль во всем теле. Голова раскалывается, словно ее пытаются расколоть изнутри. Пытаюсь пошевелиться, но не могу. Руки и ноги крепко привязаны к чему-то твердому. Снова открываю глаза и начинаю осматриваться.Я нахожусь в ярко освещенной комнате, больше похожей на операционную. Белые стены, металлические столы, блестящие инструменты – все это вызывает чувство ужаса. В воздухе пахнет лекарствами и дезинфекцией. В животе нарастает тошнота.Я привязана к креслу, напоминающему стоматологическое. С трудом поворачиваю голову и вижу перед собой мужчину. Ему лет пятьдесят-шестьдесят, седые волосы аккуратно зачесаны назад, а на переносице поблескивают очки в тонкой оправе. На нем белый халат, под которым виднеется строгий костюм. В его глазах нет ни тепла, ни сочувствия, только холодный, расчетливый интерес.Он подходит ближе, осматривая меня с ног до головы. Его взгляд ощущается, как скальпель, режущий мою кожу.- Ну что же, - произносит он хриплым голосом, - кажется, наша гостья пришла в себя.Я пытаюсь что-то сказать, но горло пересохло. Голос не слушается.- Не утруждайте себя, - продолжает мужчина, заметив мои попытки. - Сейчас вам лучше молчать.Он берет в руки какой-то инструмент и приближается ко мне. Я не могу понять, что это, но одно его вид вызывает у меня панику.- Вы, наверное, хотите знать, где вы находитесь и что с вами будет, - говорит он, словно читает мои мысли. - Что ж, я вам все объясню. Вы были выбраны. И не кем-нибудь, а самим Уильямом.Уильям. Это имя снова всплывает в моем сознании. Тот самый Уильям, о котором говорила блондинка в подвале.- Уильям – великий художник, - продолжает мужчина, - гений нашего времени. И ему нужна муза. И он выбрал вас.Я смотрю на него с ужасом. Неужели все это правда? Неужели я попала в лапы какого-то безумца?- Но прежде чем отдать вас Уильяму, - говорит мужчина, - я должен убедиться, что вы подходите. Вы должны быть проверены. Должны быть безупречны.Он подходит ко мне вплотную и касается моим лицом холодным инструментом. Я вздрагиваю от отвращения.- Не бойтесь, - говорит он, - это не больно. Просто небольшое исследование. Чтобы убедиться, что вы достойны. Достойны стать музой Уильяма.Его слова звучат как приговор. Я понимаю, что он собирается сделать со мной. Он собирается превратить меня в кусок мяса, в объект, лишенный воли и индивидуальности. В музу для безумного художника.Отчаяние охватывает меня с головой. Я пытаюсь вырваться, но ремни слишком крепкие. Я кричу, но мой голос тонет в тишине операционной.Мужчина начинает свое исследование. И я понимаю, что это только начало. Начало моей новой жизни. Жизни в качестве музы Уильяма.Он приближает к моим глазам яркий свет и начинает что-то рассматривать. Я стараюсь отвернуться, но не могу. Свет слепит, а в голове нарастает боль.- Интересно, - произносит он, - очень интересно. Ваши глаза... они полны страха. Это может быть полезно для Уильяма. Он любит страдания. Они вдохновляют его.Его слова проникают в мое сознание, словно иглы. Я чувствую себя совершенно беспомощной и уязвимой.Он проводит еще несколько тестов, ощупывает мои руки, ноги, тело. Каждый его жест вызывает у меня отвращение и страх.Наконец, он отступает и снимает очки. Его взгляд становится еще более пронзительным.- Что ж, - говорит он, - вы прошли проверку. Вы подходите Уильяму. Вы достаточно молоды, достаточно красивы и достаточно сломлены. Он будет доволен.Я смотрю на него с ненавистью. Он говорит обо мне, как о вещи, как о товаре. Он лишил меня человеческого достоинства.Когда я увижу этого Уильяма? - спрашиваю я, собрав остатки сил.Мужчина усмехается.

- Скоро, - говорит он. - Очень скоро. Но сначала вы должны подготовиться. Вы должны быть чисты. Вы должны быть готовы к тому, чтобы отдать себя ему целиком и полностью.Он делает знак кому-то за дверью, и в комнату входят двое мужчин в белых халатах. Они приближаются ко мне, и я понимаю, что моя судьба предрешена.Я знаю, что сейчас произойдет. Они собираются лишить меня всего, что у меня есть. Моей воли, моей личности, моей души.И я понимаю, что если я не сопротивляюсь, то я погибну. Погибну не физически, а морально. Погибну как личность.И я начинаю бороться. Бороться за свою жизнь. Бороться за свою свободу. Бороться за свою душу.Я яростно вырываюсь, но мужчины держат меня крепко. Их руки, словно стальные тиски, сжимают мои запястья и щиколотки. Я кричу, зову на помощь, но мои крики остаются без ответа. Меня поднимают с кресла и несут прочь из операционной.Мы проходим по длинному коридору, мимо закрытых дверей. За каждой из этих дверей, я уверена, скрываются такие же несчастные, как и я. Жертвы безумного художника.Наконец, нас заносят в комнату. Эта комната отличается от всех, что я видела раньше. Здесь нет больничной стерильности и холода. Наоборот, комната обставлена с изысканным вкусом. Дорогая мебель, мягкий свет, картины на стенах – все это создает атмосферу роскоши и уюта.В центре комнаты стоит женщина. Та самая блондинка с красными губами. Она улыбается, увидев меня.- Ну, вот ты и здесь, дорогая, - говорит она мягким голосом. - Мы так долго тебя ждали.Она подходит ко мне и начинает осматривать меня с ног до головы. Ее взгляд, как и прежде, оценивающий и бесстрастный.- Ты прекрасна, - говорит она, - просто восхитительна. Уильям будет в восторге.Мужчины опускают меня на пол. Я пытаюсь встать, но ноги не слушаются. Блондинка наклоняется ко мне и берет мое лицо в свои руки. Ее пальцы холодные и скользкие.- Ты особенная, Элли, - шепчет она. - Ты должна понимать, какой чести ты удостоена. Уильям выбирает только лучших. И ты – лучшая.Я смотрю на нее с ненавистью. Она говорит обо мне, как о вещи, как об инструменте.- Я не хочу быть музой. Блондинка усмехается.Она начинает гладить меня по щеке. Ее прикосновения вызывают у меня отвращение.- Ты станешь бессмертной, Элли, - шепчет она. - Твоя красота будет жить вечно на холстах Уильяма.Она опускает руки ниже, начинает ощупывать мою грудь, живот. Я чувствую, как по телу пробегает дрожь отвращения.- Твоя кожа, твои волосы, твои глаза, - говорит она, - все это будет использовано для создания шедевров. Ты будешь воплощением красоты и страсти.Она наклоняется ко мне и шепчет на ухо:- И когда ты умрешь, твоя кровь станет краской на холсте Уильяма. Твой цвет крови будет навечно запечатлен в его искусстве.Ее слова звучат как проклятие. Она отстраняется от меня и смотрит мне в глаза. В ее взгляде нет ни капли сочувствия.- Тебе повезло, Элли, - говорит она. - Ты станешь легендой. Твоя жизнь будет увековечена в искусстве. Разве это не то, о чем ты всегда мечтала?Я молчу. Блондинка делает знак мужчинам, и они снова поднимают меня на руки. .В этот момент я чувствую, как во мне просыпается новая волна ярости. Я не позволю им сломить меня. Я буду бороться до конца. Я не позволю им использовать меня в качестве своей музы.Я собираю все свои силы и начинаю вырываться. Я кусаю, царапаю, пинаюсь. Я сражаюсь, как загнанный в угол зверь.Мужчины с трудом удерживают меня. Блондинка смотрит на меня с удивлением.- Что ты делаешь? - спрашивает она. - Неужели ты не понимаешь, что это твой шанс?

В этот момент я чувствую, как кто-то бьет меня по голове. В глазах темнеет, и я теряю сознание. Мой ад (4 глава)Прошло, кажется, целая вечность. Или, может быть, всего лишь несколько дней. Время потеряло всякий смысл в этом темном, сыром подвале. Три недели? Возможно. Я давно перестала считать дни, потеряв всякую надежду на спасение.Я лежу на грязном матрасе, без сил и желания двигаться. Мое тело ослабло от голода и истощения. Мой разум затуманен страхом и отчаянием. Я не помню, как меня зовут, сколько мне лет, кем я была до того, как попала сюда. Лишь обрывки воспоминаний всплывают в моей голове, словно осколки разбитого зеркала.Я не знаю, ищут ли меня. Может быть, мои друзья  давно считают меня мертвой. Может быть, обо мне никто не вспоминает. Может быть, я и правда уже умерла, и это - ад.Дверь скрипит, и в подвал входит блондинка. Даниэла. Так она велела себя называть. Ее лицо, как всегда, безупречно, ее взгляд, как всегда, бесстрастен. Она смотрит на меня, словно на насекомое, приколотое булавкой к доске.- Как ты, дорогая? - спрашивает она. Ее голос звучит сладко, но я знаю, что это всего лишь маска. Под этой маской скрывается жестокий и беспощадный монстр.Я молчу. У меня нет сил разговаривать. У меня нет сил даже ненавидеть ее.Даниэла приседает рядом со мной и берет мою руку. Ее прикосновение вызывает у меня дрожь отвращения.- Скоро наступит день икс, - говорит она. - Уильям, наконец, почувствовал вдохновение. Он готов написать картину, в которой будет твоя кровь.Я смотрю на нее с ужасом. Неужели это действительно произойдет? Неужели они собираются меня убить?- Он так долго ждал, - продолжает Даниэла. - Ему нужно было найти идеальную музу. И он нашел тебя. Ты – воплощение его мечты.Она гладит меня по щеке. Ее прикосновения нежные, но я чувствую, как внутри меня нарастает ярость.- Ты должна быть счастлива, Элли, - говорит она. - Ты станешь частью чего-то великого. Твоя смерть станет искусством.Я закрываю глаза. Я не хочу ее слушать. - Но пока у тебя есть время, - говорит Даниэла, - наслаждайся жизнью. Наслаждайся каждым мгновением. Ведь скоро все закончится.Она встает и уходит, оставляя меня в темноте и отчаянии. Ее слова эхом отдаются в моей голове: "Наслаждайся жизнью. Ведь скоро все закончится".Как я могу наслаждаться жизнью, когда знаю, что меня ждет смерть? Как я могу радоваться, когда я – всего лишь инструмент в руках безумного художника?Я открываю глаза и смотрю в потолок. Я не знаю, что делать. Я не знаю, как спастись. Я не знаю, есть ли у меня хоть какой-то шанс.Но я знаю одно: я не сдамся. Я буду бороться до конца. Даже если это будет моя последняя борьба.Я поднимаюсь с матраса и начинаю ходить по подвалу. Я пытаюсь найти выход, хоть какую-то лазейку. Я знаю, что шансов мало, но я не могу просто сидеть и ждать смерти.Я ощупываю стены, ищу щели, царапины. Я проверяю дверь, пытаясь ее открыть. Но все тщетно. Я в ловушке.Я падаю на колени и начинаю молиться. Я молю Бога о помощи, о спасении. Я прошу дать мне силы пережить этот кошмар.Я не знаю, услышит ли меня кто-нибудь. Но я не могу перестать верить. Я должна верить, что чудо возможно. Я должна верить, что я выберусь из этого ада.В голове всплывает обрывок воспоминания. Что-то светлое, доброе, любящее. Чье-то лицо, чьи-то слова, чьи-то объятия. Я не могу вспомнить, кто это, но это воспоминание дает мне силы.Я встаю и продолжаю искать. Я не сдамся. Я буду бороться. Я буду жить.Время тянулось мучительно медленно, превращаясь в бесцветную, липкую массу. Меня, словно куклу, таскали по разным комнатам, где проводили какие-то бессмысленные обследования. Врачи, с равнодушными лицами, тыкали в меня иглами, светили в глаза фонариком, задавали странные вопросы, на которые я уже не могла отвечать. Мой разум окончательно сломался, превратившись в безжизненную оболочку.В одной из этих комнат я встретила Джиджи. Она лежала на каталке, с закрытыми глазами, и казалась почти мертвой. Кожа ее была бледной и прозрачной, словно пергамент. Она что-то бормотала себе под нос, но я не могла разобрать ни слова. Это был какой-то бессвязный бред, словно обрывки снов.Я пыталась заговорить с ней, но она не реагировала. Лишь иногда ее губы дрожали, и она шептала что-то неразборчивое. Она была настолько слаба, что казалось, будто она вот-вот исчезнет.Даниэла приходила ко мне почти каждый день. Приносила еду – кашу или суп. Я ела машинально, не чувствуя вкуса. Еда была нужна лишь для того, чтобы поддержать жизнь в моем истощенном С каждым днем я узнавала все больше и больше об Уильяме. Точнее, не узнавала, а слышала обрывки разговоров, доносившихся из коридора. Однажды ночью я проснулась от громких голосов. Даниэла спорила с кем-то по телефону.- Они должны заплатить! - кричала она. - Братство уже совсем охренели. Братство? Какое братство? Что им нужно от Уильяма? Эти вопросы крутились в моей голове, словно навязчивая мелодия.- У него сейчас проблемы, - продолжала Даниэла. - Но он убьёт их как обычно думаю . Он всегда находит выход.- Но что, если он он не сможет из за Аарона ? - спросил кто-то на другом конце провода. - Что тогда?- Тогда... - Даниэла замолчала на мгновение. - Тогда ему придется не сладко.Я замерла. Что она имела в виду? Я поняла, что Уильям – не просто безумный художник. Он связан с чем-то гораздо большим и опасным. С каким-то тайным братством, которых он должен убить . .

*Внезапно коридор огласил резкий звук телефона* . Это Даниэла. И она говорит громко, даже слишком громко, будто нарочно. Я затаила дыхание, прислушиваясь к каждому ее слову.**- Да, я понимаю, - говорила Даниэла, ее голос дрожал от напряжения. - Но что я могу сделать? Он не слушает меня!**Я придвинулась ближе к двери, стараясь не пропустить ни единого звука.**- Я говорила тебе! - продолжала Даниэла. - Родители Уильяма скоро приедут. Они устраивают свою ежегодную встречу во время затмения. Это святое для них!**- Он собирается сделать это там! - кричала Даниэла. - Он хочет убить их всех! Всех членов братства!**В этот момент ее голос сорвался. Она заплакала.**- Я не могу его остановить, - всхлипывала Даниэла. - Он одержим этой идеей. Он считает, что это единственный способ освободиться.**- Но это безумие! - продолжала Даниэла. - Братство не позволит ему этого сделать. Они убьют его! Они убьют всех нас!**Она замолчала на мгновение, прислушиваясь к голосу в трубке.**- Я знаю, - прошептала Даниэла. - Но что я могу сделать? Я люблю его. Я не могу предать его.**-- Я попытаюсь убедить его отказаться от своего плана. Но я не уверена, что это получится.**Она закончила разговор и, судя по звукам, прислонилась к стене, рыдая.*Затмение... родители Уильяма... братство... кровавая бойня...Эти слова крутились в моей голове, словно шестеренки сложного механизма. И вдруг, все встало на свои места. Я поняла, как могу использовать эту ситуацию в своих интересах.

* (5 глава встреча икс)* Дни тянулись бесконечно, наполненные тягостным ожиданием. Каждая минута казалась последней. Страх и надежда переплелись в тугой клубок, раздирающий меня изнутри. Я ждала, готовилась, пыталась собрать все свои силы, чтобы выжить в предстоящей буре.**Наконец,  наступил «день икс» *Даниэла влетела в подвал с лихорадочным блеском в глазах. Она была взволнована и напряжена. Я почувствовала, как воздух наэлектризовался от ее нервного возбуждения.**- Пора, - сказала она, задыхаясь. - Сегодня все решится.**Она схватила меня за руку и потащила из подвала. Мы шли по длинным коридорам, поднимались по лестницам, пока не оказались в просторной комнате, больше похожей на гримерку.*Здесь царил хаос. Повсюду валялись платья, туфли, косметика**Даниэла втолкнула меня в кресло и принялась колдовать над моим лицом. Она наносила макияж, делала прическу, словно готовила меня к какому-то важному событию.**- Уильям хочет, чтобы ты выглядела безупречно, - сказала она, не отрываясь от своего занятия. - Ты должна быть самой красивой на этой встрече.**Когда с макияжем и прической было покончено, Даниэла достала из шкафа роскошное платье. Оно было сделано из дорогой ткани и украшено драгоценными камнями. Я никогда в жизни не видела ничего подобного.**- Надень это, - сказала Даниэла, протягивая мне платье. - Уильям сам выбрал его для тебя.**Я взяла платье в руки и почувствовала, как мои пальцы задрожали. Я понимала, что это - мой последний наряд. Мой похоронный наряд.**Я сняла с себя грязную одежду и надела платье. Оно сидело на мне идеально, словно было сшито по моей фигуре. Я посмотрела на себя в зеркало и увидела не себя, а какую-то другую женщину. Красивую, но мертвую внутри.**Даниэла подошла ко мне и начала ощупывать меня. Сначала аккуратно, затем все более настойчиво. Она словно искала что-то спрятанное под платьем.**- Что ты делаешь? - спросила я, отстраняясь от нее.**- Я должна убедиться, что у тебя ничего нет, - сказала Даниэла. -. Уильям не хочет, чтобы его планам что-то помешало.**Она ощупала каждую складку платья, каждую часть моего тела. Я чувствовала себя униженной и оскорбленной. Смысл, что то сейчас говорит?**Когда она закончила ощупывание, она вздохнула с облегчением.**- Все чисто, - сказала она. - Теперь ты готова.**Готова к чему? К смерти? *Даниэла взяла меня за руку и повела к выходу. Мы шли по длинному коридору, пока не оказались перед огромными дверями. За этими дверями, я знала, меня ждал Уильям.*Даниэла остановилась перед дверью и повернулась ко мне. Ее глаза были полны слез и как будто ненависти.**Даниэла открыла дверь, и я шагнула в неизвестность.**Я оказалась в огромном зале, где стоял один мужчина он был повёрнут к окну он смотрел на вид из окна..* Пора идти. (6 глава) Девушка стояла, словно парализованная, под взглядом этого мужчины. Он повернулся, и ее дыхание перехватило. Красивый? Это было невероятно слабое слово, чтобы описать его. Он был больше, чем просто красив. Он был... завораживающим, пугающе прекрасным, словно сошедшим со страниц мифов и легенд. Его рост – около 195 сантиметров по виду. Он возвышающимся над ней, но не давил. Он был сложен идеально: широкие плечи, сильные руки, угадывающиеся под рубашкой рельефы мышц. Это было тело, созданное для силы и власти.Но самое поразительное – его татуировка. Затмение, во всей своей мрачной красоте, обвивало его шею. Черные чернила плавно перетекали друг в друга, изображая корону солнечного затмения – зловещую черную дыру, окруженную мерцающим ореолом света. Она знала, что затмение символизирует конец чего-то старого и начало нового, разрушение и перерождение. И этот символ, нанесенный на его кожу, казался пророческим, словно говорящим о переменах, которые он может принести в ее жизнь.Он приближался, и каждый его шаг отдавался глухим эхом в ее голове. Ее ноги словно приросли к земле, не позволяя сдвинуться с места. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, а в животе разливалось ледяное предчувствие. Страх, острый и пронизывающий, сковал ее волю. Она хотела отступить, убежать, спрятаться, но не могла. Он притягивал ее, как магнит.Когда он остановился совсем близко, она смогла рассмотреть каждую деталь его лица: волевой подбородок, обрамленный легкой щетиной, прямой нос, выразительные скулы, и губы... Губы, словно созданные для поцелуев – чувственные, полные, с едва заметной усмешкой. Его глаза, глубокие и темные, смотрели на нее с пристальным, оценивающим интересом. Она не могла понять, что в них читалось – то ли насмешка, то ли восхищение, то ли что-то совершенно иное, ей пока неведомое.Его голос, когда он заговорил, был низким, бархатистым, с едва уловимой хрипотцой. Он обволакивал ее, словно теплый плед, и одновременно вызывал легкую дрожь. "Готова ли ты стать моей музой?" – спросил он, и это прозвучало как вызов. Затем он добавил, с лукавой искоркой в глазах: "Или нам развлечься сначала?"Этот вопрос словно сбросил ее с высокой горы в ледяную пропасть. Развлечься? Что он имел в виду? Неужели он действительно предлагает ей... нет, это невозможно. Она не могла себе представить, что он, такой величественный и недосягаемый, может интересоваться ею в таком ключе.Тишина затягивалась, и в этой тишине ощущалось напряжение, способное разорвать воздух. Она понимала, что ее ответ определит ее дальнейшую судьбу. И выбор, как ей казалось, был у нее лишь иллюзорный. Он уже решил за нее.Страх парализовал меня , но в то же время подстегивал. Я понимала, что должна сломать этот паралич, вырваться из-под его гипнотического взгляда. Мне нужно было что-то сказать, что-то, что покажет, что она не просто испуганная кукла, а человек со своей волей. Но что? В голове вертелись обрывки фраз, глупые и бессмысленные.Наконец, собрав всю свою храбрость в кулак, я выдавила из себя, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. А с чего вы взяли, что я вообще буду вашей музой? Может, у меня свои планы на жизнь, в которых вы не участвуете."Это прозвучало скорее вызывающе, чем дерзко, но главное – она сказала это. К моему удивлению, мужчина рассмеялся. Его смех был низким, раскатистым, искренним. Он словно развеял сгущавшуюся вокруг нее тьму. В этот момент он выглядел не таким пугающим, а скорее... заинтригованным.Он протянул руку и коснулся ее волос. Его пальцы, сильные и грубые, нежно скользнули по светлым прядям, отбрасывая на ее лицо тень. Он рассматривал меня , как будто пытаясь разгадать сложную загадку. Его взгляд был внимательным, изучающим, проникающим в самую душу. Мне казалось, что он пытается увидеть что-то, что скрыто от глаз – увидеть, как она изменилась, кем стала. Меня терпение лопнуло. Я не выдержала этого пристального, всепроникающего взгляда. Мне нужно было обозначить свои границы, расставить точки над "i".или хотя бы попытаться их поставить.Глядя ему прямо в глаза, я произнесла твердым голосом, стараясь подавить дрожь: "Я не буду с тобой спать."Он схватил ее за волосы, больно дернув, и потащил к дивану. Она попыталась вырваться, закричать, но его хватка была мертвой.

Ее бросили на мягкую обивку, словно тряпичную куклу. Она попыталась подняться, но он навис над ней, подавляя своей мощью. Его лицо было искажено тенью, а взгляд горел недобрым огнем."Раздевайся," – его голос прозвучал грубо, как скрежет металла, не оставляя места для возражений. Это был приказ, а не просьба."Нет," – прошептала она, но этот протест утонул в его доминирующей ауре.Тогда он достал нож. Блестящее лезвие в свете лампы выглядело зловеще. Она отшатнулась, но было поздно. Одно движение, и на ее ноге появилась тонкая алая полоска.Боль была острой, обжигающей, но еще страшнее был его взгляд. Он смотрел на кровь, как на произведение искусства. В его глазах читалось какое-то болезненное восхищение, словно он любовался редким цветком."Я не хочу," – взмолилась она, слезы навернулись на глаза.Он проигнорировал ее слова. Прислонил холодное лезвие к ее шее. Кожа покрылась мурашками, дыхание перехватило."Если не послушаешься, тебе конец," – прошипел он, и в его голосе не было ни капли сомнения. Он был готов на все.Страх парализовал ее волю. Она поняла, что сейчас ее жизнь в его руках. Она подчинилась. Медленно, дрожащими руками, она начала расстегивать пуговицы, снимать одежду.Она осталась в кружевном нижнем белье, чувствуя себя униженной и беззащитной. Но этого было недостаточно."Все," – его голос не терпел возражений.Она закрыла глаза, и слезы потекли по щекам. Она раздевалась, сгорая от стыда и страха.Когда она была обнажена, он молчал, рассматривая ее с каким-то новым, странным интересом. В его взгляде не было похоти, лишь какое-то болезненное восхищение.Затем он достал цепь. Холодный металл коснулся ее кожи. Он приковал ее к дивану, лишив последней надежды на бегство.Она лежала беспомощно, в ужасе ожидая того, что произойдет дальше. Но он не прикоснулся к ней.Он отошел, взял в руки палитру и кисть.Он стал рисовать ее.Ее обнаженное тело, прикованное к дивану, стало его холстом. Он рисовал ее с маниакальным увлечением, передавая на холст каждую деталь, каждую тень, каждую каплю крови. Она была его музой, его пленницей, его произведением искусства. И в этот момент она поняла, что попала в ад.Три с половиной часа. Три с половиной вечности, проведенных в кошмаре. Три с половиной часа, в течение которых она чувствовала себя лишь холстом, на котором он писал свою безумную картину. Она пыталась вырваться, дергалась в цепях, но все ее усилия были тщетны.Каждое ее движение сопровождалось болью. Мужчина приближался, его глаза горели, и нож касался ее кожи, оставляя новые шрамы. Один – на груди, болезненный и обжигающий. Второй – на ляжке, заставляющий закричать от боли. Третий – возле глаза, оставляя след, который, казалось, навсегда изменит ее лицо. Каждая рана – это клеймо, печать его безумия.Когда он, наконец, закончил, он отступил назад, любуясь своим творением. Улыбка играла на его губах, тихая, почти благоговейная. "Какая чудесная картина," – шептал он, словно разговаривал с произведением искусства, а не с живым человеком, истекающим кровью.Ей хотелось пить. Жажда терзала ее, лишая сил. Горло пересохло, и она не могла издать ни звука. Ее губы трескались, а тело ослабевало с каждой минутой.Он подошел к ней, холодно оценивая ее состояние. Элли, была бледна, как смерть. Даже макияж, который раньше скрывал ее страх и напряжение, теперь бессилен перед лицом надвигающейся катастрофы. Он легонько сжал ее грудь, и она почувствовала, как ее сердце пропускает удар. Затем он поцеловал ее шею, оставляя там влажный след. Его губы были холодными, а прикосновение вызывало лишь отвращение.

.(7 глава) Я лежал в постели, думаю, это был обычный день у меня тут. Проснувшись, я смотрю на свои руки и вижу шрамы на них. Я знаю, что сегодня будет ночь насилия, и если кто-то не захочет плясать под их дудку, то наказание будет ещё более жестоким. Я думаю, что меня выберут на жертву, а может, нет, кто их знает, я не могу сказать, надо смотреть на настроение Эльзы, а не на удачу — всё в этом аду решает эта сука Эльза. Даже если я буду пытаться выбраться или мне перечить, меня опять побьют, как обычно; в тот раз мне сломали рёбра — это было ужасно больно, и ногу я аж 5 месяцев не мог нормально ходить, и это злило Эльзу; она каждый божий день приходила и говорила, что я ничтожный, и мне надо умолять, чтобы меня убили. Я смотрел в её глаза и только усмехался; мне было смешно, как она злилась — она была похожа на старую бабку, которой не дали пенсию. Я встаю из кровати и потягиваюсь, смотрю на себя через зеркало и вижу круги под глазами; они стали ещё больше. Думаю, Эльзе это не понравится, и она попросит Рокко мне что-то сломать в части наказания. Я присаживаюсь на пол и пытаюсь дотянуться до блокнота с моими рисунками и записями; я смотрю на свой последний рисунок: там изображена девочка, которую я недавно видел — она довольно милая и симпатичная по виду, ну где-то 12 лет. Я смотрю на свой рисунок в блокноте и усмехаюсь; мне нравится видеть в глазах людей боль, такую же, как у меня, и я часто наблюдаю за этой девочкой. Мне кажется, мы похожи; она тоже потеряла смысл жизни, желание жить. Эта девочка отличается от других; она как будто более яркая — я не знаю чем, но мне кажется так. Я слышу стук каблуков и кидаю блокнот под кровать, быстро встаю и сажусь на стул, который рядом с кроватью. Открывается дверь, и я вижу Эльзу; она как обычно ярко накрашена и выглядит мерзко, как будто уже разлагается. Эльза смотрит на меня и говорит ровным тоном: — Вставай, Ульям, нам пора идти.(8 глава настоящее Элли)Я очнулась. Снова в подвале. Снова в этой проклятой белой рубашке. Кожу жгло там, где были раны, перевязанные теперь чистыми бинтами. Повернула голову и увидела на полу миску с едой. Суп и какие-то крекеры. Голод пронзил живот. Я дотянулась и взяла один крекер. На удивление, мне понравилось. Или я уже настолько истощена, что мне все кажется вкусным? Без колебаний взяла миску супа и ложку. Начала есть.Когда я закончила, дверь открылась, и в подвал вошла Даниэла. Ее лицо сияло идиотской улыбкой, словно она выиграла миллиард долларов. Я смотрела на нее с презрением, с ненавистью, которую, казалось, можно было потрогать руками."Элли, я так рада, что ты выжила! Это такая честь!" - пропела она, словно мне сделали одолжение. - "Я думала, тебя уже в первый раз Ульям прикончит, но, видимо, ты ему очень понравилась!"Она подошла ближе и схватила меня за щеку, сжала так сильно, что я вскрикнула от боли. "Надеюсь, в следующий раз тебе будет больнее, а то что-то тебя пожалел наш Ульям ", - прошипела она мне прямо в лицо. - "Что, уже умоляла его на коленях?"Моя рука, словно сама по себе, схватила пустую тарелку и с силой швырнула в Даниэлу. Горячий суп плеснул ей на лицо и одежду."Сука!" - выплюнула я, с трудом сдерживая ярость. - "Я выберусь отсюда, и ты первая за все заплатишь!"Даниэла усмехнулась и вытерла лицо. "Смелая какая. Ну-ну, посмотри, как ты запоешь после врачей. Ах да, чуть не забыла", - она сделала театральную паузу. - "Всю эту неделю тебя будут таскать по врачам. Уильям хочет убедиться, что ты в порядке. Береги себя, дорогуша. Тебе еще много чего предстоит увидеть".С этими словами она развернулась и вышла, оставив меня в подвале .(9 глава Уильям ) Закончив картину, я долго смотрел на страдания Элли. Это было восхитительно. Ее боль словно зеркальное отражение... моей Элли, из нашего общего, искаженного прошлого. Это возбуждало меня изнутри, распаляло мою творческую муку. Я заметил, что она отключилась. Наверное, больше не могла выносить. Безразлично махнул рукой, приказывая своим помощникам убрать ее и перебинтовать раны, чтобы не загноились. Она должна быть в идеальном состоянии, для следующего сеанса.Выйдя из комнаты, я столкнулся с Даниэлой. Она опять. Улыбается. Соблазнительно. Но это больше не действовало. Только раздражало. Мне было плевать на ее ужимки. Она что-то лепетала, но я не дослушал, просто рявкнул, чтобы она заткнулась и не бесила меня. Она тут же опустила взгляд и бросилась к лестнице, словно побитая собака.Поднявшись в свой кабинет на третьем этаже, я забрал документы, необходимые Аарону. Наши планы были масштабными, и требовали тщательной подготовки. Спустившись на лифте на минус первый этаж, я направился к своему Aston Martin. Сел в машину и выехал за ворота поместья. Мне нужно было встретиться с Аароном. Нам предстояло обсудить, как сломить общество, как подчинить его нашей воле. Я не собираюсь больше плясать под дудку этих ничтожеств.Я подъехал к поместью Аарона. Большие, кованые ворота серого цвета распахнулись передо мной, словно приглашая в другой мир. Я въехал на территорию и взглянул на особняк. Здесь я бывал часто. Мы с Аароном любили засесть на террасе с бокалом виски, обсуждая дела и просто наслаждаясь тишиной.Припарковав машину, я вышел. Из дома уже выходил Аарон, мой лучший друг и сообщник. Ухмылка играла на его лице. Мы крепко пожали друг другу руки и направились к дому. Внутри, как всегда, царил классический стиль. Все здесь дышало аристократизмом, а Бах, льющийся из динамиков, лишь подчеркивал атмосферу. Аарон был настоящим ценителем искусства, в отличие от меня я любил другое искусство более дикое для нашего общества, но это искусство грело мою чёрную душу.Мы прошли в его кабинет. Я опустился на мягкий чёрный диван. Кабинет Аарона был небольшим, но уютным. На стенах висели картины, а в углу стоял антикварный письменный стол, заваленный бумагами. Мое внимание привлекла одна картина – та самая, которую я купил на аукционе в Италии два года назад специально для Аарона. Мне она казалась пустой – две женщины, смотрящие вдаль, и ничего более. Но Аарон был от нее в восторге, утверждая, что она наполнена глубоким смыслом.Аарон подошел к мини-бару и налил нам виски. "Ну что, Уильям, - произнес он, протягивая мне бокал, - поговорим о делах?" В его голосе звучало предвкушение.Я взял бокал и сделал глоток. Терпкий вкус виски обжег горло, приводя в чувства. Я поставил бокал с виски на стол и из своей сумки, элегантной Шанель, достал папку с документами. Передал ее Аарону, наблюдая, как его глаза пробегают по заголовкам. Ухмылка тронула мои губы. "Думаю, там найдешь кое-что интересное о нашем уважаемом братстве. Компромат, который, уверен, стоит озвучить."Аарон, прочитав несколько первых строк, рассмеялся. Сначала тихо, а потом его хохот перерос в гомерический, по-настоящему безумный. Я тоже не смог удержаться, катался на диване, заражаясь его смехом. Да, это было по-настоящему смешно. Мы-то думали, что братство тщательно замело все следы своих грехов и преступлений. Что все, кому они могли заплатить, уже заплачено. Но оказалось, что даже их деньгам не удалось заткнуть рот одному независимому СМИ, которое, к нашей радости, продолжало копать.Я взял свой стакан с виски, выпил еще глоток, и, немного успокоившись, произнес: "Аарон, через три недели ежегодное затмение. Знаешь же, что они его не пропускают. Думаю, там они тоже будут. Эти твари всегда бегают за моими родителями. Думаю , что именно в тот вечер мы и разберемся с ними окончательно. Или... умрем, как повезет. Все будет зависеть от обстоятельств."Аарон вытер слезы смеха и посмотрел на меня, в его глазах отразилась смесь азарта и решимости. "Ты же знаешь, я люблю риск, как ты. Риск – это наша чертова жизнь. Мы обязаны хоть что-то сделать против этого братства. Они уже слишком долго чувствуют себя безнаказанными." Он подошел к окну, задумчиво глядя вдаль. "Пора положить этому конец. И чем быстрее, тем лучше. Я уже предвкушаю этот вечер. Будет жарко."Я кивнул, понимая, что решение принято. Мы вместе вступили в этот водоворот опасности, зная, что обратной дороги нет. Я снова поднял бокал с виски. "Тогда за наше дело, Аарон. За нашу победу. И за то, чтобы мы увидели следующий рассвет." Мы чокнулись, и я сделал последний глоток, готовясь к самой опасной и сложной игре в нашей жизни.(10 глава Элли)Мое сознание медленно возвращалось из небытия. Я проснулась на жестком, пропахшем сыростью матрасе. Солнце, должно быть, уже взошло. Не помню, когда в последний раз просыпалась так рано. Обычно я сплю до девяти, а то и позже. Люблю поспать, что уж тут скрывать.С трудом поднявшись, я поплелась к зеркалу. В отражении на меня смотрела бледная, измученная тень самой себя. Я сильно похудела. И так-то не отличалась пышными формами, а теперь, из-за постоянного недоедания, казалась совсем прозрачной. Килограммов восемь точно потеряла. Мои скулы, которых никогда не было видно, теперь отчетливо выпирали. Волосы потускнели, мой блонд потерял свой блеск, стал каким-то мертвым. Я смотрела на свое жалкое отражение, пытаясь найти хоть что-то, за что можно было бы зацепиться, но увидела лишь сломленную, уставшую девушку.Внезапный стук каблуков заставил меня вздрогнуть. Даниэла. Эта сука. Я услышала, как дверь скрипнула, и в комнату вошла она. В руках у нее был поднос. На нем лежал один, черствый кусок хлеба."Почему так мало?" – прошептала я, понимая, что мои протесты бессмысленны.Она расплылась в своей мерзкой, самодовольной улыбке. "Больше ты не заслужила, Элли.»У меня не было сил спорить, выяснять причины. Слова застревали в горле, превращаясь в ком боли. Я молча взяла хлеб и начала его жевать. Каждый кусок с трудом проглатывался, но я понимала, что это единственная пища, которую я получу сегодня.Даниэла подошла ко мне и фальшиво погладила по голове. "Ничтожная сука, - прошептала она почти ласково. – Скоро ты умрешь. И никто даже не вспомнит о тебе."Доев хлеб, я отвернулась, стараясь не смотреть ей в глаза. Но Даниэла уже схватила меня за руку и потащила по знакомым коридорам. Я знала каждый поворот, каждую дверь в этом проклятом месте. Сколько раз я обдумывала побег, планировала каждый шаг. Но здесь повсюду камеры и вооруженная охрана. Даже если мне и удастся вырваться, меня быстро поймают.Даниэла втолкнула меня в кабинет. Здесь уже сидел знакомый врач. Я так и не узнала его имени, да и не собиралась спрашивать. Он всегда смотрел на меня с каким-то странным, похотливым блеском в глазах. Даниэла что-то прошептала ему на ухо и, бросив на меня презрительный взгляд, ушла. Напоследок она бросила фразу: "Сегодня тебя ждет кое-что интересное."Я не обратила внимания на ее слова. Привыкла к ее угрозам. Но в следующий момент врач резко схватил меня, повалил на койку и начал рвать на мне одежду. Паника захлестнула меня с головой. Я закричала, пытаясь вырваться, но он был сильнее. Его руки грубо ощупывали мое тело, а в глазах горел нездоровый огонь. Я поняла, что сегодня меня ждет нечто гораздо более ужасное. Мои глаза потемнели, зрение начало исчезать, я начала кричать и отбиваться от мужчины, но все было в бестолку. Он ударил меня сильно по лицу, от чего я застонала от боли, но он продолжал. Я ощущала боль и боль, с которой я никогда раньше не сталкивалась, даже в моем раннем детстве. Я не помню, как долго это заняло, но это было ужасно долго. Он вонзал свой член в меня глубже и глубже я кричала от боли не было сил я дёргалась, но он крепко держал мои руки. Я молилась при себя, что бы я отключилась, а лучше умерла потому что нет сил. Я не хочу жить так ,лучше смерть. Мои глаза закатилась и от сильной боли в животе, я потеряла сознание опять.