XX

　Следующим утром Элеонор проснулась с восходом солнца. Сладко потянувшись, девушка повернулась на бок и улыбнулась, увидев перед собой лицо любимого мужчины. Томас крепко спал, одной рукой обхватив ее за талию. Нел улыбнулась, легким касанием проводя пальцами по острой скуле мужа. Говорят, что не важно, как выглядит человек, важны лишь его внутренние качества. Но было ли это правдой? Да, было. В какой-то степени. Но ведь, когда мы встречаем человека, мы в первую очередь смотрим на его внешность, а уже потом, спустя время, мы узнаем его настоящего. Казалось, Томас был прекрасен и внутри, и снаружи, хотя, в первое время, эта красота отталкивала Элеонор. Им можно было любоваться часами. Он, словно скандинавский бог, лежал на белых простынях в обрамлении утреннего света, и от него невозможно было отвести взгляд. Почему-то Элеонор вспомнила о серийном убийце. А что, если он так же прекрасен, как Том? Что, если смерть от его руки, лучшая смерть? Если бы у Нел был выбор, то она бы предпочла умереть от рук прекрасного и любимого ангела. Девушка усмехнулась, поняв, как это странно и, в тоже время, романтично звучит.

　Поднявшись с мягкой постели, Нел надела халат и тихо вышла из комнаты, стараясь переступать скрипящие половицы. Заварив кофе, девушка в очередной раз зевнула и посмотрела на часы. Было слишком рано и Томас проспит еще несколько часов, а у нее как раз будет время просмотреть принесенные Хиггинсом документы. Достав бумаги из ящика, Нел спрятала половину в свой тайник в столе, к остальным делам, а другую половину положила к себе на колени, отхлебнув немного кофе.

　Хиггинс сказал, что эти дела куда ужаснее, чем предыдущее. Элеонор даже представить не могла, что там может быть. На что же еще способен этот человек и как его остановить. Собравшись с духом, Нел открыла первый документ и начала читать. То, что она увидела, повергло ее в шок. Если раньше она была просто напугана, то теперь ее словно парализовало от фактов, которые там были. Пробегая по строчкам взглядом, девушка приложила пальцы ко рту и едва дышала. Это было ужасно, в особенности для нее. В один миг Элеонор подумала о Уильяме. Как же ему удается читать все это, а по ночам закрывать глаза и предаваться забвению? Как он всю жизнь работает с этим и как у него вообще выдержала нервная система? Пожалуй, агент именно сейчас стал героем в глазах девушки.

　Не выдержав, Нел закрыла папку и быстро сунула ее в тайник, уже в десятый раз пожалев, что вообще выбралась из постели. Взяв кружку с кофе, Элеонор заметила, как ее руки пробила легкая дрожь. Допив напиток, девушка с ногами забралась на диван и прилегла, включив старый нуаровский фильм. Такие фильмы всегда ее успокаивали. Там не было ярких красок, и глаза не болели так сильно, как от новых, контрастных фильмов.

　Вскоре девушка начала засыпать, в то время как один из главных героев наставил пистолет на темную тень. Ей снился сон в черно-белом цвете. Она шла по улице, стуча каблучками и у нее было четкое ощущение того, что за ней следят. Она слышала глухие, тяжелые шаги, которые следовали за ней. В один миг она остановилась у витрины со старыми телевизорами и взглянула на свое отражение. Она выглядела так, словно только что сошла с обложки ретро журнала. Волосы были собраны в высокую прическу, а челка была уложена прекрасными волнами. Красивое, но строгое платье, темное, длинное пальто и классические туфли на ремешке. На шее у нее красовалось восхитительное жемчужное ожерелье в один ряд. Взглянув в сторону, Нел заметила в отражении, позади себя, темный силуэт в шляпе и пальто. Она хотела повернуться, но не смогла и пошевелиться. Мужчина подошел ближе, и в свете старого и тусклого фонаря девушка увидела такие знакомые и любимые черты лица Томаса. Он подошел к ней вплотную, положив руку на талию. Мужчина смотрел на ее отражение с кривой ухмылкой, и даже в черно-белом цвете Нел увидела у себя на щеках легкий румянец смущения.

　— Я люблю тебя, — сказал Томас, а затем, одним резким движением он сорвал жемчужную нить с ее шеи и маленькие белые жемчужинки россыпью полетели на асфальт, громко стуча и отпрыгивая. Каждый стук был похож на выстрел, а потом Нел и вовсе увидела, словно замедленную съемку. Жемчуг ударялся об асфальт, и в миг удара перед ней вспыхивал пистолет, зажатый крепкой рукой. Было ощущение, что кто-то быстро переставляет картинки прямо перед ее лицом. Выстрелы становились все громче и громче, и Элеонор зажала уши руками и крепко зажмурилась. С очередным глубоким вдохом и привкусом пороха во рту Нел открыла глаза.

　Она все еще лежала на мягком диване, только теперь она была заботливо укрыта теплым пледом, а под рукой шевелилось что-то мягкое и такое приятное. Маленький Шарми, свернувшись в клубочек, крохотными лапками обнимал руку Элеонор, а затем сонно поднял голову и зевнул. Нел улыбнулась и погладила щеночка, пытаясь повернуться. На бедре у нее лежало что-то тяжелое и, подняв голову, девушка увидела макушку Томаса. Его светлые кудри переливались в лучах солнца, отдавая золотом. Почувствовав движение, Том поднял голову и тоже зевнул, совсем как маленький Шарм минуту назад.

　— Тебе тяжело? – спросил мужчина, опираясь подбородком на бедро Нел и заглядывая ей в глаза.

　— Нет, — улыбнулась девушка, проводя рукой по мягким кудрям. – Ты давно здесь?

　— Нет, но успел задремать, — Томас подтянулся выше и, подняв щенка, лег рядом с Элеонор, а щенка положил себе на грудь, почесывая его ушко. – Ты почему так рано проснулась?

　— Не знаю, — Нел тоже устроилась на груди Тома и носом почти касалась мордочки малыша. – Просто проснулась.

　— Не уходи так рано, ладно? – Томас крепко прижал к себе девушку и поцеловал. – Не люблю просыпаться, когда тебя нет рядом.

　— Ладно.

　Элеонор снова приподнялась и увидела, как мужчина смотрит на щенка с восхищением и умилением в глазах. Девушка улыбнулась и с приливом нежности уткнулась носом в его шею, вдыхая любимый запах.

　— Что? – чуть посмеиваясь, спросил Том.

　— Ничего. А как же собаке в постели не место?

　— Это диван, да и я подумал, что слишком жестоко оставлять его спать в углу, хоть там у него есть своя кровать.

　— Так он может спать с нами? – Нел подняла голову и улыбнулась.

　— Ты не будешь так рада, когда он вырастет и превратиться в огромного пса.

　Элеонор снова рассмеялась и крепко обняла мужа.

　— Знаешь, маленькая моя, я счастлив сейчас в полной мере, — задумчиво сказал Томас, уткнувшись носом в волосы Нел. – Раньше мне всегда чего-то не хватало. Мне всегда нужно было больше. А теперь у меня есть все.

　— Я рада это слышать.

　Девушка потянулась за поцелуем, и Том снова улыбнулся, прикасаясь к ее губам. Затем он чуть отстранился и серьезно посмотрел на девушку.

　— Ты пила кофе? – спросил он. – Снова большую кружку?

　— Ну, поменьше чем моя любимая, — Нел чуть приподняла брови, стараясь сделать жалостливый взгляд.

　— Твоя любимая кружка - это не кружка. Это ваза! А чуть поменьше - это так же ваза! Но меньше.

　— Ну, Том! – протянула Элеонор, снова утыкаясь носом в мужскую грудь. – Это лишь кофе!

　— А это лишь я и я уже давно запретил тебе пить так много кофе. Ясно? У нас огромное количество различных сортов чая и три вида какао. Вот их пить можешь сколько угодно.

　Шарм начал сваливаться с груди Томаса, и мужчина подхватив его одной рукой и аккуратно опустив его на пол, повернулся лицом в Элеонор.

　— В чае, между прочим, кофеина больше, чем в кофе.

　— А вот и нет, моя милая. Одна кружка кофе равняется четырем кружкам чая, а ты просто обожаешь держать кружку в руках, когда читаешь. Так какая разница, что будет в ней?

　— Разница во вкусе.

　— Чай тоже вкусный.

　— Но я больше люблю кофе.

　— А я люблю тебя, и я не хочу, чтобы у тебя начались проблемы с сердцем. С этого дня кофе ты пьешь одну кружку в день и то под моим контролем. Поняла?

　— Нет, — протянула девушка, пряча лицо в ладонях. — Так нельзя!

　Томас ловким движением подмял девушку под себя и, зажав ей руки, посмотрел в глаза.

　— Либо так, как сказал я, либо будешь вообще без кофе!

　— Тогда я буду спать целыми днями!

　— А вот этого я тебе не позволю! – усмехнулся Том, целуя Нел в скулу. – И вообще, кто сверху, тот и прав!

　— Ах так? – Нел с невероятной ловкостью и проворностью высвободилась из цепкой хватки Томаса и, обхватив его ногой, повалила на диван, а сама уселась сверху. – Что ты там говорил про то, кто прав?

　— Маленькая, — улыбнулся Том. – Хитрая...

　— А еще умная, — Нел поцеловала Тома в нос, а затем спустилась к губам, а потом и к шее. – И любимая...

　— И слабая! – Том снова повалил Нел и, поджав под себя, крепко сцепил ее руки над головой, сильнее сжав запястья. – И лишь одна кружка при мне!

　— Том!

　На протяжении всей следующей недели Элеонор поднималась чуть раньше и изучала дела бедных девушек. Она не упускала возможности взглянуть на бумаги, когда Томас занимался садом. На улице с каждым днем становилось все холоднее и холоднее, и Хардман старался как можно скорее закончить все дела во дворе и не позволял Элеонор выходить на улицу без повода. А если Нел все же хотелось прогуляться, он укутывал ее в огромный шарф и надевал на нее свое теплое пальто. Красота леса начала исчезать, а над рекой все чаще и чаще сгущался туман. С деревьев осыпались листья и остались лишь темные стволы, которые Нел называла истинными душами леса. Они были похожи на большинство людей. Холодные и опустошенные.

　Несколько раз Нел удавалось встретиться с агентом Хиггинсом. Она говорила мужу, что будет ждать его в кафе, когда они выезжали за продуктами или же в книжный магазин, а сама сбегала через задний ход и встречалась с Уильямом, который всегда ждал ее у дверей, скрестив руки на груди.

　В последнюю встречу, они долго говорили, и Нел то и дело смотрела на серебряные часы на левой руке, стараясь не упустить момент, когда вернется Томас. Уильям вслушивался в каждое слово девушки, и им вдвоем удалось составить психологический портрет серийного убийцы.

　— Почему вы раньше не показали мне эти дела? – спросила Нел, когда Хиггинс присел на скамью и закурил.

　— Я не хотел, чтобы вы знали о них, Элеонор, особенно после того, что случилось с вашей подругой, — честно ответил мужчина, тяжело вздохнув. – Некоторые из моих коллег отказались от дела только потому, что им каждую ночь снились кошмары, и они просто не выдерживали.

　— А почему вы не откажитесь?

　— Это мой долг, Элеонор. Я считаю, что это и есть мое предназначение в жизни. Мне не удалось создать семью, и работа это единственное что у меня есть. Мне больно смотреть на семьи погибших. Я хочу хоть как-то облегчить их боль и узнать правду. Нельзя просто оставить это.

　— Я понимаю вас, — кивнула девушка. – Мне это тоже не дает покоя.

　— Вы мне очень помогаете, Элеонор, — Уильям сжал руку девушки, и та грустно улыбнулась. – Спасибо вам.

　— Скажите, Уильям. Вы больше ничего не скрываете?

　— Я рассказал вам все, что знаю сам, — Хиггинс закурил еще одну сигарету.

　— Знаете, я раньше думала, что у этого человека некое психическое отклонение. Но теперь я думаю, что это не просто помешательство или мания. Это садизм. Убить человека это одно, но ... — Нел тяжело вздохнула, пытаясь подобрать сова. – Расчленение это другое. Он словно пытается шокировать людей, которые должны были найти эти тела. К тому же, неизвестно куда делись головы девушек. Он унес их с собой, словно тот всадник из «Сонной лощины». Он садист, самый настоящий.

　— Я был на похоронах одной девушки, — сказал агент. – Ее хоронили в закрытом гробу, а ее голову так и не нашли.

　— У меня была мысль, что эти убийства не связаны, но потом я поняла, что все это делает один человек.

　— Я тоже думал над этим, Элеонор. Что-то в нем изменилось. Раньше он был куда более жесток, чем сейчас. Еще он стал более аккуратным и сдержанным. Те дела, которые я вам дал, ужасны. Поистине, ужасны. Но это происходило около пяти лет назад, а то и того больше. Если честно, я не знаю, есть ли у нас шанс выследить его и поймать.

　Элеонор снова посмотрела на часы и быстро поднялась, тем самым чуть напугав агента.

　— Мне пора, — сказала она. – Том приедет через пару минут. Я должна быть в кафе.

　— Конечно, Элеонор, — Хиггинс поднялся и пожал руку девушке. – Не зацикливайтесь на этих делах, Элеонор. Это, все же, моя работа.

　— Я постараюсь, — кивнула Нел. — До свидания.

　Девушка вернулась в кафе и увидела Томаса, сидящего за одним из столиков. Он задумчиво смотрел в окно, подперев голову кулаком, а перед ним стояла пустая кружка. Нел вздохнула и подошла к мужчине, тронув его за плечо. Хардман тут же повернул голову и взглянул на девушку, приподняв бровь.

　— Ты где была?

　— Ходила в уборную, — выпалила Элеонор первое, что пришло на ум.

　— Я жду тебя уже десять минут.

　— Эм, там была очередь, — поджала губы девушка, все еще смотря на мужа. – Мог бы позвонить.

　— Видимо, в уборной не тянет твой телефон, — Томас поднялся и надел пальто. – Идем?

　Элеонор взяла мужчину за руку и пошла следом за ним. Открыв перед женой дверь машины, Хардман улыбнулся и поцеловал ее руку. Нел выдохнула, поняв, что Томас ей поверил. Ей в очередной раз стало стыдно, что она врет ему. Обойдя машину Том уже было открыл дверь со своей стороны, но вдруг, краем глаза, он заметил черную машину, выехавшую из-за угла. Он знал, кому она принадлежит. Хмыкнув, он сел за водительское сиденье и повернул ключ.

　Доверие, это, пожалуй, одна из самых важных и хрупких вещей, которые есть в жизни. Доверие словно сделано из хрупкого фарфора, которое просвечивается на свету. Доверие мы заслуживаем годами и, наверное, не каждый человек может сказать, что доверяет кому-то так сильно, что готов спрыгнуть с обрыва и быть умеренным в том, что его поймают. В Сербии живет одна женщина, которая является истинным мастером перформанса. В 1980 году она шокировала публику своим экспериментом под названием «Энергия покоя». Вся суть этого действия заключалась в том, что Марина Абрамович держит лук, в то время как ее коллега Улай держит стрелу, нацеленную на её сердце, и натянутую тетиву. На протяжении 4-х минутного перформанса микрофоны, установленные на Марине и Улае и присоединённые к их сердцам, отслеживали их сердцебиение и передавали этот звук в надетые на них наушники. Идея перформанса заключается в показе безграничного доверия, существующего между партнёрами.

　Но как можно так просто доверить свою жизнь человеку? Как можно так сильно доверять? Возможно ли это? Томас знал ответ на этот вопрос. Он доверял Элеонор всецело и безгранично. Он был готов доверить ей свою жизнь, если так будет нужно. Но он не был полностью уверен в том, что и сама Нел ему доверяет в такой же мере. Да, у него были тайны от юной жены, но он скрывал их во благо. Он не хотел, чтобы она знала о нем то, что может ее разочаровать. Но в голове Томаса не укладывалась мысль о том, что и у Элеонор могут быть тайны от него.

　В тот же вечер Том решил больше не ждать. Он был готов хоть щипцами вытянуть из девушки правду, но он все еще боялся причинить ей боль. Он решил действовать более сдержанно и разумно. Машина, выехавшая сегодня из-за угла, принадлежала Хиггинсу, Том был в этом уверен. Нел от него что-то скрывала, и это не давало покоя.

　Пока девушка была в душе, Томас начал искать то, что поможет ему разобраться в мыслях. Он проверил каждый шкафчик, каждую складку дивана и даже заглянул под ковер, пытаясь узнать то, что держат от него в секрете. Он был уверен, что должно быть хоть что-то. Томас достал из стола все бумаги Элеонор. Он просмотрел каждый лист, каждую страницу ее записей, но так ничего и не нашел. Складывая все обратно, Том случайно задел небольшой шуруп и тот вывалился и звонко ударился о дно стола. Присев на корточки, мужчина снял перегородку и увидел несколько папок, которые аккуратно были спрятаны в тайнике, о котором он понятия не имел. Прислушавшись, Хардман услышал, как из ванной доносится шум воды. Достав папки, он открыл первую попавшуюся и начал читать.

　Выключив воду, Нел обернулась в полотенце и провела рукой по запотевшему зеркалу. На скорую руку она расчесала мокрые волосы и, надев одну из рубашек Томаса, спустилась вниз. Мужчина сидел в библиотеке спиной к девушке. На маленьком деревянном столике стояла лампа, которая тусклым светом освещала книжный шкаф. Медленно ступая босыми ногами по прохладному полу, Элеонор подошла к мужчине со спины и крепко обняла, уткнувшись носом в его шею и оставляя на ней несколько нежных поцелуев. Забравшись руками под футболку Томаса, Нел нежно очертила его грудь, но мужчина остановил ее, схватив за предплечье.

　— Не нужно, — сказал он, и девушка чуть отстранилась.

　— Все хорошо? – спросила она, не понимая реакцию мужа.

　— Все отлично, — кивнул мужчина. – Но я буду рад, если ты захочешь мне что-нибудь рассказать.

　— Что ты хочешь, чтобы я тебе рассказала? – Нел обошла кресло и, забрав книгу из мужских рук, села на колени Томаса.

　— Расскажи мне свой секрет, Элеонор.

　— Какой секрет?

　— Такой, что приходится скрывать от меня, моя милая, — Хардман сильно сжал бедро девушки, и та чуть дернулась от неприятного ощущения.

　Томас продолжал выжидающе смотреть на жену, в глазах которой читались страх и непонимание.

　— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — шепнула Нел, чуть отведя взгляд.

　Да, она знала, что лишь одним движением можно выдать себя, что она и сделала. Но как можно противостоять рефлексам, которые не всегда поддаются контролю? Чуть нагнувшись, Томас взял с маленькой полочки под столом папки, и положил их на колени Нел. В сердце девушки зародился страх.

　— Ты думала, что я не узнаю об этом, Элеонор?

　Она не ответила, лишь смотрела на бумаги и боялась поднять взгляд на мужчину, но Том заставил ее поднять голову, грубо схватив девушку за подбородок.

　— Я задал тебе вопрос, Элеонор, — громко, но сдержанно сказал он. – Ты думала, что я не узнаю об этом?

　— Я не хотела, чтобы ты узнал, — прошептала Нел, стараясь держаться уверенно. – Ты бы запретил мне читать это.

　— Да, ты права, я бы запретил. Но ты не просто читала это, верно, Элеонор? Ты встречалась с Хиггинсом за моей спиной, я прав? Ты помогала ему и уже несколько недель разбирала дела, — Нел попыталась отвернуться, но Томас лишь сильнее сжал ее челюсть. – Нет, нет, нет, моя дорогая. Не отводи взгляд.

　— Прости меня, — шепнула девушка, пытаясь держаться уверенно.

　— Что?

　— Прости меня.

　— Я не зол на тебя, моя маленькая, — Том ослабил хватку и криво улыбнулся. – Я разочарован. У меня нет тайн от тебя, а вот ты хранишь секреты. Сколько еще их у тебя?

　— Ты все знаешь, Том, — Нел вновь склонила голову, шмыгнув носом.

　— Зачем слезы, Элеонор? Тебе стыдно или ты боишься? Это был вопрос, если ты не поняла.

　Том провел рукой по спине девушки и сильнее прижал ее к себе. Нел буквально упала на его грудь и чуть вскрикнула от неожиданности.

　— Мне стыдно, — едва вымолвила она, и это было правдой. Ей было стыдно перед Томом.

　— Стыдно, что прятала это от меня или что я нашел это?

　— Что прятала, — она поджала губы и смахнула с лица пару слезинок. – Том, прости меня. Я просто хотела разобраться. Я не хотела, чтобы ты знал про это, потому что ты не одобрил бы. Я лишь хочу помочь найти человека, который убил мою подругу.

　— Я понимаю, моя маленькая Элеонор. Я все прекрасно понимаю, — Том провел рукой по волосам девушки. – Идем.

　Поднявшись, мужчина крепко сжал руку Нел и повел за собой в гостиную. Встав у журнального столика, он повернул девушку к себе лицом и опустил руки на ее плечи.

　— Садись, — словно приказав, сказал он и чуть надавил.

　У Нел не было выбора. Она присела на деревянный столик, подчинившись ему. Том медленно обошел девушку и потянул ее за плечи, укладывая на спину.

　— Все хорошо, — с улыбкой сказал он и в ту же секунду поднял ее руки над головой и крепко сцепил их наручниками, которые взялась из ниоткуда.

　— Что ты делаешь? – вскрикнула Элеонор, пытаясь освободиться, но Томас лишь протянул сквозь железки веревку и сильнее стянул их на тонких запястьях, привязав их концы к крепким ножкам столика. – Том!

　— Тшш, — шепнул он, погладив девушку по щеке. – Все хорошо. Расслабься.

　Поднявшись, мужчина привязал ноги девушки, почти полностью лишив ее движения. Нел подняла голову и увидела на лице Томаса легкую улыбку, а в глазах очередных бесят.

　— Том! Что ты делаешь? – снова чуть ли не взвыла девушка. — Ты прав, мне не нужно было скрывать это от тебя! Я все поняла!

　— Я знаю, что ты поняла, моя маленькая, — Томас присел на пол рядом со связанной девушкой и снова погладил ее по щеке.

　— Том, развяжи меня, — попросила Нел, пытаясь сдержать слезы, но это ей плохо удавалось.

　— Просто представь, что это игра. Как тогда, в лесу. Ты помнишь? – улыбнулся Томас, стирая с лица слезинки. – Тебе ведь понравилось, верно? Тебе нравилось думать, что спишь с убийцей.

　— Это была игра, Том! – громко сказала Нел, чуть дрожащим голосом. – А теперь мне больно!

　Услышав крик хозяйки, Шарм начал лаять так громко, как только мог. Томас перевел на него взгляд и рявкнул так сильно, что казалось еще чуть-чуть, и хрустальная ваза разлетится на тысячи мелких осколков. Поджав хвост, Шарми забился в угол и заскулил едва слышно, впрочем, как и Элеонор. Сердце девушки билось с бешеной силой, а дыхание сбилось. Душа будто покинула ее тело, оставляя место страху и обиде. Теперь Нел поняла, что это вовсе не была игра. В глазах Томаса девушка увидела ту самую озлобленность, которая так напугала ее когда-то давно. Она видела этот взгляд в тюрьме. Он был зол и опасен. Опасен настолько, что хотелось сбежать буквально на другую сторону земного шара и спрятаться под первым попавшимся кустом в глухой чаще. Казалось, что перед ней совсем другой человек. Не тот, кому она подарила свое сердце и уж точно не тот, что просыпается с ней по утрам. На лице Томаса все еще была легкая ухмылка. Он оглядел связанную девушку и, положив руку на ее живот, улыбнулся шире.

　— А теперь, скажи мне, как долго ты встречаешься с этим агентом?

　— Мы виделись с ним несколько раз, — ответила Элеонор, понимая, что лгать уже нет смысла.

　— О чем вы говорили?

　— Об этих девушках. Я пыталась помочь ему найти убийцу.

　— И как, у тебя вышло?

　— Нет, — Нел сглотнула. – Мы составили психологический портрет и все.

　— Ты так и не помогла ему?

　— Нет.

　— И что вы решили? – Том облизнул губы. – Что он убийца насильник с животным характером? Или больной психопат, который любит играть со своими жертвами?

　— Том, прошу, хватит! – из глаз девушки вновь полились слезы, и она отвернулась, но Томас вновь схватил Нел за подбородок и заставил посмотреть в глаза.

　— Ты еще в чем-нибудь помогала ему?

　— Что? – шепнула Нел. – Ты о чем говоришь?

　— Ты позволяла ему делать то, что позволяешь мне?

　— Я не спала с ним, Том! О боже! – вскрикнула девушка, посмотрев в потолок.

　— Ты говоришь мне правду или же снова лжешь, Элеонор?

　— Я говорю тебе правду, Том! Как ты вообще мог подумать? Мы с тобой женаты!

　— Вот именно, Элеонор! – зарычал мужчина, возвышаясь над заплаканной девушкой. – Ты моя жена! И ты встречаешься за моей спиной с другим мужчиной! Ты принадлежишь мне, и так будет всегда! Ты поняла меня? Ты поняла?

　Он кричал так громко, что его голос начал отзываться в голове Нел боем колоколов, а в висках за пульсировала подступающая боль.

　— Том, пожалуйста, — захныкала девушка. – Развяжи меня!

　— Черт возьми, Элеонор, — Томас положил голову на девичью грудь и вздохнул. – Как ты не понимаешь. Я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя, моя маленькая девочка. Я доверяю тебе свою жизнь, а тебе пора понять, что ты только моя и ничья больше. Даже после смерти ты будешь принадлежать лишь мне одному. И тело, и душа.

　— Том, прошу, пожалуйста...

　Горькие слезы обиды и отчаяния снова хлынули из глаз. Запястья саднило от впивающихся веревок, а головная боль продолжала давить на виски. Страх окутывал сердце девушки, а ноги сводило от беспомощности. Она не знала, что еще сказать Тому. Не знала, как привести его в чувства. Сейчас Нел чувствовала себя самым беспомощным и бесполезным человеком на земле. Было страшно, холодно и мерзко.

　— Том, я люблю тебя, — едва выдавила из себя Элеонор. – Я люблю тебя, слышишь? Я бы никогда не посмела даже посмотреть на другого мужчину, ведь я люблю только тебя и только ты важен. Пожалуйста, развяжи меня. Умоляю.

　Томас поднял голову и, поджав губы, посмотрел на заплаканное лицо своей жены. Его сердце начало болезненно сжиматься, а дыхание сбилось.

　— Том, прошу, мне страшно. Мне так страшно.

　— Маленькая моя, — с нежностью в голосе и со слезами на глазах прошептал Томас. – Я тоже люблю тебя.

　Нагнувшись, он поцеловал ее, и она ответила. Том прижался лбом к ее лбу, а затем, поднявшись, он развязал ей ноги и руки. Нел села на столике и потерла запястья, на которых были красные полосы. Слезы щипали щеки, а изо рта вырывались сдавленные всхлипы и прерывистое дыхание. Том опустил ноги Нел на пол и провел по коленям подушечками пальцев. Девушка не выдержала. Она с силой оттолкнула мужчину от себя, и тот упал на пол, ударившись спиной о диван. Быстро вскочив, Элеонор бросилась прочь. На пути она подхватила испуганного Шарми и побежала вверх по лестнице, глотая слезы.

　Закрывшись в ванной комнате, Нел прислонилась спиной к стене и осела на ледяной кафельный пол, дав волю чувствам. Она зарыдала, уткнувшись лицом в колени. Слезы горечи, обиды, отчаяния и дикого страха душили изнутри, подпихивая огромный ком к горлу. Казалось, что еще чуть-чуть, и она не сможет сделать вдох. Еще самую малость, и кислород закончится, и ее тело обмякнет и упадет на холодный кафель. Взяв щенка на руки, Элеонор уткнулась лицом в его мягкую шерсть и часто задышала. Сердце билось о грудную клетку и так и норовило разорвать грудь. Руки продолжали трястись, и лишь этот маленький, теплый комочек помогал восстановить дыхание.

　Томас сидел на полу в гостиной и, схватившись за голову, едва сдерживал слезы. Он не мог понять, зачем сделал это. Не мог поверить, что это произошло. Не мог осознать, что он причинил такую боль маленькой и такой любимой девушке, которая смогла полюбить его. Он увидел себя со стороны и понял, как страшно было ей. Он не просто накричал на нее. Это не была обычная ссора. Он связал ее, заставил подчиниться своей воле и не смог остановиться. Этого не должно было произойти. Только не с ней. Элеонор заслуживала безграничного счастья, а не очередную порцию боли. Он вспомнил ее глаза. Глаза, наполненные болью и страхом. Он снова напугал ее. Снова заставил бояться и бежать в страхе. Боль разрывала сердце Тома, и его глаза наполнились слезами.

　Через пару минут он поднялся с пола и на ватных ногах пошел за ней. За той, кого обидел и кого так сильно любил. Подойдя к двери, он повернул ручку, но та не поддалась. Он тихо постучал, но в ответ ничего не услышал. Нел снова охватила паника, когда она услышала этот стук. Она боялась, что он снова сделает это. Боялась, что на этот раз все будет только хуже. Словно загнанный зверь девушка вжалась в самый угол и молила Бога о помощи. Томас снова постучал, а затем прижался лбом к деревянной двери и, закрыв глаза, тяжело и прерывисто вздохнул.

　— Элеонор, — сказал мужчина, все еще не открывая глаз. – Пожалуйста, Элеонор, прости меня.

　Нел слышала его, но, затаив дыхание, боялась пошевельнуться. Она не хотела видеть его, не хотела слышать его голос, но, в то же время она его понимала. Может быть, у нее действительно был небезызвестный стокгольмский синдром? Может быть, она сама была не совсем здорова в психическом плане, раз пыталась найти оправдание его действиям?

　— Элеонор, — вновь раздался голос Тома. – Мне очень жаль. Я не хотел тебя напугать. Просто я вспылил, и я жалею об этом. Нужно было просто поговорить, а не устраивать все это. Я не хотел напугать тебя, не хотел причинять боль. Пожалуйста, открой. Элеонор, прошу, давай поговорим. Пожалуйста, впусти меня.

　Даже если бы Нел и хотела, она не смогла бы открыть дверь. Она сидела в темной комнате и ее тело, словно было парализовано. От страха она не могла пошевелить и пальцем. Ей хотелось побыть одной. Хотелось остаться одной в этой комнате, в этом доме или вовсе на всей планете. Хотелось забиться в угол и просидеть здесь вечность.

　За дверью послышались шаги, а затем Томас снова покрутил ручку. Нел поняла, что он делает. Очередной приступ страха окутал девушку с головой, когда она услышала щелчок. Быстро сорвавшись с места, Нел прижалась к двери и, когда ручка повернулась до самого конца, она со всей силы надавила на единственную преграду, пытаясь не впустить Томаса внутрь.

　— Нет! – крикнула девушка, пытаясь сдержать мужчину. – Нет!

　— Элеонор, прошу! – раздался голос, а затем в щели показалась мужская рука. – Пожалуйста, впусти меня! Я тебя не трону, обещаю!

　Нел замотала головой и сильнее навалилась на дверь. Но она была в разы слабее высокого и сильного мужчины, к тому же ее тело отказывалось слушаться. Поняв, что все бесполезно, девушка отскочила обратно к стене и вновь забилась в угол, обхватив голову руками, пытаясь хоть как-то спрятаться. Томас вошел внутрь и, включив свет, увидел свою жену, которая лишь тихо всхлипывала и боялась на него посмотреть. Боль снова пронзила мужское сердце, и он медленно подошел к Нел. Встав на колени перед девушкой, он не смог сдержать слез, которые продолжали душить его. Он коснулся ее плеча, и Элеонор дернулась, словно от удара током. Она сильнее вжалась в стену и громче захныкала. Ей было так страшно.

　— Прошу, не бойся, — едва сказал Томас, ошарашено глядя на девушку. – Элеонор, я больше никогда так не сделаю. Я обещаю. Прости меня, прости.

　Он снова хотел дотронуться до нее, но девушка вновь отстранилась, сильнее обхватив себя руками. Том не мог смотреть на то, как она плачет. Он не мог простить себя за то, что он сделал.

　— Элеонор, — тихо шепнул Томас и одним движением притянул к себе девушку и крепко сжал в своих объятиях, игнорируя ее крики и попытки вырваться.

　Нел слабо била его по рукам и груди, пыталась что-то кричать и вырывалась, как могла, но Томас даже и не думал отпускать ее. Он крепко держал ее, прижав к груди, и ждал, когда она успокоиться. Спустя несколько минут Элеонор выдохлась и теперь она уткнулась носом в мужскую грудь и тихо заплакала, оставляя мокрые пятна на его футболке. Том гладил ее по волосам и спине, пытаясь успокоить. Он понимал, что она плачет из-за него. Только он виноват в том, что произошло. Элеонор хранила тайну лишь потому, что знала, что он сорвется. Она была куда умнее мужчины. Она знала, что ему не стоит об этом знать и поэтому не стала говорить. Томас понял, что Нел доверяла ему безгранично и всецело. Он корил себя за то, что допустил мысль о измене и недоверии. Она была настоящей с ним. Его маленькой, миленькой Элеонор. Она была его женой. Была той, кто согласился провести с ним жизнь. Она стала той единственной, тем самым лучиком солнца, который всегда был рядом. Она пожертвовала карьерой и друзьями ради того, чтобы быть с ним. Она всегда ему уступала и всегда поддерживала, а он был так жесток по отношению к ней.

　Они продолжали сидеть на полу. Нел тихо плакала, обхватив Томаса руками, а мужчина шептал ей на ушко мольбы о прощении и слова любви. Его поразило, что даже после всего, она льнет к нему словно котенок. Он боялся, что она больше не подпустит его к себе. Боялся, что больше не коснется его. Но она была рядом и все еще крепко обнимала его.

　Дотронувшись до ступни Элеонор, Томас ужаснулся. Нога девушки была ледяная, и только сейчас он заметил, что она уже не плачет, а дрожит всем телом. Подняв Нел на руки, Том усадил ее на бортик ванны и начал вытирать влажным полотенцем заплаканное лицо девушки. Он делал это аккуратно и нежно, как только умел. Нел все еще не смела поднять на него взгляд. Она всячески отворачивалась от него, хоть уже и не сопротивлялась. Вскоре он перенес ее в спальню и положил на кровать, накрыв сверху одеялом. Присев рядом на пол, Томас начал покрывать дрожащую девичью руку поцелуями. Он снова просил прощения, но Нел будто его не слышала. В ее голове не было мыслей. Не было абсолютно ничего, совсем как тогда, после похорон. Томас понимал, что он наделал. Он вернул ее в прежнее состояние. Он так и не лег в постель рядом. Не решился. Всю ночь он сидел на полу у кровати и держал девушку за руку, иногда поглаживая Шарми, который лег на полу рядом.

　Под утро Томас задремал, положив голову на руку Элеонор. Проснулся он от того, что девушка запустила пальцы в его волосы и тихо вздохнула во сне. Мужчина поднялся и посмотрел на нее. На лице не было и следа от вчерашних слез, зато на запястьях виднелись следы от веревок. Том с ужасом провел пальцем по синякам, а затем прикоснулся к ним губами в надежде, что они исчезнут. Но они не исчезли. Они остались напоминанием о том, что это лишь его вина. Приподняв одеяло, Том увидел такие же следы на ногах Элеонор. Его сердце защемило, а на глазах снова появились слезы. Сильно сжав переносицу, мужчина зажмурился и вздохнул. Он снова поцеловал девичье запястье и поднялся с пола. Шарм тоже поднялся на лапки и приветливо завилял хвостиком.

　— Идем, — шепнул Томас. – Я тебя покормлю. Только тихо.

　Мужчина и щенок тихо вышли из комнаты, и Том прикрыл за собой дверь. Он покормил малыша и еще час просидел за столом в полной тишине, погрузившись в раздумья. Его руки были сцеплены в замок, а меж бровей появилась морщинка. Услышав тихие шаги в коридоре, Томас быстро поднялся и, налив в любимую кружку Элеонор кофе, поставил завтрак на стол. Нел вошла в кухню и даже не взглянула на мужчину. Она сильнее укуталась в махровый халат и села за стол.

　— Доброе утро, — тихо сказал Том, боясь, что она вновь испугается.

　Нел не ответила. Она сделала глоток напитка, и Том увидел, что ее руки все еще подрагивают. Он сел рядом и оглядел девушку. Она была словно не здесь. Казалось, что ее мысли витают далеко-далеко отсюда. Том вздохнул и хотел дотронуться до пальцев Элеонор, но та быстро отдернула руку. Она поджала губы и склонила голову, борясь с внутренним желанием посмотреть мужчине прямо в глаза.

　— Элеонор, — снова шепнул Хардман. – Я виноват перед тобой. Умоляю, прости меня.

　Нел сильно прикусила губу и чуть зажмурилась.

　— Элеонор, пожалуйста, прости, — мужчина положил руку на спину жены и погладил ее. – Я готов часами стоять перед тобой на коленях и умолять тебя о прощении. Я готов купить для тебя весь книжный магазин или скупить все бриллианты в мире. Я буду вымаливать прощение до конца жизни, только прошу, Элеонор, моя маленькая, любимая девочка. Умоляю, посмотри на меня.

　В голосе Тома была мольба и крик отчаяния. Он сожалел о том, что сделал и Нел это прекрасно понимала. Также она понимала, что такого не должно было произойти. Она знала, что Том за человек. Она знала, что он может быть другим, но она даже и не догадывалась насколько сильно. Собрав все силы и мысли воедино, девушка подняла голову и посмотрела в глаза Тома. Теперь это был он. Тот человек, которого она так любила. Тот, за которого она вышла замуж и тот, кто радовал ее каждый день.

　— Ты напугал меня, — только и вымолвила Элеонор.

　— Прости, — спустя пару секунд ответил Томас. – Прости меня, моя Элеонор.

　Ему все же удалось взять девушку за руку, и он вновь принялся покрывать поцелуями ладонь. Нел поддалась. Она простила его в очередной раз. Она все же смогла найти ему оправдание, и этим оправданием была любовь. Она знала, что он ее любит и знала, что любовь — это не просто удовольствие. Это работа, которая бывает очень трудной. Над любовью должны работать двое. Том раскаивался и ему было стыдно за вчерашнее. Хоть Нел и была зла на мужа, но она не могла заставить перестать стучать сердце от волнения, когда она смотрит на нее. Она не могла видеть слезы в его глазах. Она любила его всей душой, всем сердцем и каждой клеточкой тела.

　— Не делай так больше, ладно?

　— Конечно, любовь моя. Никогда, я обещаю. Я никогда так не поступлю с тобой. Все будет как прежде. Будет еще лучше, я обещаю.

　— Хорошо, — кивнула девушка и на ее лице появилась легкая улыбка. – Я верю тебе.

　— Я люблю тебя, — Том все никак не мог оторваться от покрасневшего запястья. – Я люблю тебя, моя девочка.

　В этот же день, сидя на коленях у Томаса, Нел позвонила Хиггинсу. Том даже не говорил об этом. Она сама захотела отказаться от расследования. Уж слишком сильно все это влияло на нее. Элеонор решила вернуться к нормальной и спокойной жизни с Томасом. Она крепко обнимала мужчину, прижав его голову к груди и перебирая светлые кудри. Она никогда никого так не любила как его. Она никогда не думала, что один человек изменит ее жизнь. Она никогда не думала, что будет замужем и вот так просто сидеть на мужских коленях окутанная заботой и любовью.

　Элеонор сидела на веранде с кружкой горячего шоколада и смотрела, как первый снег красивым покрывалом окутывает землю. В первой снежинке всегда все было прекрасно, так же, как и в первом бутоне на кусте розы, или же первом листочке на дереве. Пожалуй, лучшее сравнение с этим природным явлением, это человеческая жизнь. Рождение и смерть лучше всего описывают то, что происходит сейчас. Люди – это листочки на деревьях. Они рождаются весной, а умирают осенью. А зима – это смерть, такая же холодная и неподкупная. Никто и никогда не знает, в какой момент упадет первая снежинка. Это может быть утром, на рассвете, или же ночью, когда все спят. Также и с человеческими жизнями. Никто и никогда не может знать, как долго она продлится. Это могут быть долгие годы, или же буквально одно мгновение. Все и всегда строят планы на будущее, мечтают о путешествии или же другом городе, хотят посмотреть мир, найти любовь и жить долго и счастливо, а на следующий день эти мечты сгорают. Можно мечтать о многом и думать, что смерть так далека, но нет. Она всегда рядом и дышит нам в спину ледяным дыханием. Но так ли холодна эта старуха с косой? Может быть смерть – это прекрасная девушка, которая забирает с собой и уносит в место, где царит уют и покой? А, может быть, это добрая пожилая женщина, от которой пахнет выпечкой? Но, пожалуй, лишь один человек знает, как именно выглядит смерть, потому что он и есть – смерть. Она жестока, беспощадна и необратима.

　— Вот, держи, — Томас накинул на плечи девушки мягкое покрывало. – Ты почему здесь сидишь? Да еще и с босыми ногами.

　— Просто захотелось подышать свежим воздухом, — Нел сделала глоток шоколада, и из ее рта вырвалось несколько клубочков пара.

　— Элеонор, — вздохнул мужчина. – Прости меня.

　— Том, мы уже говорили об этом неделю назад. И до этого еще несколько раз. Все хорошо, правда.

　— Нет, не хорошо, — Том уткнулся носом в висок жены и прикрыл глаза. – Я напугал тебя, и мне не следовало так поступать.

　— Том, хватит, ладно? Ты не можешь вернуться в прошлое и все изменить. Давай просто вынесем урок из этого, ладно?

　— Какой урок?

　— Тебе нужно мне верить и не думать, что я могу тебе изменить. Нет, физически я могу, но я никогда не стану этого делать. Я люблю тебя и мне хорошо с тобой. А я больше не буду от тебя ничего скрывать, и не буду лгать.

　— Но ты ведь просто хотела помочь в деле, а я так вспылил, — шепнул Томас. – Я был не прав в любом случае.

　— Хах, ладно, я тоже так считаю, — рассмеялась Элеонор, поглаживая мужчину по щетинистой щеке.

　Том тоже едва слышно рассмеялся, крепче обнимая девушку и вдыхая аромат ее волос и горячего шоколада. Они оба понимали, что были не правы тогда и оба признавали свои ошибки и раскаивались. Но все наладилось. Нел простила мужчину и старалась больше не говорить о случившемся, а вот Томас не мог забыть. Он то и дело просил у жены прощения. Он вымаливал его лежа в постели и целуя каждый сантиметр тела. Он шептал извинения на ушко за завтраком и даже лежа в ванне. Элеонор лишь улыбалась в ответ. Она не могла сердиться на него. Ее сердце не могло перестать сжиматься от каждого взгляда. Пожалуй, никто и никогда не любил так, как она, даже в книгах.

　— Элеонор, слушай. У меня есть к тебе одно предложение, но ты можешь отказаться, если посчитаешь это неуместным, — однажды сказал Том, стоя у книжного шкафа и разглядывая старую, потрепанную книгу.

　— Я уже замужем за тобой, Хардман, — Нел сладко потянулась в кресле, вытянув ногу далеко за подлокотник.

　— Ехе, и я очень этому рад. Нет, даже счастлив! – вскрикнул мужчина. – Но я не об этом. Скоро Рождество, и я хотел бы навестить свою маму.

　Нел несколько раз моргнула и сев удобнее, посмотрела на мужа, который как-то виновато смотрел на нее.

　— Эмм, ну... Я могу поехать к Голдбергам на Рождество.

　— Что? Нет, нет, нет, любовь моя! – Том быстро подскочил к креслу и встал на колени перед Элеонор. – Я хочу, чтобы ты поехала со мной. Я хочу познакомить вас, ведь ты моя жена.

　— Но ты практически никогда не говорил о своей семье...

　— Да, но я думаю, что это будет правильно.

　— Вы ведь не очень хорошо ладите, — тихо сказала девушка. – Я не знаю, будет ли она рада мне.

　— Милая, это не важно, — Том погладил Нел по щеке, и та чуть улыбнулась. – Мы теперь семья и мне абсолютно все равно, что она скажет. Я не могу сказать, что горю желанием поехать туда, но все же, это будет правильно. Мы можем не ехать, если не хочешь. Проведем Рождество вместе. Только мы. Украсим дом, поставим огромную елку, и я куплю тебе сотню подарков! Ты ведь так любишь этот праздник.

　— Знаешь, я думаю, дом мы и так украсим уже на этих выходных, хочешь ты этого или нет, — решительно сказала девушка, поставив ступни на мужские колени. – Впереди еще Новый год, так что мы сможем побыть вдвоем в окружении гирлянд. Да и подарки мне не нужны, ты же знаешь.

　— Нет, я не могу оставить тебя без подарка, любовь моя. Я хочу подарить тебе подарок, — Том поднял ногу девушки и поцеловал ее пальчики. – Ты и так запрещаешь мне делать это, но в Рождество получают подарки все и тебе этого не избежать.

　— Ладно, хорошо, — захихикала Нел. – Но мы поедем к твоей маме.

　— Уверена?

　— Конечно.

　Томас потянул девушку на себя и, поцеловав ее бедро, удобно устроился на полу у ног. Элеонор запустила руку в мягкие, светлые кудри и начала аккуратно перебирать их, пропуская меж пальцев. По правде говоря, она хотела познакомиться с мамой Томаса, но, в то же время, она боялась этой встречи. Наверное, она боялась, что женщина не одобрит выбор сына, хотя, Нел была уверена, что ее слова ничего не изменят. Том, правда, не любил говорить о своем прошлом. Это было тяжело для него, и Элеонор понимала, ведь и ей пришлось нелегко. Говорят, что все действия и поступки связаны. То, что произошло в прошлом, влияет на наше будущее или же даже полностью меняет его. Если бы не смерть родителей, она бы никогда не поступила в этот университет и не познакомилась бы с Томасом. Может быть, мы действительно за счастье расплачиваемся болью и наоборот? Элеонор совершенно точно не думала, что то, что погибли ее родители, было естественным ходом вещей. Но, видимо, кто-то решил иначе, и с этим уже ничего сделать было нельзя. Она не могла этому помешать и не могла изменить, нужно было только принять. Может быть, это и была ее судьба? Может быть, ей нужно было потерять родителей и пережить все это, чтобы потом встретить человека, который сделал ее такой счастливой? Все это в голове Элеонор звучало неправильно, но все же такой была действительность.

　В выходные Томас и Нел украсили дом сверху донизу. Мужчина купил много-много гирлянд и развесил их над потолком, создавая вид звездного неба. Цветными гирляндами украсили большую и красивую искусственную елку, а на камин повесили традиционный красные сапожки. Элеонор сама сияла от восторга и задора, словно маленький ребенок. Этот праздник был чистым и светлым в ее представлении, а теперь она может провести его с любимым человеком, что только добавляло энтузиазм. Уже подросший Шарми бегал по дому и то и дело норовил стянуть очередное украшение из коробки. Этот малыш создавал в доме свою атмосферу. Атмосферу настоящей семьи. Нел приходилось несколько раз догонять пса, чтобы со смехом отобрать у него блестящую мишуру или же игрушку для елки. Том смотрел на то, как девушка играет с щенком и мечтал о том, чтобы эти дни никогда не заканчивались.

　Закидывая пустые коробки в шкаф, Нел почувствовала, как Том целует ее бедро и тихонько посмеивается.

　— Что? – спросила Нел, убирая последнюю коробку.

　— Это было ровно год назад, — ответил мужчина, помогая девушке слезть. – Ровно год назад ты хотела убить меня египетской статуэткой.

　Воспоминания конвейером пронеслись в подсознании и Элеонор громко рассмеялась. Действительно, год назад, в этот же день, а возможно, и в это же время, Том пришел к ней домой, когда ее друзья ушли. Тогда она была жутко напугана. С одной стороны, казалось, что этот год пролетел незаметно, но это было не так. Пожалуй, этот год был самым насыщенным и живым за все время.

　— Да, — все еще хихикая, протянула Элеонор. – Но тогда мне казалось, что ты отрицательный персонаж в этой истории. И я бы не убила тебя этой статуэткой!

　— Конечно, не убила бы, — хмыкнул мужчина, обнимая Нел за талию. – Ты ее едва держала и не могла даже слова сказать от страха.

　— Эй, ну не правда!

　— Правда, правда! – Том снова засмеялся. – Ты была очень забавной тогда. Напуганная и такая маленькая.

　— Зато я сейчас тебя не боюсь и могу ударить той самой статуэткой, если не прекратишь! – взвизгнула девушка, когда Томас подхватил ее на руки и закружил.

　— Ты умная, но трусливая, — Томас поставил ее на пол, поцеловав в нос. – К тому же, ты слишком сильно любишь меня.

　— Это правда, — согласилась брюнетка. – Но я, совершенно точно, могу сделать вот так.

　Подставив подножку, Элеонор толкнула Томаса и тот, не устояв на месте, упал на мягкий диван, что стоял позади. Гордо встряхнув волосами и любуясь своей победой, девушка скрестила руки на груди и хмыкнула.

　— Ну и кто у нас тут слабый?

　— Ехехе, — громко рассмеялся Том, откидывая голову назад, чуть потерев пальцами переносицу. – Хорошо, не слабая. Может быть, даже хитрая. Но, трусливая.

　— Это еще почему? – спросила Нел, наблюдая, как мужчина поднимается и с улыбкой смотрит на нее.

　— Потому что ты пятишься, моя дорогая. И у тебя это выходит неосознанно, — Томас сделал шаг, и Нел поняла, что она действительно чуть отходит назад. – Ты знаешь, что я поймаю тебя, правда? Знаешь, что тебе придется заплатить за это.

　Увидев огонек в глазах Тома, Нел вскрикнула и бросилась бежать, перепрыгивая через диван. Она ловко проскакивала между креслом и столиком, то и дело, меняя направление и не позволяя мужчине схватить ее. В очередной раз, когда Том чуть было, не поймал ее, Нел подбежала к лестнице и быстро бросилась наверх. Спрятавшись за очередным поворотом, девушка притаилась и задержала дыхание. Страх быть пойманной и детский задор заставляли кровь бурлить в венах. Было страшно, интересно и весело вот так просто играть с Томасом. Он же позволял девушке убегать от него, не пытался поймать слишком быстро, ведь он знал, что тогда игра закончится, а ему так нравилось представлять себя охотником, а Нел маленькой лисичкой, которая так проворно ускользает из его рук.

　Услышав глухие шаги на лестнице, Элеонор прижала ладонь ко рту, боясь выдать себя прерывистым дыханием. Теперь она ощущала себя охотником, но, в глубине души она знала, что это не так. Том медленно шел по коридору, и девушка выжидала, прислушиваясь к каждому скрипу половицы. Зажмурившись на мгновение, она выскочила из тени, пытаясь напугать Томаса, но он опередил ее. Сильные руки схватили ее за плечи и вжали в стену, тем самым обрывая ее охоту. Нел вскрикнула от неожиданности и напугалась сама куда больше, чем хотела напугать мужа. Это была его игра. Только его.

　— Не вышло, верно? – посмеиваясь, шепнул Томас, наблюдая, как девушка тяжело дышит. – Ты не сбежишь от меня, помнишь?

　— Да, шансов у меня маловато, — выдохнула Элеонор, едва сдерживая приступ смеха.

　— Как я и сказал, умная, но трусливая.

　Казалось, еще одна полочка в подсознании заполнилась очередным воспоминанием. Она хотела запомнить этот момент. Хотела запомнить эту беззаботность и азарт, с которым они бегали по дому, словно маленькие дети. Хотелось запомнить глаза Томаса в момент, когда он нашел ее. Пожалуй, она никогда и ничего не видела прекраснее этих глаз. В них было все. Любовь, спокойствие, нотка безумия, нежность, забота и понимание. В Томасе было все, о чем можно было мечтать. Он был совершенством. Идеальный мужчина, превосходный муж, любящий и заботливый. Порой Нел пыталась найти изъян в нем, но не могла. Абсолютно во всем он был идеальным.

　— Я люблю тебя, моя маленькая, трусливая девочка, — шепнул Том, очерчивая линию ее губ. – Ты самое лучшее, что случалось со мной.