Глава 20

3 года назад.

На глазах темные очки, несмотря на то, что время близится к вечеру. Накинута куртка, которую я купила в первом попавшемся по пути магазине. Все вещи на мне — только что купленные или бессовестно украденные из тетиных шкафов, но мои вещи со мной в сумке.

На голове нет капюшона — слишком вызовет подозрения. Даже обувь и та – другая. Меня не должны вычислить. Сердце бешено колотится на протяжении всего пути в электричке, которая везет меня до Московского аэропорта. Ноги закинуты на сидение. Взгляд мечется по сторонам, внимательно разглядывая лица людей. Паранойя зашкаливает. Сейчас каждый кажется врагом. Сейчас кажется, что каждый считает тебя виновным, будто бы один неверный шаг и все повстают со своих мест, удивленно на тебя воззрятся и показав на тебя пальцем, воскликнут:

«Убийца! Да это же она!»

Да еще с таким осуждением, будто я убила их близких. Но нет, всем плевать. Факт остается фактом, но вранье становится заметным, если мы параноим и думаем, что каждый нас вот-вот поймает. Когда сердце бешено стучит, твой взгляд нервно мечется из стороны в сторону. Ноги нервно постукивают, перебираешь пальцы, прикусываешь губу... все эти мелочи выдают. Мы думаем, что нас поймают...

Факт в том, что каждый в первую очередь зациклен на себе. И если ты не будешь всем своим видом кричать о своей виновности, то никто тебя так быстро и не поймает.

Достаю из кармана телефон с новой симкой и листаю ленты соц. сетей. Ничего... никаких новостей о жестоком убийстве. Ничегошеньки... Вероятно, никто даже и не видел ту жуткую картину... Но вот когда вернется тётя... Дай Бог, чтоб ей не стало плохо. А потом все равно все пойдет через задницу. Потому меня начнут искать. Игра в прятки началась и я – не вода и не буду ей.

Захожу в карты и понимаю, что мне выходить на следующей станции. Ноги предательски дрожат, когда я встаю и направляюсь к выходу. Держась такими же трясущимися руками за поручни, я осторожно поглядываю на людей. Кто-то бросает взгляды на меня, кто-то смотрит в телефон, а кто-то и вовсе себе под ноги. Темные очки мешают нормальному обзору из-за слегка мрачного вагона. На улице пока что светло, но через пару часов начнет смеркаться.

Пара минут до прибытия на нужную станцию кажутся вечностью. Ну же! Проклятая железяка! Да когда ты уже приедешь!

Еще чуть-чуть, еще чуть-чуть... И поезд останавливается, объявляя нужную мне станцию. Осторожно выхожу из вагона и сливаюсь вместе с толпой. На глазах по прежнему надеты черные очки, что значительно ухудшает возможность видеть. Вместе с остальными прохожу через турникеты и прохожу в подземку, где я вынуждена снять очки, но на всякий случай натягиваю капюшон. Длинные подземные пути кажутся бесконечными. Толпы людей несутся по своим делам, Кто-то не спеша прогуливается, держась со своей любовью за ручку, кто-то смеется с друзьями, а кто-то бежит, чуть ли не сшибая всех с ног. Музыканты бренчат на гитарах, напевая всеми известную песню нирваны. Порой попадая мимо нот, порой беря не те ноты. Но люди бросают монетки им в чехлы.

Жизнь идет своим чередом. Сердце бешено стучит. Дойдя до остановки, транспорт приезжает так быстро, что я не успеваю перевести дыхание. Зайдя в него — сердце бешено стучит... Черт! И нервы- лопаются, ведь вся мелочь из рук выпадает и рассыпается по автобусу.

Черт. Кондукторша что-то бурчит под нос, а я стою, уткнувшись лбом в поручень и даже не сразу замечаю, как мою мелочь подбирает какой-то вежливый мужчина лет пятидесяти и протягивает мне. Тяжело сглатываю, киваю головой и с трудом выдавливаю «спасибо». Расплатившись, наконец нахожу свободное место как раз-таки с этим мужчиной, уставившись в окно.

— Вам плохо? — интересуется он, на что я, чуть прокашлявшись, как можно уверение отвечаю твердое: «нет»

В горле пересохло. Это второй мой диалог, не считая того момента, когда я покупала билет в электричке. Голос звучит холодно и отчужденно, что я даже не узнаю сама себя.

Он лишь пожимает плечами и смотрит в свой смартфон. Краем глаза замечаю, что он читает новостной телеграм-канал нашей области. Стараюсь не пялиться в открытую, но все же пытаюсь уловить, что там за новости. А что, если там уже написали про это убийство? Что, если меня уже ищут? И вот он сейчас сдаст меня...

«Прекрати», — одергиваю себя и силой заставляю отвернуться в противоположную сторону. Автобус пуст, и мой взгляд задерживается на надписи, приклеенной на окне:

«В случае чрезвычайной ситуации разбить окно»

Невольно начинаю думать и мой взгляд изучающе бегает по автобусу. Разбить, а чем? Табличка существует по делу, только вот... Мысли уходят куда-то далеко, лишь бы не сосредотачиваться на том убийстве. Где-то вдали автобуса сидит пожилой мужчина с палкой, на которую он опирается. На крайний случай я выхвачу ее и вдребезги расхерачу это окно...

На крайний случай я поступлю, думая лишь о своей шкуре...

Но с другой стороны, если в автобусе не окажется никого с такой вот палкой? Чем мне разбивать окно? Взгляд внимательно бегает по автобусу, но на ум так ничего и не приходит. Черт, может, я чего-то не знаю и где-то в автобусе на крайний случай припрятана штуковина, которой и можно разбить окно...

— Девушка, вам точно нормально? Может, водички попьете? — спрашивает мужчина и, повернувшись в его сторону, замечаю бутылку воды в его руках и телефон, который он держит в другой. Мысли возвращаются на круги своя. Убийство, его обещание, разбитое вдребезги сердце, которое только что дало о себе знать. За всей этой эйфорией от убийства и побегом я совсем забыла, что несколько часов назад меня предали.

Одна мысль сменяет другу с такой скоростью, что я не знаю куда сбежать от самой себя. Сначала в голову лезет он и его слова о любви, его наглая ложь и будто бы в сердце трещина становится больше, которая начинает расползаться все дальше. А после возникают мысли об убийство. Нож в моей руке и будто бы не я ей управляю... Его смерть, побег. Внутри таится немереное множество чувств, но я знаю, что одного я не испытываю точно – сожаления. Во мне ни грамма сожаления об убийстве. Его нет и не будет, даже если меня поймают и упекут в тюрьму.

Он заслужил. А даже если и нет — главное правило моей жизни — «Ни о чем никогда не жалей». Прошлое не вернуть назад, все что у нас есть – настоящее, исходя из которого мы должны принимать решения и двигаться вперед. Я вновь обращаю внимание на этого мужчину и на открытые новости в его смартфоне, которые меня ужасно напрягают. Мне уже хочется воскликнуть, психануть и сказать: «иди ты к черту со своей водой!» Но вместо этого я задумчиво киваю и беру бутылку в руку делая несколько жадных глотков. Если он вздумал меня отравить, то плевать. Я готова.

Я бы хотела сказать, что я не боюсь своей смерти, однако это не так. Многие смело говорят, что не боятся умереть, но эти мысли у них таятся до тех пор, пока они не окажутся на грани. Тогда-то многие и осознают всю ценность жизни, начиная жадно хвататься за любую возможность, чтобы подольше побыть в этом мире.

Невольно морщусь, понимаю, что это нелюбимая мною газированная вода. Закончив пить, возвращаю бутылку и благодарю мужчину.

— Что случилось то? Что-то серьезное? — спрашивает он, а голос хоть и грубый, но я слышу добрые ноты. Почему-то на нашем пути порой встречаются незнакомцы, которые заводят с тобой душевные разговоры. А ты и сам, оказывается. Не против хоть кому-то вылить душу. Потому что рядом уже больше никого и нет. А порой если и есть, то просто не поймут. Незнакомец тебя не осудит, молча выслушает, сам расскажет что-то и ваши пути разойдутся и вы навряд ли пересечетесь на этой планете.

Могу просто промолчать, но в моих интересах — чтобы он поменьше пялился в свой телефон.

— Можно сказать, сбежала со свадьбы, — холодно отвечаю и невольно замечаю, что экран телефона уже потух.

Он удивлённо вскидывает брови и задумчиво почесывает усы.

— Мда уж...Что ж за козел то был, который упустил такую красавицу? — усмехается он и тяжело вздыхает. Из уст некоторых незнакомых мужчин такое обращение звучало бы пошло, грязно и мерзко. Но от него нет. Он действительно выглядел как простой и доброй души человек. — Я по молодости тоже сглупил... натворил всего, теперь до сих пор страдаю Ни в коем так и не нашел свою любовь... — бормочет он и на секунду внутри меня что-то сжимается.

Возникает та самая тревожная мысль: «А что, если я больше никого не полюблю...?»

Та самая мысль, которая будет преследовать меня еще долго.

— Но ты не смей расстраиваться из-за таких. Ты найдешь свое счастье, — говорит он и я впервые решаюсь посмотреть ему в глаза. Слегка грустные, явно повидавшие немало в своей жизни. Задумчиво киваю, будто хочется сказать что-то еще. Но до меня доходит, что автобус остановился на нужной мне остановке. Недолго думая я слезаю с сиденья и выбегаю из транспорта.

Мимолетные встречи на нашем пути.... Та самая мысль, которая еще долго будет сидеть в моей голове. Мысль о том, что я никого не полюблю до тех пор, пока вновь не утону в любви. В который раз я спрошу себя, а есть ли любовь? Та самая. Где нет места лжи и предательству. Та, где нет измен и нет ножей в сердце.

Любовь есть. Но только та сильная, искренняя и чистая, где вы оба обезоружены, а в твоей руке не окажется ножа, потому что тот, кто любит – никогда не превратит твое сердце в кровавое месиво. Тот, кто любит, никогда не позволит тебе защищаться и бежать от него же самого.