Глава 19

Сложно держать самообладание рядом с людьми, когда ты узнаешь что-то, что выбивает тебя из колеи. Сложно продолжать и фальшиво улыбаться, узнав какую-то новость. Сложно врать не потому что стыдно, а потому что тяжело. Тяжело справиться с этим бардаком в голове.

— Эй, ты чего? — спрашивает подруга, внимательно заглядывая мне в глаза.

В голове все гудит. Хочется заткнуть уши и убежать далеко-далеко без всяких объяснений.

— Что-то мне не хорошо, — ляпаю я, понимая, что не могу держать фальшивую улыбку прямо сейчас. А мне ведь и правда плохо. Чувствую накатившую тошноту и звон в ушах. Все как и всегда при сильном стрессе. Чувствую мурашки по телу, чувствую, как все вокруг перестает иметь значение. В мыслях звенит лишь один вопрос: «Что делать?»

Что делать...?

— Эй, ты чего? — Регина заботливо садится рядом со мной и одной рукой слегка обнимает за плечо, а второй касается моего подбородка, повернув мою голову на себя. – Ну ка посмотри... Господи, ты чего. Ты, по-моему, аж побледнела...

Я задумчиво сжимаю губы и отмечаю, что они стали холодными. Черт....

— Что случилось? В чем дело, только что же было все хорошо....

Да верно. За минуту до того, как я убивала – тоже не было таких мыслей. Нож будто сам оказывался в руке и делал все это. Неконтролирующее себя дерьмо...

— Так, сиди тут! Я за сладким чаем и за каким-нибудь десертом, — говорит подруга, не дав мне даже и слова вставить, уносится за заказом. Кто это был? Почему именно ей? Зачем? Прокручиваю в голове множество событий и отчаянно не могу понять, кому понадобилось спустя столько времени напомнить о моем прошлом. Что, если кто-то из моих бывших все-таки каким-то чудом выжил...?

Кто есть моя семья? Я же ни черта не знаю... вдруг кому-то что-то известно обо мне... Но зачем? Зачем лезть в мою жизнь? Кто решил мне отомстить? А самое главное, мне никто не может помочь... Никто в этом гребаном мире не знает о моих тайнах... Даже эта девушка, чья кремовая короткая юбка развевается от резких и размашистых шагов, которая со всей скоростью бежит с чаем и сладким десертом ко мне. Даже эта милая девушка, которая приводит меня в чувство не сможет мне помочь.

Она и правда хорошая подруга... Но если люди говорят «Я приму тебя любым» - не верьте им. Зачастую это лишь красивые слова. Люди говорят, что примут тебя толстым, но говорят они это так, потому что уверены, что ты вряд ли таким будешь. Люди говорят, что примут тебя бедным, с большей вероятностью уверенные, что ты никогда таким не будешь.

Люди говорят, что примут тебя, даже если ты кого-то убьешь — но это ложь, ложь, ложь!

Порой люди так говорят, но сами не хотят знать никакой грязи о своих близких! Люди лгут, пребывая в своем выдуманном мирке, не желая связываться с грязью.

— Что случилось? Ты кого-то увидела? Ты что-то вспомнила? Твою ж мать, Аня! Что-то же явно случилось? – спрашивает Регина и мы наконец пересекаемся с ней взглядами. — Что случилось? — вторит она, но я молчу, лишь нервно постукивающая нога выдает меня.

Отрицательно мотаю головой, делая глоток чая и занимая рот ужасно приторным пирожным.

А сама же думаю о том, что страх слишком затуманил разум. Почему я так легко удалила переписку? Почему я даже не запомнила его имя? Не узнала что-то большее? Почему, почему, почему?

Что мне остается теперь? Очевидно, что ей писал этот же человек и ранее, но подруга решила просто ничего не отвечать, вероятие, посчитав это каким-то бредом.

Но что мне теперь? Поинтересоваться у подруги и сказать, мол, я все удалила, но мне интересно, что там за мудак интересуется моим темным прошлым?

Но как же это выдаст меня! Ведь если бы мне нечего было скрывать, то я явно бы не стала удалять, а только потом интересоваться!

Голова идет кругом, и я не могу здраво мыслить. Я будто бы пилот самолета, который сбили и потерял управление

— Слушай, можешь... — начинаю я, но будто не в состоянии составить даже самое простое предложение. – Вызови такси, - говорю я, на что подруга уверенно кивает и выполняет мою просьбу. Несмотря на то, что тут ехать то минут десять.

Как только подъезжает такси, я хочу уверить подругу. Что она может не тащиться за мной хвостиком, однако она отказывается слушать любые мои просьбы.

— Ну уж нет, не брошу я тебя в таком состоянии И даже не сопротивляйся! — говорит она, а в ее голове я слышу приказные нотки. Черт бы с тобой, поедем до отеля, соберу вещи и вернусь обратно... Сейчас мне бы не помешало ласковое мурчание моей кошки, теплый чай и уединение в своей комнате.

Всю дорогу мы едем молча, мое состояние не меняется, и я все также чувствуя себя паршиво, а каждый раз, при мысли о том сообщении у меня возникает омерзительное чувство тошноты.

Пишу Олегу краткое сообщение:

«Ты сейчас в отеле еще? Я просто сейчас заеду и проверю, все ли вещи я взяла»

И ответ приходит почти сразу же:

«Да, я еще тут, приезжай»

А после я блокирую телефон, утыкаясь лбом в окно. Напряжение во всем теле не унимается, голова разрывается на части и хочется просто удариться башкой об стену, так. Чтоб все мозги выбило напрочь. Чтоб ни одной мысли не осталось, ни одного переживания и меня, в целом.

Такси доставляет нас достаточно быстро. Подруга молча расплачивается и выходит следом, на что я хмурю брови.

— Ты то куда? Мне пара шагов осталось, я заберу вещи, да и домой... — хочу было продолжить, но Регина перебивает, берет меня за руку и обнимает за плечо.

— Пока не доведу тебя до нужного номера и не передам в руки твоему драгоценному Олегу — я не успокоюсь!

Тяжело вздыхаю, но возмущаться сил уже нет. Вот бы все мужики были бы такими же заботливыми, как лучшие подруги, которые не скупятся и готовы стать самой верной опорой и поддержкой.

Подруга проводит меня до нужного этажа и вместе со мной заходит в номер. А я сразу же сажусь на диванчик около входа. Голова идет кругом.

— Привет, — здоровается Олег, уже одетый в уличную одежду, засунув руки в карманы джинсов.

— Уже здоровались, - бросаю я, а Регина не здоровается, она буквально влетает с ноги с диалогом без всяких вступлений:

— Послушай, твоей даме сердца тут немного не хорошо. А вот в чем причина — сознаваться не хочет, даже лучшей подруге! –—возмущенно говорит Регина и сверху вниз укоризненно смотрит на меня.

— Да иди ты уже. — Усмехаюсь я, а сама тяжело дышу и чувствую проступивший пот на лбу.

— В общем, когда она нервничает — ей вот так вот хреново, а мне она говорить не хочет, что очень обидно. Поэтому оставляю ее тебе, чтобы разобрался и привел ее в чувство, — говорит Регина своим звонким голосом, а ее тон сейчас звучит как приказной. Он крепко обнимает меня, мы прощаемся, и Олег закрывает за ней дверь, а после садится рядом со мной.

Откидываюсь спинок к стене, в то время ка его рука нежно обнимает меня за талию. Боковым зрением замечаю его изучающий и обеспокоенный взгляд, бегающий по моему лицу.

— Ну ты чего? В чем дело? Может, что-то я не то сделал? — спрашивает он, и я прикрываю глаза, тяжело сглатывая.

— Нет, не ты, — бросаю я и обращаю взгляд к нему. — Правда, не в тебе дело. Тут кое-что личное, о чем я не хотела бы говорить с тобой, — четко отрезаю и понимаю, что сказала это будто бы слишком резко.

Он молчит, но утвердительно кивает, а после я чувствую его губы на своей щеке. Нежный поцелуй, который с щеки медленно переходит на шею, а после он нежно трется носом. Мурашки бегут по телу, а внутри разливается приятное тепло. Ощущение спокойствия, умиротворения, безопасности...

Забери всех моих демонов, молю...

— Завтра будет сорок дней со смерти Полины, -— задумчиво бросает он и я незаметно для себя переплетаю пальцы с его, крепко сжимая его ладонь.

Блять.... Единственное, что проносится у меня в мыслях.

И только сейчас доходит, что всю эту тему с Полиной я как-то отодвинула на дальний план в своей голове.

— Ее же как положены захоронили, так? А как же расследование, вскрытие и так далее...

— Ее родственники отказались.

И тут я округляю глаза.

— Чего? — чуть отодвигаюсь от парня, чтобы видеть его лицо полностью. — А расследование, а...

— Нету никакого больше расследования. Ее родственники признали, что это было самоубийство и все закрыли.

В голове происходит какой-то ступор. Чего, черт возьми? Вроде возникает какое-то спокойствие, а вроде... я так и не узнаю, причастна ли я к ее смерти?

Все внутри переворачивается с ног на голову, и я уже перестала понимать, какие эмоции я испытываю. Растерянность? Грусть? Непонимание? Спокойствие? Если смешать все цвета, то получится какая-то коричневая непонятная каша. Вот и у меня в голове. Полное дерьмо.

— Но она же явно не самоубийца... — бормочу, задумчиво прикусывая нижнюю губу.

— Откуда мы можем знать наверняка?

— Но на нее это не похоже...

— Так это всегда так, иначе все бы предотвратили массу самоубийств. Если бы хоть на малый процент догадывались об этом. — Нервный смешок слетает с его уст.

— Да. Только вот я знаю, что ты не считаешь, что это было самоубийством.

Он молчит. Но мне не требуется его ответа. Я знаю, что я права.

— Если ни ты так не считаешь, ни ее семья... Разве не нужно узнать, кто убийца? Разве он не должен понести наказание, разве...

Мои слов заставляют что-то надломиться внутри Олега.

— Ань, какая к черту разница, что считаю я или ее родственники? Полины нету. Она умерла. Ни одно расследование не вернет эту жизнерадостную девушку ее родственникам. Они предпочли не отдавать ее тело на потрошение для изучения. Они решили не мучать свое сердце, наполненное болью. Они знают, что она не убивала себя и им этого достаточно.

Во мне закипает легкое негодование.

— Но убийца должен понести наказание. Нельзя, чтобы он остался безнаказанным...

— А он и не останется. Бумеранг вернется.

Я усмехаюсь. Ах парень, если бы ты знал, что это так не работает.... Если бы бумеранг и правда существовал, то он давно бы влетел мне в глаз, как минимум!

— Скажем так, я творила хрень, но что-то не вижу на горизонте никакого бумеранга, - усмехаюсь я, а после вновь сталкиваюсь с его немного холодным взглядом. — Серьезно, ты веришь в это все?

— Да. Я верю и сам видел. Ты не думай, что он должен прилететь в ту же секунду. Он ведь может прилететь и через год, и через два, а может и десять лет...Только удар будет сильным.

После его последней фразы внутри что-то замирает, а легкая усмешка исчезает с моего лица.

— Вот живет человек себе преспокойно, а потом в один день он теряет работу, летит вниз по карьерной лестнице... Завтра все его грязные делишки всплывают, и он тонет в этом дерьме. Потом что-то случается с его близкими, потом пожар, катастрофа, в которой он теряет руки, ноги, слепнет. Жизнь становится пыткой и так по наклонной, -на какую-то долю секунды он замолкает, а после добавляет то, из-за чего внутри что-то обрывается. — Поверь, бумеранг есть, он просто ждет своего часа, чтобы влететь с размаху и свалить тебя так, чтобы ты больше не смог подняться.

Его голос тверд и уверен, а вот я чувствую что-то колючее, что-то ледяное внутри себя. Ужасное осознание. Что меня не мучает совесть ни за одно убийство. Меня мучает страх за то, какое наказание меня может ждать впереди...

Посидев еще какое-то время молча в обнимку, я проверяю все вещи и выхожу из квартиры первой. Возвращаясь домой, меня встречает Буся, которая ласково трется об ноги, меня встречают стены, которые уже стали моим домом...? Неужели впервые за долгое время я нашла то, что могу назвать домом?

Неужели. Чтобы понять и осознать, что у тебя есть родные стены, нужно потеряться?

— Привет, — неловко бросает Артём, стоя в дверном проеме из своей комнаты. Я неловко киваю.

— Я пройду к себе... я... мне нужно побыть одной... — бормочу и недолго думая прохожу в комнату, взяв в собой кошку. Она ласково трется, я ее глажу, а ее урчание греет душу, до тех пор, пока она не засыпает где-то в углу кровати. А я снова остаюсь одна. Мысли душат, существовать невыносимо. Лицо утыкается в подушку, а слезы катятся по щекам, делая ткань наволочки мокрой. Всхлипы периодически порываются наружу, а на душе так тошно...

Порой тайны становятся невыносимыми, когда нам не с кем из разделить. Порой мы так отчаянно нуждаемся в тех, ко крепко обнимет и примет наш секрет. Поцелует, укроет одеялом и скажет лишь два заветных слова:

«Я рядом»...

Порой мы даже не подозреваем, что такие люди есть рядом, они всего лишь стоят за дверь, которую нужно лишь просто открыть.