Глава 9

Всякий раз, когда внутри присутствует желание доказать что-либо другим — помни, оно ложное. Ведь доказать на самом деле ты хочешь не другим, а лишь самому себе.

Я это заметила в дружбе с Лизой. Хорошенькая, черноволосая девчонка с жутким рвением что-то кому-то доказать. Порой это видно невооруженным глазом. Горящие глаза, желание быть первой, желание побеждать, а при любой неудаче — слезы. Слезы от чужого не такого мнения, слезы от того, что тебя не заметили.

Она мне рассказывала, что всю свою школьную жизнь была серой мышкой, а теперь она другая. Она сама так решила, и она меняется. Даже бросив мимолетный взор на ее фотки со школьных времен можно удивиться ее преображению. Она стала увереннее, ярче, красивее. Только стремление доказать людям, что она «другая» никуда не делось. Проблема была лишь в том, что делают люди это не для других, а для себя. Люди словно сами не могут поверить в свои преображения, не могут позволить себе радоваться жизни на полную катушку, вкушая все краски.

Железные оковы все еще на ее плечах.

Мне же такое желание было чуждо, но я его хорошо познала на этой неделе. Сидя в кабинете у следователя, отвечая на самые банальные вопросы я почувствовала слезу, не наигранную слезу! Которая скатывалась по моей щеке, когда я говорила о том, какой прекрасной девушкой была Полина и как все это печально. Я пыталась убедить саму себя, что мне искренне не плевать на ее смерть. Пыталась убедить, что я не ликую в определенной степени и что я также считала ее хорошим работником и коллегой.

Я рьяно доказывала самой себе, что я — не убийца Полины. Что девушка и правда страдала и покончила с собой.

И так в ее квартире были найдены таблетки антидепрессантов, которые она прикончила разом. Она не стояла на учётах ни у каких психиатров, не посещала их в целом ее семья не наблюдала за ней, чтобы она страдала депрессией.

Были ли здесь не состыковки? На первый взгляд – да, а если посмотреть на то, сколько в мире больных депрессией, родственники которых даже не догадываются об этом – то станет страшно. Люди, действительно желающие свести счёты с жизнью порой очень скрытны, чтобы никто не смог их остановить.

Всю неделю после самоубийства тире убийства меня мучали ночные кошмары. Просыпалась с мокрой подушкой от слез, просыпалась от того, что Артем тряс меня за плечи и крепко обнимал. Мне снилось всякое. Убийства, предательства, девушка на петле, девушка с горстью таблеток и девушка с окровавленной рукой на полу ванной и...

На последней картине была не Полина. Там была та же темноволосая девушка, которая с нежным трепетом смотрела на меня в другом моем сне. Кто же ты? Почему я в таких деталях вижу всю эту картину? Это момент из моего прошлого или злая игра подсознания?

Я видела, чувствовала ее нежный взгляд и четко видела ее образ, но всякий раз, когда просыпалась, ее образ утекал, распадался, сгорал, оставляя горстку пепла.

Не выдержав, я узнала у Регины контакт ее психотерапевта, к которому она периодически ходит. Я записалась на ближайший день, приготовив отнести туда любую сумму.

Моя нога нервно постукивает, что не утаивается от взора психолога, которая в это время просматривает какие-то бумаге. Невольно поправляю рукав футболки, который прикрывает небольшую татуировку на плече:

«Ты не виновата». Небольшие и корявые буквы. Не мой почерк, но чей? Или просто набивал кто-то из знакомых? Это было до первого убийства и увы, я не помню причину, по которой была набита данная татуировка.

«Ты не виновата» - надпись, которая высечена на моем теле, а я даже и не ведаю причины. Не виновата в чем? Кто это писал? И что меня так тяготило, что я аж решилась набить эти слова на своей руке? Загадок так много, что я просто-напросто забила на них, смирившись с тем, что я человек без прошлого.

Хотя человек без прошлого - сказано слишком громко. Прошлое всегда с тобой. Даже если ты его не помнишь. Оно выгравировано внутри тебя, в каждой клеточке твоего тела.

Походы к психологам и всем подобным врачам – то, чего я избегала большую часть своей жизни. Потому что мне так много что есть им сказать, но так мало что из этого вырывается наружу.

Зеленые ветви деревьев, виднеющиеся в окне на первом этаже. Кабинет, окрашенный в пастельные тона и серьезное лицо специалиста, которое даже вызывает немного доверия. Я должна хоть малую долю тяжести сбросить со своих плеч, иначе я рухну.

Мы говорим. Сначала я просто рассказываю о себе, кто я такая, чем увлекаюсь и прочая базовая информация.

Чувствую напряжение во всем теле и бесконечно тереблю кольца на своих руках.

— Ровно неделю назад умерла моя коллега – Полина. И с того момента мне снятся кошмары... — говорю, но не смотрю на врача, мой взгляд обращен на свои руки.

— Мы не были с ней близки. Не подруги и даже толком не общались, но меня мучают кошмары, — последняя фраза вылетает из меня, а дальше полнейший ступор. Словно кто-то поставил плотину и поток слов перестал выливаться из меня.

— Это нормально, все-таки осознать, что кто-то из знакомых умер — это страшно. Какого рода кошмары тебя мучают, Аня?

Я невольно морщусь, а после смотрю куда-то в стену. Картинки буквально проносятся передо мной.

Кровь, убийства, нож в моей руке Полина, которая повесилась, окровавленные запястья незнакомой девушки.

— Мне снятся убийства, — говорю прямо, тяжело сглотнув, наконец решаясь посмотреть на врача. На вид ей около пятидесяти, каштановые волосы средней длины рассыпаются по плечам и утонченные черты лица.

— Мне снится Полина. Как она умерла, снится то, что я стою с ножом в руках над другими телами, и все в таком духе.

Дрожь прошибает мое тело. Слишком много честности.

— Это все последствия стресса, возможно, у тебя слишком много переживаний внутри накопилось и тебе нужно с кем-то обсудить все случившееся? — нежно проговаривает она и берет какую-то бумажку со стола и что-то пишет.

Прикусываю нижнюю губу и еле заметно отрицательно мотаю головой.

Мой взгляд бегает из стороны в сторону, а тяжесть так сильно давит на мои плечи, что я не выдерживаю:

— Мне снится то, как я убиваю людей. Тех, кто меня злил, тех, кто меня предал. И я боюсь себя в такие моменты

«Я убийца! Убийца!» — так и хочется закричать мне и упасть, надрывно рыдая, стуча кулаком об пол.

Она поднимает взор на меня и смотрит очень внимательно, нежно и с долей грусти.

— Ты бывала до этого у психологов, психотерапевтов? Имею ввиду, обсуждала ли ты такую проблему и давно ли у тебя такое?

Ее вопрос заставляет что-то треснуть внутри. К чему эти вопросы? Она думает, что я ненормальная и стою на учёте? Что она хочет этим сказать?

Отрицательно мотаю головой.

— Я боялась.

— Но чего?

— Того, что меня упекут в психушку.

Она слегка улыбается.

— Ну, за такое тебя никто не положит в психушку. Только если ты сама того не захочешь. У нас вообще, если признаться, кладут туда только с согласием пациента. Не считая совсем запущенных случаев.

А я и есть запущенный случай.

— Ань, понимаю, не всегда приятно, но давай поговорим о твоем прошлом.

Давайте! Только о чем блин?

— Возможно было что-то, что тебя травмировало? Может быть было насилие над кем-то, не дай Бог над тобой? Может, что-то случилось ужасное.

Мои глаза смотрят в ее. Мои пустые сейчас и не выражающие ничего толком.

— Я не помню.

— Да. Наш мозг может как бы забывать плохие моменты, чтобы не травмировать нас.

Я отрицательно мотаю головой и на какое-то время прикрываю глаза, откинувшись на стул.

— Нет, вы не понимаете. Я не помню ничего из своего прошлого. Я помню только то, что было ближайшие года два.

Ее брови сводятся к переносице, внимательно изучая меня.

— Я потеряла память.

И тут я замечаю даже некую растерянность в ее взгляде.

Ха! Удивила, да? Не так часто встречаете пациентов, которые мало того, что приходят к вам с перекошенной психикой, так еще и с потерей памяти! Вот незадача. И как же с ними работать.

— Неожиданно, признаюсь честно. Думаю, ты слышала, что многие проблемы идут из нашего детства, даже если мы сами того не осознаем. Даже если не из детства, то хотя бы из подросткового возраста.

— Да. Знаю, но я просто хочу помощи и не знаю, что делать.

Я вижу в ее взгляде много вопросов. Но она врач. Специалист, поэтому моментально берет себя в руки и ровным тоном говорит:

— Также, возможно, ты слышала, что воспоминания никуда не деваются. Даже если мы теряем память, забываем и так далее.

— Нет, честно сказать, не слышала.

Я вновь улавливаю мизерную долю удивления, промелькнувшего на ее лице. Наверно не понимает, как так человек, потерявший память не кинулся ничего изучать на эту тему.

— Наш мозг хранит все воспоминания. Даже когда нам было год или два. Иногда наш мозг просто как бы стирает воспоминания, чтобы не травмировать нас, как я и говорила раньше. НО! Существуют гипнозы, благодаря которым люди вспоминают вещи, которые запрятаны глубоко внутри.

— Вы предлагаете сходить на гипноз, чтобы память вернулась...?

— Я думаю, что за года два или три ты пыталась вернуть память, бывала в местах, где есть твои родственники, и раз это не помогало, то...

— Я не пыталась вернуть память, — перебиваю ее я, набравшись смелости и смотря прямо в глаза. – Я боялась, я не хотела.

Все больше внутри меня поселяется ощущение, что я зря сюда пришла. Мне не помогут. Как могут помочь человеку, который утаивает от психотерапевта девяносто процентов информации о себе?

Сама не замечаю того, как у меня у глазах собираются слезы. Которая капля за каплей стекают по щеке. Я хочу и боюсь одновременно узнавать свое прошлое. Боюсь осознать то, насколько прекрасной была моя жизнь, боюсь узнать, какую жизнь я угробила.

****

На тумбочке рядом с кроватью лежит бумажка с выписанными успокоительными препаратами, которые я еще не купила. Может, хоть так я смогу чуть успокоиться. И еще рецепт с препаратом, чтобы я лучше спала.

Лежу на кровати, задумчиво болтая ногами с ноутбуком пред собой.

Листаю соц. сети и захожу на страничку Олега. Задумчиво смотрю, проворачивая в голове причины, по которым бы стоило ему написать. И тогда я вспомнила, что он мне звонил и у меня есть его номер телефона.

Недолго думая, вбиваю его номер и нахожу его контакт в телеграме.

Задумчиво постукиваю ногтем по ноутбуку, а после набираю:

«Привет! Только сейчас вспомнила, что у меня есть твой номер телефона. Подумала найти тебя в телеграме и связаться тут. Сейчас же типа все тут зависают, а не в вк» - отправить.

Буквально через минуту другую он появляется в сети, а мое сообщение оказывается прочитанным. После смерти Полины наше общение не особо продвинулось, а он даже взял отпуск за свой счет. Поэтому на работе я его не видела, а писать что-либо мне было стремно. Лишь один раз я ему написала и поинтересовалась его состоянием, на что он лишь сухо ответил: «Нормально, держусь».

И все. Больше ничего. Я прекрасно могу его понять. У него умерла хорошая подруга детства с которой он пару лет работал вместе. И при чем не просто умерла, а более чем вероятно совершила самоубийство. Вероятно, такое труднее осознавать. Ведь человек будет анализировать, а возможно и корить себя мыслями, наподобие «А как же я мог не заметить, что она страдала? Почему я не предотвратил это?» и так далее.

«Привет! Очень рад, что ты написала)»

На моем лице невольно проскальзывает улыбка.

«Как твои дела? Завтра выхожу на работу. Так что наконец увидимся»

Внутри меня загорается огонек. Он явно рад приближающейся встречи, но не пишет открыто, что скучал и все в таком духе – пока что рано для такого.

«У меня все вполне нормально. Сегодня вот побывала у психотерапевта, обсудила все что на душе. Так что я тоже готова к рабочей неделе и ко встрече с тобой!»

Жду его ответа, который он печатает не так уж быстро. Вероятно, пытается подобрать нужные слова и не запороть все на данном этапе. На этапе, когда вы чувствуете, что между вами пробежала какая-то искра. Но никто не говорит об этом, словно боясь спугнуть этот огонек.

Я не из тех людей, кто считает, что парень обязан делать первый шаг и звать на прогулку, на встречи и так далее. Нет, я без проблем делала первые шаги и разжигала пламя. Но все же если быть честной, прямо сейчас мне хочется, чтобы именно он позвал меня на свидание.

Внутри все цветет и пахнет. Боже мой! Какое же это прекрасное чувство!

«Если уж нам так обоим не терпится встретиться, то приглашаю тебя завтра часов в пять вечера в кафе. Завтра скину адрес. Ты согласна?»

Да! Бинго!

«Разумеется! Тогда завтра в пять в кафе!»

Птичка поймана за хвост. Теперь я тебя точно не упущу.