Глава 8

Крики. Куча людей, лица которых я не вижу. Это сон, я это прекрасно осознаю, однако чувство, что это — нечто большее. Правда моей жизни, которая медленно ускользает у меня из-под носа. Скорая помощь, кровь. Связанные руки девушки и ее взгляд, точно такой же как у меня. Она кричит, плачет, на ее запястьях кровь, просачивающаяся сквозь толстый слой бинтов.

Из нее вылетают всевозможные ругательства. Ее гневный взгляд на людей, но такой ласковый и нежный, когда она смотрит на меня.

Обрывки сна проносятся пред глазами, и я не успеваю ничего ясно понять. Сквозь сон слышу звон будильника. Пора просыпаться.

Если ваше пробуждение начинаемся с того, что вы ничего не помните о вчерашнем сне и вы Аня Асовская — бейте тревогу. Случилось явно неладное.

Сердце бешено стучит, резко распахиваю глаза и хватаю телефон, вырубив занудный будильник. Сегодня.... Какой сегодня день недели? Страшная и звенящая пустота в моей голове заставляет присесть и судорожно оглядываться по сторонам, перебирая воспоминания в голове.

Будто перед важной поездкой я проверяю, все ли вещи лежат в сумке. Первое убийство, побег. Второе, третье, четвертое. Жизнь после, имена всех возлюбленных. Имена моих нынешних друзей, город — все на месте. Все воспоминания после первого побега не места. За исключением одного — о вчерашней ночи.

Чувствую, как на лбу проступают маленькие капли пота. Скидываю с себя одеяло и оно падает прямо на пол с рядом сидящей кошкой.

Муся. «Я дома. Я у себя дома», — мысленно повторяю и невольно улыбаюсь. Кошка пристально смотрит на меня, после произносит мяу и удаляется прочь. Она явно неголодна. Значит, Артем тоже дома?

Я верчусь по сторонам и ничего не могу сообразить. Все нутро будто кричит о том, что что-то не в порядке.

— О, ты уже проснулась! — восклицает Артем, как только появляется в небольшой гостиной. Только сейчас я осознаю, что лежу в домашних вещах на диванчике в нашей гостиной. От этого становится легче дышать.

— И тебе с добрым утром, — бормочу и чувствую ужасную сухость во рту. Парень, будто сразу поняв, что мне надо ставит бутылку с негазированной водой на стол.

— На, хотя мне кажется, тебе нужно минимум литров пять, — он усмехается. Его глаза как всегда добродушны и излучают тепло, однако где-то глубоко я вижу маленький огонек волнения.

— Что произошло? — спрашиваю, и тогда он усмехается, садясь рядом со мной.

— Ну, кое-кто с подругами перепил в баре. А потом звонил мне и умолял забрать в три часа ночи.

О Господи, я напилась как последняя алкашка.

С недоверием смотрю на него:

— То есть я написалась, позвонила тебе обдолбанная в хлам и попросила забрать? Все?

Он кивает.

— Я опущу тот момент, что ты доставала бармена и орала на весь бар, чтобы он оставил тебе номер и пригласил тебя на свидание.

«Идиотка. Пьяная идиотка», — думаю и устало потираю лицо, а после делаю несколько крупных глотков воды.

Тогда я потихоньку прихожу в себя от осознания, что этой ночью я ничегошеньки не натворила. Тогда я опустошаю бутылку, захожу на нашу уютную кухоньку и завариваю черный чай, а после сажусь напротив Артема.

Молчаливо помешиваю сахар в чае, смотря в кружку. Краем глаза замечаю небольшую улыбку на его лице и улавливаю то, что он наблюдает за мной, а когда мы сталкиваемся взглядами, то он также улыбается.

— Что? — задумчиво спрашиваю я и уголки губ тоже слегка ползут вверх.

— Ничего, просто выглядишь забавно с этими торчащими волосами, — говорит и двигает тарелку с печеньем ко мне.

— На, поешь, очень вкусные.

Я соглашаюсь, делаю глоток чая и захожу в соц. сети. Новый пост от Полины Овчинниковой. Не понимаю зачем, но решаю посмотреть, что же такого она запустила на этот раз. Ванильную цитатку? Пост о том, как провела выходные?

Жду, пока ее страница прогрузится и тогда я надкусываю печеньку, а после готова сразу же выплюнуть ее. Пост совершенно разнится с моими представлениями. Это не просто пост. Это пост прощание.

Мурашки бегут по моему телу, и я чувствую, как начинаю дрожать с каждой последующей строчкой:

«Привет! Это Полина! Да-да, ваша жизнерадостная Полина Овичнникова, которая выкладывает фотки с друзьями, делится любимой музыкой и имеет много друзей.

Только на этот раз... Не будет чего-то радостного. Да, я умею грустить, а не только радоваться. Картинка в соц. сетях зачастую является ложью. И поэтому... я говорю вам прощайте..."

На этих словах мое сердце словно замирает, а после начинает биться с новой силой, ускоряя и ускоряя свой темп. Прощание?

"...и поэтому... Если вы найдете меня мертвой, то не вините себя в этом. Никто. Вы вообще никак не виноваты. Ни близкие, ни родные. Я просто была внутри глубоко несчастна. Возможно вы найдете меня в ванной, а может на полу и с горстью таблеток в руках. А может на петле, которая цепляется за люстру.

Знайте, что все вы были и правда безумно мне дороги. Но я больше так не могу. Ваша Овчинникова Полина Сергеевна».

— Аня, что случилось? — где-то далеко-далеко, будто не на этой планете я слышу голос Артема. - Что случилось?

Да так, пустяки. Кое-кто просто повесился... умер... Полина Овчинникова. Девушка, которую я терпеть не могла с самого момента нашего знакомства теперь мертва. Повесилась. Или наглоталась таблеток.

— Ань, ты бледная.

Он говорит, я слышу, но не реагирую.

— Аня, может выпьешь чая? Может приляжешь?

Он говорит, а я не слышу. Внутри зарождается страшное предположение. И тогда я задаю себе прямой вопрос: «Это. Я. Ее. Убила?»

Это была я? Кровь на моих руках?

Здравый разум отключается, и я чувствую, как мое тело немеет, и я того гляди сползу на пол.

— Аня, твою ж мать! — кричит он, и схватив меня за талию, перетаскивает в мою комнату и укладывает на кровать. Я и не сопротивляюсь. Мое тело ватное, тошнота подступает к горлу, и я чувствую легкий озноб.

«Это не могла быть я. Это не могла быть я», — повторяю я себе. Если бы я хоть кого-то убила, то обязательно взяла бы паспорт и смотала бы к чертям в другой город.

Но зачем? Зачем мне нужно было убивать свою, так сказать, соперницу, ради того, чтобы свалить?

Я ее не убивала или в этом другой план действий? Ведь до этого я убивала только своих возлюбленных, но не девушек.

Голова идет кругом. Артем что-то говорит, а я пропускаю все мимо. Артем. Он ведь сказал, что забрал меня пьяную из бара и сразу же отвез домой.

Эта мысль словно отрезвляет меня.

— Аня, твою ж налево! Скажи уже хоть что-то! — кричит он и холодная вода из бутылки оказывается на моем лице. Глубоко и резко вдыхаю, присев на кровати.

— Скажи мне честно, — говорю и хватаю его за плечо. Он сидит рядом и смотрит мне прямо в глаза. – Я напилась вчера в баре вместе с подругами, а дальше я приставала к бармену, а после?

— Я не понимаю, что случилось, что с тобой происхо...

Но я не даю ему договорить, грубо перебиваю чересчур резким и звонким голосом:

— Какая к черту разница, просто скажи!

— Потом ты звонила мне, просила, чтобы я тебя забрал. Ты еще сказала, что боишься вызвать такси, потому что там могут работать маньяки.

На какой-то момент я замолкаю, глубоко вобрав воздух в легкие.

— И это все? Дальше я просто легла и уснула?

— Да, если опустить все подробности, что ты решила умыться, сменить одежду и все в таком духе, — чувствую, как в его голове звенит нарастающее раздражение. — И может ты уже скажешь в конце концов? Что это за допрос, что случилось, из-за чего ты чуть не грохнулась в обморок? Может быть ты...

— Полина умерла! Полина Овчинникова, с которой я работала в кафе! Я тебе рассказывала, ты должен помнить! — громко кричу я, смотря на него с широко распахнутыми глазами, цепляясь обеими руками ему в плечи. — Она выпилилась! Убила себя!

И он замолкает. Внимательно всматривается в мои глаза, словно пытаясь что-то понять. И мы молчим, достаточно долго, порядка минуты.

— Черт... Она повесилась? — удивленно спрашивает парень, на что я пожимаю плечами, наконец-таки отведя взгляд. Чувствую, как на глаза наворачиваются слезы.

— Черт его знает. Может таблеток нажралась, может еще что... Я захожу в вк и вижу прощальный пост на ее странице.

Я вновь молчу, чтобы не выдать свой плаксивый голос, чтобы не выдать страх и дрожь.

— Мы не дружили, я наоборот не долюбливала ее... но... черт возьми, я не такая тварь, чтобы желать смерти просто девушке, которую мое ненормальное подсознание посчитало соперницей!

Нет, ты определенно та еще тварь, которая во снах так и мечтала свернуть кому-либо шею.

Но не ей! Честно слово!

— Я не хотела, честное слово! Мне так грустно! — восклицаю и даже даю волю слезам, а после чувствую, как парень притягивает меня к себе и заключает в крепкие объятия. И мне так хорошо! Так тепло и уютно. Я будто дома...

Дома... я ведь так и не знаю значения слову дом. Не знаю какого это возвращаться не просто в стены арендованной квартиры или в частный дом своего мужа или парня. Я не знаю, какого это прибегать с учебы или с работы, падать на мягкий диван и думать, что это мой дом, а мой дом - моя крепость, тепло и безопасность.

Черт его знает, как долго мы бы так сидели, но мне раздаётся звонок с неизвестного номера. Высвободившись из цепких объятий Артема и чуть нахмурившись, отвечаю на звонок.

— Кто это? — первым делом интересуюсь я, а ответ пробуждает все теплые и яркие эмоции внутри. Потому что это он.

Только вот что-то мне подсказывает, что он звонит не за тем, чтобы позвать меня на свидание. Я прекрасно понимаю, о чем будет этот разговор.

— Это я, Олег. Слушай, я не знаю, видела ли ты ту новость, но... Полина погибла, — он тормозит. Я чувствую, как нелегко дается каждое сказанное слово.

— Знаю. Я видела пост, — говорю предельно сдержанно. — Я даже не знаю, что и думать, как реагировать, — и тут я честна и сама с собой и с ним.

— Я тебя прекрасно понимаю. Слушай... Мы можем встретиться с тобой сегодня? Мне нужен кто то, с кем можно обсудить эту ситуацию...

И я соглашаюсь. То ли от того, что мне хочется помочь ему, то ли от того, что где-то внутри дьявольский голосок шепчет: "Соглашайся! Поговори и вы станете с ним намного ближе! Это твой шанс!"

Но я стараюсь его заткнуть. Иногда нужно быть не эгоисткой.

Спустя пару часов я выхожу из подъезда и направляюсь в сторону сквера. На мне легкое белое платье и туфли на небольших каблуках. Да, не свидание. Да, траур для него, но не такой уж и для меня.

Придя в себя и разложив все мысли по полочкам, я осознала несколько простых вещей:

Мне не грустно, мне абсолютно все равно на ее смерть. Возможно глубоко внутри я будто ликую, что все так выгодно сложилось в мою пользу.

И я абсолютно точно не желала ей смерти.

Время без пяти минут, но я уже вижу приближающегося Олега. Его волосы распадаются по плечам, а на нем самая обычная футболка и джинсы. — Привет, — как можно более добродушно говорю, и когда он садится рядом, то раскрываю руки для объятий, похлопав его по плечу.

Ничего не говорю. В таких ситуациях люди как правильно не любят, когда говорят любые утешающие слова. Потому что все они кажутся такими неуместными и отвратными, словно издёвка. Ведь ни одно слово не затмит ту дыру в сердце.

А я ведь даже и не знаю, насколько они были близки.

— Спасибо, что пришла, — чуть улыбается, смотрит мне в глаза, а после смотрит куда-то прямо. 

— Я в таком шоке с утра, хоть мы и не были подругами... но смерть это ужасно, — бормочу, а внутри усмехаюсь.

Да, очень ужасно, поэтому ты сама лично убивала чьих-то сыновей, братьев и друзей.

— А мы с Полиной знали друг друга почти еще со школы. Не могу назвать нас прямо друзьями, но мы были очень хорошими знакомыми, — на его лице проскальзывает теплая улыбка, видимо, от приятных воспоминаний.

Я внимательно слушаю, пытаясь анализировать и понять, кем же они были друг другу?

— А как вы узнали друг друга? точнее после чего стали хорошо общаться?

— Ну, она была девушкой моего друга, поэтому мы часто пересекались на разных мероприятиях. Поэтому периодически я общался и с ней. Добродушная рыжеволосая девчонка. Ты не подумай, как девушка она меня не привлекала. Просто не мой типаж.

Я поджимаю губы. Внутри поселяется растерянность. Значит, она целиком и полностью не была в его вкусе...

— Потом они расстались, потом мы уже и школу закончили, а я поступил в универ. Помню искал подработку и помню как-то Полина узнала об этом и предложила работу в кафе ее дяди.

Чего? Это кафе ее дяди?

— Она очень любила и его и весь коллектив. Пыталась со всеми поддерживать хорошие отношения. Знаешь, она даже мне как-то сказала, что у нее есть мечта — открыть свой ресторан и стать шеф поваром, — он слегка улыбается и смотрит на меня из-под спадающих прядей волос.

Я смотрю ему в глаза. На моем лице застывает растерянность.

Я видела в ней соперницу... Я считала ее сукой...

Чем больше он рассказывает, тем больше что-то надламывается внутри меня, а потом....

— А еще у нее должна была быть свадьба через пару месяцев.

...все падает.

С обрыва летит вниз. Словно кто-то ударяет меня чем-то тяжелым, словно мои ноги наступают на острые осколки. Словно кто-то толкает меня на пол.

Я видела в ней соперницу, а у нее был человек, который сделал ей предложение...

— Она была такой хорошей... как жаль, что я ее не успела узнать.

— Да, а еще она помогала приюту с животными, да у самой нее дома было двое кошек.

Я видела в ней соперницу, а она помогала животным, она была такой хорошей, а я всегда была и есть полная мразь. Тварь, сука.

По моей щеке бежит слеза. Сейчас я ненавижу себя так сильно, чего никогда не испытывала. Да, даже если ее смерть не моих рук дело, то ничто не сотрет мои грязные мысли, которые были о ней.

Ничто не сотрёт те грехи, которыми пропитано мое нутро и запачканы мои руки.

И я буду всегда об этом помнить, даже если вновь потеряю память.

Чувствую подступающую тошноту. Смотрю на время и будто куда-то спешу, начинаю суетиться и говорю парню, что опаздываю на встречу с подругой. Я чувствую тяжесть на своих плечах, а в моей голове царит хаос.

— И да, Ань, я разговаривал со следователем.  Ее коллег по работе попросили подойти завтра в час дня в отдел полиции. Просто поговорить, может узнать какие-то детали. 

Напряженно сглатываю.

— То есть, они думают, что это было...убийство?

Он кивает, но не совсем уверенно.

— Если семье не все равно, то всегда будут проверять теорию с тем. что это не самоубийство. Могут подставить, отомстить, да что угодно. А ее семья ей очень дорожила. Поэтому будут проводить расследование однозначно.