Глава 6

Полтора года назад

Иногда утро холодное отнюдь не потому что в квартире отключили отопление холодным сентябрьским утром. Иногда утро холодное вовсе не из-за того, что ты забыл закрыть окно, которое приоткрыл для проветривания.

Порой все внутри холодит от гадкого предчувствия. От ощущения пустоты, от мыслей об одиночестве и от страха быть брошеной.

Хотя тебя еще никто и не бросал. Сегодня тебя ждет встреча с твоим любимым после разлуки, ждут его крепкие объятия и ласковые губы, долгий и страстный поцелуй, его руки в твоих, его мысли, переплетённые с твоими.

Однако все нутро кричит о том. Что сегодня что-то случится. Слезы готовы катиться из глаз, телу ужасно холодно, а ты и причины не знаешь. Ведь все как обычно, даже дождь не идет, а наоборот – греет приятное солнышко.

Настойчивый будильник вынуждает меня откинуть одеяло и сесть, взяв телефон в руки.

Одно сообщение от подруги, два от Андрея, и еще куча сообщений от совершенно незнакомого мне человека.

Нахмуриваюсь, но недолго думая захожу в телеграм. Сообщения от незнакомки с именем «Алена»

«Прости, я не могу молчать. Я проводила время с Андреем, думала, что у нас могут с ним быть отношения, ибо он явно показывал, что я ему нравлюсь. Однако совершенно случайно, пока он отошел, я увидела сообщение от тебя на экране его телефона»

«Нет, мы не спали. Один раз он целовал меня в щеку и подарил букет роз. Флиртовал и один раз поцеловал в губы. Ты можешь ненавидеть меня, ты можешь плакать и злиться. Но я не могу нести это на своей душе. Отчего-то мне кажется, что мы девушки должны защищать друг друга и не лгать в лицо, покрывая мужиков. Я тебя не знаю, но должна была рассказать об этом случае. Уверена, ты заслуживаешь лучшего человека, чем Андрей»

Во рту все пересыхает. Заправляю крашеную длинную светлую прядь за ухо. Руки дрожат, как и все тело. Звон в ушах. Внутри все противится этому. Что, если она специально хочет быть такой хорошей, чтобы я его бросила? Вдруг она в него влюбилась, а меня хочет устранить такими грязными способами? Внутри все отказывается верить, однако все внутри разбивается на тысячу мелких осколков после того, как я листаю переписку вниз.

Около пяти вложений со скринами их переписок, его букеты, на которых подписано «С любовью, Алене»

Его почерком.

Устало прикрываю глаза, все еще держа телефон в руках. Внутри звенящая пустота, вся я дрожу, как осиновый лист. Губы холодеют и накатывает тошнота. Еще чуть-чуть и я рискую свалиться в обморок. Недолго думая, я откладываю телефон и на дрожащих ногах несусь на кухню, беру шоколадку и наливаю горячий сладкий чай.

Слезы будто разом вырываются из меня, и я уже задыхаюсь от накатившей истерики.

Мысли не могут собраться воедино. Хочется убежать куда-то подальше, закрыть глаза и пасть лицом вниз на кровать. Не хочу разговора с Андреем. Не хочу видеть его лицо, не хочу смотреть в его глаза и видеть отражение своей боли. Не хочу. Пусть просто исчезнет. И не появляется, я хочу его забыть. Чтобы унять накатившую панику я беру в руки телефон и хочу было бездумно листать соц. сети, однако первым делом на глаза мне попадается два непрочитанных сообщений от него.

«Любимая, я уже через час буду в аэропорту, собирайся встречать меня»

«Люблю, целую»

Сообщение отправлено буквально полчаса назад. Все внутри противится, но голос внутри твердо и настойчиво говорит мне: «Соберись, доберись до аэропорта, встреться с ним и расстанься. Выскажи ему все и покончи с этим прямо сейчас».

И как бы я не хотела, но внутренний голос был прав. Чем раньше покончу с этим дерьмом, тем раньше начну приходить в себя. Когда-то мне казалось, что долгие прощания – это здорово. Здорово, когда есть возможность подольше посидеть с человеком и попрощаться перед долгой поездкой.

Но сейчас я отчетливо осознаю, что порой лучше взять и уйти от человека. Возможно долгие прощания и хороши, когда ты уверена, что этот человек вернется к тебе, обнимет тебя, а для него ты все равно останешься родным даже спустя долгую разлуку.

Долгие прощания ужасны, когда ты знаешь, что это, возможно, навсегда. От плохого и тянущего вниз лучше уходить быстро и резко. Больно, неожиданно, но чем раньше ты оборвешь эту нить, тем раньше ты начнешь приходить в себя и сможешь идти дальше.

Руки дрожат, однако я все же набираю ответ:

«Хорошо! Скоро буду в аэропорту!»

Больно, страшно, озноб прошибает все тело, а я еле-еле сдерживаю слезы, от которых уже задыхаюсь. Выпив еще кружку горячего чая и доев шоколадку, я все же встаю из-за стола и направляюсь принять душ. Вода смешивается со слезами, а воспоминания, проведенные с Андреем заполняют голову. Объятия, его губы, его руки, его запах.

А ведь если представить, то я ведь могу и не разрывать отношения с ним. Он ведь, скорее всего, начнет извиняться, умолять простить. Но все дело в том, что я так не могу. Я не смогу жить с человеком, зная, что он может меня предать, зная, что за спиной он может встречаться с другими. Я действительно до кончиков пальцев боюсь одиночества. Но еще больше я боюсь быть одной рядом с человеком, который целует тебя и держит за руку.

Выйдя из душа высушиваю свои блондинистые крашеные и длинные волосы. Глядя в зеркало, не могу не обратить внимания на красные глаза и понурый взгляд. В них нет того блеска. В них - тяготящая пустота и боль.

Немного думаю, но решаю не красить ресницы, лишь подкрашиваю брови и губы. Знаю, что по пути в аэропорт я буду рыдать. И я рыдала навзрыд, время от времени замечая взгляды людей в автобусе. Совершенно разные взгляды. Недоумение, равнодушие, презрение. А кто-то даже поинтересовался: «Нужна ли мне помощь?»

Но мне не нужна была помощь от них. Мне в принципе никто не нужен был, кроме Андрея. Его запаха. Его нежных объятий и искренних слов любви. Наконец автобус останавливается на нужной мне остановке, и я выхожу. Вытерев слезы, я направляюсь к аэропорту. Время – без десяти десять. Совсем скоро он должен появиться здесь. А еще пару дней назад я бы кинулась на него и зацеловала бы до смерти. Я скучала.

И вот где-то вдалеке я улавливаю его силуэт. Высокий парень старше меня на пять лет идет мне на встречу. Достаточно крупного и накаченного телосложения. Светлые, чуть спадающие на лицо волосы. Нас нем простая футболка, джинсы и легкая куртка. А на мне нет куртки. Только сейчас я чувствую холодное покалывание ветра и мурашки, которые бегут по коже. Когда ты разбит горем тебе становится плевать на все.

— Регина! Солнце мое! — кричит он и подбегает ко мне, крепко-крепко меня обнимая. Я стараюсь не плакать, стараюсь сдержать слезы. Родной запах ударяет в нос, а после — его губы накрывают мои, я даже не успеваю опомниться, как столь быстро это происходит. Его запах, его мягкие губы и нежный поцелуе — я мечтаю утонуть в этом иллюзорном моменте. Знаю, что будет через определенное время, но все равно отвечаю на поцелуй. Нежно, трепетно и настойчиво, обняв его за спину.

Яркое солнце во время трагедии, иллюзия чего-то хорошего. Вкусный горячий чай перед выстрелом в упор, вкусный торт перед тем, как его размажут по лицу — так ощущается этот момент.

И я не хочу отрываться от него, зная, что это конец. Я целую, чувствуя, как у меня уже болит шея и не хватает воздуха. Но я целую, зажмурив глаза. Даже не замечаю, как слезы готовы вот-вот вырваться наружу.

Тогда я отстраняясь. Первая, решив разорвать эту иллюзию. Пора возвращаться в реальность. Он улыбается, и я натянуто через силу улыбаюсь в ответ. Он берет меня за руку, и мы движемся на выход.

— Как твои дела? Скучала? – спрашивает он, а я киваю.

Скучала. Это правда. Даже узнав о том, что он мутит с кем-то за моей спиной я скучала и хотела взглянуть в его желто-карие глаза.

— А твои дела как? — зачем-то спрашиваю я.

— Да все хорошо. Сказали, что скоро переведут деньги за работу. Можем потом слетать куда-нибудь или съездить, или....

Но я не даю ему сказать. Мы останавливаемся в каком-то парке. Земля застлана осенними листьями, которые шуршат под ногами. Солнце ярко светит, заставляя чуть прищуриться.

— Мы расстаемся.

Резко, неожиданно. Так надо. Сама не понимаю, как эти два слова оказались озвученными вслух. Молчание повисает между нами. Выражение его лица меняется так стремительно, что я даже не могу понять, что он сейчас чувствует. Сначала он удивленно смотрит на меня, потом хмурится, потом собирается что-то сказать, но я не даю.

— Предвосхищая кучу дурацких вопросов от тебя, я скажу так: мне не нужны предатели в моей жизни. — Я говорю уверенно, что даже удивляюсь, однако на следующей фразе мой голос дрожит: — Мне написала девушка, что ты звал ее на свидание, что вы целовались. Нет, не оправдывайся. Она мне предоставила все скрины, все доказательства. У меня нет оснований не верить ей.

И вот между нами вновь повисает тишина.

— Постой. Позволь мне все же оправдаться...

— Нет. Не путай два очевидных понятия. Причина есть у любого поступка. А вот оправдание – увы, не у всего.

— Нет, позволь все же именно оправдаться, — настойчиво говорит он и хмурится, смотря мне прямо в глаза.

— Мы не виделись с тобой два месяца. А тут встретилась Карина. Она очень похожа на тебя и я... И я так скучал, что не сдержался. Поцеловал ее. Она очень и очень похожа на тебя.

Внутри я смеюсь. Громко и истошно, в то же время готова рыдать.

— Только вот есть подвох. Мне писала Алена, а не Карина.

— Черт, прости, я перепутал имя...

— И она ни капли не похожа на меня. Ведь она рыжеволосая с веснушками и европейским лицом.

И он замирает, не зная, что сказать.

— Регин, прости... Я же правда люблю тебя...

Но я отрицательно мотаю головой. Он пытается коснуться моей руки, но я не позволяю. К глазам подступают слезы.

— Когда любят — так не поступают.

— Я просто еще молод, не нагулялся. Ну должна же понимать... В конце концов я даже не переспал с ними! Понимаешь? — он вновь пытается взять меня за руку, но я делаю решительный шаг назад.

— Не понимаю. И не пойму. Пока я знаю, насколько сильно и преданно я умею любить, то не поверю в эти сказки.

И я ухожу. Разворачиваюсь и ухожу прочь, ускоряя шаг. Он зовет меня по имени, просит остаться. А я прошу его отстать. После он мне писал, хоть я и заблокировала везде. Умолял вернуться. Пытался дозвониться с других номеров, но я не отвечала. Такое продолжалось около пары недель. Я просто вычеркнула его из своей жизни. На этот раз я не собиралась никого убивать. Я пыталась справиться со своем горем, не убивая. Я начала ходить к психотерапевту, прорабатывая проблемы, рыдая и отваливая немалые деньги за сеанс. Сердце готово было разорваться на куски, так больно мне еще не было. Внутри крутились разные поганые мысли. Засыпая, я молилась, чтобы на этот раз мне приснилось что-то светлое, а лучше вообще не надо снов. Но каждый раз мне снилось что-то противоречащее любой здравой морали.

Мне снилось, как я вонзаю нож ему в живот, в сердце, в горло, как я также, как и в первый раз прокручиваю нож у него в животе. Снилось, как я стреляла ему в упор, как сталкиваю его с обрыва. Меня пугали эти сны и меня пугало то, что я вижу это в таких подробностях, но самое страшное было то, что я так отчаянно этого хотела. Не здоровое желание, ненормальное. Неужели я так и обречена быть такой? А самое печальное, что я не могла сознаться в этом психологу. Скорее всего определенно начнут узнавать, убивала ли я кого-то уже, а если поймают и соберут все улики, то посадят в тюрьму за предыдущие два убийства. Или загребут в психушку.

Но посещение врачей делали свое дело. Я начала пить различные препараты, беседовала с психологами и так далее. И вот — спустя месяц мне стало легче. Нет, мне все еще было больно, но таких снов стало в разы меньше. Мне тяжко было обнажать свою душу перед врачом. Но я заставляла себя.

Пока в один день не объявился он и все не испортил. Возвращаться в жизнь человека, который тебя из нее вычеркнул и пытается забыть — поистине эгоистично.

Мои светлые волосы заколоты в легкий хвост. На мне — домашняя футболка и легкие шорты в съемной однушке. На фоне включен какой-то сериал. Одной рукой я придерживаю сковороду, а другой помешиваю овощную смесь, купленную в магазине. Вроде бы все даже налаживалось, и я училась жить дальше, все реже вспоминая Андрея.

Телефонный звонок с незнакомого мне номера, и я не задумываясь отвечаю на звонок. Я уже и забыла о том, что когда-то именно он названивал мне с чужих номеров.

— Здравствуйте, — начинаю я, совершенно не ожидая услышать его голос.

— Регин, это я.

Сердце ускоряет свой темп, я замираю, не зная что делать. Хочу сбросить вызов, но он говорит дальше:

— Послушай. Не бросай трубку. Это деловой вопрос.

Я вся напрягаюсь, но вызов не сбрасываю. Деловой вопрос? Но о чем? Квартира у меня уже давно другая, никакого имущества я с ним не делю.

— И что за вопрос?

— Лучше обсудить при встрече. Это касается нашей предыдущей квартиры.

Я хмурюсь, Всей душой я не хочу этой встречи. Хотя нет. Нагло вру сама себе. Я хочу. Но боюсь. Хочу. Но знаю, что этого не нужно

— Ладно, допустим. Где мы можем встретиться? И желательно сегодня, в другие дни я не могу.

На самом деле могу. Но не хочу. Не хочу забивать себе голову этим человеком. И тогда он называет адрес, и я быстро собираюсь. Крашусь, одеваюсь в более теплую одежду, нежели месяц назад, беру сумку и выбегаю на улицу. Холодный октябрьский ветер неприятно обдувает лицо и волосы выбиваются из легкого хвоста.

Пробегаю мимо знакомых улочек. Я выбрала идти пешком, чтобы развеять свои мысли. Почти что достигаю места назначения и внутри поневоле все сжимается при виде знакомого района, в которым жили МЫ.

А впереди около ограждения я вижу его. На нем накинуто красивое бежевое пальто, волосы все такие же, как и глаза. За исключением того, что я так и вижу в них: «Предатель, изменщик, мудак»

— Регин, рад тебя видеть, — говорит он с легкой улыбкой на лице. А я не улыбаюсь в ответ. Сердце бешено стучит. «Ещё не поздно убежать» — думаю я, но не делаю этого.

— Ты ведь не деловой вопрос меня позвал решить, ведь так? — спрашиваю я и сама же слышу в своем голосе усталость. Я правда не узнаю себя, ведь еще пару месяцев назад я сияла и радовалась жизни. Я устала от него, от того, что он где-то рядом и не оставляет меня в покое.

— Как посмотреть. Но этот вопрос уж точно не связан с квартирой. — Он приближается чуть ближе, а я стараюсь не смотреть на него. Вместо этого смотрю вправо — на реку и на уточек, разглядываю красивое ограждение.

— Тогда я не понимаю, зачем мы встретились.

Он оказывается еще ближе и расстояние между нами непозволительно мало. Еще два шага, и мы окажемся вплотную друг к другу.

Хотя вру. Снова вру! Внутри я начинаю понимать, зачем мы встретились. Понимаю, какие будут следующие его слова. Но я не хочу их слышать. Нет, пожалуйста! Не надо. Не говори. Я хочу убежать. Далеко-далеко, хочу спрыгнуть в эту ледяную воду. Хочу заткнуть в уши и закричать на всю округу. Хочу врубить музыку погроме. Лишь бы не слышать его слова. Хочу толкнуть его, побить, но вместо этого стою как вкопанная. Все также смотря на реку.

К глазам подступают слезы. Которые скатываются по щеке. Внутри все сжимается. Не. Говори. Следующие. Слова.

Пожалуйста... — молю я внутри себя. Мне чертовски страшно, ведь если я услышу те слова. То сдамся. Я не выдержу, ведь мое сердце где-то внутри еще что-то испытывает к нему. И если я услышу признание. То не смогу устоять. Я стану противна сама себе, я сдамся, я утону в любви, я утону в безумии.

— Я люблю тебя. Все еще безумно люблю и хочу все вернуть.

Все падает. Все рушится. По всему телу бегут мурашки. Я молчу.

— Пожалуйста. Регин, дай мне шанс.

Чувствую дрожащие руки, чувствую противный ком в горле. Да заткнись ты! Закрой свой рот!

Но он не унимается. Продолжает шептать слова любви, а его лицо оказывается слишком близко. И тогда я сама первая кидаюсь и целую его в губы, ощущая себя до чертиков живой и ощущаю себя мерзкой предательницей. Я целую его страстно, и он отвечает. Его руки глядят мою спину, а после спускаются чуть ниже – на бедра.

И месяц психотерапии летит далеко-далеко, утопая в реке. Если бы утки знали, какую я хрень творю, то они бы уже истерично смеялись, валяясь на берегу, дергая своими желтыми лапками. Но к счастью они лишь молча плавают недалеко от нас.

Я сама лично сейчас рушу все. Честное слово, я хочу сбросить груз ответственности со своих плеч за то, что случится ровно через полторы недели. Он сам решил все вернуть. Он сам когда-то предал, а потому он сам и виноват в том, что случится через полторы недели.

Он целует. То страстно, то медленно, наши языки переплетаются, возбуждение зарождается в нас обоих. Его страстные поцелуи, крепкие руки. Его квартира, его постель. Его поцелуи, мои поцелуи, удовлетворение друг друга всевозможными способами. И страстна ночь. Я утопаю в вихре безумия и иллюзий сегодняшнего дня, прекрасно зная, как нагло обманываю себя. Прекрасно будто бы чувствуя то, что случится дальше.

Наше сердце ведь все чувствует. Чувствует и знает, что какие-то вещи неправильны, но мы пытаемся себя обмануть.

Вместе мы пробыли ровно полторы недели. Я переехала к нему. Не успела полностью перевезти вещи, но это было неважно. Казалось бы, у нас все хорошо, все идеально. Казалось бы, я счастливая, но нет. С этим человеком я не могу видеть счастья. Постепенно любовь ушла на второй план, а на первом появились иные чувства – страх, ощущение, что он изменяет, боязнь быть преданной. Боязнь, что слова любви – это ложь. Паранойя, которая была мои лучшим другом, успокоительные пачками и синяки под глазами от бессонных ночей. Я сделала себе только хуже, позволив воссоединиться с ним. Я любила его? Или просто привязалась к нему?

Скорее всего второе. Ведь любовь не может жить совместно со страхом и предательством.

Мне снова начали сниться те сны. И после одного я все четко решила. Все та спонтанно, что даже страшно. Поддельный паспорт давно был на всякий случай в моей сумочке. Как и деньги. Я не планировала убивать, но боялась, что однажды сорвусь. А оказаться в психушке или в тюрьме звучало еще страшнее.

Один раз я сказала, что устроила красивый сюрприз. Правда слово «красивый» следовало бы заменить на «кровавый». Сказала, что нам нужно сегодня пойти ночью на набережную. И он согласился. Ну разумеется! Разве он мог представить, что умрет сегодняшней ночью? Да еще и от моих рук?

Ночь, время, когда набережная пуста, особенно на самом высоком склоне. Его глаза завязаны.

— Ну долго еще ты меня будешь вести за ручку как ребенка? — усмехается он, а мы почти у цели. Он стоит буквально на краю обрыва. Убить, вонзив нож в него я бы просто не смогла. Знала, если взгляну в его глаза, то снова утону в безумии.

Его глаза закрыты. Он на краю обрыва.

Сердце бешено колотится.

— Сделай еще шаг вперед, — прошу я, и он делает, совершенно не осознавая, что впереди обрыв, а дальше — падение в воду. И он падает, раздается громкий крик. А после я его не вижу. И не смотрю, но знаю, что он не должен был выжить. Знаю, что на дне много булыжников и знаю несколько случаев, когда люди срывались отсюда и умирали. Вот и он. Несчастный случай.

Любовь, которая не должна была случиться. Любовь, ставшая одним сплошным несчастным случаем.