Глава 8: Лестница вниз - Шёпот пола

Дверь за спиной закрылась с сухим щелчком, похожим на удар метронома — холодно, точно, окончательно.

Впереди — лестница. Узкая, крутая, уводящая вниз под странным углом, будто создана не для ног, а для чего-то, что ползает. Шаги давались тяжело. С каждым шагом воздух становился плотнее, словно наполнялся невидимым туманом, насыщенным шёпотом.

Не эхо. И не галлюцинации.

Настоящие слова. Но неразборчивые. Они ползали по полу, просачивались через щели в стенах, скользили вдоль ботинок.

Чонвон остановился. Прислушался.

— ...не вернётся...— ...оставь её...— ...это ловушка...— ...он уже здесь...

— Кто? — выдохнул он.

В ответ — тишина. Но только на секунду. Затем шёпот вновь усилился, теперь сдвигаясь вверх по ступеням, будто кто-то поднимался к нему снизу.

Он побежал вниз.

Спиральная лестница крутилась, как воронка. Чонвон перестал чувствовать время. Он не знал, сколько шёл. Минуты? Час? Возможно, дни. Вокруг не было ни часов, ни света. Только ступени и стук сердца. И тени. С каждой новой площадкой они становились гуще, длиннее, будто свет, которого не было, становился ещё тусклее.

Наконец он увидел дверь. Грубая, железная, с табличкой, покрытой ржавчиной. Он сдёрнул её — и прочитал слово:

Память.

Он открыл дверь. Вошёл.

Комната была пуста. Только пол. Стены. И бесконечная тишина, пугающая после многоголосого шёпота. Но когда он сделал шаг — на полу появился силуэт. Светлый контур. Человеческий. В полный рост. С руками, вытянутыми вперёд.

С каждой новой ступенью таких силуэтов становилось больше. Один — сидит. Другой — держится за голову. Третий — словно кричит. Но издают они тишину.

— Что это? — прошептал Чонвон.

Вдруг посреди комнаты вспыхнул свет. Мягкий, тёплый. В центре стояла Суна. Не призрак. Не тень. Живая. Настоящая.

Он подбежал.

— Суна! Я... Я нашёл тебя! Ты жива?

Она смотрела на него. Глаза её были полны слёз. Но она не двигалась. Только смотрела.

— Пожалуйста, скажи что-нибудь!

— Я помню, как ты читал мне стишки, — тихо сказала она. — Я помню, как ты смеялся, даже когда тебе было страшно. Я помню... всё.

— Ты вернёшься со мной?

— Я не могу. Я — память. Я живу здесь. В этом полу. В стенах. В тебе.

— Но ты настоящая! Я чувствую!

— Только потому, что ты помнишь. Если забудешь — меня не станет.— Но если ты останешься здесь — ты сам станешь одной из теней. Одной из фигур, что ползут по лестнице, шепча свои сожаления.

Чонвон дрожал. Грудь сжималась.

— Я не уйду. Я пройду до конца. И тогда, может быть... ты сможешь выйти вместе со мной.

Она улыбнулась. Очень тихо. Почти как в те беззаботные времена.

— Тогда иди. Там будет последнее зеркало. Самое важное.— Оно не отражает лицо. Оно отражает выбор.

Вновь — дверь. Теперь чёрная, с узором в виде спирали, закрученной внутрь. Он кивнул Суне. Она исчезла. Остался только её силуэт на полу.

Он прошёл вперёд.

За дверью — комната без стен. Только чёрный пол и небо над головой, усеянное треснутыми звёздами. В центре — зеркало. Не стеклянное, а живое. Оно пульсировало, как сердце.

Вокруг зеркала стояли две Суны.

Одна — в белом. Лёгкая, почти светящаяся. Улыбается, глаза ясные.

Другая — в чёрном. Тусклая, с потухшими глазами. На лице — боль.

Между ними — зеркало.

— Выбери, — сказали они одновременно.

— Что я должен выбрать?

— Одну из нас — и ты сможешь вывести её отсюда. Но другая останется навсегда.— Воспоминание... или реальность.

Он замер.

— Кто из вас настоящая?

— Мы обе.— Одна — та, кого ты помнишь. Другая — та, кем я стала.— Ты хочешь вернуть свет? Или спасти то, что осталось?

Чонвон не мог дышать. Сердце колотилось.

Если он выберет ту, что в белом — он сохранит идеальную картинку. Но это будет ложь. Утешение.

Если выберет ту, что в чёрном — он заберёт с собой боль. Но, возможно, настоящую Суну.

Он шагнул вперёд. Глубоко вдохнул.

— Я выбираю...