Часть 4

ч.32 Короткий зимний день уже клонился к вечеру, на улице заметно потемнело и начался небольшой снегопад. Мы сидели в нашей маленькой уютной гостиной. Из-за меня, злого на незваную гостью, и распространяющего вокруг себя волны холода, пришлось растопить камин. Я сидел у окна в кресле-качалке и буравил испепеляющим взглядом свою убийцу, решительно не понимая на кой ляд мама согласилась её выслушать. Уж кто-кто, но она-то точно должна понимать и испытывать к ней те же чувства что и я. Не понимаю! Почему?! Девушка дрожащими руками взяла предложенную мамой красивую фарфоровую чашку с дымящимся и ароматным бергамотовым чаем. Нет! Ну, это уже совсем за гранью! Стоявшая неподалёку от меня ваза с цветами, покрылась налётом инея и треснула. На пол осыпались осколки вазы и совсем недавно стоявших в ней свежих цветов. Блин! Она мне нравилась... -- Эд, прекрати сейчас же! -- Можно подумать я специально! – Огрызнулся я. – Я не могу себя контролировать, когда здесь... Эта! Ещё и чай преспокойно пьёт, как у себя дома! -- Эд! -- Мама! -- В каком-то роде, она действительно у себя дома... -- Чего?! Я опешил, не веря своим ушам, удивлённо вытаращив глаза на маму и попутно поперхнувшись чаем, который тоже в этот момент пил. Исходящий от меня холод, почему-то проникал и внутрь меня самого, отчего и мне было холодно, потому я и грелся чаем. Вот парадокс! Или это я с холодом слишком переборщил? Девушка отпила из чашки небольшой глоток и тихим мелодичным голосом заговорила. -- Да. Всё так. Я твой... кхм... дальний родственник. Если говорить совсем точно, я твоя прапрабабка по матери. Моя мать, дочь простой смертной женщины и... Хеля, бога смерти. -- Нас было две сестры-близняшки. Я родилась бессмертной нежитью, больше похожей на своего легендарного деда с чудовищной репутацией, мои способности ты уже видел, а сестра простым человеком. -- В то время между живыми и мёртвыми не было настолько размытой грани, как сейчас, так что мою смертную сестру было решено отправить в мир людей в приёмную семью. -- Когда она выросла, мы с ней конечно же связались и всё объяснили, но от «подарка» прадеда она отказалась, и предпочла прожить долгую и счастливую жизнь среди обычных людей. Так на свет родилась твоя смертная мама, а дар Хеля, для своей человеческой ветки, так и остался не использованным. -- Но недавно нам стало известно, что кое-кто из светлого пантеона хочет уничтожить в этом измерении всех живых, в смысле, смертных потомков бога смерти. Они боятся силы, которую вы в себе несёте. Поэтому мы решили вмешаться и защитить ветку, уж прости, твоими руками. Ванесса Сергевна, расскажите Эду о том, что вы от него скрывали уже достаточно давно, чтобы ему стали понятнее мои мотивы. Мама бросила на меня виноватый взгляд и сжала губы в тонкую полоску, нервно накручивая на палец прядь волос. -- Мам, что всё это значит?! О чём она? Ты же не думаешь, что она говорит правду?! – Резко спросил я. Чай в моей чашке превратился в лёд. Вот, блин! Я тут же попытался воззвать к стихии огня, чтобы его растопить, но получилось, не очень. Мама тяжело вздохнула и изменившимся голосом произнесла. -- Я ей не верю Эд. Я знаю. Это... Это я обратилась к ней за помощью. Мы тебе не говорили, но у тебя... эм... Когда ты был живым... С детства было генетическое заболевание, сверхъестественной природы. Ты каждый момент времени, незаметно для себя, терял жизненную энергию и должен был умереть годам к двадцати. -- Что?! -- Эд, прости! Мне очень жаль! – Голос мамы был очень мягким и печальным, казалось она сдерживает слёзы. -- Твоя мама тоже в своё время отказалась от дара прадеда. Однако, когда узнала, что умрёшь ты, связалась с нами и попросила о помощи. На тот момент твоё имя уже было в списке тех, кто должен был в ближайшее время умереть. Тем или иным способом. Как я понимаю, это кто-то из светлых подсуетился. Или с твоим организмом сыграла злую шутку твоя необычная родословная. -- Например, в момент рождения моей матери Изабель, погибло очень много людей... Её рождение сильно пошатнуло баланс мироздания. Но против любви бессильно и оно, так что ему пришлось найти альтернативу. -- По законам этого мира, я должна была «забрать» тебя в ту ночь, как любую другую душу. Права отказаться у меня не было. Это моя работа. Поэтому мы с дедом решили пойти на хитрость: одновременно тебя убить и воспользоваться неиспользованным даром твоей мамы, который превращал человека после смерти в нежить. Это позволило бы тебе существовать на границе жизни и смерти, в каком-то из других миров. -- Шанс того, что это сработает был не высок, но... сработало. В этом нам очень сильно помогло внезапное вмешательство твоих сверхъестественные друзей. Именно они позволили тебе остаться в этом, твоём собственном, мире, рядом с родными, а не переродиться в другом. Их магия затащила тебя обратно в свой. Девушка с неожиданно добродушной и благодарной улыбкой на лице кивнула в сторону Риза и Коржа. -- Что касается сегодняшнего утра, то я просто хотела проверить насколько ты сильный и сможешь ли защитить свою живую семью, в наше отсутствие. Находиться с вами постоянно и оберегать вас, у нас возможности нет. И результат битвы с тобой, меня очень впечатлил! Ты очень сильный! Нам очень важно сохранить, именно живых представителей нашей необычной семьи. -- И особенно нужно беречь твою сестру! Её жизни пока ничто не угрожает, заболевания, которое было у тебя, у неё нет. Но она тоже обладает необычными для человека способностями. Они у неё только начинают пробуждаться и неизвестно какими будут. Её точно попытаются убить. Видишь? Нежить к ней так и липнет... -- Нити судьбы сплелись так, что в одном из параллельных миров существует ещё один твой родственник, который имеет одновременно способности к некромантии и целительству. Невероятное сочетание способностей, унаследованное им от обоих родителей. Почти так же невероятно, как рождение моей мамы. Так что от Терезы можно ожидать всего что угодно. Береги её! Впрочем, как и от тебя. Всегда помни, ты – не просто нежить. Красивая девушка вдруг встала из-за стола и подошла ко мне, а затем опустилась передо мной на колени и ласково меня обняла. -- Внук, прости, если сможешь, за то, что я тебя убила. Мне очень больно от этого. Больно от того, что тебе и твоим родным пришлось пройти через такое тяжёлое испытание. Мы, ваши предки живущие на границе миров, всё равно, несмотря ни на что, очень вас любим. Но это был единственный способ оставить тебя в живых Эд. Тебе будет очень непросто жить на границе миров, но это лучше, чем полное развоплощение. Береги свою живую семью! Мы верим, что у тебя хватит на это сил! Девушка, нет, вернее, моя прабабушка, обняла меня ещё крепче и зарыдала. Все, кто находился в гостиной молчали. То, что мы сейчас услышали, было настолько невероятным, что не могло быть ложью. Слова, эмоции и слёзы моей убийцы, были слишком искренними. И моя мама... и её слова... Она только что сама подтвердила, что позвала её. И что девушка, назвавшая себя Мэй, и моей прабабкой – не врёт. ч.33 -- Слышь, народ, а давайте опять попробуем кого-нибудь вызвать и поговорить? Привычно заныл Стас. Вот ведь неугомонный! Мало ему было что ли, когда нас прошлый раз дворник метлой гонял?! Мы с Коржом мрачно переглянулись. Идея Стаса нам крайне не нравилась. Особенно с учётом того, что в присутствии нас, у ребят могло что-то получиться. Нда... Знали бы они, с кем теперь дружат... Один, потомок самого бога смерти Хеля, и ныне, его стараниями, внекатегорийная нежить. Второй, тот самый мирный ёкай Коржик, с которым мы в прошлый раз и пытались найти способ поговорить... Тоже нежить, но попроще и безобиднее меня. Благодаря моему присутствию рядом, теперь способный контактировать с живыми, и старательно притворяющийся моим дальним осиротевшим родственником. В этот раз народ подготовился к «ритуалу» с особым тщанием. Вызывать решили в гараже отца Стаса, чтобы точно никто не помешал. Девчонки, как всегда нервничали и сгорали от нетерпения. Стас с Вероником доделывали последние штрихи: зажигали свечи, раскладывали подношения ввиде фруктов, куска сырой говядины, шоколадок и... тайком сп*женой у отца Стаса банки энергетика; дорисовывали мелом на полу непонятную пентаграмму с заковыристыми символами... Спёрли из какой-то фэнтазийной книги. И когда наконец всё было завершено, Стас разогнал всех вокруг нарисованного хитрого рисунка и пафосно, с выражением, начал читать заклинание. -- О, всемогущий демон Жранъленъкотъ Данунахъ, приди-приди на наш зов! Вкуси наше подношение и поделись мудростью, как свободно разговаривать с нежитью! Перед силой твоей преклоняемся! Да свершится и будет так! И-и-и-и-и... Свечи мгновенно погасили. Все и сразу. А потом вдруг вспыхнули с новой силой. Пламя разрослось до невероятных размеров и стало пронзительно голубым. А у нас с Коржом, почти не бьющиеся сердца, упали в пятки... Это моя магия вышла из-под контроля? Или Корж решил пошутить? Он может... но... Судя по тому, что я наблюдаю – всё же нет. Значит всё-таки из-за нас что-то призвалось... Вот засада! Ой! Так. Стоп! Без паники. А чего нам, собственно, бояться? Я могущественный полтергейст или погулять вышел?! Прорвёмся! Как-нибудь... Посредине пентаграммы, вокруг которой мы стояли ярко вспыхнуло, и в этом свете перед нами возник... ангел. До невозможности рассерженный и злой. С чего мы взяли, что это был именно ангел? А у него были светлые волосы, светлая одежда, большие и красивые белые крылья за спиной... Правда почему-то с пирсингом и чем-то похожим на татуировку. И уши... Как у эльфа в фэнтази-книжках, только из белых перьев. Очень красивые! -- Вы чё совсем, молодёжь, обурели?! – Тут же начал возмущаться он, совершенно не по-ангельски. -- А? Чего? -- П-п-простите! – Заикаясь пропищал Стас. -- Простите?! Да, как вы вообще умудрились эту хтонь провести, мелочь пузатая?! Эй, ты! – Недовольный ангел ткнул в меня пальцем. – Ваша с приятелем работа?! Думаете я -- Сэм Батоня́, не чувствую кто тут нежить, а кто нет?! -- А мы-то здесь причём? Мы просто рядом стояли! – Праведно возмутился, чуть не плача, я. -- Ах рядом, значит, стояли?! Да я на вас сейчас Люци... Тьфу, ять! Вики натравлю! Охренели уже вконец, поспать спокойно не дадут! Призвали, блин, неизвестно куда! Неизвестно зачем! Как мне прикажете теперь отсюда выбираться, а?! -- Да мы... не думали... что... – Промямлил Стас и начал медленно пятиться к выходу из гаража. -- Не думали?! А ну стоять! Куда собрался?! Возвращайте меня назад! -- Я... я не знаю-ю-ю... Мы вообще демона Жранъленъкотя Данунахя вызывали, а не вас, достопочтенный... -- Не знает он! Чё это ещё за демон такой? Я всех демонов поимённо знаю! Лично знаком! И такого не существует! -- Но ваше светлейшество! Попробовал с другого конца подойти к делу Стас, пытаясь урегулировать конфликт. Джозеф и девочки в это время, прятались в самом дальнем и тёмном углу гаража. -- Ну, капец, влип! Так... Ладно... Спокойствие! Только спокойствие! Вики точно меня найдёт... Нужно только подать ей весточку, где именно меня искать... ч.34 Я сидел в своей погружённой во тьму комнате на подоконнике, и смотрел на синевато-сизое небо и покрытые блестящими каплями мокрые кусты. Снегопад и лёгкий мороз кончились, им на смену внезапно пришла оттепель. Причём с дождём. Не самое частое в нашей полосе, в этом времени года, явление. Всего через каких-то десять дней должен наступить Йоль... Древний праздник зимнего солнцестояния и начала нового года. Когда ночи становятся длиннее дня, а потом день начинает прибывать. По легенде, в дни празднования Йоля, граница между миром живых и миром мёртвых истончается и в тёмное время суток, можно столкнуться с опасной нежитью. Поэтому многие предпочитают в эти дни никуда не выходить и проводить время в тесном кругу семьи. Опасная нежить?... Семья?... О, боже! Мой же пра-пра... дед, сам Хель, бог мерти. И если мне не изменяет память, он имеет к этим праздникам прямое оотношение. Это что же получается? Я?... я тоже часть всего этого древнего и легендарного?! И я та самая – опасная нежить... гуляющая в самую длинную ночь в году и пугающая людей? Уму не постижимо! А вдруг... вдруг в ночь Йоля, мной овладеет безумие? На моей голове, в буквальном смысле зашевелились, серебристые и лёгкие как паутина волосы. Да. Сейчас я выглядел именно так. Всё из-за переполнявших меня противоречивых эмоций. Но рядом не было никого, чтобы это могло создать для кого-то проблему. Сейчас я был один, в своей комнате, и был похож на нежить как никогда. За исключением тех моментов, когда превращался в сгусток тумана. Сейчас, я был полупрозрачным привидением, тускло светящимся в темноте серебристо-белым светом. Как странно, чувствовать себя... таким. По слегка запотевшему стеклу, со стороны улицы, стекали капли дождя. В кронах высоких деревьев и кустах, в тоннелях между домами, на крыше, слышалось завывание ветра и какая-то неуловимая мелодия. А под ногами были лужи и растаявшее месиво из снега. Так что на улицу не хотелось выходить вообще. Даже мне. Неуютно... Я сидел в тишине и хотел... просто покоя. Этот год выдался слишком насыщенным и тяжёлым. Особенно его последние дни. Я ведь... всё-таки умер. А ещё Корж... С ним возникла одна небольшая проблема, о которой я никому не могу рассказать. Не то что бы такая уж страшная беда… Но, если об этом кто-нибудь узнает, особенно взрослые, для нас это однозначно ничем хорошим не закончится. Из-за этого, я теперь чувствую себя очень одиноким. Ох! Чёртов рыжий, ушастый сладкоежка! Бесшабашный хвостатый и болтливый раздолбай! Ну вот зачем он стащил и схомячил из холодильника все сладости и шоколадки припасённые родаками на новый год, а?! А мне теперь его прикрывать… И всё же, надо купить ему в подарок на Йоль, побольше сгущёнки, шоколадок и всяких сладостей. Чтобы он больше ничего не тырил и не ставил нас в сложное положение. Он ведь мой лучший друг. Сколько я себя помню. Даже когда мы не могли разговаривать. А теперь... Я наконец-то это могу! И это здорово! Так много хочется ему рассказать! Это ведь именно его вмешательство, оставило меня в этом мире, а не отправило в другой. Оставило рядом с теми, кто мне знаком и дорог, кого я очень люблю. Нужно его всё-таки отблагодарить. Хоть как-то. Кажется, он наконец-то, тоже начал привыкать к моей новой ипостаси. Я улыбнулся своим мыслям и создал из своего призрачного тумана новогоднюю мерцающую ёлку, а вокруг неё голубых порхающих бабочек. И кстати, забыл сказать, я родился накануне Йоля, вечером двадцать первого декабря. Если бы я не умер, мне бы исполнилось шестнадцать. Мда... Два праздника в один день... Это случайное совпадение? Или же нет? Человеческая жизнь теперь казалась мне очень далёкой, словно её никогда и не было. Мои новые способности впечатляли. Я понемногу к ним привыкал, и почти не чувствовал себя мёртвым. Но... Моё собственное тело казалось теперь чужим, а обретённые способности порой пугали. Когда становишься туманом, ощущения очень своеобразные... И ещё этот злющий «ангел», свалившийся на наши несчастные головы, по нашей же дури... Выяснилось, что он не совсем ангел, а какой-то нирианец. И теперь нам приходилось прятать его в гараже Стаса и подкармливать фруктами и энергетиками, которые оказались ему очень по вкусу. Ну, и необходимость таскать ему романы Жуля Верна и фэнтази. До тех пор, пока его не отыщет какая-то Вики. Или мы чего-нибудь не придумаем сами, чтобы отыскать её, или отправить домой его. Странный чел, если честно. Я даже подумывал уже обратиться с этой проблемой к прабабке, которая у нас задержалась, и кажется положила глаз на розоволосого, вечно серьёзного и немногословного Асмодеюса. Нестареющие бессмертные... Ах, да... Я же теперь такой же. Вечный, почти шестнадцатилетний подросток. Блин!... И ещё эта тяжкая ноша оберегать свою живую семью... Как же я устал и хочу покоя и беззаботных уютных деньков, которые у нас были не так уж и давно... Жаль, что с нами не было Коржа, ему бы понравилось... ч.35 -- Ньяка, ньяка! Написуй пне нарокне нержинки! Ёмив Внот нафикнается. Наже наросноп ва мокне нрасвёл! Нидифь? Ху нажна-а-алуста! И Коржа нарноси к нежки моирнаться! -- Тереза, милая, может ты всё-таки по нормальному разговаривать начнёшь? -- Нефачу! Никуду! Ффикольна! Набычилась сестрёнка и показала мне язык. Уже привычно сидящая на её макушке крупная воришка, явно глумясь надо мной, тоже. Ещё и ехидно, скрипуче, захихикала. Оказывается, эта мелкая паразитка, недавно, ещё и свой цвет с пушистостью научилась менять. Да. Та самая. Наглая, бледно-голубая. Теперь уже пушистая и лавандовая. И с ярко-фиолетовыми глазищами. Блин! Ну вот, вечно какая-нибудь хтонь, а! Ну, как же надое-е-ело! Как я понимаю, этот разговор, на неразбери-поймёшь каком языке, не иначе как воришек работа... -- Ньяк-ка-а? Сестрёнка вцепилась в край моей футболки и начала его активно трясти и тянуть. -- Нактак сё? Формём шмарнать ф Коржом к нежки и нержинки вайнять? Я устало закатил глаза и тяжело вздохнул: -- Хорошо. Пошли. Ну, а что ещё можно было тут сказать? Идея-то, в принципе, неплохая... Столько пушистого снега на днях намело... От которого у меня теперь руки так не сводит. Но почему нельзя нормальным языком сказать, блин горелый?! И, чёрт возьми, всё равно всё понятно! Высунувшись в коридор, я громко позвал Коржа, и он почти моментально материализовался рядом со мной. -- Што фтаке? -- Корж, балин! И ты туда же?! -- Ну, акчё? Пнёмымубы бнет? Фикольна! Кокчёхотвал? -- Корж улыбнулся во весь рот, распушил хвост и навострил уши. Я скрипнул зубами и про себя нецензурно выругался. Чего их, блин, заглючило, обоих? -- Тереза хочет в снежки поиграть и снежинок к Йолю наделать и к окну присобачить. -- О-о-о-о-о! Глаза Коржа расширились и засветились от восторга и предвкушения, а хвост и уши распушились ещё сильнее. -- Э-хтоньже крипопенно! Тефереза, ки копусто очебушительна! Кмомдём-кмомдём, оркрябзятельно кмомдём! И нержинок написуем крипопенных! -- Кхоржи-и-икъ, скрёмбсмим-бо! -- Просияла Тереза и обняла Коржа чуть выше колен. Вот же ж, как сговорились против меня! ч.36 На улице было волшебно. На земле, снова мягкими пушистыми сугробами лежал снег, налипал на ветви деревьев толстым слоем и время от времени падал сверху крупными хлопьями. Особенно приятным это было потому, что холод я теперь не чувствовал так остро, как обычные люди. Нда... Придётся приглядывать за Терезой внимательнее, иначе может перегулять и простудиться. -- Оймя коё-ё-ёмка и пни кумя-я-явки, Экх спротыкнули-и-ись ва Ёмий Вно-о-от! Сопнав кохарки-и-и и фахаладки-и-и, Кони форнали-и-ись пхак хаглый кхо-о-от! Распевала на всю ивановскую Тереза, привлекая к себе недоумевающие взгляды случайных прохожих и соседей, и совершенно не обращая на них внимания. Босходи, как унизительно... Да что они о нас теперь подумают? Решат, что моя сестрёнка сошла с ума? Бли-и-ин... Шмяк! Мне в голову неизвестно откуда влетел большой снежок. Чёртов Корж! -- И скеребни-ился-я-я, кнежёкъ код Жёлько-о-ой, Фиял на мне-ембе-е-е блёмбшо-ой Пчепши-и-ир. Шпмал у кхоминя-я-я шкьюбочком Коржи-и-ик, Ти Эд фокомявки-и-и фьёмю кхохори-и-ил! -- Тереза! Ради Боскха, перестань петь эту дичь! -- Эффта ни тичь! Эффта мьязык воришек! -- А-а-а-а-а-а-а!!! Ба-а-али-и-и-ин!!! Доста-а-али-и!!! Моё терпение лопнуло, я окончательно сорвался, и у меня, конечно же, сама собой сработала магия... Обрушив на наши головы, громадную кучу огромных, красивых, кружевных прозрачных снежинок. Размером примерно с... мамины тарелки и блюда. Повезло ещё, что почти невесомых. От этого зрелища, восторг сестрёнки взлетел до небес! Ещё бы! Всё то, что на снежинках видно только под микроскопом, или, если очень-очень сильно вглядываться, стало теперь заметно невооружённым глазом. Все затейливые чёрточки, извилинки, полосочки и прочее-прочее... Мда! Я взял одну снежинку в руки, чтобы рассмотреть поближе. Залипать на узорчатые и прозрачно-голубые снежинки, в увеличенном размере, можно было долго... вот только... таяли они... почти так же быстро, как и обычные маленькие. Коржик заржал и видимо решив окончательно меня добить начал пафосно и с выражением декламировать: – Кхмуря нглою мнембо хтноет, Ймифри нержные кхнотя; Хтнё, зя ршмель, ёмья замьвьёет, Хтнё лзяпрячет, штормбитя, Хтнё ко пфромбле юмбетшалой Въмьюг ламповью замюрчит, Хтнё, шмяк тупник ортумявый, Шмявь моркновку вофуршит. Ньяша ёмбляря якущка Ви темпчальна и ель на. Птьёже пфи, мизяворьющка, Офощнулась пфу мокна? Мили кхмури зомбываньем Ю, ной мрюк, фюто ельна, Йоли мреешь фот тупчанье Смоквьево олень-хтоня? Дымьем, лампова липсичка Лёвой юмости ймовей, Дымьем шноя; цмеже кмишка? Ймурье шплает тепоплей. Шплой ме йокато, леммныттья Йыхо й-уюто йморь ёмя; Шплой ме стьюже, Йийма лбизко... Ёхмурчи юкутру шпя... И в этот момент, моими стараниями, на Коржа обрушилась такая горища снега, что наружу остались торчать одни лишь только уши. Да и у тех… самые-самые кончики. Остаток вечера, мы провели отогреваясь возле камина, попивая вкусный ароматный чай с домашним маминым печеньем с корицей, смотря по телевизору что-то уютное, Йольское, и вайняя нержинки... Тьфу, ять! Вырезая из бумаги, и рисуя на окнах красками, снежинки! Чтоб Терезе с её воришкой, и в особенности Коржу, пусто было! ч.37 -- Идиоты! Олухи! Раздолбаи! Крылся матом на всю ивановскую отец Стаса, всё-таки обнаружив в своём гараже Сэма Батоня, с жадностью поглощающего прямо из банки консервированные ананасы в сиропе. В последнее время нирианец обнаглел настолько, что по нахальности, вполне мог бы сравниться с Терезиной воришкой. -- Но... -- Какое ещё, но?! Я тебе что лошадь?! Нет! Я твой отец!!! В последний раз тебя спрашиваю, олух царя небесного! Кто?! Это?! Такой?! Отец Стаса, яростно начал тыкать пальцем в сторону сидящего на каком-то ящике, страшно злобного на вид, Сэма с ананасом в зубах. -- Ну, мы, это... -- Хорош мямлить как девчонка! Дубина ты стоеросовая! Говори прямо! Что натворили?! -- Ну, мы... В общем... Пискнул себе под нос Стас. -- Я не слышу! -- Ну мы... маялись фигнёй... И решили провести «ритуал»... В шутку. А оно вот... Взял и призвался... -- Ах, вот как?! -- снисходительно съязвил Дмитрий Степаныч, -- Вот прям, так взял, и сам собой из воздуха призвался, на галиматью кучки балбесов! -- Н-ну да... Это... это была моя идея... -- Стас насупился. -- Господи, мать моя женщина! Да, за что мне это наказание?! Матери на тебя нет! Ещё громче вскричал отец приятеля, взъерошив свои и без того растрёпанные от природы волосы. -- И что нам теперь делать прикажете, а? -- Я... я н-не знаю... -- Не знает он! -- А... эм... Дмитрий Степаныч... --Осторожно встрял в перепалку я. -- Что?! – Рявкнул на меня отец Стаса. -- У меня тут дальняя родственница приехала... Она немного разбирается в подобных вещах... Может она чем помочь сможет? Ну, всё... Теперь и мне мало не покажется. А я надеялся остаться в стороне от этого всего... -- Родственница, разбирающаяся в сверхъестественном?! -- Переспросил Дмитрий Степаныч. -- Н-ну... д-да... Типа того. Немного... Дальняя. Он-на никуда не собиралась... Могу позвать. -- Ладно! Веди! А все остальные останутся тут! Знаем мы вас! Разбежитесь и попрячетесь по своим тайным норам, а нам расхлёбывать! Снова рявкнул Дмитрий Степаныч и обвёл всех, включая злющего нирианца, свирепым взглядом, не сулящим ничего хорошего. ч.38 Выйдя из гаража и прикрыв за собой дверь, я огляделся по сторонам, и убедившись, что поблизости никого нет, кто мог бы меня увидеть, превратился в туман и полетел в таком виде в сторону своего дома. Так было гораздо быстрее... Непонятное быстро перемещающееся по улице туманное облако, давно привыкших к паранормальному жителей, нисколько не удивит. Будут только держаться подальше. Их больше удивит, если это самое паранормальное, превратится в знакомого кому-то человека, и начнёт с ними свободно разговаривать. Дома, после рассказа своей истории, я, понятное дело, конечно-же получил от родичей люлей. После чего недовольная прапрабабка, всё-таки сообщила что пара идей у неё есть и пошла со мной к отцу Стаса, напевая по дорогу какую-то песню на японском, или китайском, языке. Фиг его разберёт, что-то похожее. ч.39 Отец Стаса, злой как зершень, ходил взад-назад перед дверью собственного гаража уперев руки в боки, как часовой на посту, и честил нашу компанию на чём свет стоит. Ндэ... Если бы его эмоции, как мои, превращались в магию, от этого места давно бы осталось одна сплошная выжженная пустыня... Смерив мою бабку недоверчивым взглядом, он жестом пригласил нас внутрь. Ну, конечно! Ещё бы было иначе?! Моя бабка выглядит слишком юной, ненамного старше нас, чтобы в чём-то серьёзном разбираться. Ба рассусоливать долго не стала. Разогнав нас по углам помогать, она, под неодобрительным взглядом отца Стаса, со знанием дела начала организовывать какой-то свой, на этот раз настоящий, ритуал. Почти тоже, что делали мы, только с непонятными словами и использованием... нашей крови. Свечи по углам нарисованной ей пентаграммы погасли, потом снова тускло загорелись, помещение заполнило едким, клубящийм, чёрным дымом, а когда он рассеялся, в центре нарисованной пентаграммы появился невысокий человек с андрогинной внешностью, одетый во всё чёрное. -- Ну, слава тебе... Устало, но с облегчением в голосе, выдохнула Ба. Проведённый ритуал, её, судя по всему, сильно вымотал. -- Вик, привет подруга! Тут вот, молодёжь призвала случайно... -- Она махнула рукой в сторону Сэма. – Боюсь без твоей помощи не обойтись. Буду должна. Ну, или с моего охламона спрашивай, – она ткнула пальцем в меня, – Это он в ритуале призыва участвовал, вполне вероятно, что именно без его «помощи» тут и не обошлось. Только не переусердствуй пожалуйста, он как-никак родня. -- Да, пофиг! – Коротко и лениво ответила призванная гостья. -- Вики! Вики! Вытащи меня отсюдова наконец! Я домой хочу! Уже все способы перепробовал с тобой связаться! Ни в зуб ногой! – При виде той, кого Ба назвала Вики, радостно заголосил Сэм Батоня. -- Да угомонись ты уже, заполошный! Пошли! Сейчас вернёмся назад. Но не здесь! Нам надо туда, где нет живых. От моей магии тут всё к ебеням... Видишь? Весь потолок в копоти, а гараж на грани разрушения... И они быстро распрощавшись, и собрав немного притащенной нами для Сэма еды, ушли, в неизвестном направлении. А Ба с отцом Стаса, принялись нас снова, теперь уже в два голоса, отчитывать. Отцу Стаса, грозил не хилый ремонт гаража. А потом они вдруг переглянулись, и не сговариваясь, стали как безумные загибаться от безудержного смеха. Интересно, что их так внезапно рассмешило?