Экстренные новости!

Примечания:

Внимание: в главе описаны реальные пожары. Все новостные отрывки — мои переводы из настоящих американских новостей.

Среда (15.11.23)

— Да дракон вас всех дери! — разнёсся по классу возмущённый голос Вивьен. Весь класс мифологии мгновенно стих, наконец обратив внимание на источник крика. — Заткнитесь уже! Шумите похуже первоклашек.

В этот момент в кабинет, как по заказу, вошёл профессор Дурум — слегка запыхавшийся, с кипой бумаг под мышкой. За ним следом появилась мисс Стейси.

— Спасибо, мисс Лий, — спокойно поблагодарил он, окидывая взглядом класс. — У вас есть время, пока я найду нужные бумаги. И если к этому моменту вы все не будете сидеть на местах с закрытыми ртами, ваша контрольная перенесётся на сегодня.

Мэри, всё это время следовавшая за профессором, остановилась у его стола. Увидев, как мы мгновенно подчинились, она тихонько хихикнула, прикрыв рот ладонью. В её глазах сверкало весёлое озорство, и я невольно улыбнулась в ответ — в свои двадцать два она и правда выглядела как взбалмошный ребёнок, случайно оказавшийся в преподавательском статусе.

Профессор протянул ей папку, и Мэри тут же переключила внимание на него, мгновенно посерьёзнев.

— Благодарю, мистер Дурум, — произнесла Мэри с лёгкой, почти беззаботной улыбкой.

— Вам нужен список учеников девятого класса, верно? — уточнил он, передавая ей папку. Мэри кивнула, и он добавил: — Он в этой папке. Попрошу вас поискать его самой, не хочу настолько задерживать урок.

— Без проблем, — отозвалась она, бегло окинув нас взглядом. — Можно я останусь здесь? Быстро найду список и исчезну. Не хочу забирать у вас папку. Я вам не помешаю?

— Как вы можете помешать? — с лёгкой иронией отозвался Нормис. — Оставайтесь, конечно.

Мэри грациозно устроилась на подоконнике в самом конца класса, как будто это было её обычное рабочее место. Профессор Дурум бросил на неё откровенно неодобрительный взгляд, но промолчал в присутствие учеников.

По словам Лекса, Нормис всегда после уроков делал ему замечания за такие выходки, ведь садиться на парты, подоконники или закидывать ноги на стол, для Дурума было вопиющим нарушением преподавательской этики.

Можно только представить, насколько его порадовал тот факт, что Лекс привёл в школу свою женскую копию — и, к его ужасу, такую же свободолюбивую.

— Жаль, что она старше меня на шесть лет, — вздохнул Раф, повернувшись ко мне и Сэму.

— Когда тебе это мешало? — приподнял бровь Сэм, усмехнувшись.

— Ему не возраст мешает, — вмешалась я с лёгкой насмешкой. — А её принципиальность.

— Мне подождать, пока ваша светская беседа завершится? — сухо поинтересовался профессор Дурум, и в одно мгновение весь наш разговор оборвался.

В классе воцарилась тишина, а со стороны мисс Стейси вновь донёсся лёгкий смешок.

— Прекрасно, — кивнул профессор. — У меня для вас хорошие новости: мы закончили период проектов. В честь этого сегодня я отпущу вас пораньше.

В классе тут же вспыхнул взрыв радости — даже я не удержалась от улыбки.

— Но... — продолжил он, и это «но» прозвучало как хруст гильотины.

У профессора Дурума это слово никогда не означало ничего хорошего. Мы уже привыкли к его формулировкам: «Если вам не интересно — можете покинуть урок, НО только направляйтесь сразу к директору», «Урок закончится через полчаса, НО только если вы успеете завершить...», «Видно, что вы старались над проектом, НО...»

— Через две недели вы будете сдавать тест, — продолжил он.

Со всех сторон послышалось глухое синхронное нытьё.

— Сейчас я раздам вам материалы ваших проектов, — он начал раскладывать листки по партам. — Там вы найдёте мои комментарии и дополнения. Следует отметить, что отнюдь не все проекты были безупречными.

— Тест по девятнадцати существам. Через две недели: по пять тестовых вопросов по каждому существу — всего девяносто пять. На выполнение — три часа. После первого часа — перерыв на тридцать минут. К этому моменту вы должны будете закончить первую часть — сорок семь вопросов. Как только время истечёт, я соберу тесты и через полчаса раздам вторую часть — ещё сорок восемь.

Пока он говорил, по классу прокатилась волна безысходности. Некоторые начали переглядываться. Мэри, не поднимая глаз, всё ещё сидела на подоконнике и листала папку.

— Через неделю после теста — письменная часть. Пять вопросов, на каждый — эссе не менее трёхсот слов. На написание — пять часов, с перерывами по пятнадцать минут каждый час. Все без исключений будут в браслетах антимагии, а вампиры в магических глушителях. Я лично прослежу.

После этой фразы мисс Стейси громко присвистнула. Профессор на мгновение замолчал и окинул взглядом Мэри, словно ждал от неё какой-то реакции.

Та лишь невинно улыбнулась, опустив взгляд обратно на папку.

— Я надеюсь, начнётся апокалипсис, и нам не придётся это писать, — прошептала я, склонившись к парням.

Оба синхронно кивнули, не отрывая угрюмого взгляда от стопки раздаточного материала.

— А сегодня мы рассмотрим феникса, — продолжил профессор, — к которому не было доступа в день проекта мисс Морган.

Он подошёл к большой клетке в углу кабинета — той самой, в которой в школе обычно перевозили птиц. Металл клетки поблёскивал, а внутри уже угадывался слабый отблеск пламени.

— Я не собираюсь загружать вас в течение этих двух недель и попрошу коллег поступить так же. На следующем уроке начну вводную по легендам «Парадиса». Этой теме мы посвятим оставшуюся часть года.

— Целый год? — не удержался Вульф. — Это же глупо, Легенда не такая уж и большая.

— Мистер Райс, легенды никогда не бывают маленькими, — спокойно отозвался профессор Дурум, слегка приподняв бровь. — У «Парадиса» не одна легенда. У каждой из них множество граней. В одной — доля истины, в другой — сплошная выдумка. Но именно из таких сказок и слагается история.

С этими словами он отстегнул замок и медленно открыл клетку.

Ярко-красная, с оранжевыми отблесками, птица вырвалась из клетки с такой стремительностью, что её сверкающее под солнцем оперение пронеслось прямо над нашими головами. Всё произошло так неожиданно, что я инстинктивно опустила голову и обхватила её руками, затаив дыхание.

Раздались испуганные возгласы, шелест перемещения и пронзительный крик феникса — звонкий, пронзающий до мурашек. Но всё стихло так же внезапно, как началось.

Я медленно подняла голову — и заметила, что весь класс уставился куда-то за мою спину. Повернувшись, я застыла на месте.

Феникс, совершенно спокойно, словно это было самое естественное в мире, сидел на руке мисс Стейси. Но не просто сидел — он крепко обхватил когтями предплечье Мэри и пристально смотрел ей в глаза. Ни капли агрессии. Только странное, разумное внимание.

Мисс Стейси, всё ещё сидя на подоконнике, не двигалась. Она переводила взгляд то на нас, то на существо у себя на руке — с растерянным, почти детским недоумением.

Прошло всего пару минут, когда феникс вдруг расправил крылья. Они вспыхнули лёгким огнём, не обжигающим, но живым, как дыхание солнца. Пламя исчезло так же быстро, как появилось.

Словно ничего не произошло, птица легко взмахнула крыльями и переместилась на подоконник, оставляя за собой ощущение волшебства — тихого и настойчивого.

Мэри подняла на нас взгляд, в котором читался немой вопрос. В её руке была всего одна бумага, а папка лежала чуть в стороне — она, похоже, уже нашла то, что искала, и собиралась уйти... но не успела.

Вся сцена — феникс, прикосновение, пламя — выбила её из реальности. И теперь она, всё ещё сидя на подоконнике, смотрела на нас, ждя объяснений.

— Мисс Стейси... он вас выбрал, — вдруг произнесла я, сама удивившись тому, как твёрдо прозвучали мои слова.

— В смысле выбрал? — ошарашенно уставилась на нас Мэри.

— Фениксы выбирают людей с чистой и достойной душой, — неуверенно добавила Биатрикс.

— Какой бред... — фыркнула Мэри, усмехнулась, но всё же чуть дрогнула, спрыгивая с подоконника.

— Они правы, Мэри, — неожиданно подтвердил профессор Дурум. Все в классе замерли, включая саму Стейси. Мы переглянулись в молчаливом шоке — Дурум никогда и никого не называл по имени. — Обсудим это позже, — продолжил он, уже более сдержанно. — Нужно немедленно сообщить об этом мистеру Миллеру и Брауну.

Мэри вдруг резко замерла и прошептала:

— Гури?

— Что? — переспросил Нормис, нахмурившись.

— Кто-то сказал... — она быстро оглядела кабинет, пока её взгляд не остановился на фениксе. — Её зовут Гури.

— Поздравляю, мисс Стейси, — усмехнулся Раф, лениво откинувшись на спинку стула. — Вы только что стали частью сверхъестественного.

Мэри посмотрела на него пустым, почти стеклянным взглядом. Не проронив ни слова, она пробормотала что-то вроде «Благодарю за список», сунула папку в руки Дуруму и направилась к выходу.

Уже положив руку на дверную ручку, она услышала голос Ция:

— Не подпускайте её к корице.

— В смысле? — обернулась Мэри, нахмурившись.

— Мистер Миллер вам всё объяснит, — спокойно улыбнулась я.

Она на мгновение задержалась, хотела что-то сказать, но передумала — и, не оборачиваясь, вышла, скрывшись за дверью.

После всего этого великолепного безумия я зашла в нашу комнату одной из последних. Райс, как ни в чём не бывало, раскинулся на диване с видом короля на троне. Я с таким же достоинством плюхнулась на второй диван, заняв абсолютно всё его пространство.

Ребята что-то бурно обсуждали — голоса сливались в шумный водоворот, но где-то на середине пути в комнату я уже надела наушники и включила Rammstein, чтобы перекрыть их особенно звонкие реплики. Deutschland заполнила пространство в голове — и я, полулежа, наблюдала за происходящим в комнате как за театром абсурда.

Белла чему-то упорно сопротивлялась, в то время как Раф с Сэмом, почти стоя на коленях, что-то выпрашивали. Ций, закатывая глаза в такт музыке, выглядел так, будто находился в личном мюзикле раздражения. А Вульф хохотал, откровенно наслаждаясь этим мини-представлением.

В итоге Раф действительно опустился на колени, сложив руки перед собой, как перед святым образом. Белла демонстративно отвернулась, но, услышав что-то от брата, снова повернулась к нему. Несколько секунд смотрела на него, прищурившись, взвешивая все «за» и «против» — и, наконец, кивнула. Одобрительно, без слов.

Я продолжала лежать, наблюдая, как немецкий металл превращает всю эту сцену в клип с изрядной долей безумия.

Песня закончилась, и пока я ждала следующую, повисла странная, таинственная пауза.

И именно в этот момент Сэм и Браун вдруг издали оглушительный вопль ликования — настолько мощный, что, будь у нас люстра, она бы точно закачалась.

— Что с вами? — недовольно спросила я, снимая наушники и бросая взгляд на ликующую парочку.

— Мы сегодня будем ночевать у нас дома! — радостно объявил Раф, сияя, как рождественский фонарь.

В ту же секунду Белла с идеально выверенной точностью влепила ему подзатыльник.

— Потише, идиот, — процедила она. — Я и так рискую из-за вашей непоседливости.

— Надеюсь, под «мы» имеется в виду вы, — уточнила я, приподняв бровь.

— Нет, — тут же вмешался Сэм. — Мы — это все мы.

— А меня спросить не хотите? — возмутилась я. — Мне как бы не до этого.

— Я уверен, Сэма сейчас не очень интересует твоё мнение, — лениво раздалось с соседнего дивана. Я обернулась — Райс. Кто бы сомневался. — И вообще, чем ты, интересно, так занята? — добавил он с ухмылкой.

— Я... — начала было я, но тут же запнулась.

В голове не возникло ни одной вменяемой отмазки.

Пока я лихорадочно соображала, как бы выкрутиться, не посвящая в детали тех, кому не надо было знать о расследовании, в которое я уже по уши втянула Лекса и Сайна, — на экране телефона вспыхнуло входящее сообщение от «Белобрысика»:

«Ты или скажешь им правду, или придётся идти»

Я подняла глаза и тут же встретилась с холодным, многозначительным взглядом Ция.

Не обратив внимания на его «предупреждение», я всё же попыталась отстоять свою позицию:

— Мы попадёмся. Я не хочу проблем.

— Не попадёмся, — тут же возразил Сэм. — Учительский состав сегодня будет разбираться с казусом мисс Стейси. Идеальнее времени не найти. И вообще, с каких пор тебя волнуют проблемы?

— У нас контрольная. Я должна готовиться, — выпалила я, наивно надеясь, что это сработает.

Сэм и Ций переглянулись и одновременно усмехнулись. В этой реакции было больше скепсиса, чем могло бы выразить любое слово.

— Как ты вообще согласилась? — с подозрением спросила я у Беллы.

— Раф пообещал мне окончательное прощение за тайные отношения, — ответила она, мило улыбнувшись.

— Хорошо, — протянула я, вдохнув полной грудью и выдохнув с лёгкой обречённостью. — Но у меня есть условие.

— Какое? — сразу оживился Вульф.

— Не смейте приглашать Алиени, — твёрдо произнесла я, обводя всех в комнате строгим взглядом.

Позволить хотя бы одному из них оказаться в доме Браунов — в дом, где мы с братом должны были проводить каникулы ближайшие два года? Нет, не в коем случае. Это было, временное, но всё же моё пространство — дом моего крёстного, фактически дом моего брата, и я не собиралась делить его с теми, кому не доверяю.

— Я с ней согласен, — неожиданно поддержал меня Райс. — Я тоже не очень жалую их в нашей компании. Они не придут, — заверил он, и я коротко кивнула в знак благодарности. — Но у меня тоже условие, — добавил он после паузы. — Вы не будете приглашать Эмму.

— Нет возражений, — выразила я ответную поддержку.

— У меня есть вопрос, — подал голос Ций, опускаясь в кресло с видом человека, готового к серьёзному обсуждению. — Как именно вы собираетесь пройти охрану?

— Вот с этого места поподробнее, — вмешалась я, решив всё-таки принять участие в разговоре. — Я по дороге предпочла слушать музыку, а не ваши гениальные стратегии. Так что... просветите.

— План такой, — объявил Раф, усаживаясь на подлокотник дивана рядом с Вульфом. Его голос прозвучал с такой уверенностью, будто он уже имел за спиной великий опыт и руководил целой операцией по спасению мира. — Катакомбы под школой ведут прямо к бару, где ты раньше работала. В восемь вечера закрываем двери, и по туннелям спокойно добираемся туда.

— Лекс заметит, что нас нет в библиотеке, — тут же возразила я, повернувшись к Цию.

— Значит, пойдёте туда прямо сейчас, — без тени сомнений отрезал мой брат, сдвинув меня в сторону и усевшись рядом. — Найдёте какой-нибудь убедительный предлог и через пару часов свалите.

— Потом спустимся в катакомбы и с вампирской скоростью доберёмся до города, — подхватил Раф. — Алису, Вивьен и Вульфа можно будет взять на руки, чтобы ускорить процесс.

— Нет... — с мученическим видом простонал Райс. — Только не это.

— Не волнуйся, принцесса, — с жеманным весельем подмигнул ему Ций. — Я никому тебя не отдам. Побежишь со мной.

— Как же я это ненавижу... — выдохнул Райс, откинув голову назад.

— Белла и Сэм перевоплотятся и помчатся, — начал более чётко структурировать план Раф. — Ций возьмёт Вульфа, я — Алису, Ронни — Вивьен.

— Алиса тебя чем-нибудь пырнёт, если ты только попытаешься к ней прикоснуться, — хмыкнул Сэм.

— Переживу как-нибудь, — заявил Раф с непоколебимой уверенностью и на секунду задумался, будто прикидывал — чем именно его могут пырнуть и куда. Но его мысли оказались глубже. — Осталось понять, как попасть к зеркалам.

— А в чём, собственно, проблема? — уточнила я вслух. — У Беллы есть ключ. Нас не могут не впустить.

— Мы под наблюдением, — наконец вмешалась в разговор сама Белла. Голос её был спокойным, но в нём ощущалась усталость. — И вы тоже, — она метнула взгляд на меня и Сэма. — Если хоть кто-то из нас появится там без папы, ему немедленно позвонят.

— То же самое с Вивьен, — кивнул Ций. — Если её увидят в городе, Эммануэла узнает об этом быстрее, чем мы моргнём.

— А вы? — спросила я, переводя взгляд на Вульфа.

— Мы можем идти куда и когда захотим, — пожал плечами он. — Мама об этом позаботилась. Дала нам тотальную свободу. В принципе, можем захватить с собой Алису, — задумчиво продолжил он, — она может пройти как твоя девушка, — добавил Райс, бросив на Сайна выразительный взгляд. — Она ведь тоже не под надзором.

— Допустим, — кивнул Сэм. — А мы как пройдём?

— Вивьен может скрыть себя, — предложила я. — Она неплохо научилась искажать реальность с помощью света.

— Она не сможет пройти через дверь, — возразил Раф. — Ты же помнишь: впускают по одному, и каждого проверяют.

— Нет, — покачала я головой. — Нас не проверяли, когда мы были с Максом. Мы вполне могли бы в тот день пронести с собой Лий, на спине, например. Для нас это не вызвало бы трудности.

— Великолепная идея, — медленно зааплодировал Раф, глядя на меня с лёгкой насмешкой. — А теперь объясни, как ты собираешься уговорить папу пустить нас туда? Или хочешь найти клона за пять часов?

— Я гений! — вдруг воскликнул Сэм, подскакивая на месте.

Его глаза загорелись, как у восторженного ребёнка, обнаружившего под ёлкой подарок мечты. Он уставился на меня, затем на Беллу.

— Смелое заявление, — усмехнулся Сайн.

— У меня есть беспроигрышная идея, — не обращая внимания на насмешку, заявил Сэм, сверкая широкой, абсолютно самодовольной улыбкой.

В чём же заключался гениальный план моего братца?

А вот в чём. Белла должна была превратиться в собственного отца.

Стоило Рафаэлю произнести слово «клон», как у Сэма в голове всплыла моя уловка с родственной магией — той самой, которую я использовала во время рукопашного боя чуть больше недели назад. Идея сложилась сама собой: Белла принимает облик отца и без лишних вопросов и проверок провожает нас внутрь.

Разумеется, младшая Браун сопротивлялась. Минут десять она категорически отнекивалась, бросала убийственные взгляды и язвила направо и налево.

Но в итоге — смирилась со своей участью.

После того как Белла наконец перестала ныть и согласилась на свою «почётную» миссию, мы с Цием направились в библиотеку. Там, у стола Миллера, сидели Мэри и Лекс — о чём-то спорили, ожесточённо жестикулируя и совершенно не обращая на нас никакого внимания.

Мы заняли свои места и погрузились в «подготовку». Прошло почти два часа. Ничего не происходило. Напряжение нарастало, и, в какой-то момент, я резко вскочила с места.

— Достал уже! — выкрикнула я, начиная судорожно собирать вещи.

Голос в гробовой тишине библиотеки прозвучал как удар молнии. Мэри и Лекс резко обернулись, вытаращив на нас глаза.

— Ненормальная, — не поднимая головы, спокойно пробормотал Ций, просматривая папку, которую нам всучил мистер Дурум.

— Кто бы говорил, — отозвалась я, закатив глаза.

— Истеричка, — донёсся его голос мне в спину, когда я уже направлялась к выходу.

В дверях меня мягко, но настойчиво остановил Лекс, схватив за локоть.

— Что случилось? — с измученным выражением лица поинтересовался он, а я просто отмахнулась и, выходя из библиотеки, услышала следующее: — Не знаю, что произошло, Люций, но поговори с ней и успокой. Сейчас мне не до вас.

Выйдя из библиотеки, я постояла у двери не больше двух минут.

Дверь распахнулась, и следом за мной выскочил Сайн — с взбешённым лицом, которое кричало: «Ну всё, с меня хватит!» Он захлопнул за собой дверь с демонстративной злостью... и тут же широко улыбнулся.

Наблюдая за его виртуозной игрой, я не смогла сдержать смешки, лезшие из меня.

До нашей вылазки оставалось два часа. И всё это время Белла с боевым упорством пыталась освоить трюк, который сама я учила полтора дня. Через злость и слёзы, несколько нервных срывов и даже внезапное превращение в собственного брата — результат, наконец, был достигнут.

— У папы ужасно неудобные брюки, — заявила она голосом своего отца, скривив лицо с такой искренней мукой, что Сэм едва не поперхнулся от смеха.

В следующую секунду Белла вернулась в свой облик.

— Ты улыбаешься, — прошептал мне на ухо Ций, неожиданно мягко. — Тебя это отвлекает от проблем.

— Спасибо, что напомнил, — отозвалась я, бросив на него косой взгляд... но, вопреки всему, так и не перестала улыбаться.

Когда ребята закрыли дверь, все молча собрались на кухне. В воздухе висело ожидание — никто не суетился, все знали, что нужно делать. Белла подошла к стене и, не теряя сосредоточенности, начала открывать проход. Всё шло строго по плану Рафа.

Мы бесшумно пробрались через катакомбы и, миновав тёмные коридоры, добрались до комнаты Алисы и Вивьен. Важно было, чтобы Нарла ничего не заподозрила — никто не должен был заметить, что в комнату кто-то вошёл, и уж тем более — что кто-то оттуда не вышел.

Конечно, без традиционного цирка не обошлось. Мы выслушали жалобное нытьё Вульфа, когда Ций с подчеркнутым спокойствием расправил руки, чтобы подхватить свою «принцессу». Я как всегда предъявила Вульфу, что опять я занимаюсь его принцессой, так как сегодня он сам принцесса. Вивьен только улыбнулась и прыгнула мне на руки. А Маунт — не теряя боевого настроя — бросила Рафу предупреждающую реплику насчёт его «похотливых рук» и авторитетно пообещала откусить ему что-нибудь ценное, если он вздумает пошевелить своими ручонками, куда-нибудь не туда.

Наконец, все были готовы.

Мы двинулись.

Мы добрались до места быстро и бесшумно. Осталось только дождаться пятнадцатиминутного перерыва Марко — и надеяться, что за это время никто не нажмёт на колокольчик и не потребует его срочного появления.

Белла, немного поворчав, снова приняла облик своего отца. Недовольство по поводу «кошмарно сидящих джинсов» она выразила в таких выражениях, что казалось она подавала официальную жалобу в международную организацию на стиль одежды всей мужской половины человечества.

Параллельно Вивьен, играя светом, начала искажать пространство вокруг себя. Её силуэт дрогнул, стал размытым, а затем полностью исчез — лишь лёгкое мерцание в воздухе напоминало о её присутствии.

Через щель в двери мы заметили, как Марко скрылся через задний выход, и спокойно вышли из кладовой.

У дверей бара мы разделились. Вульф, Ций и Алиса свернули в сторону короткого пути. Им нужно было добраться до места назначения пораньше, чтобы избежать нежелательной встречи с родителями Райса. Никто не знал, когда именно они решат выйти из леса в город.

Пока безнадзорная троица шла по кратчайшему маршруту к мэрии, мы с остальными сделали внушительный круг по городу — из соображений безопасности и большей убедительности.

С Беллой, то есть с Максом, несколько раз поздоровались и даже завели разговор. Большинство из них были знакомы Белле лично. Белла, не моргнув глазом, расспрашивала их о семье, работе, погоде и других мелочах, которые звучали вполне по-отцовски.

Но порой случалось нечто вроде этого...

— Макс! — раздался звонкий голос, и к нам, размахивая рукой, приблизилась женщина с детской коляской. — Рада видеть! Какими судьбами в городе?

— По делам приехал, — ответила Белла голосом отца, выдерживая интонацию с почти пугающей точностью.

— Твои дети совсем выросли, — женщина бросила взгляд за его спину и с тёплой улыбкой посмотрела прямо на меня. — Белла очень изменилась.

— Это не Белла. Ронни, моя крестница, — спокойно представила меня Белла-Макс.

Я на секунду опешила, но быстро собралась и улыбнулась в ответ, как ни в чём не бывало.

— Приятно познакомиться, — кивнула женщина. — А где Белла?

— Ей пришлось остаться в школе, — вмешался Раф с ленивой ухмылкой. — У неё долги и дополнительные занятия.

На этих словах Белла метнула в него взгляд, в котором было столько подросткового раздражения, что вся её маскировка на мгновение дала трещину. Макс бы так точно не посмотрел.

— Разве твоя дочь не была отличницей? — удивлённо приподняла бровь женщина.

— Всякое бывает, — философски добавил Раф, будто говоря об астрономических аномалиях.

— А как твоя семья? — с трудом скрывая раздражение, Белла решила прекратить фестиваль насмешек.

— Семья?.. — переспросила женщина и на секунду потупила взгляд, будто что-то внутри неё сжалось.

— У вас очень милая девочка, — вмешался Сэм, склонившись к коляске и глядя на младенца.

— Она не моя, — тихо ответила женщина. — Я работаю няней.

На мгновение повисло неловкое молчание.

— Нам уже пора, — медленно, но с намёком на спешку произнесла Белла, отступая на шаг назад. Я и Раф переглянулись и поджали губы, едва сдерживая смех. Голос «Макса» звучал по-прежнему убедительно, но лицо Беллы уже почти трещало от внутреннего напряжения. — У меня дела, нужно успеть до возвращения в школу, — добавила она, возвращаясь к образу.

— Да, конечно, — кивнула женщина, снова одарив нас своей доброжелательной улыбкой. — Была рада повидаться.

— «Как твоя семья?» — с театральной интонацией начал передразнивать Раф, едва знакомая Макса скрылась из виду. — Ещё бы спросила, как муж, дети и работа в банке!

— Заткнись, Рафаэль! — вскинулась Белла, метнув в брата гневный взгляд. — Я понятия не имела, кто эта женщина!

— Ты десять минут назад кичилась тем, что знаешь всех знакомых своего отца, — подметила невидимая Вивьен, чем испугала нас до смерти.

Мы подпрыгнули, как ужаленные, синхронно — словно по команде. Сердце чуть не ушло в пятки.

Белла выразительно закатила глаза, проигнорировав и подколку, и наш испуг. А невидимая Вивьен снова замолчала — наверняка посмеиваясь и наслаждаясь эффектом, который произвела на пугливых зябликов.

Всего через несколько минут зазвонил телефон — Белобрысик. По плану он не должен был отключать звонок, и, как только я приняла вызов, звук пошёл напрямую в мои наушники. Теперь оставалось только слушать.

— Здравствуйте, мы к Саймону, — услышала я голос Вульфа. Спокойный, уверенный, как у человека, перед которым должны автоматически открываться любые двери.

— Он ещё не приехал, — ответил незнакомый голос. Мужчина, судя по тембру.

— И когда он приедет? — уточнил Ций, вежливо.

— Смена у него через полчаса.

— Мы можем подождать внутри, — произнёс Вульф, и я не поняла, утверждал он или спрашивал разрешения.

Наверное, всё-таки утверждал, ведь их впустили без каких-либо пререканий. Только спросили, кто такая Алиса, на что Ций пробормотал невнятное и обречённое: «моя девушка». Я почти услышала, как он сжался изнутри.

Чтобы скрыть ухмылку, я прикусила нижнюю губу, и в ту же секунду Раф, рядом со мной, захрипел от сдерживаемого смеха прямо у меня над ухом. Подслушивание для вампиров — это обычное дело, и он, естественно, как капитан операции, напряжённо слушал с самого начала звонка. Мы с ним лукаво переглянулись и синхронно прыснули, не сдержавшись от образов, моментально возникших в голове, — насчёт недовольно-подавлено-раздражённого лица Ция, произносящего такое.

Когда мы добрались до мэрии, Белла, не теряя ни секунды, по-родственному поздоровалась с охранником — крепким рукопожатием.

Хватка у неё была не хилая, как и размах. Впрочем, чему тут удивляться? С её генами и биографией — неудивительно. Всё-таки выросла с двумя, а позже — с тремя представителями мужского пола, где вместо «доброе утро» было принято швырять подушку в лицо.

— Зачем так неожиданно решили приехать? — поинтересовался мужчина в полицейской форме, впуская нас внутрь без малейшего намёка на проверку. Звали его Джордж, и, как мы предполагали, он был из тех, кто охотно доверяет привычным лицам. — И где твоя дочь? — тут же добавил он, бросив беглый взгляд за плечо Беллы.

— Белла не смогла, — без запинки ответила та, выдавая отрепетированную до совершенства версию. — У неё проект в школе. А мы приехали забрать кое-какие вещи. Мне нужна была помощь Рафа, — кивок в сторону брата. — А эти двое... — взгляд скользнул по нам с Сэмом, — напросились сами.

Белла отчеканила заранее придуманную Рафом и тщательно отрепетированную речь с такой убедительностью, что казалось, она пользуется подсказками суфлёра.

Я услышала, как Вивьен задержала дыхание. Ещё на улице, по указанию Рафа, она забралась ему на спину и обхватила его руками и ногами, как маленькая мартышка.

Джордж открыл дверь. Пройдя контрольную точку, мы остановились, затаив дыхание. Однако наше напряжение оказалось напрасным — Раф со своим ценным грузом прошёл, не вызвав ни тени подозрения.

Как только Раф оказался у меня за спиной, он с видом триумфатора подмигнул Вульфу.

Белла, не теряя ритма, подхватила очередную тему и продолжила разговор с Джорджем — спокойно, буднично. Никто и подумать бы не мог, что прямо сейчас, под носом у охраны, разворачивается немыслимая операция. Отвлекая Джорджа разговорами, она дала возможность ранее прибывшей группе проскользнуть к комнате зеркал — как и было задумано.

Мой слух уловил голос какого-то сотрудника, остановившего их на полпути и выясняющего, что именно делают сыновья вожака в этом районе и куда направляются без сопровождения.

— Ты же знаешь, кто мы, — спокойно, но с ледяной уверенностью произнёс Вульф. — Мы просто ждём Саймона. Он немного задерживается. Мы устали сидеть и решили размять ноги. И знаешь... — он сделал паузу, — я сомневаюсь, что наш отец обрадуется, узнав, что его сыновьям запрещают пройтись по городу, который принадлежит ему не меньше, чем Эммануэле.

— Мистер Райс, но... — попытался возразить мужчина.

— Может мне ему позвонить? — с подчеркнутой небрежностью Вульф полез в карман за телефоном. — Сообщу отцу, что мне в городе не доверяют.

— Не надо, — мгновенно сдался тот.

Меня невольно позабавило, с какой лёгкостью и уверенностью Райс навешал тому человеку лапши на уши. Он так ловко воспользовался своим положением и статусом, будто делал это каждое утро перед завтраком. Его спокойствие, наглость в нужной дозировке, высокомерная осанка и чуть приподнятая бровь — сработали безотказно. Я не удержалась и улыбнулась.

Но больше всего меня поразило другое.

Ций, в отличие от Вульфа, никогда не позволял себе вольности использовать фамилию Райсов как пропуск, открывающий любые двери и решающий любые проблемы. Он держался отдельно — и с достоинством, и с какой-то особенной скромностью.

Это как-то... тронуло меня. Вот как можно отличить родного ребёнка от приёмного.

— Мне вас проводить? — поинтересовался Джордж, когда мы уже сворачивали в сторону зеркал.

Белла, не сбавляя шага и сохраняя выражение лёгкой, деловой усталости на лице, спокойно ответила:

— Нет, не утруждайся.

Тон был ровный, почти ленивый — точь-в-точь как у Макса. И, судя по тому, как легко Джордж кивнул и остался на месте, образ сработал безупречно.

По пути к зеркалам мы, как бы невзначай, столкнулись с остальными — будто случайно, будто именно так всё и не было заранее продумано. Поддерживая непринуждённую беседу, мы слегка ускорили шаг, стараясь не привлекать внимания, и вскоре добрались до зала зеркал.

Подойдя к нужному зеркалу, Белла молниеносно открыла проход и так стремительно втолкнула нас внутрь, что я даже не успела понять, как оказалась в доме Браунов.

— Простите, — за нашей спиной раздался голос Беллы, закрывающей зеркальный проход. — Мы не должны были долго светиться на камерах.

— Больше никогда! — взорвалась Вивьен, материализуясь рядом с нами. — Унизительнее, чем заходить в мэрию собственной матери невидимой, прицепившись к парню, как коала к дереву, в моей жизни ничего не случалось!

— Враньё, — скептически подметила я.

Спрыгнув со спины Рафа с грацией кошки, Вивьен состроила мне гримасу и без стеснения показала средний палец.

— Кто вообще это придумал? — поинтересовалась Лий, которая не участвовала в планировании.

— Угадай с первого раза, — с невинной улыбкой отозвался Ций.

— Как всегда, — вздохнула она, переведя взгляд на Сэма.

Но тот мотнул головой, указав глазами на Рафа. Лий, не двигаясь, перевела зрачки в его сторону, и её взгляд завис на нём с немым укором.

Он и вправду стоял в центре всей этой операции — спокойный, собранный, сконцентрированный, уверенный. Он запрограммировал всё, как крутую компьютерную игру с класно написанным сценарием. Именно Раф выстроил всё до последней детали: легенды, репетиции с каждым, чтобы ни у кого не было провалов в памяти, тренировки с Беллой по заклинаниям, разработку альтернативных сценариев на случай форс-мажоров и координацию всех по ходу.

Он не упустил ни единой мелочи.

Даже раздражение Вивьен, казалось, было предусмотрено.

— Я вообще в шоке, — бросила я старшему Брауну, проходя в гостиную. — Оказывается, ты великолепный стратег. А это, между прочим, доказательство того, что у тебя, прости святая энергия, всё-таки имеются мозги. — С этими словами я плюхнулась на диван, лениво наблюдая за тем, как остальные рассредотачиваются по дому. — Ты начинаешь меня пугать...

— Почему? — искренне удивился Раф, остановившись в дверях кухни.

— Всегда боялась людей с мозгами, которые умело маскируются под идиотов, — пожала я плечами и перевела взгляд на Райса. — А ты редкостная крыса, оказывается. Так уверенно нести линию вранья даже я не могу.

— Поживёшь с Цием — и не такому научишься, — спокойно отозвался он, устраиваясь в кресле рядом. Голос — как всегда, ленивый, а подкол — точный.

Райс, в моём присутствии, говорил редко, но метко.

— А куда они пошли? — спросила я, услышав, как где-то за стеной хлопнула дверь.

Оглянулась — и только тогда заметила, что Рафа, Беллы и Сэма в гостиной больше нет.

— За выпивкой, — отозвался Ций с таким безразличием, будто речь шла о покупке хлеба в соседней булочной.

Он даже не поднял головы, продолжая лениво наблюдать за трещинами на огромном камине с резным каменным обрамлением. У меня невольно складывалось ощущение, что я нахожусь в чьём-то нереальном сне.

Минут пятнадцать спустя Вивьен с Алисой всё ещё возились на кухне, делая чай из аконита — если это вообще можно было назвать чаем.

Как мне объяснили, из-за того, что на Сэма, Вульфа, Рафа и Беллу не действует обычный алкоголь, в напиток добавляли каплю настоя аконита — сильно разбавленного водой, конечно. Доза настолько мала, что аконит не жжёт, но создаётся эффект лёгкого наркотического опьянения.

Как оказалось, к такому рецепту они пришли не сразу. По словам Ви, первые попытки в течение целого года приводили к отравлениям разной степени — обморокам, рвоте и другим последствиям, о которых никто не любил вспоминать. Только на шестнадцатилетие Вульфа вмешалась его мать и, между делом, на правах взрослого и разумного человека, передала им рецепт с правильными пропорциями — посвящая их во взрослую жизнь.

Как только на аконит полилась вода, и в воздух ударил резкий запах, мы с Вульфом сбежали с первого этажа на балкон третьего, переждать пока не закончатся химические опыты девочек.

— Я уверен, когда они вернутся, Белла опять начнёт караоке-вечер, — усмехнулся он. — Включит песню Clocks, и все начнут петь.

Через несколько минут к нам присоединился Ций. Ещё спустя немного Алиса позвала нас вниз. И вот мы сидели, дожидаясь ребят.

Входная дверь распахнулась с грохотом, и вместе с Браунами и Сэмом в дом ворвалась музыка. Они втроём неслись внутрь, во всё горло распевая:

Come back and take you home

[1]

Я прыснула от смеха, когда остальные, как по команде, подхватили припев, будто это стихийное бедствие было заранее спланировано и отрепетировано. Хотя может для них так и было.

Ко всей этой громогласной феерии не присоединился лишь Вульф. Он закатил глаза так демонстративно, будто пытался убедить саму песню замолчать. Вспомнила, как в Нью-Йорке мне уже рассказывали, что музыкальный слух у него отсутствует напрочь.

Home, where I wanted to go, home

[2]

Голоса сливались воедино и дополняли друг друга. Комната одновременно наполнилась вихрем живой энергии и почти сказочным уютом.

— Вы серьёзно? — рассмеялась я, не сдерживаясь. — Вы реально будете петь, когда собрались напиться?

— Ты просто не знаешь, как быстро мы напиваемся без музыки, — с важным видом поджала губы Белла. — А музыка, пение и танцы нас отвлекают, создают настроение и не дают вырубиться через десять минут. — Она поставила на стол первую бутылку виски с тем же выражением лица, с каким обычно объявляют начало обряда. — Кстати, у нас есть правила, — добавила она, усаживаясь на диван. — Музыку мы включаем по очереди, и каждый должен сказать, кто будет петь. Уходить или отказываться ставить песню запрещается на первом круге. Также запрещается отказываться петь, если это первый раз.

— И кто придумал такие правила? — удивилась я.

— Я, — подал голос Сэм с оттенком гордости. — До этого они дрались за право включить музыку. Один раз даже колонки выкинули.

— Как это... выкинули? — непонимающе потупила я взгляд.

— Не спрашивай, — отрезал Сэм, взглядом дав понять, что я этого точно не хочу знать.

— И самое важное правило, — с нарочито серьёзным тоном вступил Раф, — Вульф никогда не поёт. Ведь я не хочу, чтоб из моих ушей кровоточило.

Алиса открыла бутылку и с осторожностью ввела в неё аконит с помощью шприца. Вивьен молча размешала содержимое.

Белла щёлкнула выключателем, и в комнате повис полумрак. Осталась только тонкая белая полоса света, протянувшаяся по потолку — как в зале кинотеатра перед началом сеанса.

Раф взял бутылку и, не спеша, начал разливать напиток по бокалам.

— Я не пью, — коротко бросила я, наливая себе лимонад из кувшина, стоявшего среди прочих напитков и закусок.

— Ций, у тебя теперь есть трезвая компания, — усмехнулся Вульф, бросив на брата многозначительный взгляд.

Я перевела взгляд на Сайна. В одной руке он держал стакан, а другой потянулся за бутылкой с водой. Поймав мой взгляд, Ций подмигнул и, налив себе воду, лениво откинулся на спинку кресла.

— Итак... — протянула Белла, возвышая голос над царящим в комнате шумом. — Телефон официально пускается по кругу. Прошу, Рафаэль.

— Я сейчас сделаю нечто ужасное, — предупредил Раф, обвёл нас оценивающим взглядом и начал прокручивать список песен. — Я обязан услышать это ещё раз. Ций и Алиса...

— Нет... — почти одновременно прошипела бывшая парочка, словно Раф произнёс заклинание, от которого хотелось спрятаться под стол.

— Ну же, как тогда на концерте, — с широкой, почти дьявольской улыбкой сказал Раф и, не дожидаясь возражений, включил минусовку.

Ций метнул в Рафа злой взгляд, тяжело вздохнул и, обречённо закрыв глаза, начал петь:

Oh father tell me

Do we get what we deserve?

We get what we deserve

[3]

Голос был хрипловатым, немного сдержанным, но удивительно точным. В тот самый момент к нему тихо присоединилась Алиса. Она вдруг встала, подошла к Сайну и без слов протянула руку, мягко потянув его с кресла.

Ций удивился, но не сопротивлялся. Его взгляд скользнул по её глазам, которые окрасились в знакомый розовый оттенок. Он чуть нахмурился, но продолжал петь, не сбившись с ритма. Через пару секунд его брови поднялись — в удивлении или принятии — и на губах появилась лёгкая ухмылка. Он отпустил напряжение, поддался движению.

Алиса закружила его по просторной гостиной. Их шаги были плавными, почти вальсовыми. Они пели — вдвоём, в унисон, и их голоса звучали так, будто были созданы для этой песни. Неожиданно гармоничные. Неожиданно искренние.

Странно, как спокойно Ций танцевал и пел, хотя на репетициях и во время Хэллоуина он рвал и метал.

And way down we go-o-o-o-o

Way down we go ohh

Say way down we go uhh

Way down we go

[4]

С последними словами Ций разжал пальцы и моментально отпустил Алису, как будто музыка растворила между ними всё, что было. Или всё, что ещё оставалось.

Алиса метнула взгляд в сторону Рафа, села рядом и молча протянула перед его лицом раскрытую ладонь, требуя телефон. Жест был вполне однозначным — пора передавать эстафету.

— Раф, — спокойно объявила она, уже прокручивая список песен.

— Это что, месть? — прищурился он с усмешкой.

— Нет, — возразила она, даже не отвлекаясь от экрана. — Разве я похожа на мстительного человека?

Раф задумался всего на секунду, а потом кивнул:

— Да.

Алиса лишь усмехнулась и, мельком взглянув на него, ответила:

— Ты явно путаешь меня с собой. А это твоя любимая песня, — как только она её включила, Раф вскочил с места почти с детским восторгом, не дожидаясь первой строчки, и во весь голос подхватил:

I'll be your role model (role model)

[5]

Его эго, без сомнений, полностью соответствовало тексту. Он пел с лёгкостью и абсолютной уверенностью, двигаясь в такт, чувствуя себя как рыба в воде. Периодически бросал на Алису многозначительные взгляды, словно благодарил за выбор, а может — просто дарил ей эту песню. Алиса в ответ тихонько смеялась, делая небольшие глотки из своего бокала, не сводя с него глаз.

Когда он дошёл до припева, она протянула телефон Цию. Тот бросил взгляд в мою сторону, и я усмехнулась, осознав, что следующая жертва этого вечера — я.

Tell me what you want (what you want)

You say you had enough 'cause my time ain't enough

Girl, it's never enough for you

But you can wait until after tomorrow

Flawless, lawless, baby, what you call this?

If this — don't involve money, I'm off it

I can be your role model, Jimi Hendrix

(Pop a — with me) before we end it

[6]

Раф закончил на высоком, почти театральном аккорде, с довольной улыбкой плюхнулся обратно рядом с Алисой и крепко её обнял.

— Кстати, — сказала она, отстраняясь и глядя прямо перед собой. — Я использую своё право и отказываюсь от всех дальнейших песен. Я не буду сегодня больше петь.

— Зануда, — тут же протянул Раф, недовольно выпустив её из объятий.

— Морган, — произнёс Ций, не отрывая взгляда от телефона.

— Эм... — мы с братом переглянулись, не понимая, кого из нас он имеет в виду.

— Старшая, — уточнил он и включил песню.

— О нет... — простонала я, уже узнавая первые аккорды. — За что?

— Отказы не принимаются, — тут же вставил Сэм с той самой хитрой улыбкой, за которую обычно так и хотелось заехать ему подушкой.

I won't cry for you.

I won't crucify the things you do.

I won't cry for you, see,

When you're gone

I'll still be Bloody Mary.

[7]

Я обречённо начала петь, не вставая с места. Голос звучал ровно, без лишних эмоций — не потому, что песня была мне чужда, а потому что она до боли знакома.

Люблю ли я эту песню? Уже нет. Год назад — да, я её обожала. Но сериал, что вышел тогда, испортил всё. Четыре месяца подряд она лезла разве что не из утюга и чайника. Она трындела по всем углам — в магазинчиках и супермаркетах, в кафе и ресторанах, из раскрытых окон квартир и из проезжающих машин.

Я просто устала от неё. Даже хорошие вещи приедаются, если ими перекармливают.

Не переставая петь, я потянулась к Цию и забрала у него телефон. Как только последние ноты затихли, я быстро объявила: «Вивьен», и тут же включила следующую песню.

Она только усмехнулась, услышав первые аккорды, и с видом абсолютной уверенности в себе встала с дивана. Песня зазвучала:

By

Walk on by

Yeah, bitch, I said what I said

I'd rather be famous instead

I let all that get to my head

I don't care, I paint the town red

[8]

Она не просто пела — она отрывалась. С каждым куплетом, особенно с рэп-вставками, в ней включался другой человек. Уверенный, дерзкий, свободный. Она выдавала каждую строчку с таким выражением, что ей верилось безоговорочно.

Одной рукой она держала бокал, неторопливо делая глотки, другой — задавала ритм телу. Её танец напоминал плавные движения хищника. Грацию пантеры перед прыжком она передавала без малейшего усилия — словно это было её естественное состояние. Словно именно под эту песню она и родилась.

***

— Это, наверное, странно, да? — вдруг спросила Вивьен, нарушив тишину, в которой мы уже час сидели у неё в комнате, уставившись в экран с «Друзьями».

— Что странно? — отозвалась я, не отрывая взгляда от сериала.

— Видеть меня днём, после всего этого, — выдохнула она, тихо, почти шёпотом. — Я просто привыкла не показывать, что происходит внутри.

— А я привыкла к этому, — пожала плечами я. — Сначала не понимала, что это за метаморфозы. А теперь как-то всё равно. Ты — это ты. И, если честно, мне плевать, с какой из Вивьен я смотрю сериал. Самое главное — не смей умереть и оставить меня одну с этим.

Я перевела на неё взгляд, и в глазах Вивьен мелькнуло что-то тёплое. Благодарность.

***

I'm a two-time bitch, you ain't knew I'd win?

Throw a shot like you tryna have a food fight then

All my opps waitin' for me to be you, I bet

[9]

— Прошу, мадемуазель, — с изящным наклоном головы и театральным взмахом руки я передала телефон Беллы в руки Вивьен.

— Ро и Ций, — протянула та, уже набирая что-то на экране.

Ций, не вставая с кресла, протянул ко мне руку, приглашая подняться с мягкого дивана. Я отнекивалась всего секунду, прежде чем Вивьен с многозначительным взглядом подтолкнула меня вперёд.

— Они вообще понимают, что мы трезвые и не испытываем такого же кайфа от всей этой движухи? — шепнула я Цию, с лёгким недовольством позволяя себе подняться.

— Нет, — он, взяв меня за руку, потянул на ручку кресла, на котором сидел.

— Я значит её с места сдвинула, чтоб ты её просто рядом усадил? — высказала своё недовольство Вивьен.

— Ей лень ходить, — пожал плечами Сайн. — Я же не буду насильно её заставлять? — задал он риторический вопрос.

Вивьен фыркнула, закатила глаза и включила песню.

Первый же бит — и я мгновенно узнала её. Выбор, конечно, завораживающий. Музыка резонировала внутри, потому что Enemy ещё года два назад закрепила за собой статус одного из фаворитов в моём плейлисте.

Oh, the misery

Everybody wants to be my enemy

Spare the sympathy

Everybody wants to be my enemy-y-y-y-y

(Look out for yourself)

My enemy-y-y-y-y

(Look out for yourself)

But I'm ready

[10]

***

— Это бессмысленно, — с отчаянием в голосе выдохнул Лекс, уронив взгляд в пустоту. — Я читал о формах давно. В библиотеке нет ни слова о сверхъестественных формах.

— Он прав, — тихо подтвердил Сайн, поднимая глаза от книги. — Я тоже никогда не сталкивался ни с чем подобным.

Я со злостью оттолкнула тяжёлый том от себя, и тот с глухим шорохом скользнул по столу, почти срываясь с края.

— И что вы прикажете мне делать? — сорвалось раздражённо. — Мне с ним проводить занятие, а я совершенно не представляю, на что он способен.

***

Being a wreck of emotions

Ready to go whenever just let me know

The road is long, so put the pedal into the floor

The enemy's on my trail, my energy unavailable

[11]

***

— Может, тебе просто... успокоиться? — предложил Сайн, когда мы вышли из библиотеки, и воздух оказался чуть легче, чем тишина внутри.

— Я не могу, — резко ответила я и замедлила шаг, развернувшись к нему.

— Это похоже на одержимость.

— Нет, это банальная самозащита и отсутствие маразма, — парировала я, сдерживая пульсирующее раздражение в голосе.

— Тебе нельзя нервничать, — мягко напомнил он и, подойдя ближе, едва заметно коснулся моего плеча. По телу прокатился лёгкий холодок. Что-то невидимое резко перекрыло доступ к панике. Нервы сами отступили. — Давай договоримся так: подождём, пока что-то выяснится, а пока ты не будешь впадать в паранойю, — продолжил он, глядя прямо в глаза. — А я буду рядом в любой момент. Если вдруг что-то случится, разберёмся на ходу. Вместе.

И в этот момент мне, пожалуй, действительно стало чуть проще дышать.

***

I'm automatic quarterback

I ain't talkin' sacking, pack it

Pack it up, I don't panic, batter-batter up

Who the baddest?

It don't matter 'cause we at ya throat

[12]

Звучало из колонок, и слова, что для других казались просто текстом, прорезали воздух точнее лезвия.

Мы с Цием одновременно посмотрели друг на друга — взгляды пересеклись, зацепились, повисли в воздухе. На его губах появилась мимолётная, почти невесомая улыбка. Я хотела ответить тем же... но не смогла.

Эта песня — как застарелый шрам, который почему-то снова начал болеть. Я слишком давно её не слышала.

Ций слегка отодвинулся, а затем протянул руку и потянул меня к себе. Без слов. Я села рядом, не сопротивляясь. Он коснулся моего плеча — мягко, проверяя, не разобьюсь ли от этого прикосновения. Я откинулась на спинку, опуская голову ему на плечо.

И впервые за долгое время ощутила... облегчение.

Что это?

Поддержка?

Наверное.

В таком смысле я её не чувствовала давно. А может быть, и никогда.

Pray it away, I swear I'll never be a Saint, no way

[13]

— О нет... — с трагическим стоном выдохнул Ций, как только телефон оказался в руках у Райса.

— Что такое? — обернулась я к нему с прищуром.

— Вульф сейчас будет танцевать, — объяснила Алиса, глядя на довольного, кивающего Вульфа.

— Он каждый раз так делает, — усмехнулась Белла, лениво потягиваясь.

— Так ему же нельзя, — удивлённо приподняла я брови. — Это же есть в правилах.

— Ему нельзя петь, — уточнил Раф. — А вот танцевать ему никто не запрещал.

— И я знаю, что он сейчас включит, — простонал Ций, прикрыв глаза и готовясь морально.

В следующую секунду из динамиков зазвучали первые басы, и комната мгновенно наполнилась ритмом. Trance от Metro Boomin, Travis Scott и Young Thug. Свежая, бешено атмосферная и — идеально подходящая под шоу одного человека.

Вульф уже встал. Танец был неизбежен.

***

— Песня огонь, — невозмутимо заключил Вульф, появляясь в дверях их с Цием спальни, будто это было жизненно важное заявление.

— Ты меня достал, — буркнул Сайн, метнув в своего псевдо брата взгляд, полный усталой обречённости. — Ещё хоть слово об этой песне, и Ву-Ву отправится к Фи-Фи на перевоспитание, — голос его был почти торжественным. — Потому что я на тебя нажалуюсь.

***

Тогда я только усмехнулась — очередная перепалка, очередная шутка. Но теперь... теперь я отчётливо понимала, насколько сильно Вульф достал Ция этой песней.

Настолько, что даже угроза отправить «Ву-Ву» к «Фи-Фи» прозвучала в голове не как юмор, а как последняя надежда на тишину и здравомыслие.

Телефон плавно перекочевал в руки Сэма. Пауза между треками длилась не больше секунды — братец торжественно вскинул руку и объявил: «Танцуют все!».

В комнате тут же заиграла Macarena, и я невольно улыбнулась. Все, по команде, подскочили с мест и с невообразимой энергией начали двигаться в такт. Сколько в них энергии, боже мой! Хотя они пьяны...

Пьяные.

Казалось, беззаботные.

Казалось, счастливые.

Я тоже встала, потянув за собой Сайна. В эти четыре минуты мир сжался до танца, смеха и песни — до той самой лёгкости, в которой тревога почти забылась.

Но как только музыка стихла и мы вернулись на свои места, внутри стало пусто. Настроение исчезло так же стремительно, как и вспыхнуло. Я вернулась на диван, опускаясь рядом с Вивьен, оставив Сайна в одиночестве на кресле всего в метре от себя.

Бутылка уже опустела наполовину, но глядя на них, и не скажешь, что алкоголь произвёл на них какой-то эффект. Ни шаткости, ни красных глаз — только заразительный смех и повышенный энтузиазм. Прошло больше получаса с начала попойки, их энергия пока зашкаливала по нарастающей.

Круг снова пошёл по рукам, и по правилам я могла бы уже уйти — своё я отсидела. Но вставать было лень. Решила остаться... пока поведение кого-нибудь не начнёт вызывать отторжение, то самое внутреннее: «фу», после которого даже диван перестанет быть удобным.

Я продолжала наблюдать. Белле вернулся её телефон. Она забрала его с таким выражением лица, будто это был скипетр королевы, и тут же принялась выбирать песню.

— Сэм и Ронни, — торжественно объявила Белла, будто вызывала нас на сцену церемонии вручения Оскара.

Но стоило прозвучать первым аккордам, как Сэм зыркнул на свою девушку и, подходя ко мне, многозначительно произнёс:

— Режим «мисс Депрессия» включён?

Он подал мне руку, потянул подальше от дивана, обнял за плечи и начал петь, едва покачиваясь в такт. Его голос был удивительно мягким.

You're in the wind, I'm in the water

Nobody's son, nobody's daughter

[14]

Нас накрыло ощущение эфемерной, тихой грусти, которая растворялась в звуке, но почему-то оставалась внутри.

***

— Нам нужно навестить твою «могилу», — неожиданно заявил Сэм в одну из наших семейных суббот. Он сказал это с такой будничной интонацией, будто речь шла о походе за мороженым. — Пора откопать твои вещи.

— Зачем? — посмотрела на него я. — Пусть остаются.

— Нет, — покачал он головой, взгляд упрямый и твёрдый. — Ты всё, что у меня есть. И я не хочу, чтобы память о тебе была похоронена рядом с могилами родителей.

— Хорошо, — улыбнулась я. — Откопаем в день рождения.

— И заодно свечку задуть надо.

— Ага, сидя перед могилами.

— Естественно, — усмехнулся он. — Я уже четыре года не задувал свечи на день рождения. Думаю, после такого перерыва эффектнее места просто не придумать.

Мы встретились взглядами — и почти одновременно рассмеялись. Смех наш был искренний, громкий, до боли освобождающий. Даже вода в фонтане колыхнулась, поддерживая нас в этом странном, но по-своему уютном безумии.

***

Контраст после совместного танца был колоссальный. Всё веселье испарилось вместе с последними нотами песни. Лёгкость, заполнившая комнату несколькими минутами ранее, исчезла, и знакомое напряжение вновь зарядило в воздух.

Я направилась было к дивану, чтобы вернуться к Вивьен, но на полпути Ций мягко перехватил мою руку. Этот жест был мягким, но в то же время настолько уверенным, что я без колебаний позволила ему изменить мой маршрут. По инерции, я опустилась рядом с Цием.

— А теперь выходим из депрессии, Бел, — подмигнул ей Раф, включив песню и с энтузиазмом поднимаясь с места.

Как только зазвучали первые бодрые аккорды, Белла, как ожившая, сама вскочила на ноги. Их синхронный танец — ритмичный, беззаботный и удивительно слаженный — выглядел настолько заразительно, что я моментально расплылась в улыбке. Лёгкость в их движениях, задорный настрой и неуловимая братско-сестринская энергетика близнецов сразу изменили атмосферу в комнате.

I could lift you up

I could show you what you want to see

And take you where you want to be

You could be my luck

Even if the sky is falling down

I know that we'll be safe and sound

[15]

***

— Ты ведь участвовала в чём-то подобном всего один раз... — начал Раф с многозначительной улыбкой.

— Но только представь себе, — подхватила Белла, вдруг посерьёзнев.

— Мы у бабушки в гостях, и там все дети занимаются балетом... — продолжил мысль сестры Раф.

— Фортепиано... — продолжила сестра, отстукивая пальцами воображаемую партию.

— Скрипкой...

— На хор ходят.

— А у нас из списка, который обязателен для бабушки...

— Только рисование.

— А бабушка всегда просит показывать сценки, — Раф чуть пригнулся, словно переходя к особо драматической части рассказа. — Ну ты понимаешь... театр одного актёра, мини-оперы, всё как она любит.

— Там все такие величественные, нежные, благородные, утончённые, — изящно жестикулировала Белла.

— И вот... выходим мы, — усмехнулся Раф, театрально кивнув в сторону сестры.

— Нам шесть.

— Гитары, на которой мы умеем играть, там нет.

— Поэтому мы решили... — Белла не сдержала смешок. — Станцевать.

И в тот же миг из телефона раздался олдскульный рэп. Близнецы синхронно начали двигаться, в точности передавая уличный танец с такой отдачей, что невозможно было не рассмеяться.

— Мы станцевали хип-хоп, — в унисон сообщили они, продолжая движение.

— Представь: все в белом, — Раф ухмыльнулся.

— С нотами в руках.

— Скрипки.

— Рояль...

— И две шестилетки, танцующих под Biggie.

— А точнее, под Hypnotize. — вставила Белла с гордостью. — Мы ещё кепки надели.

— Козырьками назад.

— Мне кажется, если бы не её сверхъестественные гены, бабушка бы слегла с инфарктом, — выдохнула Белла, сама не до конца понимая, как после всего этого выжила не только бабушка, но и остальные родственники.

— Я до сих пор уверен, что именно тогда у бабушки открылось третье дыхание, чтобы выжить и рассказать остальным, какое бескультурное потомство у её дочери, — драматично закончил Раф и театрально рухнул на диван. — Но мы хотя бы запомнились, — философски пожал плечами он. — Это главное.

— А Макс что? — едва сдерживая улыбку, спросила я.

— Папа? — Белла театрально закатила глаза и остановилась.

— Бабушка так обиделась, что не звала нас на семейные праздники два года, — довольная улыбка появилась на губах Рафа.

— Папа попросил каждый раз так делать, — поиграла бровями Белла и тоже заулыбалась. — Он терпеть не может маминых родственников.

***

Алиса медленно обводила нас взглядом, задерживаясь на каждом из нас на пару секунд — выбирала, кто станет следующей жертвой.

— Раф, Белла... — произнесла она мягко, но с намерением. — Ций и Ронни.

Пальцы быстро скользнули по экрану телефона. Комната на мгновение затихла, и в следующую секунду зазвучал узнаваемый мотив, пронзающий полумрак комнаты, не менее мрачной мелодией:

Do you want to meet all my monsters

[16]

Я только сейчас осознала, насколько точно была выбрана эта песня.

А тогда голоса вокруг исчезли, а в груди появилось еле ощутимое, но знакомое напряжение.

Алиса даже не могла предположить, что тогда сделала. Она неосознанно выбрала именно нас. Вдобавок, запустила механизм воспоминаний, которые я тщетно пыталась забыть.

***

Ходить по многолюдным улицам мне никогда не нравилось. Январь 2021-го. До двадцатого охотников можно было вычленить из толпы по резким, неестественным движениям. Теперь всё иначе. Все только-только выбрались из четырёх стен — изоляция позади. Люди тянутся к свежему воздуху, если, конечно, воздух в Мичигане можно считать свежим. Соскучились по кофе в шумных кафе, по оффлайн-разговорам, по обычным прогулкам. Это нормально, я их понимаю. Но охотники — они другие. Сейчас их выдаёт не резкость, а каменное спокойствие.

Как я уже говорила, многолюдные улицы перестали радовать меня года два назад. Особенно когда знаешь, что за тобой тянется хвост. Пять часов.

Пока я неторопливо доедала вишнёвый пирог — с хрустящей песочной основой и ароматным штрейзелем, — они всё ещё были рядом.

Трое.

Сидели неподалёку и, как в плохом шпионском кино, обсуждали погоду. На дворе 2021-й, могли бы для правдоподобия говорить хотя бы о политике. Было бы ещё смешнее, если бы трое накачанных мужиков начали обсуждать шторы.

Когда я свернула на другую улицу, их стало четверо.

Один за другим они начали появляться из кафе, аптек и магазинов, словно по команде. Ни один не торопился, не прибавлял шага, не сближался с другими — всё было разыграно настолько аккуратно, что непосвящённый прохожий не заметил бы. И они не замечали.

Но я знала: они следили. Каждый из них — тень, растянутая на грязном снегу январским светом.

Январский Детройт — это не город, а капкан, выстланный наледью. Всё вокруг застыло в грязной серой пленке: небо низкое, как потолок бетонного бункера, воздух колет лицо, как затаившаяся злоба. Ветер не просто дует — он лупит, размахивая острыми лезвиями холода, выдирает из пальто тепло, как душу из тела. Снег, что лежит под ногами, давно утратил свою невинную белизну — он теперь цвета усталости: серо-коричневый, липкий, переживший бесчисленное количество подобных дней.

Люди здесь не идут — они прячутся в собственных воротниках, сутулятся, как будто пытаются извиниться перед погодой за то, что всё ещё живы. Вдох — и в лёгкие врывается что-то между инеем и гарью. Этот город пахнет железом, солью и не выветрившейся тревогой.

Детройт в январе не пугает — он утомляет. И в этом изнуряющем постоянстве холода, ветра и безысходной серости есть что-то почти... честное.

Когда я наконец свернула на нужную улицу, их стало восемь.

Они тянулись за мной, как тени, появляясь из переулков, из дверей кафе, из ниоткуда — и растворяясь в потоке прохожих, чтобы не бросаться в глаза. Но я видела их. Каждого.

Не теряя времени, я нырнула в подворотню и, ловко оттолкнувшись от мусорного бака, забралась на откос разбитого окна старого дома, давно ставшего приютом только для ветра и забвения. Запах сырости, пыли и ржавчины ударил в нос, как только я ступила внутрь.

Я забралась на четвёртый этаж, облюбовала подоконник с самым широким обзором, и присев, ждала незваных гостей. Сквозь разбитое стекло было видно улицу. Мороз въелся бы в пальцы, если бы не силы нимфы. Если мне, сверхъестественной, так сложно жить — что происходит с естественными, которые могут умереть от лёгкой простуды?

Я затаилась, вслушиваясь. В гулком чреве здания каждый шаг звучал, как удар сердца.

Их уже одиннадцать.

Как грибы после дождя — они вырастали из трещин города. Я устроилась на подоконнике, откуда открывался идеальный обзор на первый этаж: ржавые лестницы, пустые дверные проёмы, заброшенные коридоры. Каждое движение внизу было видно, как на ладони.

Я знала, они не найдут другого пути. Все окна, кроме одного, были намертво заколочены или залиты пеной. Единственное открытое я уже плотно закрыла за собой. Ломать его нет смысла — я услышу малейший шорох, и они это знают.

Их восемнадцать.

В воздухе стало тесно — от напряжения, от шагов, которые глушили сами себя. Им уже всё равно, откуда заходить. Они уже не надеются застать меня врасплох. Бросили идею тихой охоты. Иначе их бы не было так много.

Это уже не охота. Это попытка подавить числом то, что не поддаётся логике.

А логики во мне они давно не видели.

— Виронника, — хриплый голос отозвался снизу, проникая сквозь бетон. — Даже прятаться не будешь?

— А есть смысл? — ответила я спокойно, не двигаясь с места.

— Мне сообщили, что ты мастер игры в прятки, — он тянул время, пытаясь отвлечь. Считал, что я не замечу шагов на лестнице, не услышу, как тени крадутся вверх, прячась за гулким эхом пустого дома.

— Я устала играть в прятки, — выдохнула я.

Нужно было подождать ещё немного.

— Я понимаю, — произнёс он тише, почти с сочувствием. — Ты всего лишь ребёнок. Ты не хочешь никому вредить.

— Не хочу, — спокойно согласилась я, не отрывая взгляда от трещины в стекле напротив.

— Я могу облегчить твои страдания. Просто не сопротивляйся... —

Он ошибся. Последнее слово сорвалось с его губ именно в тот момент, когда всё стало на свои места. Тишина снаружи. Ни одного шороха. Они все в здании. Все — внутри.

— Подождите, — усмехнулась я, медленно поворачиваясь к нему. — Неужели вы подумали, что я пойду добровольно? — Щелчок пальцев. — Не дождётесь. — и, выбив окно, выпрыгнула наружу.

Половицы, которые я с усердием насыщала взрывчатыми веществами каждый день, сработали спустя секунду. Дом дрогнул, затаив дыхание, и спустя секунду всё поглотил грохот. В этот момент я уже исчезала в темноте, растворяясь в потоке прохладного ночного воздуха. Ближайшая трасса встретила меня ревом машин и запахом мокрого асфальта.

Я вошла в первую попавшуюся забегаловку, где не задают лишних вопросов. Запах дешёвого кофе и жареной картошки щекотал ноздри. Я заказала чай, едва разлепив губы, и, устроившись за угловым столиком, медленно опустила голову на прохладную поверхность.

Можно выдохнуть.

Ближайшие сутки обещают быть относительно безопасными.

До моего слуха донёсся глухой, чуть приглушённый шум телевизора, доносившийся из-за стойки. На экране — новости. Логично: в таких местах в такое время выбор невелик — либо спорт, либо сводка событий за день. Спорт сегодня явно никого не интересовал. Бармен, то ли из привычки, то ли чтобы заполнить тишину, оставил телеканалу право быть фоновым голосом заведения. Звук был чуть громче, чем хотелось.

«Экстренные новости из Детройта!

Сегодня ночью, около полуночи, в одном из заброшенных домов на восточной стороне города вспыхнул пожар. Огромные клубы дыма поднялись над районом, привлекая внимание местных жителей, которые вызвали пожарные службы. По словам очевидцев, пламя охватило здание буквально за считанные минуты.

Пожарные расчёты прибыли на место оперативно, однако огонь успел сильно распространиться по дому. Интенсивность пожара вызвала опасения за безопасность соседних строений, но благодаря слаженной работе спасателей огонь удалось локализовать и предотвратить его дальнейшее распространение.

Предварительные данные указывают на возможный поджог или неосторожное обращение с огнём. Дом, как и многие другие здания в этом районе, был заброшен уже несколько лет, что делало его уязвимым для подобных инцидентов. На данный момент информации о пострадавших нет, однако здание полностью уничтожено.

Местные власти уже проводят расследование, чтобы установить точную причину пожара. Жителей района призывают быть осторожными и сообщать о любых подозрительных действиях рядом с заброшенными зданиями.»

***

Think you're tough I know they'll drive you bonkers

[17]

***

— Что ты чувствовал, когда убивал? — спросила я у Сайна, лёжа на спине и глядя в небо, после занятия по тёмной магии.

— А что может чувствовать одиннадцатилетний ребёнок в такой ситуации? — ответил он вопросом на вопрос.

Спокойное, выверенное напоминание.

Я замолчала на несколько секунд. В груди всё сжалось.

— Ничего, — выдохнула я почти беззвучно, осознав, что тут мы с ним ничем не отличаемся.

Мы оба в этом плане были одинаковыми — пустыми внутри в моменты, когда другие бы дрожали от страха или сожаления.

Точнее, я тогда была уверена, что мы были одинаковыми.

***

Март 2021 года.

«Экстренные новости из Бостона!

Сегодня утром на территории заброшенной фабрики, расположенной на окраине города, вспыхнул крупный пожар, охвативший сразу несколько этажей старого здания. Огромные столбы густого чёрного дыма поднимались над районом, что вызвало обеспокоенность местных жителей.

Пожарные расчёты прибыли на место происшествия в течение нескольких минут, однако борьба с огнём была крайне затруднена из-за ветхого состояния здания и наличия легковоспламеняющихся материалов, оставшихся внутри фабрики. Спустя несколько часов слаженной работы пожарным удалось взять пламя под контроль и предотвратить его дальнейшее распространение на соседние здания.

Предварительные данные указывают на то, что пожар мог быть вызван несанкционированным проникновением в здание. Заброшенная фабрика, не использовавшаяся уже более десяти лет, часто привлекала бездомных и любителей экстремальных прогулок по городским руинам.

К счастью, данных о пострадавших на данный момент нет. Однако экстренные службы настоятельно рекомендуют местным жителям избегать зоны в радиусе нескольких кварталов, так как в воздухе могут содержаться опасные вещества.

Пожарные службы и власти города начали расследование, чтобы установить точные причины пожара и оценить возможные риски для здоровья жителей. Тем временем, активисты вновь поднимают вопрос о сносе заброшенных зданий, которые представляют опасность для города.»

***

Meet them once and they'll forever haunt you

[18]

***

— Ты с ней жестковата, — настаивал Сэм утром, ещё до того, сыр-бора с мисс Стейси.

Он говорил о моих экспериментах над ребятами, которые я проводила днём ранее. Точнее, он говорил про свою девушку.

— Хватит её жалеть, — закатила я глаза, не собираясь в сотый раз всё разжёвывать. — Она не могла вызвать форму именно из-за вашей хреновой поддержки с привкусом жалости. Когда ты говоришь человеку «ты не виноват», у него включается режим жертвы. А вот стоит убрать «не», и он встанет в позу защиты, обороны и нападения, — проговорила я, стараясь не вспылить, хотя внутри уже клокотало.

— Но...

— Хватит. Её. Жалеть! — выделяя каждое слово, я резко прервала его, разворачиваясь и направляясь в сторону кабинета латинского.

***

Апрель 2021 года.

«Экстренные новости из Ноксвилла, Теннесси!

Сегодня вечером вспыхнул крупный пожар на территории заброшенного завода, расположенного в промышленной зоне города. Очевидцы сообщили о пламени, охватившем несколько зданий на территории комплекса. Огромные клубы дыма были видны за несколько миль, вызывая тревогу у местных жителей.

Пожарные расчёты оперативно прибыли на место и начали борьбу с огнём, однако интенсивность пламени и ветхое состояние зданий осложнили работу. Огонь быстро распространился по старым деревянным и металлическим конструкциям, угрожая соседним зданиям. Через несколько часов пожарным удалось взять ситуацию под контроль, предотвратив более серьёзные разрушения.

По предварительным данным, возгорание могло произойти в результате несанкционированного проникновения на территорию завода, который уже несколько лет стоял без охраны и представлял угрозу для окружающей среды. Власти Ноксвилла уже давно рассматривали вопрос сноса заброшенных зданий, чтобы избежать подобных инцидентов.»

***

My devils they whisper in my ear

Deafening me with all my fears

I'm living in a nightmare

[19]

***

— Иногда у меня ощущение, что в голове есть ещё кто-то, — усмехнулся Раф, опершись локтями на стол, когда мы впервые вместе сидели в библиотеке.

— Это тараканы, — снисходительно улыбнулась я, даже не поднимая взгляда от тетради. — Не переживай, у больных шизофренией шизофренией такое бывает.

— Ты это не понаслышке знаешь, да, Морган? — парировал он с кривой ухмылкой. — Но ты не понимаешь. У меня реально как будто что-то щёлкает, и я сам себя не узнаю.

— Кажется, ты перенапрягся, малыш, — наконец глянула я на него. — Заканчивай с переводами и иди спать. Нам в школе только свихнувшегося гибрида не хватало.

***

Май 2021 года.

«Экстренные новости из Минерал-Уэллс, Техас!

Сегодня днём в историческом здании отеля Baker Hotel, расположенного на улице East Hubbard, произошёл крупный пожар. Огонь вспыхнул на верхних этажах заброшенного здания и быстро распространился по всему комплексу.

Пожарные расчёты прибыли на место незамедлительно, однако борьба с огнём осложнилась труднодоступностью внутренних помещений и состоянием здания, которое уже много лет находилось в запустении. Несмотря на старания пожарных, огонь нанёс значительный урон историческому строению, охватив несколько этажей.

По предварительным данным, причиной возгорания могло стать неосторожное обращение с огнём. Возможно, были оставлены костры или свечи, которые часто встречаются в подобных местах, куда проникают люди. Местные власти начали расследование, чтобы выяснить точную причину пожара и оценить ущерб.

Напомним, Baker Hotel является знаковой постройкой Минерал-Уэллс и находился в процессе обсуждения возможной реставрации. Несмотря на инцидент, проект восстановления здания планируется продолжить после оценки последствий пожара.»

***

There's no heroes or villains in this place

Just shadows that dance in my headspace

Leaving nothing but phantoms in their wake

There's parts of me I cannot hide

I've tried and tried a million times

Cross my heart and hope to die

Welcome to my darkside

To my darkside

To my darkside

To my darkside

To my darkside

Take a step into the havoc

Look around this ain't even the half of it

I'm walking the line between panic and losing my mind

Embracing the madness

[20]

— Что с тобой? — поинтересовался Ций, не отрывая взгляда от телефона, продолжая листать плейлист. — Ты хандришь, — подытожил он и, выбрав песню, неспешно поднялся. — Потанцуем? — прозвучало больше как предложение, чем как вопрос.

Не обратив внимания на мой отказ, он мягко взял меня за руку и потянул к себе, словно сам знал, что мне это нужно больше, чем я готова признать.

Say I'm cold-hearted

[21]

***

— У тебя неплохо уже выходит, — похвалила я Сайна во время очередной тренировки по стрельбе, наблюдая, как он натягивает тетиву.

— Ты издеваешься? — нахмурился Сайн, хватаясь за следующий колчан стрел.

— Нет... — покачала я головой, бросив взгляд на мишени. — Ты хотя бы начал попадать. Это уже прогресс, что не может не радовать.

— Морган... — с явным неодобрением протянул он, прищурившись.

— Ладно, ладно, — вскинула я руки в притворной капитуляции. — Хреново у тебя выходит. Вульф с первого раза справился с двумя стрелами, а ты спустя два месяца только начал попадать в мишень. Я пыталась, между прочим, поддержать.

— Выходит у тебя это неважно, — вздохнул он, прежде чем вновь выпустить стрелы.

— Ну, прости, — размахалась я руками, недовольно жестикулируя. — Как могу, так и поддерживаю. И вообще, сколько раз повторять: не разговаривай, когда целишься. Дышать надо ровно.

***

Best to give me your loyalty'

Cause I'm taking the world, you'll see

They'll be calling me, calling me

They'll be calling me royalty

[22]

Мы с Цием танцевали шуточное танго — вроде бы. Всё выглядело несерьёзно, но только со стороны. В тот самый момент, когда он уверенно взял меня за руку, переплёл наши пальцы, а другой рукой легонько коснулся моей талии, всё внутри напряглось. Я застыла, как замороженная, но он не заметил — или сделал вид, что не замечает. Иногда наши взгляды встречались, и тогда казалось, что он проникает прямо в душу, выискивая что-то, что даже я в себе не могла найти. Но стоило мне только задержать дыхание, как он уже подмигивал и озорно улыбался, будто спешил развеять всё: «Это не серьёзно». Словно так можно танцевать с кем угодно.

Остаток круга растворился во времени — музыка сменялась одна за другой, смех, пение и лёгкий шум голосов переплетались с ритмом вечера. Всё происходило как в полусне, в приглушённом свете комнаты, где воздух был пропитан уютом и нотками аконита.

Когда круг должен был замкнуться, Сэм, не говоря ни слова, встал и, будто по давно отрепетированному жесту, протянул руку Белле. В его взгляде не было обычной дерзости — только мягкость, спокойствие и что-то едва заметно трепещущее, как пламя свечи. Она, слегка удивившись, но не раздумывая, взяла его за руку. Музыка начала играть, и они закружились в своём ритме, будто остались в комнате только вдвоём.

Can you be the one to hold and not let me go?

I need to know

Could you be the one to call when I lose control?

[23]

***

— Зачем тебе это? — спросила я как-то раз во время одной из наших прогулок.

— Что «это»? — переспросил Сэм, не отрывая взгляда от дороги.

— Отношения, — пояснила я, вглядываясь в его профиль. — Не понимаю, зачем начинать то, что в конечном итоге закончится.

Он надолго замолчал. Словно пытался подобрать не просто слова, а чувства, которым можно доверить голос. А потом вдруг усмехнулся и, всё ещё не глядя на меня, произнёс:

— Я влюблён. И не просто влюблён. Я её люблю. Без пафоса, без возвышенности. Просто — люблю, — усмехнулся он после долгой паузы. — И почему ты решила, что это обязательно закончится? — он, наконец, посмотрел мне в глаза.

— Мы подростки, — выдохнула я. — Мы зачастую влюбляемся в одну из вариаций и образов, не представляя, что не потерпим изменений. Или ты хочешь сказать, что вы будете так же влюблены друг в друга, даже если кардинально изменитесь?

***

В тот день Сэм так и не ответил. Просто молча смотрел вперёд, будто где-то вдалеке видел нечто важное, о чём предпочёл не говорить. Тогда я не настаивала. Мы продолжили идти, каждый со своими мыслями, оставив вопрос висеть в воздухе. А теперь... теперь он поёт о любви, улыбается, кружит Беллу в танце.

Я переглянулась с Вивьен и сказала, что хочу побыть без этого шума.

Она кивнула, не задавая лишних вопросов. Я встала с дивана и бесшумно выскользнула из комнаты, а потом поднялась на балкон и расположилась на деревянном диване. За этажами остался смех, музыка, оглушительный водоворот голосов. А здесь — прохлада, спокойствие и мирное дыхание ночи. Только приглушённое веселье долетало снизу, как напоминание о другой реальности, от которой я на время сбежала.

I need your love, ah, I need your love, ah

[24]

— Ты не умеешь подкрадываться, — сказала я с лёгкой улыбкой, повернувшись к Сайну, который появился на балконе почти бесшумно, но не настолько, чтобы я его не заметила.

— Я и не пытался, — отозвался он спокойно, опускаясь рядом. Его голос был тише обычного, как будто он чувствовал настроение этого вечера и не хотел нарушать его лишними звуками.

Мы сидели и молчали. Я смотрела вверх, в темноту ночи, где тускло мерцали огни, хаотично рассыпанных по небу звёзд.

— Почему ушла? — спросил он, не глядя на меня.

Я на секунду задумалась, потом чуть заметно пожала плечами.

— Не знаю... Наверное, просто не хочу сейчас там быть. — поджала я губы. — Что тебе сказала Алиса, когда вы пели?

— Если бы она мне что-то сказала, ты бы услышала, — отозвался Ций, даже не удосужившись посмотреть в мою сторону.

— Я научила её передавать мысли, — напомнила я. — Она очень успешно пользуется новым навыком. Что она тебе сказала?

Он устало выдохнул и всё-таки повернулся ко мне.

— Пообещала, что откажется от дальнейшего пения.

— Не понимаю, почему ты так категоричен насчёт её пения, — прищурилась я, изучая выражение его лица.

— Или делаешь вид, что не понимаешь, — его взгляд стал пронзительным. — Ты знаешь больше, чем говоришь. И я почти уверен, что ты что-то скрываешь. Даже от меня. Я стал замечать, что твоё поведение стало не совсем типичным. Ты что-то узнала и не говоришь мне. Поэтому я и не могу тебя успокоить, когда у тебя включается режим паранойи.

— Я ничего не знаю, — ответила я чуть тише, чем собиралась. — Максимум — подозреваю. Но этого мало.

Он всмотрелся в меня ещё пристальнее, будто пытаясь прочитать мои мысли.

— Ты сегодня слишком меланхолична, — сказал он наконец.

***

Май 2021 года.

«Экстренные новости из Хаутона, Луизиана!

Сегодня вечером в небольшом городке Хаутон произошло крупное возгорание на территории заброшенного школьного здания. Огонь охватил старую школу, которая пустовала уже несколько лет, представляя угрозу для жителей и соседних построек.»

***

— Сегодня я часто вспоминаю что-то не очень хорошее, — призналась я, уставившись в полумрак за балконом. — Наверное, это из-за Лиджа, — предположила я. — Прошло меньше суток, а я уже скучаю по нему.

— Понимаю, — мягко отозвался Ций, и его рука легко потянула меня назад, укладывая на спинку деревянного дивана. — Попробуй вспомнить что-то получше. Например, тот год, который ты провела в Армении.

— Не думаю, что это хорошая идея, особенно сейчас, — покачала я головой, сжав в пальцах край джинсовой куртки.

— Допустим, — уступил он. — Тогда вспомни какие-нибудь любовные похождения.

— Я же говорила, что их не было, — фыркнула я.

— А я тебе так и поверил, — усмехнулся он и повернулся ко мне. — Точно, что-то было.

Мы сидели в глухой, почти осязаемой тишине. Ни слов, ни вздохов — лишь тени воспоминаний, накатывающие одна за другой, как волны прибоя. Они не просили внимания, они его требовали. И с каждым новым приливом хотелось исчезнуть. Умереть. Но даже эта мысль казалась слишком амбициозной. Для меня смерть — сложная задача, почти как научная теория, к которой нет ни формул, ни решений. Чтобы провернуть подобное, пришлось бы найти ледяного дракона и заполучить чистейший, первородный лёд... И то я не уверена, что это сработает.

Тем более лень одолела меня уже на моменте, когда я просто подумала, что нужно встать с дивана.

— Его звали Арман, — произнесла я так неожиданно, что сама удивилась, услышав собственный голос в тишине.. — Я встретила его в тот год.

— Жажду подробностей, — подался вперёд Ций, глаза загорелись интересом.

— Если принесёшь мне лимонад, обещаю подробности.

— Дай мне секунд десять, — усмехнулся он и уже встал с места, исчезая за дверью.

Его шаги затихли почти сразу, оставив меня наедине с тишиной и собственной памятью.

Арман.

Имя, которое я не произносила вслух с того самого лета. Оно было лёгким на вкус, как мята, но тяжёлым и давящим на сердце, как огромная каменная глыба сорвавшаяся с гор. С тех гор, которые окружали нас тогда и были немыми свидетелями всего, что со мной происходило.

Я сильнее закуталась в куртку и уставилась в затягивающую ночную бездну за пределами балкона.

***

Июль 2021 года.

«Экстренные новости из Норвича, Коннектикут!

Сегодня вечером на территории заброшенной психиатрической больницы Norwich State Hospital разгорелся крупный пожар.»

[1]

Я вернусь и заберу тебя домой. 

(Coldplay — Clocks)

[2]

Дом, куда я хотел уйти, 

(Coldplay — Clocks)

[3]

О-о, отец, скажи мне, 

Правда ли, что мы получаем по заслугам? 

Мы получаем то, что заслужили. 

(Kaleo — Way Down We Go)

[4]

И мы идём ко дну... 

Мы идём ко дну... 

Скажи, что мы идём ко дну... 

Мы идём ко дну... 

(Kaleo — Way Down We Go)

[5]

Я буду твоим образцом для подражания (образцом для подражания) 

(Brent Faiyaz — ROLE MODEL)

[6]

Скажи мне, чего ты хочешь (чего ты хочешь)

Ты говоришь, что с тебя хватит, потому что моего времени недостаточно

Девочка, тебе этого никогда не бывает достаточно

Но ты можешь подождать до послезавтра

Безупречный, беззаконный, детка, как ты это называешь? 

Если это... не связано с деньгами, я завязываю с этим

Я могу быть твоим образцом для подражания, Джими Хендрикс 

(Выпей со мной), прежде чем мы покончим с этим 

(Brent Faiyaz — ROLE MODEL)

[7]

Я не буду плакать по тебе, 

Я не буду распинать твои деяния.

Я не буду плакать по тебе, понимаешь? 

Когда ты уйдешь, 

Я всё ещё буду Кровавой Мэри. 

(Lady Gaga — Bloody Mary)

[8]

Мимо, 

Пройди мимо... 

Да, с**а, я сказала то, что сказала.

Я предпочту быть знаменитой.

Всё это ударило мне в голову, 

Но мне плевать, я собираюсь уйти в загул. 

(Doja Cat — Paint the Town Red)

[9]

Я двукратная стерва, а то ты не знал, что я выиграю? 

Попробуй только вякнуть в мою сторону, будто решила помахаться, 

Спорим, мои враги ждут, чтоб я стала, такой, как ты. 

(Doja Cat — Paint the Town Red)

[10]

Оу, какое горе! 

Каждый хочет стать моим врагом! 

Мне не нужно сочувствие! 

Каждый хочет стать моим врагом-ом-ом, 

(Береги себя!)

Моим врагом-ом-ом! 

(Следи за собой!)

Но я готов! 

(Imagine Dragons & JID — Enemy)

[11]

Я состою из обломков чувств.

Я готов выдвигаться когда угодно, только поставь меня в известность, 

Дорога долгая, так что вдавливай педаль газа в пол, 

Враг у меня на хвосте, моя энергия скрыта во мне! 

(Imagine Dragons & JID — Enemy)

[12]

Я действую на автомате, 

О победе надо мной и речи нет, я заканчиваю, 

Завязываю с этим, и я не паникую, я наношу удар со всей силы! 

Кто тут самый крутой? 

Это не важно, ведь мы схватили тебя за горло! 

(Imagine Dragons & JID — Enemy)

[13]

Я отмаливаю грехи, клянусь, я никогда не стану святым, куда там! 

(Imagine Dragons & JID — Enemy)

[14]

Ты на ветру, я — в воде, 

Ничей сын, ничья дочь, 

(Lana Del Rey — Chemtrails over the Country Club)

[15]

Я мог бы воодушевить тебя, 

Я мог бы показать тебе то, что ты хочешь увидеть, 

И сводить туда, где ты хочешь побывать.

Ты могла бы быть моей удачей.

Даже если небо обрушится на землю, 

Я знаю, что мы будем целыми и невредимыми. 

(Capital Cities — Safe And Sound)

[16]

Ты хочешь встретиться со всеми моими монстрами? 

(Neoni — Darkside)

[17]

Думаешь, что ты крутой? Я знаю, они сведут тебя с ума, 

(Neoni — Darkside)

[18]

Повстречай их единожды, и они будут преследовать тебя вечно. 

(Neoni — Darkside)

[19]

Мои демоны шепчут мне в уши, 

Оглушают меня моими же страхами, 

Я живу в кошмаре. 

(Neoni — Darkside)

[20]

Здесь нет ни героев, ни злодеев, 

Лишь тени танцуют в моей голове, 

Не оставляя за собой ничего, кроме призраков.

У меня есть способности, которые я не могу скрыть, 

Я пыталась и пыталась миллионы раз.

Будь я проклята, если это не так, 

Добро пожаловать на мою тёмную сторону.

На мою тёмную сторону.

На мою тёмную сторону.

На мою тёмную сторону.

На мою тёмную сторону.

Сделай шаг в хаос, 

Оглядись вокруг — это даже не его половина.

Я иду по грани между паникой и потерей рассудка, 

Обхватывая безумие. 

(Neoni — Darkside)

[21]

Говоришь, холоден я сердцем? 

(Egzod & Maestro Chives feat. Neoni — Royalty)

[22]

Лучший выбор — отдать мне свою верность.

Ведь мир будет в моих руках — вы сами узрите! 

Будут звать меня, величать меня

Величать свои Царём! 

(Egzod & Maestro Chives feat. Neoni — Royalty)

[23]

Ты можешь быть тем, кто обнимет меня и не отпустит? 

Мне нужно знать, 

Ты можешь быть тем, кого я смогу позвать, когда потеряю контроль? 

(Meduza, Becky Hill & GOODBOYS — Lose Control)

[24]

Мне нужна твоя любовь, ах, мне нужна твоя любовь, ах! 

(Meduza, Becky Hill & GOODBOYS — Lose Control)