Глава 17

ЖанСтрах перед жестоким возмездием - удивительная вещь. Хозяин пропал,Вороны находились на другом конце страны, а Рико, превратившись в пепел икости, был заперт в декоративной урне где-то далеко. Но сегодня расстояниене имело значение. Жан загнал все свои звериные инстинкты глубоко внутрь,потому что знал: если он позволит себе сорваться на «Бобкэтс», последствиябудут ужасны. Он был обязан выполнять контракт, чего бы это ни стоило, итерпеть всё, что на него обрушат. Позволять этой ничтожной команде давитьна себя было унизительно до глубины души, но Жан предпочел бы это, чемгнев своих тренеров.Хинч попытался поставить ему подножку, но Жан вырос в команде, где самотправлял соперников на землю. Он заметил характерное движение телапротивника и успел среагировать: уперся ногами в пол под углом, так что ноганападающего соскользнула с его лодыжки, почти не задев. Хинч вложилслишком много силы в удар, уверенный, что попадет, и теперь споткнулся сам,рискуя в любой момент окончательно потерять равновесие. Жан стиснул зубы,стараясь скрыть свои эмоции за бесстрастной маской, и ухватил Хинча заплечо, чтобы тот не упал. Последнее, что ему было нужно, - чтобы этотзаносчивый ублюдок обвинил его в собственной неуклюжести, когда Жану ужене раз напоминали, что Троянцам запрещено ставить подножки соперникам.Но тот и не думал закрывать рот. У него нашлось много слов о слухах,окружающих Воронов, и еще больше - о продажности родителей Жана. Жанстарался не слушать. У него была игра, и ему нужно было старатьсясдерживать себя, а не тратить силы на отвратительные оскорбления,обрушенные на него. Если Хинч хотел тратить драгоценный кислород наболтовню вместо того, чтобы сохранять его для длинного тайма, это была егопроблема.- Жан! - крикнул Мин, прежде чем послать мяч в его сторону.Скользящий звук предупредил его о надвигающемся ударе по его клюшке. БудьЖан настоящим Троянцем, он бы отпустил ракету, чтобы избежать травмы, ноМоро лишь крепче сжал запястья, чтобы удержать хватку. По рукам отдалоболью, когда Хинч задел клюшку Жана, но, если бы Моро не сгруппировалсязаранее, ситуация могла быть намного хуже. Он встретился взглядом со своимпротивником и испытал удовлетворение, когда заметил удивление на лицеХинча.- Вышло не так, как ты планировал, - протянул Жан.Хинч передразнил его раздраженно-насмешливым:- Хон-хон-хон.Жан выдернул свою клюшку, и оба игрока рванули за мячом. Хинч мог быдогнать его, но, похоже, предпочел оставаться на два шага позади. Егонамерение было очевидным - он ждал момента для удара, Жан самнеоднократно использовал такую же тактику. Хоть Моро и не мог оглянуться,чтобы определить позицию линии нападения, он прекрасно видел Лайлу,стоящую впереди, и знал, что она отправит мяч туда, куда нужно. Он метнулмяч так, чтобы тот отскочил в нескольких безопасных футах от ее ворот. УЖана была ровно секунда, чтобы увидеть, как девушка рванула за ним, преждечем его противник врезался в него.То, что Жан ожидал удара, помогло; годы тренировок на полной скорости -помогли еще больше. Он использовал инерцию себе на пользу: согнул коленив скольжении и удержался на полу, опираясь на клюшку и свободную руку.Вместо того чтобы упасть, он проехал несколько футов и снова поднялся наноги.Через пару секунд игрок, сдерживаемый Кэт, перехватил мяч. Он не могпробить через ее защиту, поэтому направил пас Хинчу. Но у Жана былбольший размах, и он знал, что собираются провернуть его соперники. Морохватило доли секунды, чтобы найти взглядом Джереми, недолго думая, онбросился вперед. Пришлось ослабить хватку одной рукой, чтобы дотянутьсяна пару лишних дюймов, и он успел перехватить мяч прямо в воздухе. КлюшкаХинча едва не задела его, и Жан не стал ждать, пока тот оправится. Он тут жеобхватил ракетку обеими руками, используя инерцию и силу для броска, иметнул мяч с максимальной мощью.Бросок был хорош - конечно же, был - и Джереми поймал его судовлетворяющей легкостью. Это было последнее, что успел увидеть Жан,потому что Хинч врезался в него обеими руками, отталкивая назад.Моро взглянул на него, и тот «вознаградил» его еще одним сильным толчком.На этот раз Жан отказался уступать, молча бросая вызов - если он хочет сбитьего с ног, пусть хотя бы приложит больше усилий. Этот безмолвный вызовтолько разозлил Хинча; Жан видел, как его глаза потемнели от злости.Моро до боли хотел стереть с его лица эту уродливую гримасу. Все, что дляэтого требовалось, - это один быстрый рывок за шлем, чтобы подтянуть его ксебе, и удар головой, который тот чувствовал бы еще несколько дней. Жан ужеощущал во рту вкус крови от столкновения.- Тебе очень повезло, что они меня держат на поводке, - сказал он по-французски.- Ты в Америке, - огрызнулся нападающий. - Говори по-английски,безграмотный ублюдок.Прозвучал сигнал. Троянцы снова забили, увеличив счет до 6:3.Жан показал Хинчу большой палец вверх и ровным голосом произнес наанглийском:- Желаю вам победы.Кэт не врала: эти безобидные слова подействовали лучше, чем удар в лицо.Жан немного отошел в сторону, чтобы ему не выбили зубы. Его взгляд «Ты ужезакончил?» подействовал так, как он рассчитывал, и Хинч отбросил клюшку,чтобы наброситься на Моро с кулаками.Жан не отвечал на удары, вспоминая Тэцудзи и Рико. Судьи, скорее всего, ужебыли на поле, но Троянцы и Бобкэтс оказались быстрее. Кэт вклинилась междуними, получив несколько случайных ударов, пока пыталась разнять драку.Моро обхватил ее за талию и оттащил в сторону.- Довольно, - сказал Джереми, встав между игроками. Он положил ладонь нагрудь Хинча, предостерегая его. - Мы здесь ради игры, а не драки. Успокойсяи давай продолжим.- Я оказываю тебе услугу,будет проще сосать твой член.- фыркнул Хинч. - Дай мне выбить ему зубы, и ему- Наверное, я ослышался.- Вряд ли. Мы все знаем, зачем ты заключил с ним контракт - не могли жеслучайно два педика оказаться в одной западной команде.- Ох, - протянул Джереми с преувеличенным удивлением. - Грубовато,учитывая ваш текущий состав. Надеюсь, ты потом извинишься перед ними.- Что ты, блядь, сказал? - Хинч угрожающе шагнул вперёд, нависая надДжереми, но тут подоспели судьи и разняли их.Жан успел лишь мельком увидеть, как судья показывает Хинчу краснуюкарточку, прежде чем перед ним оказался медик Дэвис. Кэт воспользоваласьэтим, чтобы ухватить Джереми за локоть, и Жан услышал её тихоепредостережение:- Осторожнее, Джереми.Если Джереми что-то и ответил, Жан не услышал - Дэвис заговорил:- Сюда, - велел он, и Жан послушно застыл, позволяя осмотреть себя. Лёгкиепальцы коснулись его щеки и челюсти, затем Дэвис надавил большим пальцемна распухший уголок его губ. - Есть кровотечение?Жан проглотил кровь и соврал:- Нет.- Сколько пальцев? - спросил Дэвис, подняв два.- Два, - ответил Жан, затем добавил: - Три, - когда Дэвис сменил жест.Медик быстро посветил фонариком в его глаза, кивнул и отступил:- Замена через десять секунд.Судьи не уходили, пока обе команды не заняли свои позиции на поле, поэтомутроянцы, проходя мимо Жана, по очереди стукались с ним клюшками.Последним остановился Джереми. Его улыбка не касалась глаз, а взгляд былпристальным, пока он изучал лицо Жана с расплывающимся синяком. Моросохранял равнодушное выражение, но это мало утешало его капитана.- Всё в порядке? - спросил Джереми.- Бывало и хуже.Джереми поморщился и, наконец, стукнул их клюшки.- Совсем не утешает, Жан.Жан равнодушно пожал плечами. Нокс побежал к центру площадки, а Жанзанял место на задней четвёртой позиции. Когда он посмотрел вперёд, тоувидел своего нового опекуна из другой команды. Им оказался широкоплечийи коренастый игрок, и Жану потребовалось всего мгновение, чтобы его узнать:Джей-Джей Ландер, друг Коннорса с банкета.Ландер мгновенно дал понять, что он куда опаснее Хинча. Он не бросалсябесконечными комментариями, но его атаки были точными и хлёсткими. Жанне мог не восхититься тем, насколько искусно тот вонзал локти ему подгрудные щитки - каждый удар попадал точно в одно и то же место.Обжигающая боль поднималась по груди к лёгким, но Жан мог этоигнорировать. Должен был. У него не было выбора.На восьмой раз Ландер врезался в него так, что у Жана выбило воздух из груди.Желание сломать клюшку о его руку было таким сильным, что Моро разжалпальцы, чтобы не замахнуться. Ландер рассмеялся и умчался вперёд.Позволить ему оторваться на такую дистанцию было непростительным. Жанвдавил ладонь в бок, словно мог вжать обратно смятые лёгкие, и схватилклюшку. Ландер уже был на полпути к Кэт. Один шаг её противника в сторону,один точный пас - и у Ландера получит возможность сделать незащищённыйбросок по воротам. Жан провалил защиту.Он не мог драться с Ландером, но мог сделать единственное, что пришло вголову - и с размаху ударил клюшкой по собственному щитку. Сквозь гул вушах ему послышались удары по стенке корта и чей-то испуганный крик:- Жан!Но он не стал оборачиваться. Игнорируя обжигающую боль в ноге и пожар вгруди, он бросился в погоню. Ландер уже поймал мяч и метнул его в ворота совсей силы. Лайла прыгнула, успев сбить его сеткой ракетки. Она так сильноударилась об пол, что проехала по нему, но мяч был спасён на несколькосекунд. Он всё ещё катился, теряя скорость, и Ландер тут же рванул за ним.Ландер снова бросил мяч, и Жан выставил ракетку. Он поймал его в двухдюймах от сетки Ландера, мгновенно развернул клюшку, чтобы погаситьимпульс, и удержать этот удар. Ландер резко обернулся к Моро - каждый дюймего тела наполнялся силой, обещая скорое насилие. Жан ударил мячом о пол,подбросив его вверх, и сам чуть отскочил в сторону, когда Ландер попытался внего врезаться. Это дало Моро пару драгоценных секунд. Он схватил Ландераза плечо и использовал его как опору, чтобы прыгнуть, перехватить мяч вполёте и приземлиться.- Сюда! - крикнула Лайла.Жан отдал ей пас в тот же момент, когда Ландер использовал плечо и клюшку,чтобы отшвырнуть Моро в сторону. Лайла с силой отбила мяч, а Жанперекатился при падении, чтобы защитить суставы. Он поднялся на ноги такбыстро, как только смог, но предупредительный укол боли в боку заставил егопошатнуться на первом шаге. Как же было нелепо, что боль могла такзамедлять его, когда он годами играл, не обращая на нее внимания. Неужеливсего несколько месяцев покоя сделали его таким слабым? Он проверилперчатку на наличие крови, удовлетворённо убедился, что она чистая, иостановился через несколько шагов, когда раздался сигнал о голе Троянцев.Свисток у дверей корта заставил обе команды обернуться. Реманн открылдверь для команды хозяев и поднял три пальца. Тренер заменял сразу трёхигроков: Набила вместо Джереми, Шона вместо Жана и Хаою вместо Кэт. Жанпослушно направился к выходу, а Кэт догнала его трусцой. Реманн отступил,пропуская их, а трое помощников Троянцев подошли к игрокам, протягиваяруки за ракетками и экипировкой. Жан сунул перчатки в шлем, прежде чемпередать вещи Тони. Реманн преградил Жану путь, прежде чем тот успел уйти.- Не хочешь объяснить причину своего истерического поступка? - спросил он.- Простите, тренер. Я не должен был позволить ему уйти.- Я не об этом,- с досадой сказал Реманн, словно именно такого ответа иожидал, но надеялся не услышать. Жан не был уверен, за что ещё ему стоитизвиниться, но тренер не дал ему возможности погадать. - Я больше не хочувидеть, как ты бьёшь сам себя, понял? Все остальные и так не прочь наспокалечить, не нужно делать это за них.- Да, тренер.Реманн кивнул в сторону, и Жан заметил, что его ждут Дэвис и Нгуен.- Теперь вы должны пройти осмотр и вернуться назад, как только будетеготовы.Под «вы» Реман подразумевал Жана и Джереми. Моро только теперь заметил,что Нокс прихрамывает на левую ногу. Как только тренер вернулся к игре, Жанподставил плечо, помогая товарищу. Джереми благодарно улыбнулся ипозволил Жану принять часть его веса. Вместе они направились за медикамив раздевалку. Жан усадил Джереми в одном из медкабинетов, а затемпоследовал за Дэвисом в другой.По команде он снял игровую майку и защиту на груди, а когда Дэвис указал, тоизбавился и от гетр с щитками.- Ты мог серьёзно покалечиться, - сказал Дэвис, присев, чтобы проверитьголень Жана. - О чём ты думал?- Я не мог нагнать другого игрока.- А сломанная кость помогла бы тебе бегать быстрее? - резко спросил Дэвис.Жан молча посмотрел на него. Тот лишь вздохнул и снял очки, сжимаяпереносицу пальцами. - Хорошие новости в том, что щиток взял на себябольшую часть удара. Будет больно, появятся синяки, но ничего не сломано. Вэтот раз,- подчеркнул он, выпрямляясь и переходя к осмотру груди.Быстрое обследование не выявило ничего серьёзного, поэтому Дэвис простообернул лёд в тонкое полотенце.- Тебе лучше снова надеть перчатку, - сказал он, прижимая холодный компресск синяку на рёбрах Жана. - Попроси Тони или Бобби принести новый, когдаэтот нагреется, понял? Держи, - добавил он и начал бинтовать ногу Жана.Наконец, он помог ему снова надеть игровую джерси. Теперь без защиты онависела слишком свободно, но так было проще прижимать лёд к боку.- Оставь экипировку здесь, - сказал Дэвис, передавая таблетки. - Тони потомразберётся.Джереми ждал его в коридоре. Нгуен обмотала его лодыжку и половинуголени, закрепив сверху пакет со льдом.- Всё нормально? - спросил он с улыбкой.- Ничего настолько серьёзного, чтобы устраивать весь этот спектакль, - ответилЖан.- Я всё прекрасно слышу,- донеслось из медкабинета.Джереми рассмеялся и взял костыль, который прислонил к стене. Жан одарилего суровым взглядом, но Джереми лишь пожал плечами и улыбнулся.- Ничего серьёзного, - пообещал он с лукавым блеском в глазах, - но зачемусугублять ситуацию в начале сезона? Возвращаемся?Они почти дошли до двери, когда Джереми поймал его за рукав. Жан замедлилшаг и остановился. Улыбка Джереми исчезла, но в его голосе звучалаискренность, когда он посмотрел на Жана.- Ты был невероятен. Я знаю, что все скажут тебе то же самое после матча, номне хотелось сказать это первым. И я знаю, что ты будешь только расти, потомучто всё ещё привыкаешь к новому стилю. Я не могу дождаться, чтобы увидеть,насколько далеко ты зайдёшь в этом сезоне.- Я не смог угнаться за ним,- напомнил ему Жан.- Возможно, - сказал Джереми, - но тебя не превзошли.- Он должен был забить. То, что он этого не сделал, заслуга Лайлы, а не моя.- Дело не в том, чтобы быть идеальным, Жан. Дело в том, чтобы быть лучше вцелом - а ты был. Ты лучше во всём, - добавил он, когда Жан попыталсяотмахнуться. - Если бы я бросил камень в пропасть между вашимиспособностями, я бы никогда не услышал, как он ударяется о дно.Это было настолько нетипично грубо для Джереми, что Жан только и смог, чтоуставиться на него. Ему не пришлось ничего говорить - Нокс поморщился иопустил взгляд.- Прости, это было лишним. Я знаю, что не стоит позволять им задевать меня,но их команда всегда раскрывает всё худшее во мне.- Это делает тебя интереснее, - сказал Жан и проследил, как Джереми стиснулчелюсть, явно подавляя возражения. То, что он даже не пытался оправдаться,говорило о многом - он был разочарован своей несдержанностью и не хотел,чтобы Жан видел в этом что-то хорошее. Жан наконец сжалился над ним ипояснил: - Не твоя способность к жестокости, а то, как яростно ты с нейборешься.Это явно было не тем ответом, которого ожидал Джереми, судя по выражениюего лица, но это был не тот момент, чтобы углубляться в тему. Жан придержалдверь, позволяя Джереми первым пройти в зал, и их возвращение вовнутренний двор было встречено ликующими возгласами товарищей покоманде. Эмма поспешно освободила место на ближайшей скамейке, чтобыони могли присесть. Энджи подозвала Бобби и что-то сказала ей на ухо, послечего та тут же сорвалась с места. Вернулась она через несколько минут сжёсткими пеноблоками из тренажёрного зала и установила их так, чтобы Жани Джереми могли приподнять травмированные ноги.- Спасибо, спасибо, — сказал Джереми, а Бобби сложила пальцы в формесердечка.Лисински ненадолго подошла проверить их состояние и, услышав версиюДжереми о заключении медиков, серьёзно кивнула. После её ухода Хименесотодвинул в сторону воодушевлённого Таннера, чтобы рассмотреть своеготравмированного защитника. Жан уставился на пуговицы красно-золотогополо тренера по защите, пока тот говорил:- Если ещё раз ударишь сам себя, посажу на скамейку на два месяца. Понял?- Да, тренер.- В остальном - блестящая работа, - добавил Хименес. - Им хотелось драки,спасибо, что не пошел у них на поводу. Но мне нужно знать, не придётся литеперь разруливать ситуацию. Я знаю, что-то взбесило Хинча. Что ты емусказал?Жан взглянул мимо него, туда, где стояли Коди и Кэт.- Пожелал им победы.Коди взвыл от восторга так громко, что Деррик отшатнулся с нарочитодраматичным видом. Кэт, опираясь на плечо Коди, запрыгала на месте.- Вот это мой парень! - закричала она, не скрывая дикой радости. - Чёрт да,вперёд!Вместо того чтобы наброситься на Жана, она решила пробежаться поплощадке. Её «Вперёд, Троянцы! В бой!» подхватили ближайшие трибуны сне меньшим энтузиазмом.- Ладно, ладно, - сказал Хименес, обращаясь к Троянцам, которые собралисьпоближе. - Мы всё ещё в разгаре матча, так что давайте сосредоточимся наглавном.Запасные послушно разошлись, чтобы продолжить следить за игрой, оставивЖана и Джереми одних на скамейке. Моро даже не пришлось смотреть накапитана, чтобы понять, что тот улыбается - он буквально чувствовалисходящее от него тепло.- Ты правда так сказал? - спросил Джереми.- Он воспринял это слишком близко к сердцу, - ответил Жан.Джереми рассмеялся.- Так всегда! Кэт явно выбила джекпот.Они пробыли десять минут в медпункте, так что до конца матча оставалосьвсего пятнадцать. Жан и Джереми сидели бок о бок, комментируя игру ианализируя действия игроков.Шона поставили против Ландера, так как он был ближе к нему по уровнюподготовки и весовой категории, чем Хаоюй. Возможно, он знал Ландералучше Жана по горькому опыту, а может, просто внимательно за ним наблюдал,но Шон отчаянно боролся за дистанцию между ними. Когда же сближениябыло не избежать, а ракетка не требовалась в атаке, он держал её поперёкгруди, усложняя Ландеру возможность нанести удар. Это было неидеальнойзащитой, но достаточно эффективной. Даже сквозь ограждение корта Жанвидел его болезненную гримасу, когда Ландеру всё же удавалось пробитьзащиту и нанести удар локтем.Матч закончился со счётом 9:6 в пользу Троянцев, и Джереми с энтузиазмомтряхнул Жана за плечо.- Лучшая разница очков за последние годы!- Задницу на скамейку, - сказала Лисински, когда Джереми попытался встать.- Ох, тренер, - простонал он, но всё же послушно уселся обратно. ОстальныеТроянцы выбежали на площадку, чтобы отпраздновать победу и пожать рукисоперникам, а Джереми ограничился тем, что помахал им обеими руками взнак солидарности. Реманн повёл тренеров к штабу «Бобкэтов», оставив троихассистентов присматривать за скамейкой.Было неизбежно, что журналисты тут же воспользуются моментом. Одна изних заняла свободное место рядом с Жаном, пока её оператор присел напротивних.- Мы на Золотом корте с Джереми Ноксом и Жаном Моро, - улыбаясь в камеру,начала она. — Только что прозвучал финальный свисток, и со счётом 9:6Троянцы одержали победу над многолетними соперниками – «Бобкэтс» Уайт-Ридж. Фантастическое начало сезона и блестящая игра всей команды. Какие увас сейчас ощущения, парни?- Захватывающее начало, - согласился Джереми, сверкнув фирменной улыбкой.- Я невероятно горжусь своей командой за ту самоотдачу, с которой они вышлина корт. Первый матч сезона - всегда загадка, верно? Сколько бы ты нитренировался летом, игра с другими университетами - это совсем другойуровень. Так что выиграть здесь - невероятное чувство. И против такойталантливой команды? - добавил он, вновь взглянув на площадку. - Этот сезонбудет потрясающим, Ингрид. Я жду его с нетерпением.- А ты? - спросила Ингрид, переключая свое внимание и улыбку на Жана. -Прежде чем ты ответишь, я должна кое в чём признаться: я никогда не былафанатом Воронов.- Она на мгновение прикрыла лицо, словно это былпостыдный секрет, затем откинула кудри с лица и наклонилась ближе. -Конечно, я смотрела игры Эдгара Аллана, но я выросла в Анахайме. Троянцывсегда были моей первой любовью. Когда объявили о твоём переводе, я былаодной из тех, кто сомневался, но вау. Считай, что ты меня переубедил.В её словах не было вопроса, но она всё же поднесла микрофон к нему. Жанзадумался, может ли он просто встать и уйти. Джереми бросил на неговыжидающий взгляд, и Моро едва удержался от хмурого выражения лица. Онотказался смотреть на Ингрид, когда сказал:- Троянцы заслуживают твоей преданности. Они очень хороши.Он мог себе представить, что заработал усталое «ну вот» от Джереми, но напублике тот не мог позволить себе его поправить.- Я рада, что ошиблась,- пообещала Ингрид. - Ты отлично вписался в команду,и видно, что они тебя обожают. Когда они находятся рядом с тобой, выглядят -извини, я сейчас всё испорчу...- joie de vivre. - «Испорчу» - это ещё мягкосказано. Жан прикусил внутреннюю сторону щеки до крови, чтобы некомментировать её произношение, но Ингрид продолжала: - Кстати говоря, отоварищах по команде... Мы не могли не заметить одного особенного зрителясегодня. Надеюсь, ты не против, что мы пригласили его на интервью послематча?Жан отказался верить, что кто-то еще из Воронов мог зайти так далеко, нопотом раздался знакомый голос:- Жанни.Жан перестал дышать, когда начал разворачиваться на этот звук. В каком бымире он ни находился, он не мог проигнорировать этот голос - слишком долгоони были партнёрами. У края скамейки стоял охранник, а рядом с ним - ЗейнРичер. Четыре месяца он находился вдали от Воронов, но всё ещё был с ног доголовы одет в чёрное. Даже отсюда Жан видел, насколько тот исхудал. Онвыглядел настолько жутко, что у Моро невольно сбился ритм сердца. Жан ужебыл на ногах, прежде чем осознал, что встал, но сам не знал зачем - собиралсяон подойти ближе или, наоборот, отступить. Ингрид представляла Зейнакамере, но охранник не стал ждать, пока она закончит. Он посмотрел наДжереми и Жана и сказал:- Каков вердикт? Я могу проводить его обратно на трибуны, если не хотите,чтобы он был здесь.Когда Жан слишком долго молчал, Джереми заговорил первым:- Ричер, рад видеть тебя на ногах. Соболезную твоим потерям этим летом.- Ещё раз заговоришь со мной - сломаю тебе вторую лодыжку, Нокс, - отозвалсяЗейн.Жан встал между ними.- Не угрожай моему капитану, Зейн.Зейн перевёл взгляд на Жана.- Или что? Ты меня остановишь?Ричер не пропустил оценивающего взгляда, которым Жан его одарил, судя покривой ухмылке на лице. Зейн знал, что Жан прикидывает в уме, оценивает егонынешнюю слабость. Ленивая усмешка в его «Попробуй» предупреждала неиспытывать судьбу.- Жан, - начал Джереми.- Жанни занят, - сказал Зейн, не отводя взгляда.- Именно, - согласился Жан, жестом указывая на Ингрид.- Я проделал такой путь. За тобой должок.- Я тебе ничего не должен.- Нет? - зло спросил Зейн, его голос был тяжёлым от ненависти и гнева.Говорить с Зейном было плохой идеей, но еще хуже было вести разговор с нимна глазах, поэтому Жан махнул ладонью, призывая следовать за ним.- В раздевалку.Джереми потянулся к нему.- Ты уверен?Жан поймал его взгляд и на мгновение задержался, но не нашёл лёгкого ответаво взгляде Джереми. Лучшее, что он мог сказать, было неуверенное:- Я не знаю.Позади них Ингрид поднялась со скамьи, явно намереваясь пойти за ними.Жан махнул ей, и Джереми молча кивнул, обещая остановить её. Зейн пошёлрядом с Жаном, подстраивая шаг и темп так же легко, как делал это раньше,словно они и дня не провели в разлуке. Это чувство было таким знакомым, чтоу Жана свело желудок. Как только дверь в раздевалку закрылась за ними, Зейнзаговорил:- Ты, блядь, издеваешься надо мной, Жанни? - Он резко схватил Жана за рукав,его лицо исказилось яростью.- Ты был чужим на площадке. Без борьбы, безагрессии. Ты позволил этой команде вытирать о себя ноги, как будто тебенравится, когда тебя унижают. Хозяин бы избил тебя до полусмерти за такуютрусливую игру.Жан приготовился к удару, который так и не последовал, и инстинктивноогляделся в поисках хозяина. Конечно, они были одни, поэтому он стиснулзубы и ответил:- Возможно, но я больше не один из его «Воронов». Я подписал контракт с«Троянцами» и обязан соблюдать их условия. Если это значит уступать наплощадке, то я буду это делать.- Беззубая тварь, - бросил ему Зейн.- Мы не на публике, - напомнил ему Жан.Зейн тут же схватил его за горло с привычной лёгкостью, и Жан ударился остену так сильно, что один из его ледяных компрессов упал на пол. Зейнизучающе смотрел на него, пытаясь найти что-то знакомое в человеке, которыйтеперь носил красно-золотую форму. Отвращение на его лице говорило, что онне увидел ничего привычного, но и Моро не видел перед собой прежнегоЗейна. Когда-то бы Жан принял близко к сердцу разочарование Зейна, но тотсжёг все мосты между ними. Он больше не был ни его сокомандиком, ни егонапарником. Его мнение теперь стоило не больше, чем дерьмо мухи.- Солнечный корт, - процедил Зейн с презрением. – И ты. Тебе не стыдно?- Говорит тот, кого этим летом нашли в собственной блевотине.Пальцы Зейна вонзились так сильно, что Жан знал - к утру останутся синяки.Он не пытался сопротивляться. Зейн всегда побеждал Грейсона в их драках, ау Жана никогда не было даже единого шанса против Грейсона. Он ограничилсятем, что злобно смотрел на Зейна, ожидая, когда хватка ослабнет. Наконец,Зейн рывком отдернул руку и с силой вытер её о свою рубашку.- Придурок,умереть.- наконец выдохнул он, жарко и хрипло. - Ты должен был дать мне- Должен был, — согласился Жан с такой яростью, что Зейн невольно отступилназад. - Но ты был моим партнером, когда-то. Это что-то значило для меня,даже если для тебя не значило ничего.- Это значило для меня всё! - взорвался Зейн, пылая гневом. - Ты вообщепонимаешь, чего мне стоило стоять рядом с тобой? Ты знаешь? Насмешки,которые я игнорировал, защищая тебя, наказания, которые я терпел каждыйраз, когда ты не успевал за мной, косые взгляды и ехидные замечания от нашихтренеров и товарищей по команде? Каждый чёртов день был сплошнойборьбой, но я держался, потому что мы должны были стать чем-тоневероятным вместе. А потом ты просто выбросил меня.- Я не имел к этому никакого отношения.- Скажи мне, что ты не хотел, чтобы Джостен получил мой номер, - потребовалЗейн. - Я видел твоё интервью, Жанни. Веснински и Моро? Ты не убедишьменя, что это просто совпадение, что сыновья двух европейскихкриминальных лордов попали в высшую лигу Экси. Ты знал, кто он такой, ссамого начала, и ты хотел, чтобы он был твоим партнером, а не я. Я пришёлсюда, потому что мне нужно, чтобы ты сказал это мне в лицо. Я ошибаюсь?Жан не мог этого отрицать - он мог только молча смотреть на Зейна с вызовом.Зейн получил ответ в его молчании и ударил Жана так сильно, что сбил его сног. Лавка запасных смягчила падение, но боль, пронзившая его и без тоготравмированную грудную клетку, чуть не вывернула его желудок наизнанку.Жан стиснул зубы и заставил себя подняться. Почти невозможно былоразобрать слова Зейна сквозь новый туман в голове, но ненависть в его голосепомогла словам прорваться:- Ты разрушил всё, за что я боролся. Хотел бы я никогда не встречать тебя.- Это не я намалевал ему эту метку на лице! - Жан толкнул Зейна и спросил: -Что мне нужно было делать? Спорить с Рико? Вырвать у него ручку, когда онсобирался поднести её к лицу Нила? Скажи мне!Выражение на лице Зейна было достаточным ответом. Вороны не умелиотказывать Рико ни в чём. Он был центром их мира, ядовитым сердцем,связывавшим команду воедино. Январь выжег в душе Зейна неизгладимыешрамы, но не поколебал его безоговорочную преданность. Зейн совершилошибку, и он заплатил причитающуюся цену. Бесчеловечность его наказанияне имела значения, потому что в его искалеченной логике всёуравновешивалось.- Ты лучше всех знаешь, как сильно Король ненавидел меня, - сказал Жан. Зейнпопытался отмахнуться и отвернуться, но Жан схватил его за рубашку,цепляясь, как за последнюю надежду. - Ты ведь не можешь всерьёз верить, чтоя мог уговорить его поднять непокорное пятно от дерьма до уровня СвитыКороля, до уровня его идеального корта. Ты всегда знал, что это не зависело отменя, но всё равно предал меня.- Чёрт бы тебя побрал, - Зейн оторвал его пальцы и оттолкнул. - Смирись уже.«Смирись», потому что таков был путь Воронов. Жестокость быланеотъемлемой частью Гнезда; насилие было необходимо, чтобы все оставалисьв строю и выкладывались по полной. Агрессия и талант определяли иерархию,и единственный способ выжить в Эверморе - верить, что всё, что они терпели,имело свою цель.Но Январь был другим. Он всегда будет личным. Намёк на то, что Жан можеткогда-либо простить это или забыть, заставил Моро увидеть красные пятнаперед глазами, и он ударил Зейна изо всех сил. Они были так близко, чтопромахнуться было невозможно. Зейн врезался в шкафчики, а Жан последовалза ним, обеими руками вцепившись в ворот его рубашки. Зейн прижал палец ккрови в углу рта, совершенно не впечатлённый злостью Жана, даже когда тотсжал воротник так сильно, что перекрыл ему дыхание.- Скажи мне почему. - Это не имело значения; не могло иметь. Ничего, чтоскажет Зейн, не исправит того, что разрушилось между ними. Но это немешало Жану пытаться снова. - Скажи мне почему. Ты был последнимчеловеком, которому я... - Жан захлебнулся словами и попытался снова. - Ядоверял тебе.На мгновение перед ним был тот самый человек, которого он знал. Полсекундыспустя - чужак, которого Январь слепил заново. Зейн вонзил беспощадныепальцы в запястья Жана, заставляя его отпустить, и снова оттолкнул его прочь.Но его рука всё ещё сжимала рукоять ножа, воткнутого в спину Жана, и он несмог устоять перед тем, чтобы не провернуть его ещё раз:- Ты должен был меня поблагодарить за такую подставу. Пару лет без секса?Ты, наверное, готов был взорваться. Я тебе одолжение сделал.Кулак Жана вновь пошёл в ход, когда из дверного проёма раздался новый,неуверенный голос:- Жан?У Троянцев были четыре тренера, три ассистента и двадцать девять игроков,но, каким-то образом, единственным человеком, который вошел в раздевалку,оказался Лукас, чертов, Джонсон. Зейн застыл, уставившись на него, а Лукасбросил озадаченный взгляд на них. Моро вытянул руку, понимая, что почтиничего не сможет сделать, если Зейн решит убить Лукаса, но ему все равнонужно было попытаться.- Уходи,- сказал он в тот же момент, когда Зейн бросился на Лукаса. Жанупришлось использовать все свое тело, чтобы сбить Зейна с курса, но его ногискользили по полированному полу, когда Ричер пытался прорваться вперед. Онне смог бы сдерживать его долго, но, как только мог, упирался ногами в пол иповторял: - Вон, убирайся, уходи.Зейн потерял драгоценные секунды, отвесив удар Жану вместо Лукаса, и тот смаксимальной скоростью вылетел из раздевалки. Моро сплюнул кровь всторону и метнул в Зейна смертоносный взгляд.- Это Лукас, а не Грейсон. Он младший брат Грейсона. Оставь его в покое.- Не Грейсон,- пробормотал Зейн, потирая руки; его резкий и ужасный смехвызвал заметную дрожь по всему телу. Он осмотрел свои костяшки, возможно,ища на них кровь Грейсона. В январе он избил Грейсона почти до смерти,потому что не было ни единого шанса, что тот позволит себя поставить наколени, пока у него оставались силы сопротивляться. Жан думал, что синякина руках Зейна никогда не исчезнут. Они исчезли, в конце концов, но гноящаясярана в разуме Зейна - нет. - Не Грейсон, потому что Грейсон убил себя. Кто бымог подумать, а?- Кто бы мог? - откликнулся Жан.Зейн, должно быть, уловил обвинение в его голосе, но вместо ответа сказал:- Слышал, он заходил к тебе перед концом. Последний укус перед дорогой, да?- Зейн снова рассмеялся, и Жан слишком поздно понял, что тот сжимает своегорло. Зейн прокусил собственные костяшки до крови. - Выбрал скоростнуютрассу прямо в ад. Должно быть, там уже тесновато, Жанни. Мы все умираем.Все, кроме тебя, хотя именно ты должен был сдохнуть первым. Почему ты всееще здесь?- Потому что я держу свои обещания.- Только вот не сдержал, и получил ровно то, что заслужил, - сказал Зейн. Этобыло настолько неуместно, что Жан отступил на шаг. Зейн втянул кровь скостяшек и сплюнул в сторону. - Ровно то, чего хотел, даже. Я помню. Я былтам. Я слышал, как ты умолял об этом, ты, отвратительная ш-Вспышка цвета предупредила Жана, что они уже не одни. В тот же момент, какЖан заметил Тренера, Реманн оттолкнул Зейна с такой силой, что тот отлетелв сторону. Он выглядел десятифутовым гигантом, возвышаясь над егоскомканным телом, излучая ярость, которую никогда прежде не направлял насвоих игроков.Зейн поднялся, рыча и готовясь к бою, но, увидев, кто его ударил, мгновеннозастыл. Однажды Ворон - всегда Ворон; Зейн больше не был студентом, но онне мог сделать ничего против тренера. Впервые Жан задумался, смогут ли оникогда-нибудь научиться стоять за себя. Реманн дал Зейну мгновение, чтобыподняться. Когда тот лишь отступил и отвел взгляд, он сказал:- Убирайся из моей раздевалки и не смей больше появляться на моем стадионе.Ты понял?- Конечно, - ответил Зейн, бросив последний косой взгляд на Жана. - Здесь всеравно ничего ценного.Реманн указал на выход, и Зейн ушел, не сказав больше ни слова. Реманн дажене обернулся ему вслед, а просто поднял телефон к уху.- Ричер возвращается во внутренний двор, - сказал он, как только кто-тоответил на другом конце линии. - Проследите, чтобы его вывели из парка иподтолкнули уехать из города. Звоните, кому нужно, но сделайте это. Я не хочубольше видеть его лицо здесь.Он повесил трубку и повернулся к Жану, и тот тут же опустил взгляд в пол. Онне был уверен, сколько Реманн слышал. Голоса разносились по пустойраздевалке, и ни один из Воронов не старался сдерживать гнев. У Жана не былоправа спрашивать, но, может, так даже лучше. Он не был уверен, что его голосне дрогнет. Реманн выставил руку, словно ожидая, что Жан попробует сбежать.- Жан, посмотри на меня.Жан с трудом поднял взгляд до воротника его рубашки - это было все, что онмог себе позволить. Он сжимал челюсти, не в силах произнести извинения, ноРеманну сейчас было не до упреков за драку. Внезапный шум голосов означал,что Троянцы наконец-то начинали возвращаться в раздевалку. Реманн схватилЖана за руку и сказал:- За мной.Затем повел его по коридору. Каким-то образом они добрались до тренерскогозала, ни разу не столкнувшись с товарищами по команде, и Реманн усадилЖана в кресло напротив своего стола.- Дай мне две минуты, - произнес он. - Не выходи из этой комнаты.Жан наконец выдавил:- Да, тренер.Реманн закрыл за собой дверь.Жан уставился на свои руки и изо всех сил старался не думать. Реманн моготсутствовать две минуты или два часа. Время не имело значения, пока Жанборолся за равновесие, которое не мог найти. Тишина, с которой тренер сноваоткрыл дверь, была жуткой, но Жану было все равно - он не задал ни единоговопроса, куда делись Троянцы.Реманн принес с собой целую охапку медицинских принадлежностей, включаяновые пакеты со льдом. Жан натянул майку на плечи, чтобы тренер могзафиксировать один из них у него на груди с помощью свежего бинта. КогдаРеманн заканчивал свою работу, он попытался осторожно начать разговор:- Слушай, Жан...Его прервали резкие постукивания в дверь. Гость не стал ждать приглашенияи сразу вошел в комнату. Жан оглядел незнакомца отстраненным взглядом:темные волосы, еще более темные глаза, на вид лет пятьдесят. Значка прессыу него не было, но он и на тренера не походил. Одет как педантичныйпрофессор, случайно забредший не в ту аудиторию.- О, извините, - сказал мужчина. - Увидел, что ваша команда вернулась наплощадку, решил, что уже можно.Реманн отмахнулся от извинений:- Ади, это Жан.- Серьезно?! - Ади с новым интересом повернулся к Жану. - Тот самый ЖанМоро? Я много о тебе слышал.- Разве не всё? - машинально ответил Жан.Это совсем не было смешно, но из него вырвался рваный, судорожный смех.Хотелось содрать с себя лицо. Хотелось вырвать из груди эту едкую,обжигающую пустоту, пока она не расплавила его кости. Он вцепился в крайстула между коленями и сжал пальцы до боли.трус неудачник предатель продажный отброс шлюхаОн выкинул яростные письма от Воронов, но теперь получал почту отнезнакомцев, которые никогда его не встречали, но всё равно винили впадении Воронов. Он вспомнил ехидные замечания Ханны Бэйли,раздражённых незнакомцев в торговом центре летом, папарацци,преследующих его и Джереми по дороге в кампус. Вспомнил грубыекомментарии Хинча на корте и то, как Зейн сказал, что первым должен былумереть он.«Мне всё равно, что они обо мне думают», думал он с отчаянием, пугающепохожим на бездну. - «Мне всё равно. Меня не должно это волновать.Единственное, что имеет значение - это игра».- Я задержусь, - сказал Реманн. - Не жди меня.- Конечно, - последовал неуверенный ответ. - Не торопись.Незнакомец вышел, но тренер не двинулся, пока не защёлкнулся замок. Вкомнате вновь установилась тишина, тяжёлая, удушающая. Жансосредоточился на звуке собственного сердцебиения, чтобы не сойти с ума.Наконец, Реманн достал ещё один пакет со льдом, присел на корточки ипосмотрел на побитое лицо Жана. Моро отказывался встречаться с нимвзглядом, но не смог скрыть вздрагивания, когда Реманн произнес:- Ричер не имел права говорить тебе такие жестокие вещи.Значит, он всё слышал. Единственным уместным ответом было бы «Да,тренер», но из Жана вырвалось рваное:- Разве не имел, тренер?Реманн, возможно, собирался избить Жана до полусмерти за то, что тот такгрубо оттолкнул пакет со льдом, но Моро уже не пугал такой исход - если быЖан потерял сознание, то ему не пришлось бы ни о чём думать. Но Реманнпросто отложил лёд в сторону и сел на пятки. Он пристально посмотрел насвоего игрока и спокойно произнёс:- Поговори со мной.- Я сам этого попросил, - сказал Жан. Реманн должен был знать это, преждечем тратить своё время на защиту Моро.- Они... - ненавидели меня, все меняненавидели - ...спросили, нравится ли мне это, и я... - был так напуган -...сказал «да». Мне не разрешали говорить «нет».Эта последняя часть не должна была быть сказана вслух, но слова сорвалисьпрежде, чем он успел их сдержать. Жан прижал дрожащие пальцы к губам,надавливая, пока не почувствовал вкус крови.- Я не... - не хотел этого, я ненавидел это, я ненавидел их - ...знал, что ещёсказать.Рико был жесток, но не глуп, и позаботился о том, чтобы средиприсутствующих защитников в тот момент были только парни. Первые три дняВороны оставались в неведении относительно происходящего. А потомЭллисон неожиданно разболтал все в раздевалке, заявив, что он лучший, с кемЖан был на данный момент.Жан не мог спастись, не подставив при этом Рико, поэтому в паникесогласился. Урон был нанесен: слишком молодой первокурсник,прокладывающий себе путь на вершину команды через постель, не испытывални угрызений совести, ни желания остановиться.Грейсон почуял кровь и не смог устоять. Он поставил своей целью сделатьЖану как можно больнее в ту четвёртую ночь, затем провёл рукой по егослезам и сказал: «Тебе ведь это тоже нравится, да? Попроси меня обольшем.»Жан сказал бы всё, что угодно, лишь бы это прекратилось, и он умолял, покаполностью не потерял голос. Это не принесло ему пощады - толькораззадорило Грейсона. Жан потом половину ночи не давал Зейну спать, рыдаяв подушку так сильно, что его рвало. А теперь Зейн имел наглость смотретьему в глаза и говорить...Но разве он ошибался? Три года ничего не изменили. Жан держался сколькомог, но этого оказалось недостаточно. Когда его руку почти вывернули изсустава и боль лишила его способности мыслить, он все равно отдал Грейсонувсе, что тот потребовал. Он знал, что это его не спасет, но так отчаяннонуждался в передышке, что должен был попробовать.Жану хотелось содрать с себя кожу везде, где до него дотрагивался Грейсон.Но низкий голос Реманна вырвал его из этого кошмара, прежде чем он смогвпиться ногтями в собственную плоть.- Послушай меня. Неважно, что ты сказал. Ты был всего лишь ребенком,который пытался выжить, как только мог. Никто не может тебя за это винить.- Но они винят, - сказал Жан. - Всегда будут винить. И они позаботятся о том,чтобы все остальные тоже это делали.Мне все равно. Это не имеет значения.Тогда почему ему хотелось кричать, пока горло не зальет кровью?В животе разверзлась та же бездна, что и тогда, когда Рико столкнул его слестницы: мгновение свободного падения перед тем, как пришла боль. Жанметнулся назад, как можно дальше от края, как можно дальше от Реманна.- Простите, тренер. Я не имею права жаловаться. Я перешел черту и получилто, что...Но слова застряли в горле, и он захлебнулся на полуслове. Жан прикусил языкдо боли.- Заслужил? - закончил за него Реманн тоном, который Жан больше не хотел отнего слышать.- Да, тренер, - согласился Жан.Это был неправильный ответ. Руки тренера внезапно стали неподъемнымгрузом на плечах Моро. Жан приготовился к удару, но мужчина лишь сказал:- Повтори за мной: «Я не заслужил того, что они сделали со мной».Реманн не понимал, чего требовал; не знал, какой ценой это давалось. Паникаполоснула от живота к сердцу. Он не мог ослушаться прямого приказа тренера,но мог умолять:- Пожалуйста, не заставляйте меня, тренер.- Мне нужно, чтобы ты сказал это и поверил в это, Жан, - сказал Реманн. -Пожалуйста.Это «пожалуйста» было настолько неуместным, что Жан мог толькоуставиться на него, сердце грохотало громче мыслей. Он чувствовал, как всецепи натягиваются, ожидая слов, которые разорвут их окончательно. Ему былострашно открыть рот, но он всё же смог выдавить неуверенное:- Я не заслужил... - тяжелые руки, еще более тяжелые ракетки, темныекомнаты, более темная кровь, зубы и ножи и вода, я тону, я тону - ...того, чтоони сделали со мной.Предательский спазм скрутил его желудок, и он быстро зажал рот рукой. Жансглотнул, пытаясь подавить огонь, готовый сжечь его изнутри. Это не помогло;в горле встал ком, через который невозможно было дышать. Он сглотнул снова,пытаясь избавиться от него, и едва не задохнулся. Вместо этого он ударил себякулаком по свежим синякам на скуле, и Реманн осторожно поймал его запястье.- Не надо, - сказал он, но Жан едва его услышал за стуком собственного сердца.Внезапно он осознал, что его рука - единственное, что удерживало его целым.Лава, сжигавшая его грудь и душу, уже затвердела, готовая треснуть, и если онослабит хватку хоть на мгновение, она разорвет его на части. Моро вырвалсяиз рук Реманна, чтобы прижать вторую ладонь поверх первой, сжимая лицотак сильно, что казалось, он сломает себе нос. Закрыл глаза, чтобы не видетьвыражение лица тренера. Осторожные руки легли ему на плечи - не чтобывстряхнуть или ударить, а просто чтобы удержать его на месте.- Мы не должны были позволить ему подобраться к тебе так близко, - тихосказал Реманн. - Мы должны были защитить тебя. Прости, что не смогли.Прости, - повторил он, словно тренер вообще мог просить прощения у игрока.Это было так неожиданно и так незаслуженно, что Жан забыл, как дышать. Ипредательская мысль, проскользнувшая в голове, разорвала его сердце: это неон должен извиняться передо мной.Дерзость этой мысли пугала почти так же сильно, как и её правда, и Жан несмог сдержать рваный всхлип. Жан не мог сдержаться, чтобы заглушитьвсхлип.«Не надо»,- умолял он себя. – «Терпи. Пожалуйста»- Жан, - Реманн крепко сжал его плечи. - Ты в безопасности. Я держу тебя.Отпусти.Жан с глухим звуком сжался в комок, и даже тяжесть рук Реманна не смоглаудержать его от того, чтобы окончательно сломаться.