Глава 18

ЖанЖан проснулся в незнакомой комнате, в незнакомой постели. Он уставился вбледный потолок, пытаясь собрать воедино события прошлой ночи. Онивсплывали обрывками: тошнотворный жар слишком долго сдерживаемогогоря, успокаивающая тяжесть крепких рук, горький привкус таблеток, которыедали ему, когда он потерял над собой контроль. Стоп-сигналы, уличные фонарии дребезжащая машина, пережившая свой век на десятки лет. Жан не помнил,как выбрался из неё, но, едва открыв глаза, сразу осознал, где находится.Понимание этого всколыхнуло ужас, и он в панике сорвался с постели.Простыня запуталась вокруг лодыжки и чуть не повалила его на колени. Жансхватился за стену, сердце бешено колотилось в висках. Потребовалосьнесколько секунд, чтобы высвободиться. Он не знал, застилать постель илиснимать простыни - наверняка Реманн захочет постирать их перед тем, как кто-то ещё здесь ляжет, но оставлять кровать в таком состоянии казалось ужасноневежливым. В итоге он быстро привёл её в порядок, хотя его дрожащим рукампонадобилось несколько попыток, чтобы аккуратно заправить углы.Его уложили спать в футболке и шортах, но кроссовки были сняты и стояли удверного проёма. Жан поднял их, зажал под мышкой, осторожно открыл дверьи выглянул в коридор. Напротив находилась открытая дверь в ванную; почтивсе остальные двери были закрыты. Он ненадолго задумался, затем перебежалчерез холл. Что бы ни дал ему вчера Реманн, теперь оно оставило горлоневыносимо пересохшим, и Моро жадно принялся пить воду из-под крана.Его лицо было не в лучшем состоянии: синяки от ударов Хинча, следы насилияЗейна, темные полосы от его грубых пальцев на шее. Жан оторвал взгляд отзеркала и вернулся назад в коридор.По нему разносился женский голос, и, чем ближе Жан подходил к лестнице,тем больше он его успокаивал. Моро слышал утренние выпуски новостей повыходным достаточно часто, чтобы узнать этот лёгкий акцент. Жан спустилсяна пять ступенек вниз, бросил осторожный взгляд на пустую гостиную иперешёл к следующему открытому дверному проёму.Столовая и кухня были объединены в одно длинное помещение. В одном концестоял небольшой стол с двумя стульями, а в углу рядом с ним был прикреплёнтелевизор, бодро тараторивший новости. Реманн сидел на одном из барныхстульев у низкой стены, отделяющей кухню. Перед ним лежала раскрытаягазета, а он сам медленно потягивал кофе.Незнакомец со вчерашнего вечера - Адди, вспомнил Жан - мыл посуду враковине, но замер, когда заметил Моро.- Джеймс, - сказал он.Реманн оторвался от чтения и последовал за его взглядом. Увидев своегозащитника, неуверенно застывшего в дверном проёме, он отложил газету икофе в сторону, повернувшись к нему всем корпусом.- Доброе утро. Удалось поспать?- Да, тренер, - ответил Жан.- Простите, тренер.- Тебе не за что извиняться, - сказал Реманн, будто Жан не сорвал открытиесезона своим срывом в его кабинете. Может, что-то промелькнуло у него налице, потому что тренер тяжело вздохнул и вернулся к кофе.- Теперь понимаешь, Адди?- Не приставай к нему, - вздохнул Адди. Затем, улыбнувшись Жану, добавил: -Доброе утро! Адиджан Брегович, к вашим услугам. Можно просто Адди. А тыу нас Жан.Улыбка его была слабой.- Кстати об извинениях, мне жаль, что я сказал вчера. Я не знал, что этонастолько болезненная тема. Просто Джеймс всё лето говорил о тебе, - добавилон, взмахнув локтем в сторону Реманна, вытирая руки. – «Моро то, Моро сё»,я уж начал думать, что ты второе пришествие Христа.Жан не знал, как на это реагировать, поэтому просто спросил:- Вы тренер?- Боже упаси, нет-нет-нет. Я ничего не понимаю в спорте.Реманн бросил на него взгляд, и Адди театрально взмахнул руками:- Ладно, в экси я, конечно, кое-что понимаю, но всё остальное для меня тёмныйлес. Ты, наверное, голоден? Конечно, голоден, - сказал он, не дав Жанувозможности возразить. Адди достал из шкафа три тарелки и расставил ихрядом с плитой.- Ты вовремя. Давай, давай, бурека хватит на всех, я как раз дал ему немногоостыть.- Ешь, - сказал Реманн. - Это пойдёт тебе на пользу.Жан послушно пересёк комнату, взял тарелку и окинул взглядом кусоксвернутого теста. Он хотел было спросить о питательной ценности, новынужден был довериться Реманну, решив, что тренер не стал бы предлагатьему что-то вредное.Адди подал завтрак Реманну, затем наложил себе, жестом приглашая Жаназанять место за столом первым. Он поставил свою тарелку напротив, но покане сел. За два похода он раздал каждому по небольшой чашке йогурта и затемпринёс Жану чёрный кофе.- У нас есть сливки, - предложил он, пока Моро неловко прятал свои кроссовкипод столом.- Нет, - ответил Жан и добавил: - Спасибо.- Ну что же, ешьте, пейте и радуйтесь жизни, - весело сказал Адди, наконецусаживаясь.Несмотря на бодрые слова, завтрак проходил в напряжённой атмосфере.Новости, звучавшие сверху, не могли нарушить тяжёлое молчание,воцарившиеся на кухне. Первым закончил есть Реманн; он убрал за собойпосуду с привычной лёгкостью.- Я сообщу Джереми, что ты проснулся, - пояснил он, глядя на Жана. - Оттвоего дома до моего около двадцати минут, так что располагайся. Я будуснаружи, если понадоблюсь.- Твоя шляпа висит в прачечной, - крикнул ему вслед Ади.Жан перевёл взгляд с двери на Ади и обратно, стараясь не задумываться оневозможных вещах, но не в силах полностью выбросить их из головы. Адиотпил кофе и, откинувшись на спинку стула, внимательно посмотрел на Жана:- Не принимай его поведение на свой счёт. Он переживает за тебя, простосчитает, что ты не чувствуешь себя в безопасности рядом с ним, поэтому истарается не лезть. - Жан ничего не ответил, но в этом и не было нужды. Всё,что хотел знать Ади, уже отразилось у Моро на лице, и выражение мужчиныстало серьёзным: - О, так он не преувеличивал? Он бы никогда, никогда непричинил тебе вреда. Мне нужно, чтобы ты это знал.«Но он мог бы»,- подумал Жан, вспоминая, как легко Реманн сбил с ног Зейнапрошлой ночью. За этим воспоминанием последовали и другие: его усталостькаждый раз, когда Жан отводил взгляд, тревожные пальцы, теребящие свисток,когда Жан извинялся, и осторожные руки на его плечах, словно тренер боялсясломать его неосторожным движением. Моро с трудом сдержал привычноеуклончивое «всё в порядке» ради более тревожной правды:- Я знаю, - сказал он, избегая взгляда Ади.- Точно? - переспросил Ади, и Жан заставил себя кивнуть. Мужчина подождал,не захочет ли Жан сказать что-то ещё, затем указал на его пустую тарелку: -Вкусно, да? Я заставил Бабу научить меня готовить это перед отъездом из дома.Трудные утра требуют еды, которая приносит утешение.- Да, - ответил Жан. Он никогда не считал, что говядину можно есть на завтрак,но был готов согласиться, что вкус был вполне неплох. После небольшой паузыдобавил: - Спасибо.- Хочешь посмотреть дом? - предложил Ади, собирая посуду. Но прежде чемЖан успел ответить, у него запищал пейджер. Он взглянул на номер ипротяжно присвистнул: - Работе всегда удаётся испортить момент. Похоже, мненужно сделать пару звонков. Чувствуй себя как дома. Кофе ещё много, ваннаянаверху, если что. Всё в порядке? Отлично. Прости, прости.Он умчался, уже копаясь в карманах в поисках телефона. Жан посидел водиночестве ещё несколько минут, затем взял обувь и отправился осматриватьдом. Весь дом Лайлы, вероятно, мог бы уместиться на первом этаже этого дома- и ещё бы осталось немного места. Обстановка была уютной, с широкойпланировкой и арочными проёмами, создававшими ощущение простора.Телевизор в гостиной был почти вдвое больше, чем у Кэт, но больше всеговнимания привлекли книжные полки. На каждой второй не было книг - вместоних там стояли рамки с фотографиями.На некоторых снимках была Лисински, а на одной - явно семья Реманна: троемужчин, стоявших рядом с ним, были так на него похожи, что их можно былопринять за братьев или кузенов.Больше половины фотографий запечатлели только Ади и Реманна. Дольшевсего Жан задержался у снимка, сделанного на море. Здесь они выгляделизаметно моложе, в волосах Реманна ещё не было ни единой седой прядки. Адидержал крошечную рыбку с гордой улыбкой, а рядом с ним смеялся тренер. Нафото их было видно лишь до пояса, но Жан был уверен, что за кадромскрывается большой палец, выглядывающий из-под развевающегося подоларасстёгнутой рубашки Ади. Может, Реманн просто держался за поручень,скрытый за кадром, но...Звук шагов по деревянному полу заставил его поспешно поставить фотообратно, но человек, двинувшийся по дому, так и не подошёл к нему. Где-тозакрылась дверь, и снова воцарилась тишина. Слишком много вопросовроилось в голове Жана, и он отступил от полок.Первый кабинет, мимо которого он прошёл, наверняка принадлежал Реманну -стены были увешаны статьями и фотографиями команды по Экси. Жан знал,что не стоит заходить внутрь, и пошёл дальше. Сначала он прошёл мимозакрытой двери, из-за которой доносился голос Ади, затем мимо прачечной сраковиной и встроенными шкафами.Наконец он оказался у задней двери. Она была приоткрыта, оставляя закрытойтолько москитную сетку. Жан выглянул наружу: двор был в три раза больше,чем узкий дворик Лайлы. Реманн стоял на коленях в садовой грядке, аккуратновыдёргивая морковь из земли. Видеть его таким было странно; Жан глупополагал, что тренер перестаёт существовать за пределами Экси. Это былонелепо, учитывая, что он провёл часть весны в заточении у Ваймака, но Моропросто не мог представить, что у тренеров есть личная жизнь.- Поможешь? - спросил Реманн, сдвигая широкополую шляпу с глаз.Жан был пойман. Он быстро обулся, вышел во двор и направился к нему покаменной дорожке. Реманн показал, как правильно вытаскивать морковь, иоставил Моро заканчивать ряд, пока сам отправился осматривать другиегрядки. Жан складывал морковь в ведро, которое тренер оставил рядом.Простая, чётко определённая работа с предсказуемым результатом помогалаему успокоиться. Это было не Экси, но, по крайней мере, восстанавливалопривычную иерархию между ними. Реманн вернулся с парой огурцов, но неспешил уходить снова. Некоторое время он наблюдал за Жаном, а затем сказал:- Скажи, как я могу тебе помочь? - Жан замер, но не поднял взгляда. Реманндал ему несколько секунд на ответ, затем продолжил: - Я знаю, что ты нечувствуешь себя комфортно рядом со мной. Я знаю, что ты не доверяешь мненастолько, чтобы говорить со мной откровенно. Но мне нужно знать, что ты вбезопасности. Мне нужно знать, что с тобой всё будет хорошо. Ты понимаешь?- Я в порядке, тренер.- Жан. - в его имени было больше сожаления, чем раздражения. - Я ничем немогу помочь?Жан вспомнил, как Реманн откладывал интервью так долго, как мог, и не давалпрессе преследовать Троянцев по территории университета. Вспомнил, как тотсам обрабатывал окровавленные укусы Грейсона и как осторожноприкладывал лед к его ушибленным ребрам прошлой ночью. Реманн спряталего от глаз команды, понимая, что Жан на грани, и привел сюда, чтобы он могвосстановиться вдали от удушающей заботы. Моро не знал, как справляться сэтой незаслуженной добротой; в его понимании тренер должен был толькобрать, а не давать.«Разве не так?» - подумал он, вспоминая уравновешенное присутствиеВаймака этой весной. От осознания его желудок сжался. Может, Реманн иВаймак - исключения из правила? Или же это тренеры Воронов былизлобными аномалиями?Реманн все еще ждал ответа. «Нет, тренер» его разочарует, а «Вы уже сделалибольше, чем должны были, тренер» прозвучит чудовищно неблагодарно. Жанне мог придумать безопасный ответ, поэтому просто уставился на грязь подногтями и промолчал.Реманну ничего не оставалось, кроме как сдаться. Со вздохом усталости онсменил тему и начал рассказывать Моро о своем огороде. Говорил, что этобыла идея Ади, против которой он годами сопротивлялся. Он погубил каждоекомнатное растение, которое когда-либо приносил домой, - с чего вдруг с болеекрупным проектом выйдет лучше? Но в итоге он попробовал, и снова, и снова,пока наконец не научился. Были неудачи, но теперь успехов было больше.Тренер осматривал свой урожай с тихой гордостью, а Жан изучал зелень сновым интересом.Он никогда не думал о том, чтобы что-то выращивать, но, поворачивая впальцах помидор, задумался: хватит ли места на крошечном заднем дворедома? Будет ли это слишком хлопотно в долгосрочной перспективе, или жебудет приятно взрастить что-то от простого семени до уже готового блюда?Мельком он задумался, растут ли персики на лозах или на деревьях. Хотелбыло спросить, но не знал, как Реманн отреагирует на его невежество.В этот момент заскрипела задняя дверь, и на дорожку вышел Джереми. Он былбез костыля - возможно, не врал, когда говорил вчера, что это просто мерапредосторожности. Напряженный изгиб губ больше напоминал тревогу, чемболь, пока он внимательно изучал лицо Жана. Моро позволил ему смотреть, неговоря ни слова, и наконец Нокс вспомнил о манерах.- Доброе утро, тренер. Как мой тыквенный урожай?- Пока не загубил, но до конца еще несколько недель, - Реманн хлопнулладонями, стряхивая грязь, а затем повернулся к Жану. Протянул ему ведро совощами и сказал: - Это тебе. Если найдешь ведру применение - оставь, еслинет - выброси. Клянусь, у нас их дома штук десять, так что не нужновозвращать.Жан на мгновение замер, а затем взял ведро.- Спасибо, тренер.- Ну, вперед, - сказал Реманн, поднимаясь на ноги.Жан тоже встал и одной рукой стряхнул землю с коленей. Тренер проводил ихк боковым воротам, чтобы отпереть замок, но не пошел дальше. Глядя наДжереми, он сказал:- Будьте осторожны, если решите вернуться на стадион за его вещами. Охранадолжна быть начеку, но лучше не оставлять ничего на авось.Дождавшись серьезного кивка от Джереми, он перевел взгляд на Жана:- Присматривайте друг за другом и дайте знать, если что-то понадобится.- Да, тренер, - ответили они в унисон, и Джереми повел Жана прочь.Узкая дорожка вывела их к передней части дома. У незнакомой машины рядомс машиной Жана стояла потрепанная тачка Реманна. Для автомобиля Джеремитут места уже особо не было, но он всё равно постарался уместить его как мог.В итоге его багажник немного выезжал на дорогу, но движение здесь, похоже,было редким. По обе стороны тихой улицы тянулись просторные дома иаккуратно подстриженные деревья.Джереми быстрее него оказался у пассажирской двери, но вместо того, чтобыоткрыть ее, повернулся к Жану. Неизбежно взгляд Нокса скользнул к синякам,обрамляющим шею Моро, и его лицо помрачнело.- Я знал, что это плохая идея, - признался он так тихо, что Жан едва расслышал,хотя они стояли рядом. - Ты никогда не рассказывал о Зейне, но по тому, какстарательно ты избегал говорить о нем, я подозревал, что он - проблема. Я емуне доверял, не хотел, чтобы ты уходил с ним, но не думал, что имею право тебяостанавливать. А потом Лукас буквально сбил тренера с ног, крича, что Зейнпытается тебя убить, и я... - Джереми не смог договорить.Технически Зейн пытался убить Лукаса, но Жан не хотел вдаваться в этиподробности. Если он сейчас скажет, что целью был Лукас, Джереми сразудогадается, что в деле замешаны Грейсон и Зейн, а у Моро не было силразбираться во всем этом. Ни желания открывать уродливую правду, ниинтереса к лжи, которая бы стерла грехи Зейна. Проще было сосредоточитьсяна другом: на том, что Лукас, сбежав, побежал за помощью. Жан даже незадумывался, как Реманн так быстро оказался рядом.- Он не пытался. Этот бой должен был состояться еще восемь месяцев назад.Это не помогло изгнать вину из взгляда Джереми, и Жан добавил: - Хорошо,что он пришел. Мне нужно было увидеть его в последний раз.Он удивился, поняв, что говорит искренне. Там, где были открытые раны,теперь остались только нежные шрамы. Неожиданный поворот. Он ожидал,что ярость Зейна оставит его еще более сломанным, а не наоборот. Но,возможно, дело не в агрессии Зейна, а в том, что Реманн вырезал яд из егоразбитого сердца. Глубокое напряжение, которое он нес слишком долго,наконец покинуло его, оставив пустоту и усталость.- Хорошо, - эхом отозвался Джереми, мягко и с недоверием. Он потянулся к егошее, но замер в миллиметре от синяков. - Хватит уже. Если ты не готовговорить что-то против него, хотя бы позволь мне сделать заявление от твоегоимени.- Говорить не о чем.- Мы не можем просто игнорировать это.- Говорит человек, который сам отказывался замечать свои синяки, - резкоответил Жан.- Черт, Жан. Это не одно и то же. Фазер- Джереми поморщился, поняв своюоплошность. Жан запомнил это имя, даже когда Нокс попытался отвлечь его: -Зейн явно хотел причинить тебе боль, а ты не хочешь привлечь его кответственности. Ты заслуживаешь лучшего.Опять это слово; Жану хотелось содрать его с языка Джереми. Он схватилДжереми за подбородок, заставляя поднять голову.– К черту то, что я заслуживаю. Что насчет того, чего я хочу?Смелый вызов - и невыносимо неосмотрительный. Жан вовсе не это имел ввиду, но осознал свою ошибку, как только встретился со встревоженнымвзглядом Джереми. Призрачная память о ноже Рико у горла заставила его резкоотдернуть руку, и он поспешно отступил на безопасное расстояние. Джеремитоже сделал шаг назад, но отступать было некуда, и он просто оперся о машину,пристально изучая Жана. Моро упрямо избегал его взгляда, считая ударысердца, пока напряжение не ослабло. Наконец, Джереми спросил:-Так чего ты хочешь? Скажи мне, потому что я не знаю, как еще помочь тебе.Они преследуют тебя дома, в университете, на корте - я не могу смотреть, какэто продолжается весь год. Это несправедливо. Я хочу, чтобы ты чувствовалсебя в безопасности с нами.- Большую часть времени я чувствую себя в безопасности, - честно призналсяЖан. - Ты обещал не отводить глаз, так что я позволю тебе смотреть. Нопозволь ему уйти, капитан, и позволь мне запереть за ним дверь. Он невернется. Он пришел сюда за правдой, а не за числом. Больше ему нечего уменя забрать.Джереми долго молчал, а потом выдавил лишь пораженное:-Ты уверен?- Да, - сразу ответил Жан.- Мне это не нравится, - заявил Джереми.- Твое право.Джереми отвел взгляд, уступая в споре, открыл для Моро дверь в машину, азатем сам уселся за руль. Они не могли доехать до дома в тишине, но Джеремимолчал, пока не выехал на шоссе. Тогда он одной рукой порылся вподстаканнике и протянул Жану монету.- Пенни за твои мысли?Жан не был уверен, какие именно у него мысли, но, может, в голове просто нехватало места, чтобы их разобрать. Он взял монету, покатал между пальцами,глядя в окно.- Мне не понравились «Бобкэтс», - сказал Жан. Моро чувствовал, как Джеремистранно смотрит на него, услышав столь неожиданный заход, но капитансдержался и вернул внимание дороге. - А должны были, да? Они играют так,как меня учили. Как положено, - добавил он, зная, что это может вызватьвозражения.Но Джереми не поддался на провокацию, и Жан смог спокойно разобраться всвоих мыслях. Все лето он сражался с Троянцами, пытаясь сбить их спьедестала, ворчал из-за их сдержанности, пытался вразумить их - и они свосторгом ему отказывали.Они были блестящи прошлой ночью, что не так удивительно - ведь ониБольшая Тройка, звезды мрачного мира Кевина, - но дело было не в их игре.Его потрясла разница между командой «Бобкэтс» и Троянцами, подчеркнутаябезжалостностью Зейна после матча. Резкое напоминание о том, как далеко онушел от кошмарного прошлого.- Я не хочу, чтобы ты был, как Зейн, - медленно сказал Жан, пробуя на вкуссвои мысли. - Я не хочу, чтобы Тренер был, как Хозяин. Не хочу учить Таннерараскаиваться за каждый проваленный элемент или ломать клюшку о спину Кэт,если она сыграла не так, как мне хотелось. Я не хочу возвращаться к тому, чтобыло. Может быть, вы и дураки, а я самый большой дурак, раз позволяю вамэто, но лучше быть безрассудными дураками, чем Воронами.Он протянул монету Джереми.- Мы сделаем, по-твоему, и все равно победим.Наконец, Джереми улыбнулся, и эта улыбка почти коснулась его глаз. Ноксвслепую потянулся за монетой, и Жан вложил ее в его ладонь, чтобы он неотвлекался от дороги. Джереми слегка сжал Моро пальцы и сказал:- С тобой на нашей стороне, как мы вообще можем проиграть?Он пытался сказать это с теплом, Жан знал, но голос Нокса прозвучал чутьменее уверенно, чем хотелось бы.«Все еще переживает из-за Зейна»,- решил Жан, и принялся искать тему дляотвлечения. В конце концов он наткнулся на неосторожное:-Тренер - и не смог договорить. Слишком самонадеянно делать какие-тозаявления о тренере. Он сгладил это неопределенным: - Тренер и Ади.Джереми закончил за него:- Партнеры, да. Они вместе уже что-то около двадцати семи лет. Может, дажедвадцать восемь. Но особо это не афишируют. Неизвестно, как народ отнесетсяк тому, что гей тренирует студенческую команду. Раздевалка, впечатлительныеспортсмены, вся эта предвзятая чушь. Официально Ади - его лучший друг сколледжа. Два холостяка, живущие мечтой в Лос-Анджелесе, или вроде того.Не знаю даже, сколько Троянцев знает правду. Ади редко появляется настадионе, только на чемпионатах, а Тренер не упоминает его при всех. Япознакомился с ним на первом курсе, после...- Он оборвал себя, зная, что Жани так догадается. Джереми дал ему секунду переварить услышанное, преждечем осторожно спросить: - Это заставляет тебя бояться его больше?Жан честно ответил:- Я не знаю.С одной стороны были едкие слова Рико: «Я выбью это из него», усталоезамечание Кевина: «Они должны были стать предупреждением, Жан», итысяча осуждающих оскорблений, брошенных в него с разрушительнойточностью. С другой - невозмутимое: «Уверен, он знает» от Нила, когда Моропосоветовал не говорить Ичиро об Эндрю, легкое принятие «развратнойчерты» Троянцев и партнерство, которое каким-то образом выжило двадцатьвосемь лет в этом бездушном мире.Жан ковырял костяшки пальцев, обдумывая бездну между этимиреальностями. Он знал, что размышления бесполезны. Он былсобственностью Морияма; были границы, которые он не мог переступить,несмотря ни на что.- Я бы доверил ему свою жизнь, - сказал Джереми, - но мне не пришлосьсталкиваться с тем, через что прошел ты, поэтому я не буду пытаться тебяубеждать. Я знаю, что ты должен прийти к этому сам.Молчание, установившееся между ними, не было комфортным, но в нем былоспокойствие, и Жан гонял свои мысли по изнуряющим кругам. В конце концов,он нашел умиротворение, повторяя: прохладный вечерний ветер, радуга,открытые дороги, друзья, фейерверки. После паузы он хотел неувереннодобавить к этому списку слово «тренер», но не смог, поскольку оно казалосьнастолько отвратительным, что Моро тут же отверг эту мысль. ТэцудзиМорияма тоже был тренером, и Жан отказывался ассоциировать Реманна иВаймака с этим насильственным кошмаром.Он уже сталкивался с этой же проблемой, когда пытался найти название длясвоих товарищей по команде, но простого решения не существовало. Жанвертел это в голове, все сильнее раздражаясь, пока случайное воспоминание неостановило его.«Мои дети», - так Ваймак называл Лисов, и Реманн этим летом сказал то жесамое: «Теперь ты один из моих детей».«Отцы?» - подумал Жан, но это было настолько чудовищно неуместно, что онпотянулся к дверной ручке.- Эй, - встревоженно сказал Джереми, услышав глухой звук костяшек Жана одверь. - Ты в порядке?- Да, - соврал Жан, глядя в окно. Он попытался заставить мысли замолчать, ноони не отпускали его. На мгновение он подумал о том, чтобы спросить у Рене,но быстро отказался от этой идеи. Это было слишком уязвимо, ему придетсясправляться самому. Но даже после того, как они проехали несколько миль, онне смог придумать термина лучше.«Может быть»,- подумал он. В конце концов, они никогда не узнают. И этослово не несло в себе изначальной сентиментальности. Эрве Моропозаботился об этом.Осторожно, Жан снова начал перечислять: прохладный вечерний ветер, радуга,открытые дороги, друзья, фейерверки... Отцы. Эта мысль все еще вызываланервное сжатие в груди, но Жан научится с этим жить.Знакомые улицы отвлекли его от неприятных мыслей, и вскоре Джеремиприпарковался позади машины Лайлы. У подножия лестницы стояли двоемужчин в костюмах. Жан узнал только одного, но форма была знакомой - та жекомпания, что обеспечивала Лайле охрану, когда к дому приезжала пресса.- Люди ее дяди, - сказал Жан. - Предосторожность или реакция?Джереми виновато поморщился.- Ингрид была на скамейке, когда Лукас побежал за тренером, так что онауслышала, что Зейн напал на тебя. После того как тренер Уайт выгнал ее состадиона без объяснений, ее коллеги пришли вчера вечером, требуядоказательств, что ты жив. Они не отступили, пока сюда не приехала охрана.Думаю, у нас они всего на три-четыре дня, но надеюсь, что этого хватит.- Как долго ее дядя будет меня терпеть? Я рушу ее жизнь.- спросил Жан.- Ты делаешь Лайлу счастливой, а это делает счастливым его, - улыбнулсяДжереми. - Не переживай.Жан взял ведро с овощами, выходя из машины, и сделал вид, что не слышит,как его имя выкрикивают репортеры в конце улицы. Моро не был уверен,услышали ли Кэт и Лайла крики или просто узнали знакомый гул двигателяДжереми, но когда они вошли внутрь, девушки уже ждали их в холле впижамах. Горе на лице Лайлы, когда она увидела новые синяки Жана, быстросменилось сдержанностью, но Кэт не собиралась молчать и пересекла коридорза рекордно быстрое время.- Когда они остановятся? - резко спросила она, полная злости. - Жан-- Это не важно.- Это важно, - настаивала Кэт. - Он же тебя избил.Жан быстро поднял ведро между ними, прежде чем девушка смогла коснутьсяего опухшего горла. Кэт послушно взяла гостинцы от тренера, но взгляд неотвела. Моро щелкнул пальцами в воздухе, чтобы привлечь ее внимание.- Я активно стараюсь забыть, что он существует. Не подрывай мои попытки. -Выражение упрямства на ее лице говорило, что она не сдастся, поэтому Жандобавил: - Мы это больше не обсуждаем. Если тебе не нравится, поговори сДжереми.Кэт бросила на Нокса недоверчивый взгляд, но тот лишь покачал головой.- Это его решение, Кэт.Она скривилась, давая понять, что позже они еще поговорят, но сейчас решилане спорить. Жан постучал пальцем по ведру, отвлекая ее:- Подарки от тренера.Она послушно заглянула внутрь.- О, у него это начинает получаться, - сказала она с натянутым энтузиазмом.Жану было все равно, что это игра - если она будет продолжать достаточнодолго, то сама себя убедит. - Отлично. Я помою их и уберу.- Кофе? - спросила Лайла. - Мы как раз поставили свежий, когда Джеремипоехал за тобой.- Кофе, - согласился Жан, и все четверо направились на кухню.Кэт указала на кухонный остров, проходя мимо. Там стоял ее ноутбук соткрытым красочным браузером. Пока Нокс наливал кофе им обоим, Жанзаинтересованно подвинул технику поближе. На экране был открыт сайтновостей об Экси - вернее, раздел, связанный с фотографиями, где хранилисьвсе кадры с матчей NCAA прошлой ночи. Вероятно, девушка ужеотфильтровала снимки, оставив только игру «Троянцев» против «Бобкэтов».Жан начал пролистывать их, пока Кэт занималась мытьем овощей в раковине.Серия фотографий начиналась с прибытия Троянцев на разминку. Встречалиськадры, напоминающие слайд-шоу - фотограф явно хотел подловить удачныймомент и пытался запечатлеть его как можно лучше. Большинство таких серийбыло сосредоточено на ключевых моментах игры, но удивительно многоснимков оказалось с Жаном: разминка перед матчем, взаимодействие стоварищами по команде на скамейке, игра на поле. Жан быстро пролистал их,не желая видеть себя глазами чужого человека.Лайла села рядом и протянула руку, и Моро уступил управление ей. Онаоткрыла следующую вкладку, где был загружен обзор матча. Жирныйзаголовок гласил: «Троянцы обыгрывают Уайт Ридж в домашней игре:Золотой Ворон взлетает». Прямо под ним было фото празднования Троянцевпосле финального свистка, но в середине статьи располагался снимок, накотором Жан отталкивался от плеча Ландера.- «Взлетает», конечно, - сказала Лайла. - Я не поверила, когда ты это сделал.- Использовал Ландера как трамплин? - догадалась Кэт, оборачиваясь. -Посмотрите на его лицо!Жан не видел этого вчера, слишком сосредоточенный на том, чтобы добратьсядо мяча первым, но теперь заметил, что Ландер выглядел глубокооскорбленным тем, что его использовали как опору. От этого ребра не сталиболеть меньше, но все же он почувствовал долю удовлетворения. Осторожноприжав пальцы к своему джерси, проверяя ноющую боль, Жан пробормотал:- Ублюдок.- Да, они просто очаровательная команда, - сухо заметила Лайла.- Зато мы с ними быстро разобрались, - подметила Кэт.Лайла пролистала страницу до нужного ей абзаца и прочла вслух:- «Если бы не агрессивная кампания «Воронов» против Жана Моро весной иего неизменный номер на лице, любой зритель с трудом бы вспомнил, что этотигрок перевелся в Университет Южной Калифорнии из Эдгара Аллана. Онвыглядит на «Золотом Корте» так же уверенно, как когда-то в Эверморе и легковписывается в известный добродушный стиль игры «Троянцев»».- Неожиданно, конечно, - проворчала Кэт. - Просто люди не слушают.Лайла внимательно посмотрела на Жана, затем сказала:- Ты был потрясающим, знаешь? И на поле, и за его пределами.Она открыла третью вкладку, где была фотография, развернутая на весь экран:Кэт прижималась к Жану, а он наклонился к ее виску. Без контекста снимоквыглядел почти мирно, но Жан помнил, о чем они говорили в тот момент. Егораздражало, что кто-то запечатлел это и выложил на всеобщее обозрение. Онотвел взгляд, но Лайла не закончила:- Вороны столько времени пытались выставить тебя неуправляемымпроблемным ребенком, но теперь все наконец смогут увидеть, какой ты насамом деле. Кто-то может назвать твое интервью попыткой сгладитьрепутацию, но все, что люди видели вчера, было подлинным. Она пролисталаеще несколько вкладок, ненадолго задерживаясь на каждой - это былидополнительные обзоры матча из разных источников. - Общий тонразмышляющий и позитивный.- Мне...- начал Жан, но фраза «мне плевать, что обо мне думают» застряла унего в горле. Прошлая ночь доказала, что полгода агрессивного внимания все-таки повлияло на него, нравится ему это или нет. Он залпом допил остаткикофе и сказал вместо этого: - Я больше не хочу читать свою почту.Выбрасывайте все, если доберетесь до нее раньше меня.Моро не стал уточнять, что письма от Кевина - исключение, зная, что друзьяпроверят отправителей, прежде чем выбросить его письма в мусор.- С радостью, - сказала Лайла. - Куплю сегодня шредер.На кухне воцарилась тишина, но ненадолго. Джереми мягко толкнул Жаналоктем и спросил:- Ты пойдешь сегодня на прием или перенесешь?Жан взглянул на часы - четверть десятого. На прошлой неделе он пропустилсеанс из-за банкета. Моро бы предпочел никогда не возвращаться туда, но унего были обещания, которые нужно было сдержать.- Пойду, но сначала приму душ.Одна только мысль о воде, когда Жан знал, что его ждет через час, разрывалаего изнутри, но ложиться спать грязным после игры он не мог - он и так был вужасном состоянии.- Я быстро.- Ты всегда так, - сказал Джереми, протягивая руку за его кружкой. Жанпередал её и вышел из комнаты.За то короткое время, что он потратил на душ и переодевание, в интернете ужепоявились фотографии их утреннего возвращения домой. Моро увидел их наноутбуке Кэт, когда заглянул на кухню в поисках друзей. Утренний свет былмягче к его синякам, чем резкий свет в ванной Реманна, но отпечатки пальцевна шее выделялись слишком явно. Жан не стал читать догадки о его встрече сЗейном, отвернулся от кухни и направился в гостиную.Кэт расчесывала волосы Лайле, пока та печатала что-то на телефоне. Джеремизакинул ногу на журнальный столик и проверял лодыжку. Увидев Жана, онулыбнулся и встал. Его учебники для подготовки к LSAT лежали на столерядом с книгой по французскому, но после короткой паузы он взял толькопоследнюю и направился к выходу.Жан посмотрел, как тот снимает ключи с крючка, и сказал:- Я хочу продать машину.- Конечно, - без колебаний согласился Джереми.Кэт вскрикнула:- Подожди! - почти одновременно с возмущенным восклицанием Лайлы.Грохот передвигаемой мебели намекал, что Кэт, вероятно, простоперепрыгнула через Лайлу, чтобы выскочить в коридор. Она вцепилась вдверной косяк, чтобы не врезаться в стену, и потянулась к Жану. - То есть да!Да, ты должен! Но позволь мне помочь. Мой дядя купил бы её у тебя вмгновение ока. Для нужных людей это настоящий коллекционный экземпляр,а если я замолвлю за тебя словечко, ты сможешь на ней нехило заработать.Легко пять цифр.- Ты же в это не веришь, - скептически заметил Жан.- Я знаю, что права, - пообещала Кэт. Она замахала руками, будто боялась, чтоон уйдет, не дослушав её, и добавила: - Но, Жан, ты мог бы даже обменять еёна свой собственный мотоцикл и всё равно остаться в плюсе. Не обязательно,конечно, ты можешь ездить на моем сколько угодно, но разве не здорово былобы иметь что-то, принадлежащее только тебе?Она говорила так, будто всё действительно было просто. Может, так оно ибыло. Жан колебался, а затем сказал:- Я подумаю.Охранники провожали их серьёзными взглядами, но больше никто не окликалЖана. Возможно, репортёры удовлетворились уже сделанными снимками, аможет, их выпроводили, когда они попытались подобраться поближе. Так илииначе, Джереми вывез их из города без лишних задержек. Жан наблюдал замелькающими за окном улицами и старался не думать о том, что его ждёт.Джереми молчал, пока не припарковался, а затем сказал:- Вчера я разговаривал с Рене Уокер.Это было настолько неожиданно, что Жан мог только уставиться на него.Джереми внимательно посмотрел в ответ, прежде чем объяснить:- Она не смогла до тебя дозвониться, поэтому попросила Кевина позвонитьмне. Рене услышала слухи, что Ричер напал на тебя на площадке, и хотелаубедиться, что ты в порядке. Я сказал ей, что тренер присматривает за тобой ичто ты сам с ней свяжешься сегодня. Всё нормально?- Да, - ответил Жан. - Мне нужно будет забрать телефон.- Заберём по дороге домой, - пообещал Джереми.Они приехали раньше назначенного времени, но ожидание прошло незаметно.Наконец Жана пригласили внутрь, и он закрыл за собой дверь кабинета.Доктор жестом указал на стул, и Моро сел, видя, как мужчина внимательноокидывает его взглядом. Он явно заметил новые синяки, покрывавшие лицо ишею Жана.- Нам нужно это обсудить? - спросил он.- Это с игры прошлой ночью, - ответил Жан.Доктор задержал взгляд на его горле, но не стал настаивать.- Я рад, что ты вернулся. Не был уверен, что ты придёшь снова.Не было смысла лгать.- Я не хотел, но... -Обычные оправдания вдруг перестали звучать убедительно. Они всё ещё былиправдой, но теперь казались пустыми. В его голове звучал голос Реманна.Голоса друзей. Голос Нила. Они заглушали мрачные мысли, раз за разомповторяя ему одно и то же.Жан сжал руки так сильно, что пальцы онемели, и заставил себя поверить вслова, которые медленно превращал в реальность:- Я заслуживаю того, чтобы стать лучше.- Заслуживаешь, - ответил доктор с той лёгкостью и неподдельнымсочувствием, которые помогали Жану не сойти с ума во время этихмучительных сеансов. - И ты станешь.«Неделя за неделей», - обещал ему Джереми.Жан медленно вдохнул и кивнул.- Хорошо.