14 глава

~Расследование началось~

Течка ещё только начиналась – слабые позывы, едва уловимый жар под кожей, легкое стягивание внизу живота, будто что-то внутри медленно просыпалось. Не боль, нет, но именно тот зыбкий дискомфорт, который заставлял Феликса дышать чуть медленнее, прикрывать глаза на несколько секунд чаще обычного и внимательнее следить за собственными движениями. Он знал, что скоро станет хуже. Но пока – пока всё было терпимо.

Он аккуратно складывал документы в ящик стола, стараясь не спешить. Каждый отчёт – в папку, каждая папка – в нужную секцию. Пальцы двигались по памяти, привычно и методично, как будто это могло отвлечь тело от происходящего внутри. На столе оставался только открытый блокнот с пометками к делу, и Феликс на мгновение задержал на нём взгляд, прежде чем закрыть его, приглушённо щёлкнув резинкой по уголку обложки.

В помещении было тихо – глухой гул вентиляции да еле слышный скрип стула, когда он поднимался, чтобы забрать свою сумку с подоконника. Воздух в кабинете был плотным, тёплым, чуть застоявшимся – пахло бумагой, кофе и слабым следом его собственного аромата, смешанного с нотками клубники, нараставшими с каждой минутой.

И именно в этот момент дверь мягко открылась.

Он почувствовал запах раньше, чем успел повернуться: прохладный, чистый, густой аромат жасмина с лёгким древесным послевкусием. Успокаивающий. Родной. До боли знакомый. Сердце ёкнуло – тихо, но ощутимо – и едва ли не тотчас же в груди поднялась волна желания спрятаться. Не потому что страшно. Потому что стыдно. Неловко. Уязвимо.

Х- эй, Феликс... – голос Хёнджина был низким, мягким, почти шепчущим. Он не вошёл в кабинет резко. Он замедлил шаг у самой двери, словно чувствуя, что любое движение может оказаться лишним. – Как ты?

Феликс не сразу поднял взгляд. Губы приоткрылись, но звук вырвался только спустя пару секунд.

Ф- всё... нормально. Я просто... собираюсь. – голос был тихий, как шелест бумаги. Без привычной звонкости, без даже тени той бойкости, с которой он обычно отвечал колкому напарнику. Но не испуганный – скорее усталый. Сдержанный. Честный.

Хёнджин стоял у порога, не переходя невидимую границу. Его глаза – внимательные, немного нахмуренные, но без тени жалости – просто изучали Феликса. Его пальцы были сжаты в кармане плаща, спина чуть напряжена – альфа явно сдерживал импульсы, которые могла бы продиктовать инстинктивная сторона. Но он держался. Осторожно. Бережно.

Х- я просто… хотел убедиться. Что ты в порядке. И… – он замялся, взгляд скользнул вниз, к сжимающимся пальцам Феликса, затем снова вверх, – если тебе нужно – я могу проводить.

Он не шевелился. Ни шагом ближе. Ни полувздоха, который мог бы стать ошибкой.

Феликс лишь покачал головой. Медленно, слабо, но уверенно.

Ф- не надо. Спасибо. Правда. Я... скоро сам пойду.

Он немного поёрзал на месте, будто хотел уйти от чужого взгляда, спрятаться в шкаф, в сумку, в собственное тело. Глаза опустились вниз, подбородок чуть дрожал, как будто от переизбытка напряжения. Красные уши выдавали всё.

Х- я никуда не лезу, – тихо сказал Хёнджин, и в его голосе было то, чего раньше в нём почти не звучало – не шутка, не насмешка, не флирт. Чистая забота. – Просто дай знать, если вдруг...

Феликс снова кивнул, уже чуть увереннее.

Они замерли в этой паузе – выстроенной из тишины, терпения и тонкой линии уважения, которую Хёнджин старательно не переходил. И только когда убедился, что омега дышит ровнее, не дрожит, и хоть немного вернулся к себе – он молча кивнул и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Коридор встретил его привычным звоном шагов, гулом голосов где-то за поворотом, и терпким запахом дезинфектора. В нескольких метрах от двери, облокотившись на стену, стоял Джисон. Пальцы крутили ручку от ампулы, волосы слегка растрёпаны, а на лице – всё то же вечное выражение, будто он знает немного больше, чем должен.

Х- Джисон. – Хёнджин подошёл ближе, выдохнул, приподнял бровь. – Слушай… Мне нужна услуга.

Д- ого. Так официально? – Джисон чуть приподнял подбородок, усмехнулся. – Обычно ты просто орёшь «Эй, Хан, сделай что-нибудь полезное».

Х- сейчас не до шуток.

Д- это я уже понял. – Он оттолкнулся от стены, слегка выпрямился, и лицо стало серьёзнее. – Что случилось?

Х- я не хочу, чтобы он оставался один. – Голос Хёнджина был твёрдый. – Его только начало «накрывать», но ты знаешь, как это бывает. Сам он справится, конечно. Но… Я не могу сейчас уйти, а мысли не отпускают. Проводишь? Побудешь с ним немного?

Джисон смотрел на него пристально. Несколько секунд. Пожевал щёку изнутри, затем криво улыбнулся.

Д- считай, что уже держу его за ручку и пою колыбельную. – Он хлопнул Хёнджина по плечу, легко, по-своему тепло. – Он в надёжных руках, альфа.

Х- спасибо.

Они ещё стояли рядом секунду, дышали одинаковым воздухом, когда Джисон вдруг прищурился и наклонил голову вбок. Внимательно.

Д- а ты в курсе, что вы, вроде как... истинные?

Хёнджин не ответил сразу. Он медленно выдохнул – тяжело, глубоко, как будто этот вдох копился в нём давно. Затем – кивнул.

Х- да. Я знаю. Уже давно.

Д- и?

Х- и не тороплю его. – Он пожал плечами. – Я знаю, как он ко мне относится. Или… как ему кажется, что относится. Я не собираюсь давить. Мне важно доверие, а не инстинкты.

Д- слушай… – Джисон протянул чуть удивлённо, – ты сейчас прям… взрослеешь на глазах.

Хёнджин хмыкнул. Первый раз за весь день – с тенью улыбки.

Х- всё может быть.

Д- тогда вернись и открой окна. А то его скоро собственный аромат задушит. Я пока за Минхо сбегаю.

Х- хорошо.

Они разошлись. Один – в архив, второй – обратно в кабинет, наполненный клубничной теплотой.

•••

Когда Джисон ушёл, пряча за весёлой ухмылкой чуть взволнованный взгляд, Хёнджин первым делом открыл окна. Осторожно – по одному, чтобы не подхватил сквозняк. В помещении стало чуть прохладнее, но куда свежее, как будто само здание наконец сделало глубокий вдох.

Запах клубники, сладкой, плотной, уже начинавшей густеть, немного рассеялся, стал не таким навязчивым. Феликс заметно расслабился, хотя и не отозвался вслух. Он только кивнул, чуть склонив голову – благодарно, но всё ещё настороженно. Отметил про себя: Хёнджин знает. Всё понимает. Делает без слов. И это было… удивительно правильно.

Хёнджин подошёл к нему не сразу. Он дал несколько секунд – на передышку, на прощание с обострённой тревогой, на последнюю папку, которую Феликс зачем-то сложил и переставил ещё раз. Потом протянул руку к сумке, не спрашивая. Просто взял аккуратно за ручку и подождал, пока Феликс медленно, чуть напряжённо, сам дотянется до ремня пальто.

Х- готов? – тихо спросил он. Никакого давления, только тепло и ровность.

Феликс кивнул, и, когда альфа мягко подтолкнул его вперёд, почти не сопротивлялся. Он был не в бреду – это точно. Просто… чуть более уязвим, чем обычно. Немного прозрачнее.

В коридоре было пусто. Свет от ламп на потолке казался холоднее, чем в кабинете, но стены сохраняли тепло, а их шаги глушились ковровой дорожкой. Пространство, несмотря на рабочий вид, было неожиданно тихим – как будто даже здание решило не мешать, затаив дыхание.

Хёнджин держал Феликса за плечи. Не крепко – скорее, поддерживающе. Пальцы не давили, но были достаточно ощутимыми, чтобы омега ощущал себя не один. Он не нависал, не тянул, просто был рядом. И в этом, пожалуй, заключалась главная его сила – он не старался быть опорой. Он ей становился, просто стоя в нескольких сантиметрах сбоку.

Феликс шагнул ближе. Совсем чуть-чуть, может, на полшага. Его плечо несмело прижалось к Хёнджинову боку, и тот не пошевелился. Только взгляд скользнул сбоку, а потом он медленно выдохнул – так, чтобы не вспугнуть.

Феликс будто и сам не понял, как оказался так близко. Он просто стоял, а потом вдруг осознал, что носом упирается почти в ямочку у ключицы альфы. Тонкая ткань рубашки, запах кожи – и… жасмин.

Не резкий, не душащий. Лёгкий, почти невесомый, но всё равно ощутимый. Чистый, как утренний воздух в оранжерее. Смешанный с чем-то более тёплым – может, древесным. Или это уже было воображение.

Он втянул носом воздух. Один раз. Потом второй, медленнее. Тихо, почти неслышно. Как будто этот запах имел значение. Как будто он что-то восполнял внутри – заполнял пробелы, стирал лишнее. Успокаивал.

Хёнджин не сдвинулся ни на миллиметр. Не напрягся, не дёрнулся, не отвёл руку. Только чуть сильнее зафиксировал плечи Феликса, едва ощутимо, чтобы тот не качнулся вперёд от того, как резко омега выдохнул – немного дрожащим дыханием. Не от слабости. От нежности.

Может, Феликс и не понял этого, но Хёнджин знал. Это не было последствием феромонов. Не было рефлексом. Это было… доверием. Тихим, почти неосознанным жестом. Признанием.

Он опустил взгляд. На мягкие, чуть подрагивающие ресницы. На розоватые щёки. На упрямо сжатые губы, которые будто боялись дрогнуть – и что тогда, все чувства вывалятся наружу?

Х- если хочешь, – мягко сказал он, чуть склоняясь, – можешь вдыхать сколько угодно. Я никуда не ухожу.

Голос был ровным, чуть приглушённым. Как будто и он боялся нарушить что-то хрупкое. Как будто в эти секунды они оба шагали по очень тонкому льду, и каждый шаг требовал нежности.

Феликс тихо хмыкнул. Не всерьёз, не насмешливо – скорее, чуть смущённо.

Ф- ты говоришь так, будто это не звучит жутко странно.

Х- разве? – усмехнулся Хёнджин, – Это же просто… физиология. Или психология. Или что-то между.

Феликс на секунду поднял взгляд. И впервые за весь день – действительно улыбнулся. Не наигранно, не вежливо. Улыбка была тихой, немного извиняющейся, но настоящей.

Ф- спасибо – прошептал он. Тихо, почти в запах.

Хёнджин кивнул. И снова остался стоять, ровно там же, никуда не двигаясь. Только чуть шире расставив ноги, как будто намеревался стоять тут вечность, если будет нужно.

Они стояли в коридоре, в запахе жасмина и клубники, в этой странной, почти невесомой тишине. И в этом было что-то до странности правильное.

•••

Архив был погружён в полумрак: единственный свет исходил от тусклой лампы, покачивавшейся над металлическими стеллажами, заставленными делами за последние двадцать лет. Пыль лениво клубилась в воздухе, как будто время внутри этого помещения застыло. Тишина была вязкой и тяжёлой, нарушаемой лишь лёгким гудением кондиционера и негромким, размеренным звуком, с которым кто-то делал глоток горячего напитка.

Джисон вошёл в помещение почти бесшумно, как тень, на секунду остановился у двери, оглядываясь. Его прищуренные глаза быстро находят знакомый силуэт: Ли Минхо стоял у края старого офисного стола, небрежно опираясь на него бедром. Рубашка была закатана до локтей, воротник расстёгнут, а в руке – белый картонный стакан с кофе. Он выглядел так, словно пребывал в собственном, отстранённом мире, в котором не существовало ни дел, ни запахов, ни проблем, кроме этого глотка кофе.

Д- нашёлся – голос Джисона прозвучал тихо, но с той самой насмешливой ноткой, от которой у некоторых пересыхало в горле, а у Минхо обычно дёргался уголок губ.

Альфа чуть повернул голову, не удивившись. Ему не нужно было смотреть, чтобы узнать этот голос. Он знал, кто это. Как пахнет. Как двигается. Как заходит – с тем самой лукавой уверенностью, будто весь мир его сцена, и он единственный, кто знает, в каком акте финал.

М- быстро – выдохнул Минхо, не отрываясь от своего кофе. – Я думал, ты дольше будешь устраивать спектакль в морге.

Д- я просто звезда второго акта, – легко бросил омега и подошёл ближе, с тем самым шагом, в котором было слишком много кошачьей грации, чтобы быть невинным.

Он остановился впритык. Улыбка его была игривой, насмешливой, и в то же время – обволакивающей. Джисон протянул руку ладонью вверх, пальцы были расслаблены, но жест был однозначным. Он ничего не говорил, только смотрел снизу вверх, чуть склонив голову, как хищник, обманчиво маскирующийся под игрушечного лисёнка.

Минхо выгнул бровь. Его взгляд скользнул от протянутой руки к лицу омеги. Он поставил кофе на стол, тяжело выдохнув, как человек, которому предстоит принять участие в чём-то, что определённо будет иметь последствия.

М- ключи? – голос его был чуть ниже обычного, почти ленивый, но в нём звучала настороженность. – И ты хочешь, чтобы я просто так их отдал?

Он медленно засунул руку в карман брюк, достал брелок с ключами и повертел его в пальцах. Металл тихо звякнул в приглушённой тишине архива. Свет лампы скользнул по хромированному лейблу, отразившись на лице Джисона.

М- удиви меня – сказал Минхо наконец, глядя в глаза, не мигая. – Тогда и получишь.

На это омега лишь хитро прищурился. Его язык, как всегда, был острее бритвы, но сейчас он выбрал тишину. Он сделал шаг ближе, затем встал на носочки, опёрся ладонями по бокам от тела альфы – так, что они оказались в захваченном пространстве, в котором существовали только они вдвоём.

Их дыхания смешались. Запах кофе, древесной парфюмерной базы Минхо и тёплого лимона в шампуне Джисона заполнили воздух между ними. Близость была почти интимной, почти.

Губы омеги оказались в нескольких миллиметрах от губ Минхо. И вся сцена могла бы закончиться поцелуем, но нет.

Вместо этого, Джисон тихо выдохнул, чуть улыбнувшись, и ровным, сладким, чуть насмешливым тоном прошептал:

Д- Хёнджин и Феликс… истинные.

Он отстранился легко, как будто вообще не приближался. Просто скользнул назад, ловко перехватил ключи из пальцев всё ещё застывшего Минхо и, прежде чем тот успел что-либо сказать, обернулся в развороте.

Белый лабораторный халат взметнулся за ним, словно плащ. Джисон направился к двери с походкой уверенного провокатора, зная, что оставил после себя не только запах цитруса, но и гудящую мысль в голове альфы.

М- ты серьёзно?.. Хан Джисон! – донеслось ему вслед, и голос Минхо был не то чтобы сердитым. Он был… озадаченным. Как будто часть его ожидала поцелуя, часть – шутки, а в итоге он получил новость, которая, как ни странно, тоже попала в цель.

Джисон вышел из архива тем же быстрым, лёгким шагом, будто ни в чём не бывало. Лицо его сохраняло нейтральное выражение, но губы то и дело подрагивали от сдержанной, довольной улыбки. Он будто бы слышал, как Минхо всё ещё переваривает сказанное – и это знание лишь подливало масла в огонь его собственного настроения.

Коридор по-прежнему был наполнен шумами отделения: звонки, приглушённые разговоры, чьи-то шаги, скрип открываемых дверей. Воздух пах кофе, бумагой и еле уловимой химией – смесью антисептиков и лабораторных растворов. В этом хаосе Джисон двигался точно и быстро, будто знал, как именно нужно вписываться в окружающую неразбериху, чтобы при этом всегда оставаться на шаг в стороне от неё.

Он подошёл к Хёнджину и Феликсу, и не говоря ни слова, мягко взял омегу под локоть, поддержал ладонью за спину и ловко подхватил скамейку у стены, на которой лежала небольшая сумка Феликса. Вся сцена заняла меньше пяти секунд, но была настолько естественной и бесшумной, что даже Феликс не сразу понял, что их уже ведут к выходу.

Х- у тебя его ключи? – тихо, вполголоса спросил Хёнджин, подняв брови, и получил в ответ от Джисона лёгкий, почти ленивый кивок.

Д- угу. Всё под контролем.

Это был не просто ответ – это было заверение, обещание, заявка на роль человека, которому можно доверить не только логистику, но и нежность. Хан говорил не громко, но уверенно. А главное – при этом не отпускал Феликса ни на мгновение.

Феликс, всё ещё бледный и уставший, обернулся к альфе с тихой улыбкой. Его взгляд был тёплым, как всегда, но с какой-то щемящей тоской, будто прощался на чуть дольше, чем просто «до завтра».

Ф- я напишу, – пообещал он Хёнджину, голос дрожал от усталости, но в нём звучала искренность. – Только немного посплю.

Хёнджин медленно кивнул, не сводя с него глаз. Его челюсть была сжата, а в виске дрогнула жилка. Он ничего не сказал, просто проводил взглядом, пока Джисон вёл омегу к дверям участка, придерживая его рукой за талию – легко, ненавязчиво, но достаточно уверенно.

На улице был тёплый вечер. Асфальт всё ещё хранил жар дневного солнца, а в воздухе ощущался аромат липы и свежести после недавнего дождика. Джисон первым открыл перед Феликсом дверь машины – серого седана, чистого, с тёплым салоном и лёгким запахом мятной автохимии. Усадив омегу внутрь, он аккуратно поправил ремень, обернулся, проверяя, удобно ли тому, и только после этого занял место водителя.

Сел, завёл мотор, опустил боковые окна на пару сантиметров, чтобы пустить внутрь свежий воздух.

Д- всё нормально? Не дует? – спросил он, обернувшись через плечо.

Ф- самое то – отозвался Феликс, устроившись на сиденье и прислонившись головой к стеклу.

Джисон тронулся с места плавно, с той же лёгкой манерой, как вёл себя в разговоре. В машине играла фоновая инструментальная музыка – что-то ненавязчивое, будто нарочно выбранное для поездок в тишине.

Феликс изначально пытался держаться бодро. Он смотрел в окно, отвечал на реплики, даже пару раз улыбнулся. Но спустя несколько минут начал клевать носом. Веки его тяжелели, а дыхание становилось глубже и спокойнее.

Д- ты выглядишь так, будто выдержал экзамен по термодинамике и сразу попал на смену в реанимацию – хмыкнул Джисон, косясь на него в зеркале.

Ф- очень смешно, – пробормотал тот, не открывая глаз. – Я просто… сонный.

Д- конечно. Просто «сонный». Не омега в половом пике. Нет-нет, ты просто решил, что дневной сон в машине с гением за рулём – это твоё.

Феликс тихо рассмеялся. Улыбка его была тёплой, хоть и слабая. Вдохнул глубже, наслаждаясь прохладой от окна, и снова прислонился щекой к стеклу. Джисон мельком взглянул на него – и взгляд его на миг стал мягче.

Он хорошо знал, каким бывает Феликс. Вечно сдержанный, собранный, чуть отстранённый – словно бы сам себе не разрешал слабостей. Даже когда было тяжело, тот держался с достоинством. Но сейчас… Сейчас он был другим. Усталым. Мягким. Уязвимым. И – по-своему, очень по-своему – трогательным.

Д- когда-нибудь я начну брать с тебя плату за такие поездки, – сказал Джисон негромко, почти себе под нос. – Ты слишком хорош как клиент. Смешной, милый, и почти не храпишь.

Ф- почти? – раздалось от окна, сонно, но с лёгкой улыбкой.

Д- я записываю это на диктофон. Документирую.

Он чувствовал себя странно спокойно. Машина каталась по вечерним улицам, на стекле скатывались редкие капли, оставшиеся после дождя, а рядом дремал тот, кто всегда держал дистанцию. И этот короткий отрезок времени – где не было дел, преступлений, крови, споров и упрёков – казался драгоценным.

Хан Джисон не любил признаваться в таких вещах. Но он чувствовал, как внутри что-то оттаивает – от одного только присутствия Феликса рядом.

Он просто вёз его домой.

И этого сейчас было достаточно.