13 глава

~Расследование началось~

Дорога до изолятора выдалась короткой, но будто тянулась дольше из-за молчания в коридоре. Даже Джисон на этот раз не болтал. Просто шёл рядом, руки в карманах, напряжение заметное в выправке.

Охранник впустил их с деловым кивком, и дверь за спиной щёлкнула особенно громко.

Парень сидел на скамье, согнувшись, сжав виски ладонями. Свет в помещении был тусклым, а под глазами у задержанного – синеватые тени. Он выглядел измотанным, но уже не буйным, как ночью. Дышал ровно, хотя губы то и дело дёргались, как у человека, который ещё не до конца пришёл в себя.

Х- спокойно. Мы просто поговорим, – сказал Хёнджин, тихо, почти отстранённо.

Не было ни резкости, ни давления. Он знал, что сейчас это не сработает. Нужно иначе.

Феликс присел ближе, тетрадь и ручка уже в руках. Минхо стоял сзади, взгляд холодный, оценивающий. Джисон – сбоку, прислонившись к стене, будто просто пришёл "поглазеть".

Ф- назовите, пожалуйста, ваше имя и возраст?

Парень помедлил, потом хрипло выдохнул:

Н- Вон… Вон Намсу. Двадцать три.

Ф- жертвы. Вы их знали?

Бета кивнул. Тихо. Почти с дрожью.

Н- они… они были моими друзьями. Близкими.

На секунду по комнате пронёсся напряжённый ветер молчания. Взгляды пересеклись – Минхо чуть приподнял бровь, Хёнджин сжал пальцы. Джисон даже не пошутил. Потому что это заявление било в лоб.

М- и ты их убил?

Вопрос был задан без эмоций. Просто факт. Реакция – мгновенная. Парень замотал головой, будто пытался стряхнуть что-то со своей памяти.

Н- я… я не знаю. Я не хотел. Я… ничего не помню.

Голос его надламывался, как хрупкая дощечка. Но уже не было паники – только боль и пустота. Будто он сам боялся того, что мог натворить.

Д- ты не в себе был, это ясно. Но мы должны разобраться – подал голос Джисон, подходя ближе. Его тон остался нейтральным, почти медицинским. – Нам нужно понять, что у тебя в крови. Позволишь взять анализ?

Парень посмотрел на него. В глазах – страх, но уже не дикий, а притупленный.

Н- в прошлый раз… Я не просто так… Я… Я боюсь игл. Меня...

Он запнулся. Пальцы дрогнули.

Д- я аккуратно. Не больнее укуса комара. И я здесь. Не дам никому навредить.

И в этой фразе – не было ни иронии, ни подкола. Только серьёзность, почти братская.

Парень кивнул. Сложно, будто через внутреннюю боль, но всё же согласился. Рука дрожала, когда он протянул её. Джисон ловко достал всё нужное из медицинского кейса, мягко обработал кожу и тонко ввёл иглу, почти не давая задержанному возможности заметить сам момент.

Феликс записывал, краем глаза следя за выражением лица парня. Хёнджин стоял сзади, руки за спиной, не вмешиваясь – но в напряжённой линии его плеч читалась готовность вмешаться в любую секунду.

Когда Джисон убрал иглу, Намсу долго смотрел на неё. Будто сам не верил, что позволил. А потом – поднял глаза. И в голосе не было больше страха. Только усталость.

Н- вы… вы спрашивали, почему я испугался иглы.

Он говорил медленно. Отстранённо. Как человек, который всё ещё не до конца верит, что всё это с ним происходит.

Н- это… не просто фобия. Это… Я не сам себе её внушил. Мне вводили препараты. Не один раз. Я даже не знаю, что это было. Иногда просыпался – и не понимал, где я. Иногда – не засыпал вовсе, просто… исчезал.

Он провёл ладонью по затылку и сдвинул волосы в сторону. На коже – россыпь крошечных следов. Почти заживших. Но их было много. Слишком много.

Н- вот. Я бы не смог сам. Это место — мне не достать. И не зачем. Но он… Он знал, куда бить.

Х- кто «он»?

Н- это всё… Один человек. Только один. Он всё это сделал. Он... заставил меня.

Намсу выдохнул. Потом взглянул на каждого из них. Взгляд остановился на Феликсе – будто именно он вызывал у него больше всего доверия. И только потом – начал говорить по-настоящему.

Н- мы были друзьями. Нас было пятеро. Я, Сону, Субин, Бо Гён и... Чхве Ильён. Мы учились вместе. Глупые, самоуверенные. Много шутили. Иногда – жёстко. Тогда казалось, что это просто весело. Безобидно.

Он прикрыл глаза, и губы дрогнули.

Н- однажды… мы заперли Ильёна в университете. В аудитории, где было темно. Он… Он боялся темноты. Но мы решили, что это будет «смешно». Он звал на помощь, стучал… а мы ждали. Пока всё не затихло. Мы ушли.

Пауза. Минхо чуть наклонился вперёд, словно стараясь не упустить ни слова.

Н- только потом мы узнали… он врезался в стеклянную витрину с макетом. Не видел, куда шёл. Шрапнель. Потерял глаз. Мы… никто из нас так и не пришёл в больницу. Мы испугались. Устроили молчание. Его отчислили. Он исчез.

Тишина в комнате стала почти вязкой.

Н- и теперь он вернулся. Он не просто убивает. Он мстит. Страхами. Самыми глубинными. Сону боялся крови – его нашли в луже собственной. Субин – боялся высоты. Упал с крыши. Бо Гён – боялся воды… Его нашли в реке.

Парень знал это. Ведь если бы его не поймали, он был бы виновен и в смерти Бо Гёна.

Феликс сжал ручку так сильно, что та скрипнула. А Джисон сделал шаг ближе – молча, но не отводя взгляда от Намсу.

Х- почему ты?

Н- я был слабее всех. Он… он выбрал меня как марионетку. Я не помню, как оказался у кого-то из них. Не помню, как входил в квартиру. Иногда я очухивался с чьими-то криками в голове. Иногда – с его голосом. Он никогда не показывал лица. Всегда маска, искажённый голос. Но я знал. Я чувствовал.

Он поднял глаза. Они были полны ужаса, но больше – вины.

Н- это был Ильён. Я знаю. Потому что… только он знал всё это. Только он знал, чего мы боялись. И теперь он вычеркивает нас. Один за другим.

Бета снова потёр шею, дрожащими пальцами касаясь следов.

Н- я не убийца. Я – инструмент. Но... если бы я не был трусом тогда, он бы не стал чудовищем.

Ребята молчали. То, что рассказал Намсу, звучало… слишком продуманно, чтобы быть выдумкой. И в то же время – слишком ужасно, чтобы принять на веру безоговорочно. Подозрения в голосах были, но и понимание – тоже. Он не оправдывался. Он говорил как человек, которому уже всё равно, поверят или нет.

Х- ты говоришь, что он до сих пор где-то рядом. Что прячется на виду. Есть способ его найти?

Намсу на секунду замешкался, потом кивнул.

Н- есть… Одна девушка. Мы раньше встречались. Она не знает, чем он занимается, но… я слышал, что они до сих пор переписываются. Иногда он появляется у неё.

Хёнджин переглянулся с Минхо. Тот качнул головой – мол, не спеши. Но полковник уже шагнул вперёд и жестом позвал дежурного. Ему выдали служебный телефон. Намсу долго вспоминал номер, а потом набрал.

Голос на той стороне был женским, лёгким. Разговор шёл непринуждённо – будто он просто решил поинтересоваться, как у неё дела. Та, ничуть не подозревая, упомянула:

?- а, Ильён? Да, он иногда приезжает. Останавливается в «Juno», в центре. Кажется, у него там постоянный номер. Представляешь?

Намсу поблагодарил и повесил трубку. Телефон тут же забрали.

Х- мы учтём твою помощь. Это вмешательство постороннего, принуждение, наркотики... Тебе может удастся избежать обвинений в убийстве. Но… не забывай, почему это вообще началось.

Минхо молча сверлил взглядом стол. Он всё ещё злился, хоть и скрывал это лучше других.

М- ты можешь играть в жертву сколько угодно. Но из-за тебя он ослеп. Из-за вас всех.

Намсу не сопротивлялся, не отрицал. Только слабо хмыкнул, уставившись в потолок.

Всё происходило на фоне обычной тишины изолятора: гудение ламп, редкие шаги за дверью. И вдруг:

Н- а что это так… клубникой пахнет?

Все одновременно обернулись на Феликса. Тот стоял с планшетом, вжав голову в плечи. Щёки – пунцовые. Он кашлянул в кулак и, ничего не говоря, стремительно вышел из комнаты.

Д- оо... пошло.

Хёнджин только хмыкнул, не сдержав полуулыбки, и пошёл следом. А за ним, с кривыми ухмылками – Минхо и Хан.

Допрос на этом был окончен.

•••

Феликс вышел из изолятора быстро, почти не глядя под ноги. Он не бежал – но было в его движениях что-то от бегства. Коридор встретил тишиной и прохладным воздухом. Окно было открыто настежь, и он, не раздумывая, остановился рядом, оперевшись обеими руками о подоконник. Глубокий вдох. Потом ещё один. Кислород не спешил возвращать голову в норму, но хоть немного прояснял мысли.

За спиной послышались шаги, не спешные – почти неслышные. Он не обернулся, но уже знал, кто это.

Х- почему ты вообще пришёл в таком состоянии?

Хёнджин остановился рядом, прислонившись к другому краю подоконника. Его голос был не строгим – скорее, усталым. В нём звучало не раздражение, а та самая интонация, с которой говорят тем, за кого переживают. Почти как родитель, поймавший ребёнка с температурой в школьном дворе.

Х- ты же знал, что так будет. Всё равно пришёл. Ну зачем?

Феликс не ответил. Только снова глубоко вдохнул, опустив голову. Щёки ещё пылали, а дыхание не спешило выравниваться. Но он и не пытался оправдываться.

Через минуту к ним подошёл Хан. Не сказал ни слова, просто встал с другой стороны и легко, почти рассеянно, начал гладить Феликса по спине – так, будто просто напоминал: я рядом. Тепло и деликатно. По-дружески.

Д- ты хоть на ногах-то стоишь, лисёнок?

Феликс тихо фыркнул. Мол, стою. Но чуть качнулся – и тут же опёрся сильнее на подоконник.

Чуть поодаль, у стены, остановился Минхо. Он скрестил руки на груди, смотрел без всякой насмешки – спокойно, будто оценивая.

М- иди домой. Отдохни. Мы тут справимся. Правда.

Слова были простыми. Спокойными. И, как всегда у Минхо, резали ровно настолько, насколько должны были – чтобы человек прислушался.

Феликс, наконец, выпрямился, убрав руки с подоконника. Лоб чуть влажный от испарины, глаза ясные, хоть и усталые. Он кивнул.

Ф- извините… Просто… Хотел быть рядом. Вдруг пригодился бы.

Х- ты и так пригодился – тихо сказал Хёнджин, не глядя на него. – Но не ценой себя.

На мгновение воцарилась тишина. Где-то вдалеке хлопнула дверь. Улица шумела машинами. А тут – было тихо. Почти уютно.

Феликс выдохнул. Протёр лицо ладонями. И, наконец, посмотрел на всех троих.

Ф- я… правда пойду. Только… скажете, если что?

Д- конечно скажем – уверенно ответил Хан.

Минхо кивнул.

М- сначала выспись. А там – возвращайся.

Хёнджин молчал. Просто смотрел. Не так, как начальник. Не как альфа. И не как друг. Точнее – не только как друг.

Он понял запах сразу, в кабинете. И он не был удушающим, не сбивал с ног. Он был… родным. Теплым. Настолько тихим, что его хотелось слушать, как дыхание рядом.

Но он промолчал. Потому что ещё рано.

Феликс вернулся в кабинет не сразу. Сначала просто сидел на лавке у окна в коридоре, пока Хан молча сидел рядом, будто просто сторожил покой. Не торопил, не задавал вопросов – просто ждал, пока тот соберёт силы.

И вот, наконец, тишина коридора осталась за дверью, и они оказались внутри. Кабинет был всё тем же: немного пыльным, слишком рабочим, с бумагами, чашками из-под кофе и белым светом лампы над столом.

Феликс опустился на стул и, немного помедлив, произнёс:

Ф- Хан… А почему таблетки не сработали?

Голос его был глухим. Сдержанным. Ни обвинений, ни паники – просто вопрос. И что-то в этом вопросе уже знало ответ, но надеялось услышать другую версию.

Хан замер. Он стоял у шкафа, но теперь обернулся, прислонился к краю стола и тяжело выдохнул.

Д- ты точно хочешь это услышать?

Феликс кивнул.

Ф- да. Хочу.

Хан ненадолго задумался, подбирая слова. Потом начал говорить – медленно, размеренно, как будто читал лекцию, стараясь не дать голосу сорваться на что-то личное:

Д- обычно блокаторы подавляют запах. Надёжно. Но... если омега нашёл своего истинного альфу – того, с кем совпадает на всех уровнях, физиологическом, эмоциональном, гормональном, – организм больше не распознаёт запах как «избыточный». Он считает его необходимым. То есть... для истинной пары запах становится частью связи. Как пульс. Его уже нельзя спрятать.

Феликс моргнул.

Ф- что?

Д- ну... – Хан почесал затылок и сдался. – Смотри. Если ты рядом с тем самым, организм уже не блокирует запах. Таблетки бесполезны. Он считает, что ты должен пахнуть. Именно рядом с этим человеком. Потому что это – он.

Феликс молчал. Несколько секунд просто смотрел на него. Потом опустил глаза.

Ф- то есть... ты хочешь сказать...

Д- я не хочу сказать. Я предполагаю. Что... вы с Хёнджином, скорее всего... ну… истинные.

Тишина повисла плотная. Не давящая, не страшная. Просто очень насыщенная.

Феликс не пошевелился. Только чуть сильнее сжал край сиденья стула пальцами.

Ф- понял...

Хан хотел что-то добавить, но передумал. Просто остался рядом. На всякий случай. Потому что не каждый день узнаёшь, что, возможно, встретил своего истинного. И не каждый день этим человеком оказывается Хёнджин.

Хан задержался ещё на минуту, наблюдая, как Феликс всё ещё сидит, словно под прессом. В его взгляде отражалась не боль – скорее ошеломление. Мысли метались, не складываясь в слова. Видя это, Хан мягко произнёс:

Д- я недалеко. Если что – позови.

И вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Осталась тишина. Настоящая. Такая, в которой слышно собственное дыхание, стук часов на стене и то, как медленно опускается вечер за окном.

Феликс сидел, ссутулившись, и смотрел в одну точку. Даже не думая – просто стараясь переварить всё.

Ф- истинный… – пробормотал он вслух, будто пробуя слово на вкус. – Мой… альфа?

Он закрыл глаза, ладонью прижавшись к лбу.

Каждую течку он проводил дома. Каждую. Под присмотром врача, с закрытыми шторами, в полной изоляции от мира. Потому что был осторожен. Потому что боялся. Потому что не хотел рисковать.

И всё равно, каждый раз – боль, ломка, бессонные ночи, когда запах в голове разрастался, несмотря на таблетки. Он винил гормоны, винил генетику, стресс, плохое питание. Всё, что угодно.

А теперь… всё свелось к одному. К человеку, с которым он виделся каждый день.

Хёнджин.

Феликс сглотнул, не открывая глаз. Какое-то странное напряжение разливалось внутри. Не страх – нечто другое. Острое, щемящее, почти неловкое.

Ф- серьёзно? Он?

Снова – ни удивления, ни смеха. Только тихая, невозможная внутренняя борьба. Хёнджин всегда был рядом. Иногда строгий, иногда молчаливый, временами – бесконечно внимательный. Никогда не позволял себе лишнего. Никогда.

И именно он – причина того, почему блокаторы больше не срабатывали. Именно он – причина, почему последние несколько месяцев было всё тяжелее и тяжелее.

Феликс медленно выдохнул.

Ф- что мне теперь с этим делать?..

Он не знал. Пока – просто не знал.

Но впервые за долгое время он не чувствовал страха от того, что знает.

Просто... необходимость подумать. И быть честным с собой.